Часть 7

Телефон все звонил и звонил, назойливо, настойчиво пробирался дрелью в самый центр мозга. Джеймс встал из ванны, преодолевая тяжесть воды, впитавшейся в одежду. Потоки шумно потекли вниз, и Гуди радостно тявкнул, видя, что хозяин проснулся.  Из паллиативного центра при отеле Лейквью с прискорбием сообщали, что Мария Шепперд-Сандерленд сегодня скончалась. Джеймсу предлагали подойти в юридический отдел для подписания документов, затем принести ее личные вещи и одежду в похоронную службу. После сна Джеймс уже не помнил утренних событий и сейчас реальность свалилась на него всей своей тяжестью и неотвратимостью. Он рыдал в трубку. Незнакомый голос на той стороне посочувствовал и поспешил завершить разговор. Сандерленд швырнул трубку, и она не долетела до аппарата, а ударилась о край тумбы и рабски упала на растянутом спиральном проводе, стремясь к полу. Вслед за ней, захлебываясь от горя, сполз Сандерленд. Он чувствовал себя таким же безвольным, повисшим между потолком и полом, не помнящим и не понимающим причин своего несчастья. Зная о провалах в памяти, Джеймс иногда записывал важные события прошлого дня в дневник, чтобы потом их легче было вспомнить. Это был другой дневник, не тот, что он показывал и вел по совету доктора. Джеймс со страхом протянул руку и стянул книжицу со стола.    04/10 Сегодня во мне пробудилось желание неимоверной силы. Самое жгучее из всех, что только было у меня с тех самых пор, как я повстречал её. Я поскальзываюсь, земля уходит из-под ног. Чуть не упал. Но в то же время, впервые за всю свою жизнь, у меня появилось вдруг за что-то ухватиться. За кого-то.   05/10 Сегодня она зашла ко мне в Вудсайд. Принесла поесть. Может, просто хотела проведать меня, а может, проверить, не напился ли я. Я бы точно не стал её винить за это. Больше я её не разочарую. Больше я не напортачу. Только не в этот раз.   06/10 Хоть и прошло не так уж и много времени, я едва могу вспомнить, какой была моя прежде жизнь. Серая монотонная каторга. Сегодня трезвый, а завтра пьяный, обречённый на вечные поиски того, ради чего мне стоит жить.   А потом появилась она, и всё это закончилось. Я снова понял, зачем живу    От расстройства он ничего не понимал. У него появилась другая женщина? Из-за кого он понял, что снова живет? Он всегда любил, любит и будет любить только Мэри. Они вместе навечно, навсегда! Какое-то смутное чувство трепетало в межреберье. Как остатки сна, как будто еще можно будет вспомнить. Там было что-то важное. - Вспоминай, вспоминай, Джеймс, - повторял он сам себе. Но ничего не получалось, а чувство в межреберье окрепло и росло, давило, превращаясь в панику. Сейчас он паниковал от того, что собственная жизнь была не подконтрольна ему. Он пытался вспомнить Мэри, но она неотвратимо была рядом и в то же время ускользала от него, как сайлент-хилловский туман, который ты всегда видишь, но не можешь потрогать руками. Единственное, что сейчас хорошо помнил Джеймс, его самое яркое и счастливое воспоминание, как они провели выходной на озере Толука. А потом много раз проигрывали этот день в памяти, отдыхая после рабочего дня в баре у Нилли. Мэри всегда покупала жетон, чтобы запустить в музыкальном автомате пластинку с грустной тягучей мелодией и приглашала Джеймса на танец. Танцевать под эту композицию было невозможно, и они просто стояли, обнявшийся и синхронно раскачиваясь, а другие завсегдатаи бара посмеивались и называли их чудаками.  Чтобы не забыть, не потерять Мэри, нужно было сохранить воспоминание о ней. Ему нужна была эта пластинка из автомата.  Еще хлюпая красным зареванным носом, Джеймс переоделся в сухое и пошел в Нилли бар. На входе кто-то привычно поздоровался с ним. Сандерленд не обращал внимания. За баром была новенькая - незнакомая девушка. Он купил у нее жетон и запустил автомат. Когда заиграла музыка, он впал в некоторое подобие ступора, как будто в танце, медленно раскачиваясь из стороны в сторону, только Мэри не хватало. Как же ему не хватало Мэри! Без нее вся его жизнь была бессмысленной. Он раз за разом читал плакат: Музыка возвращает в забытые минуты счастья! Отдайся музыке! Выбери любимую мелодию, и выше нос!    Казалось, сам Сайлент-Хилл подбадривает Джеймса. - Да что не так с этим придурком? - кинутая в него уколка не могла пробить броню грусти Джеймса. - Говорят, у него сегодня умерла жена. - И он пошел потанцевать? Лучше б он езжал в похоронное бюро! Придурок. Джеймса охватила ярость. Он зарычал, перевернул ближайший стул, с мясом и гвоздями выдрал ножку. Затем в пару скачков оказался с говорящим и занес палку над ним. Тот беспомощно закрыл лицо руками, локтем перевернув свое пиво. Теперь оно тоненькой струйкой стекало по столу обидчику на ширинку и дальше на пол. - Тише, тише, Джеймс. Его схватили и потащили назад сильные руки. Не было видно, кто это, но голос казался знакомым.  Сандерленд чувствовал, сколько в нем обиды и ярости на эту несправедливую жизнь. Ему нужно было ответить, нужно было уничтожить хоть что-то. Он вырвался и направил свою агрессию на музыкальный автомат, тупую, бездушную машину, только и умеющую, что песенки играть. Девчонка-бармен что-то кричала, расставив руки в стороны, но Джеймс не слушал ее и продолжал молотить. Девчонка убежала звать хозяина.  Он остановился, когда автомат перестал играть. На полу валялись куски пластика и стекла. Джеймс бессильно опустил ножку. В этом момент на него навалились и прижали к полу, повторяя: «полегче, легче, парень, успокойся». Подоспел владелец бара. Он много лет был знаком и с Джеймсом и с Мэри и сегодня искренне жалел Джеймса.  Ярость, наконец, прошла. Джеймс с удивлением смотрел на разгром, который он устроил. Хозяин обнял его за понурые плечи, и Джеймс разрыдался. Извинялся. Говорил, что все починит и компенсирует. Схватил с пола кнопку с номером и выпавшую из автомата половинку разбитой пластинки. Хозяин говорил, «ничего-ничего, ты, главное, приди в себя и не заходи к нам, пока не придешь в себя, хотя бы пару дней» и аккуратно выставил Джеймса за порог.  Тот пошел в Груви-мьюзик, чтобы склеить пластинку, но оказалось, что в руках у него всего половина, а вторая половина осталась в автомате. Он вернулся к Нилли-бару, где не про какую пластинку не захотели слушать, и даже не пустили внутрь. Джеймс стоял на перекрестке потерянный и теребил в кармане кнопку от музыкального автомата. Ему было так плохо. Он зашел в супермаркет за бутылкой и вернулся домой, чтобы предаться горю и спрятать в тайник кнопку.