Часть 8

Когда Джеймс проснулся, уже спускались сумерки, а Гуди отчаянно скулил, прося погулять. От алкоголя болела голова. Опьянение проходило и наступало похмелье. Надо было что-то делать. Надо было зайти в квартиру и мастерскую Мэри, чтобы взять ее документы и вещи для похорон.    этот город принёс мне только одно боль и отчаяние   Оставив Гуди ждать на улице, Джеймс с тяжелым сердцем вошел в здание. Швейное ателье Мэри располагалось на втором этаже. Когда Джеймс вошел, щелкнув на стене выключателем, лампочка взорвалась, осыпав его искрами и осколками. Хорошо, что был фонарик. Луч света выхватил белое платье в цветочек и кофточку на манекене, точь-в точь такие же, как носила его жена. Джеймс собирался снять их, когда из темноты, резко ударив, на него неожиданно выпрыгнула Рут. Чудовище.  Раньше она работала помощницей Мэри, помогала делать выкройки и наметывать швы за небольшую плату. До тех пор, пока жена с выкидышем не попала в больницу. На шестом месяце беременности она внезапно почувствовала себя плохо и упала на пол. Началось обильное кровотечение. Джеймс вызывал врачей под ее крики, с испугом глядя на резко сокращающийся живот. Он запомнил только маленькое сморщенное личико в крови и один раз открывшиеся для плача, но так и не издавшие ни звука губы. Эта сцена преследовала его в кошмарах множество раз, превратившись в жуткого, старающегося отнять жизнь Джеймса, монстра. Мужчина не раз сражался с ним в своих снах, чтобы победить, - и каждый раз в конце эти не оформившиеся, окрашенные кровью губы открывались, чтобы сделать свой последний и единственный вдох. Мэри сделали операцию, и ее удалось спасти. В последствии она любила говорить о своем так рано родившимся ребенке. Называла ее Лорой, придумывала, как бы они с подросшей дочерью проводили день в парке Розуотер, и даже однажды бы всей семьей съездили в Диснейлэнд. Мэри говорила Джеймсу, что он был бы хорошим отцом. И, если для  жены все эти речи были ее проживанием горя, для мужа они звучали невыносимо. Он злился, замахивался на нее в ярости, но вместо удара хлопал дверью и уходил из дома, не говоря, вернется ночевать или нет. Покупал алкоголь и бродил в темноте по коллекторам Сайлент-Хилла. Из кафе ему пришлось уволиться, он стал подрабатывать сантехником по вызову. Сантехнику и полагается быть всегда слегка пьяным.  В тот день, когда Мэри сделали операцию и врачи сказали, что ее состояние стабильно, Джеймс пошел домой через супермаркет. Купил бутылку виски и ширева в переулке у дилера. Слишком тяжелым был день и хотелось забыться. Бутылку он успел выпить по пути домой. Зашел в ателье Мэри и увидел там Рут.  Та оказалась в одних трусах и колготках: примеряла платье с манекена Мэри и не ожидала, что Джеймс может зайти. С первого взгляда проснулось жгучее, недоброе желание. Он успел рассмотреть ее ягодицы и линию бедер, когда она испуганно повернулась на шум, одной рукой прикрывая грудь. Это было вызовом, настоящей проверкой его честности и безгреховности, проверкой его чувств к жене, которую он не прошел. По сравнению с Мэри, Рут была аппетитна. Она точно была тем яблоком, которое Адаму предложила Ева. Не помня себя, он грубо развернул ее и повалил на пол, зажимая рот. Резко вошел в нее, разорвав бежевые колготки. Жертва не сопротивлялась. Она притихла и кончивший через несколько секунд Джеймс даже подумал, что ей понравилось. Однако девушка была другого мнения. Пока Джеймс застегивал ширинку, схватила стоящую рядом нижнюю часть манекена и из всех сил ударила Джеймса по спине. Вместе со вспышкой света и боли он заметил, как в разные стороны полетели пластмассовые ступни. Рут такой и осталась навсегда в его памяти. Ни лица, ни груди. Внизу были сползшие телесные трусы с колготками, а вместо верхней части от пояса шел пластмассовый, с загнутыми коленями и без стоп, манекен.  Похоть ушла, и вместе с болью нахлынула ярость. Джеймс достал из куртки длинный широкий нож, удивляясь, откуда он там и почему ему про это известно. Девушка испуганно пригнулась, закрыв макушку руками. Лезвие с хрустом и некоторым упорством вошло в грудь. Рут кратко вскрикнула и осела. Она больше не сопротивлялась. Кровь толчками выливалась из-под ножа. С ней надо было что-то делать. Нельзя было оставлять ее здесь. Все, что пришло убийце в голову — это сходить в квартиру Мэри, взять простыни, чтобы застелить им пол и завесить стены, чтобы разделить труп на части и вынести в канализацию.   Даже большим ножом резать тело оказалось неудобно. Кости разделить удавалось только по суставам. Все было в крови, она просачивалась через ткань на пол. «В следующий раз стоит использовать строительную пленку», - мелькнуло в голове. Джеймс чувствовал себя совсем измученным, когда спустился с кровавыми узлами через подвал дома в коллектор. Хорошо еще никто из соседей ему не попался. Оставляя части Рут в укромном месте, Джеймс думал о том, что ему нужно хорошенько замести следы.  Казалось, он на несколько минут задремал, чтобы заново сразиться с монстром с губами из плоти. Проснулся Джеймс от того, что его за шею укусил какой-то жук. Было темно, холодно и страшно. Сандерленд не понимал, как очутился здесь, и что происходит. В коллекторе раздавались тяжелые шаги и скрежет металла. Стена, привалившись к которой заснул Сандерленд, дрожала от грохота. Джеймс чувствовал, это тот самый монстр, который приходил к нему в ту ночь в подвале. Самый страшный на свете. Он нашел его в Сайлент-Хилле. Монстр больше никогда не отпустит его.  Не чувствуя ног, не разбирая пути, Джеймс побежал. Все карты подземного коллектора мгновенно выветрились у него из головы. Он торопился, не помня себя, сворачивая не в те повороты, дважды, трижды, четырежды, по одним и тем же местам. Он бежал, и страх был таким странным чувством в низу его спины, где-то в копчике, как поджатый, как зажатый между коленями хвост. Теперь коллекторы не были территорией Сандерленда, они перешли во владения жуткого монстра.  Под утро Джеймс наконец нашел нужную лестницу и вылез рядом с окном подвала нужного дома. Монстр не последовал за ним наверх, а смотрел вслед. В ателье Рут-манекен еще раз набросилась на Сандерленда. Он ударил ее, а когда она упала, забил до смерти ногами. Через некоторое время труп ее пропал, а Джеймс обнаружил себя оттирающим пятна с пола. В ванной валялись его рубашка и кровавые простыни, которые он пытался отстирать, но ничего не выходило. Джеймс был уверен в том, что Рут убил страшный монстр. С гигантским ножом он приходил в мастерскую и разрубил бедную на части. Теперь свидетелю стоило избавиться от всех следов пребывания монстра, иначе его ждала бы участь попечальнее Рут. Душа девушки не упокоилась после смерти. Она жаждала мстить. Подстерегала Сандерленда, притаившись, в темных комнатах, подвалах, лестницах и коридорах. Часто дремала, ожидая его. Просыпалась от его шагов или света фонарика. Выпрыгивала и наносила смертельные удары манекеном по голове. Ступни манекена давно потерялись. Чем сильнее был страх Джеймса, тем мощнее становилась Рут. Со временем она научилась, выгибаясь, как мостик, ползать по потолку и стенам. Сандерленд мог бы сказать: «ну уже довольно, довольно», но, казалось, девушка с манекеном успокоилась бы лишь со смертью Джеймса. Она превратила его жизнь в кошмар. Ее обидчик не мог расслабиться, все время приходилось быть начеку.