Айзава

Он был жив. Откровение обрушилось на него, словно цунами, подавив его и закружив голову. Это не имело смысла. Ничто не имело смысла. Он был так уверен, что он мертв. Почему он жив? Его время истекло. Он так сильно хотел увидеть Кору-сан, и маму, и отца, и Лами, даже если это всего лишь на один раз, чтобы как следует попрощаться перед тем, как отправиться в ад. В каком-то смысле он уже давно должен был туда попасть. Он должен был умереть много лет назад, присоединиться к остальным и позволить последним остаткам Флеванса исчезнуть. Он был букашкой. Чертовой букашкой. Ло потянулся к голове. Это была привычка; плохая, одна из самых очевидных его привычек, показывая его уязвимое место, но он позволит себе это на сей раз. По крайней мере, вокруг никого не было. Никто не мог видеть, как он жаждет комфорта своей шляпы, единственного, что осталось от более счастливых времён. Его рука ощутила текстуру: вместо мягкого меха — растрёпанные волосы, спутанные от крови и пота. Её там не было. Его шляпа исчезла. Он почувствовал, как у него участилось сердцебиение. Его шляпа исчезла. Где она была? Нет. Нет, он не мог её потерять! Что угодно, только не это! Что угодно, только не это... Он чувствовал, что тонет, вдыхая гигантские глотки воздуха, которые только душили его. Рука, лежащая на его голове, схватила его за волосы, дёргая их до тех пор, пока он не уверился, что их сейчас вырвут. Но боль не помогала. Она просто заставляла его всё дальше падать. Мир, казалось, внезапно наклонился, и Ло упал на стену. Его руки были словно свинцовые, и он хотел немного отдохнуть, но не мог. Ему нужно было найти свою шляпу. В ушах у него звенело, а перед глазами всё потемнело. Пытаясь идти вперёд, он споткнулся на несколько шагов, прежде чем сползти вбок. Он упёрся плечом в стену и уставился на свои трясущиеся руки. Почему он так паниковал? Ему нужно было найти свою шляпу. Он не мог этого сделать, когда его эмоции затуманивали его разум и мешали его телесным функциям. Он не мог этого сделать, когда его мышцы были слабыми, а его зрение затуманено. Он знал свою цель, поэтому он должен был приложить все усилия для её достижения. Почему его тело мешало ему это сделать? Логически он понимал, что происходит. В конце концов, он был врачом, и хотя он не был психологом, у него всё ещё были элементарные знания о психических расстройствах. Это была паническая атака, причиной которой была тревога, и организм отреагировал увеличением количества адреналина в крови. Симптомы панической атаки обычно развиваются без предупреждения и достигают пика примерно через десять минут. Если бы он позволил всему идти своим чередом, это заняло бы около получаса, максимум час. Он был в неизвестной среде. У него не было часа. Однако прошло меньше минуты. Он всё ещё мог выбраться. Медитация. Это как тренировка хаки. Очисти свой разум, контролируй дыхание, и тело последует за тобой. И вдруг все эмоции улетучились и исчезли, словно их никогда и не было. Ло рухнул на землю, спиной к кирпичу, всё ещё хватая ртом воздух, дезориентированный. Он чувствовал себя истощённым. Физические симптомы никогда не исчезали так быстро, как эмоции. Но теперь он был рационален. Он мог найти свою шляпу. Он отказывался верить, что она когда-либо его покинет, будь проклят этот неизвестный дьявольский фрукт. Он оглянулся, и вот оно. В нескольких шагах слева, немного глубже в переулке, лежало рядом с его мечом. Оно было так близко к нему, но он всё равно запаниковал. Ло подошёл и встал на колени рядом со своей меховой шапкой. Взяв её в руки, он отряхнул её и надел обратно на голову. Он почувствовал себя намного безопаснее, когда она была надета, но он всё равно обнажил свой меч, отчасти для того, чтобы защитить себя, отчасти чтобы оценить его состояние. Никаких порезов. Это было хорошо. В запутанных моментах, пока он собирался с мыслями, Ло внезапно пришло в голову, что он не совсем знает, что делать дальше. Это было чуждое чувство, после почти десятилетия непрерывного планирования и всегдашнего знания своего следующего шага... Но он предположил, что сначала ему следует начать с основ. Сначала по повестке дня, где он был? Точно не Дресс Роза, тогда Гранд Лайн? Новый Свет? Блюз? Неизвестный и не нанесённый на карту остров, на котором была цивилизация? Кто знает, никто, кроме Голда Роджера, не дошёл до конца, и даже он не смог исследовать мир целиком. Чёрт! Опэ-Опэ но Ми всё ещё был при нём? Ло вытянул руку, сосредоточился и увидел, как под ней появился вихрь воздуха. Он не мог измерить огромное количество облегчения, которое внезапно пронеслось по всему его телу. Если бы он уже не лежал на земле, он бы рухнул прямо там и тогда. Фрукт всё ещё был у него. Дофламинго его не найдёт. Ло не подвёл. Он издал всхлип, затем смех, затем ещё один и ещё, пока безумный смех не отразился эхом от окружающих стен, слишком уставший, чтобы беспокоиться о ком-либо, кто мог его услышать. Огромная птица, вероятно, думала, что он мёртв, а дьявольский фрукт свободен для взятия. Это, несомненно, была бы бесплодная погоня, даже без решимости Мугивара-я уничтожить их. Он оставался в таком положении некоторое время, стоя на коленях на грязной земле, пока толчки прокатывались по нему. Ло всё ещё не мог в это поверить. Во всё это. Он не умер. Он жив. Снова расстроил планы этой чёртовой птицы... Но это уже не имело значения, не так ли? Он больше не был на Дресс Розе. Но где именно он был? Куда его выбросил этот чёртов прихвостень? Чем больше Ло замечал, тем больше он беспокоился. Всё было монохромным, всё в серых и коричневых тонах. Здания стояли прямо, а не в изогнутой архитектуре, характерной для островов Гранд-Лайн и островов Нового Света, которые он видел до сих пор. Стены были сделаны из одной гигантской плиты из песчаника, а не из отдельных кирпичей, сложенных раствором, из того же вещества, что и земля. Также были странные разговоры, которые он подслушал ранее. Что такое причуды? Кто такой Всемогущий? Были ли они какими-то важными фигурами? Если да, то почему он не слышал о них раньше? Он действительно хотел выйти из переулка и выяснить, но... Ло посмотрел на себя. Он всё ещё был одет в чёрную куртку и джинсы с Дресс Розы, хотя они щеголяли разрывами и дырами от его путешествия с Мугиварой. Царапины, синяки и пулевые отверстия покрывали его тело, всё от различных столкновений с Дофламинго. Он выглядел как развалина, только что прибывшая из зоны боевых действий. Возможно, ему следует переместиться и собрать информацию, как только наступит ночь. Место, где он приземлился, казалось относительно мирным, и он не хотел привлекать нежелательное внимание своим появлением. Даже если не принимать во внимание его внешность, Ло не думал, что он зайдёт далеко. Он чувствовал, как адреналин спадает, а усталость медленно оседает в костях. Раны, которые раньше не болели, теперь посылали острую боль по всему телу. Сонливость быстро наступила, и он был готов убить за хороший сон. Он сел, устроился поудобнее и приготовился к долгому ожиданию... БУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУМ!!!

***

Субботы были лучшими. Это было прохладное, тихое ноябрьское утро. Айзава лежал на животе под тяжёлым одеялом, лицом уткнувшись в подушку. Четыре кошки размеренно мурлыкали рядом, а где-то на фоне потрескивал камин. Ну, не настоящий камин, конечно. Просто видео на двенадцать часов с имитацией треска дров. Но и этого было достаточно. В сочетании с кошачьим уютом звук успокаивал измотанный мозг. Он перевернулся на спину и позволил себе полностью расслабиться, пока не почувствовал, что кровать будто втягивает его внутрь. Работа подпольного героя означала ночные смены, бесконечные патрули и вечное чувство усталости, граничащее с выгоранием. Он научился спать где угодно и как угодно — лишь бы выдалась возможность. Хизаши до сих пор вспоминал со смехом тот случай, когда Айзава уснул, свесившись с дивана так, что голова свисала вниз, а ноги торчали вверх. Но суббота была исключением. Единственным днём, когда его могли не трогать, если только что-то не случилось по-настоящему серьёзное. Он мог провести весь день, не вставая с кровати, с кружкой латте или чая в руке, в окружении кошек, и не чувствовать ни малейшего угрызения совести. Другими словами — идеальное утро. Сознание ускользало. Мысли стали вязкими, почти сонными. Звук треска в комнате стал фоном, в котором реальность размывалась, время текло как мёд. Где-то в этом полусонном тумане он уловил, как скрипнули дверные петли, но даже не пошевелился. Это его день. Если Хизаши проигнорировал табличку "Не беспокоить", то сам виноват. Кто-то в тёплых носках подошёл к кровати. Последовали движения — одна за другой кошек начали снимать с кровати. Латте, Чай и Эспрессо ушли без сопротивления. А вот Данго зашипел и цапнул обидчика. Послышался глухой стук, когда пухлого синего кота спихнули на пол. Раздалось тихое "ай", и через пару секунд Данго гордо удалился, посчитав, что достаточно отомстил. Айзава едва заметно усмехнулся. Возможно, он и должен был возмутиться тем, как обошлись с котом, но Данго был прав. Нельзя тревожить спящего. Особенно кота. Хизаши сам виноват. Тёплые руки коснулись его плеч, осторожно встряхнули. — Шота, — тихо позвал голос. — Тебе нужно проснуться. — Нет, — буркнул Айзава, поворачиваясь на бок. Он услышал тихий вздох. — Слушай, мне это тоже не нравится. Ты сам знаешь, как тебе нужен отдых. Но тебя вызывает Комиссия. Им нужна твоя причуда. Срочно. Мысли вяло двинулись вперёд. Айзава медленно открыл глаза, пытаясь осознать услышанное. Комиссия? Серьёзно? Им понадобился он? Они, те самые, кому вечно плевать на подпольных героев? Он сел, сонно моргая. — Разве они не в курсе, что у меня патруль закончился в четыре утра? Сейчас шесть. Как они себе это вообще представляют? — Тебе не придётся сражаться, — покачал головой Хизаши. — Им просто нужно, чтобы ты нейтрализовал телекинез одного из злодеев. Всего на несколько минут, чтобы другие смогли подобраться. Айзава сидел в тишине ещё с минуту, медленно приходя в себя. Хизаши его не торопил — знал, что из состояния «полузомби» в «боеспособного человека» он переходит не сразу. Наконец он свесил ноги с кровати и встал. Резкое изменение положения вызвало головокружение, перед глазами поплыли тени. Хизаши подался вперёд, чтобы поддержать, но тот отмахнулся, медленно побрёл к шкафу за костюмом героя и шарфом. — Шота, — осторожно произнёс Хизаши, — ты уверен, что справишься? Я могу позвонить обратно и отказаться. Да, будут недовольны, но найдут другого. Ты ведь не единственный герой. Айзава посмотрел на него устало. — Насколько сильный этот злодей? — Они снесли почти четверть Камино в Иокогаме. — И ты знаешь кого-то ещё, кто может стереть причуду? — Нет… — Тогда я иду. — Он начал застёгивать пояс и обматывать шарф вокруг шеи. — Это наша работа. Помнишь? Хизаши отвёл взгляд. — Помню… Просто волнуюсь. Ты вымотан до предела. А если что-то пойдёт не так? Айзава вздохнул. — Ты сам сказал, я не вступаю в бой. Просто нейтрализация. Всё будет в порядке. Перестань переживать. — Но если вдруг... — Ты получишь гипертонию. Хизаши, серьёзно. Успокойся.

***

Было около 6:40 и двух чашек эспрессо, когда на место прибыл Сотриголова. Края улицы исчезли под грудами щебня, оставляя лишь пыльное поле разрушения. Стекло и бетон хрустели под его шагами, словно черепа под сапогом. Всё, что осталось от дороги, было похоронено под многослойной смесью обломков. Ветер раздувал пыль в лицо, швыряя песок, будто хотел добить. Очки спасали, но не от ощущения, что он снова в аду. Скелеты зданий торчали по периметру, как полусгнившие кости — стояли упрямо, но одного толчка хватило бы, чтобы они рухнули. Не место для прогулок. Сирены, крики, хаос. Повсюду. Герои копались в завалах, кто с руками, кто с причудами. Один молодой, ещё даже с лицом ребёнка, щедро раздавал свои перья, вытаскивая людей, словно ковыряя раненую плоть города. Вокруг бегали медики, парамедики, кто-то уже не бежал — просто орал, координировал, как мог. Телепаты старались на износ, управляя процессом, как дирижёры в оркестре катастрофы. И всё это — слишком громко, слишком ярко. Не его стиль. Сотриголова был из тех, кто работал в тени. Где наркотики, грязные деньги и холодные переулки. Но UA натаскали его и на открытые сцены. Теперь он здесь, и жаловаться поздно. Чем ближе к эпицентру, тем хуже. Урон шёл по нарастающей — пока он не вышел на ровное поле диаметром в полкилометра. Только посмотрел — и сразу пригнулся, когда мимо пролетел кусок арматуры с бетоном. Ещё чуть-чуть, и можно было бы вычеркивать его из списка живых. Это и была та самая «сильная телекинезная причуда», о которой говорила Комиссия. Хотя если быть честным, у Комиссии "сильная" почти всегда означало "чертовски разрушительная". Злодей — невысокий, пухлый тип с синими волосами — управлял всем вокруг. В прямом смысле. Стекло, бетон, деревья, металлические столбы — всё вращалось вокруг него в плотном, смертоносном торнадо. Защитный кокон и оружие в одном флаконе. Ближний бой — самоубийство. Дальний — блокируется, как будто у него шестое чувство. Бой зашёл в тупик. Ни туда, ни сюда. Хрупкий баланс. И именно его — Сотриголову — отправили, чтобы сдвинуть чашу весов. Просто стереть причуду. На пару минут. Легче легкого. Он сделал вдох, закрыл глаза, сосредоточился. Активировал свою причуду. Волосы слегка опали, глаза защипало. Всё как всегда. Секунда. Две. Три... ничего. Торнадо вращалось, как и раньше. Герои не рванули вперёд. Всё осталось как было. Что за…? Может, не на того нацелился? Снова вдох. Повторить. Найти. Сфокусироваться. Активировать. Что, черт возьми, было не так? Тишина. Только ветер и пыль в зубах. Он почти зарычал от злости. Но звук — даже слабый — мог отвлечь. А это — фора врагу. Нет. Всё не так. Он всегда мог стирать излучающие причуды. Телекинез подходит под эту категорию. Так почему же он не смог стереть эту чертову стену торнадо? Он стиснул зубы. Он устал. Хотел спать. Хотел кошек. Хотел Хизаши. Хотел чёртов покой. Вместо этого он стоял в центре пылевого апокалипсиса и не мог стереть одну чертову причуду. Хоть бы что-нибудь ударить. Он провёл пальцами по виску. Вдох. Медленно. Глубоко. Паника — не союзник. Протокол: сначала — наблюдение. Значит, он что-то упускает. Три условия. Первое: причуда активирована. Проверено. Второе: сосредоточиться на цели. Он пялился на этого синеволосого урода, как студент на экзаменатора. Третье: цель должна быть в прямой видимости. Голая кожа. Лицо. Рука. Хоть что-нибудь. Он оглянулся. Поверхностно. Вновь — прицельно. Сканировал. Один за другим. Все бойцы, каждый профиль. Из трех условий только последнее не имело жесткого контроля у Сотриголовы. Его причуда никогда его раньше не подводила, поэтому пользователь причуды телекинеза не должен был находиться в поле его зрения. Что было невозможно, поскольку он пялился на каждого из сражающихся. ... ... …Если только не существовал второй злодей. Если только причуда синеволосого злодея не была телекинезом, а кружащиеся куски щебня были делом рук кого-то другого. Чем больше Сотриголова думал об этом, тем больше это имело смысл. Он не мог стереть причуду человека — потому что это была не его причуда. Ничто из того, что делали герои, не могло нарушить концентрацию злодея, потому что он изначально не был ответственен за стену торнадо. Неужели всё так просто? Сотриголова снова сосредоточился — на этот раз с целью подтверждения своей гипотезы, ища что-нибудь необычное, что потенциально могло бы быть причудой. Конечно же, в тот момент, когда его причуда активировалась, скорость синеволосого злодея замедлялась, и он немедленно подвергался нескольким атакам со стороны героев. Деактивация — и он снова ускорялся. Он был прав... Чёрт. Это только всё усложнило. Подземный герой посмотрел на продолжающийся бой. Стоит ли ему им рассказать? На глазах у сражающихся героев огромный кусок щебня чуть не разбил им голову, и Сотриголова поморщился. ...Нет. Не было бы никакой пользы отвлекать их внимание или вмешиваться. Рассказав об этом кому-то другому, вы также могли бы сообщить неизвестному злодею, что он их выслеживает. Нет, лучше быть осторожным и пойти за злодеем в одиночку, используя элемент неожиданности. Был ещё один маленький нюанс: у него не было хорошей репутации среди популярных героев… но он предпочитал об этом не думать. Сотриголова оглядел окружающие здания. Второй злодей должен быть где-то поблизости и в месте с прямой видимостью битвы — в противном случае было бы невозможно так хорошо координировать действия с синеволосым. Но 250 метров — это совсем не короткое расстояние. У них могло быть какое-то снаряжение? Может быть, бинокль...? Там! Вспышка раннего утреннего солнца отразилась от чего-то на крыше строения — в его направлении на восемь часов. Цель обнаружена. Сотриголова улизнул, держась в тени, как мог. Когда он добрался до основания (чудом всё ещё стоящего) здания, он обнаружил, что лестница почти развалилась, что заставило его подпрыгнуть с помощью своего захватного оружия. Всё шло отлично… пока второй злодей каким-то образом не почуял его и не прыгнул за борт в тот момент, когда ноги героя коснулись твёрдого бетона. Сотриголова рванул на другую сторону и тут же активировал свою причуду, заставив элегантный полёт мужчины превратиться в визг удивления, когда тот упал в кучу мусорных мешков. Его догадка оказалась верной: источником телекинеза действительно был этот человек. Вдалеке он мог смутно слышать крики других героев, которые сигнализировали об успешном тейкдауне. Злодей, должно быть, тоже услышал — он немедленно выкарабкался из мусора и рванул прочь, быстро свернув за угол и исчезнув из поля зрения. Ругаясь себе под нос, Сотриголова бросился в погоню. Всякий раз, когда он моргал или терял его из виду, злодей использовал свою причуду, чтобы получить всплеск скорости, часто увеличивая расстояние примерно на 100 метров. Затем он снова падал, когда Стирание активировалось, и герой быстро сокращал дистанцию. Погоня быстро превратилась в битву на истощение, в которой никто не мог ни поймать, ни сбежать. Примерно через километр — досадно короткое расстояние, если учесть его обычные стандарты — его охватила усталость, а перед глазами заплясали чёрные точки. Он остановился — иначе рисковал потерять сознание. Недостаток сна. Всё его тело было похоже на вялую лапшу, а резиновые руки шарили по карманам, пытаясь найти телефон. Его там не было. Должно быть, он оставил его в квартире. Блять. Прислонившись к стене кирпичного здания, он несколько раз кашлянул. Каждый вдох ощущался так, словно ножи вонзались ему в горло. Его зрение затуманилось — возможно, от слёз, возможно, от истощения, он не знал — и резкие очертания мира превратились в нечеткие цветные пятна. Злодей давно исчез. Злодей с такой опасной причудой. Кто знает, повторится ли завтра ситуация, как сегодня? О чём он думал? Он тяжело опустился на землю. Если злодей был мстительным типом, который будет кружить рядом, выжидая момент, чтобы добить — он был бы лёгкой добычей. Укрытие. Ему нужно было укрытие. Пошатываясь на нетвёрдых ногах, он огляделся в поисках чего-нибудь, куда можно было бы нырнуть. Может, переулок, навес, или... Серебристая вспышка появилась на периферии его зрения. Он увернулся. Или попытался. С влажным стуком нож вонзился ему в грудь, и он по инерции упал на землю. Последнее, что он увидел — это открывающаяся дверь и скрип большой, нарисованной от руки вывески.

***

«Ты не понимаешь, Обито. Ты не знаешь, что случается с людьми, которые нарушают правила». Играла траурная музыка. «Я считаю, что Белый Клык был настоящим героем». Приглушённый вздох. Скорбная музыка продолжалась. «Это правда, что в мире ниндзя тех, кто нарушает правила и предписания, называют мусором. Но… те, кто не заботится о своих друзьях, ещё хуже мусора». Из телевизора доносилась ещё более скорбная музыка, драматическая интермедия накатывала на дуэт, который лежал на диване. Один уставился в экран, завороженный движущимися изображениями. Пушистый белый кот мурлыкал, разминая живот другого — урчание было громким и успокаивающим. Музыка звучала несколько мгновений, прежде чем звук был прерван вопросом. — Ло. — Хм? — Почему вам так нравится это шоу? Ты чувствуешь себя тем типом, который предпочитает смотреть скучные документальные фильмы, а не качественные медиа? Трафальгар Ло оторвал взгляд, откинулся назад и уставился на потолок. Прямо над их головами было большое жёлтое пятно от воды — санитарная опасность, которую ему нужно будет найти способ устранить. — Ну, ниндзя — это круто, — наконец решил он через мгновение. Даби уставился, ошеломлённый. — Ладно... ладно. Никогда не думал, что ты это скажешь, но ладно. — Неужели это так удивительно? — Да, — последовал ответ без колебаний. Минута молчания, пока Ло пытался сформулировать ответ на этот прямой ответ. — Тогда почему он тебе нравится? — А? — Даби моргнул, поняв вопрос. — О. Я смотрел его с братьями и сестрами, когда этого ублюдка не было дома. Нацу и Фуюми очень понравилось. Затухание. Затем прозвучали вступительные ноты финальной темы, возвещающие об окончании ежедневной квоты в два эпизода. Ло смиренно выдохнул и выключил телевизор. Жёлтый водяной знак, хотя и не слишком интересный, всё же был достаточно занятным, чтобы надолго удержать его внимание. Шоу закончилось. Ему нечего было делать. В последнее время в клинике дела шли медленно. Никаких переломов, разрывов, случаев передозировки, трансплантаций — ничего. Он уже выучил наизусть все свои книги по биологии, физике, химии и анатомии несколько недель назад. И, в довершение всего, он наткнулся на узкое место в своей подготовке. Ему было скучно. Неважно, что всё перечисленное ранее тоже было скучным. Всё было слишком обыденным. Мир, в который он попал, был слишком обыденным, слишком скучным. Он не имел ничего общего с хаосом и приключениями Гранд Лайн. Всё, что было хоть немного захватывающим, было незаконным, что, надо признать, не слишком отличалось от его прежней жизни, но преступники здесь не имели той же поддержки, что пираты имели от обычных масс. Единственным развлечением, которое у него было в эти месяцы, было рубить на кубики негодяев, которые не слушали правил клиники, и отправлять их в полицейский участок. Но, с другой стороны, его репутация, похоже, распространилась, и количество нарушителей спокойствия в последние дни сократилось в геометрической прогрессии. Скучный. И постоянная скука делала с ним что-то. Его мысли всё время возвращались к пламени, дыму и трупам. Вонь. Вскрытие мёртвых. Окружённый тканями, мышцами, кровью, ещё большим количеством трупов и грязи и, о Боже, я не могу ДЫШАТЬ. — ...ЛО. Он моргнул и оглянулся. — Чего ты хочешь? Даби скрестил руки на груди. — Ты дрожал. — О. — Человек со шрамом не задавал никаких вопросов, за что Ло был благодарен. Он не хотел думать о своём прошлом больше, чем ему было нужно, но это становилось всё труднее и труднее. Скука не оставляла ему выбора, кроме как думать, и ничто захватывающее не длилось достаточно долго, чтобы быть адекватным отвлечением. Пока он был в отключке, Кумадзиро мигрировал со своего предыдущего места. Он каким-то образом втиснулся между бедрами Даби (что было впечатляюще, учитывая размер кота) и замурлыкал, как мотор. Сам мужчина рассеянно провёл пальцами по густому меху и выглядел удивлённым, как будто он всё ещё не мог поверить, что кот у него на коленях — настоящий. Ло попытался протянуть руку и погладить Кумадзиро, но кот тут же оскалил зубы и зашипел. Ло убрал руку и вздохнул, побеждённый. — Мой кот предал меня. — Эй, — вмешался Даби. — Твой кот - демон, который ненавидит всех. И не только тебя. — Но ты ему нравишься. Он терпит меня, и то только когда ты недоступна. — Это потому, что я просто такой особенный, — сказал пользователь огня с самодовольной ухмылкой и самоуверенным наклоном головы. — И он всё ещё игнорировал меня, пока, где-то месяц назад. Что? Ты ревнуешь? Ло поморщился. Как будто действительно притягивает как будто. И он, и кот. Они оба маленькие засранцы. И он завидовал. Он скучал по Бепо. Он скучал по своей команде. Он скучал по ночам сочувствия, когда его команда пила ром и ныла о своих проблемах, пока он, их капитан, нежился в атмосфере. Он скучал по подводному виду снаружи субмарины. Чёрт, он даже скучал по «Соломенным Шляпам» с их уникальным безумием. Он скучал по своей прежней жизни. Не то чтобы он когда-либо говорил это вслух. Теперь у него было новое призвание, цель осуществить давно забытую мечту прошлого. — Почему ты? — начал он вместо этого. — Ему просто никто не нравится. Единственной настоящей любовью Кумадзиро были Даби, радиатор и кошачья еда. И это не могла быть обычная кошачья еда. Нет, ублюдок прикасался только к дорогим консервированным штучкам. Дошло до того, что кошачья еда стала занимать так много его ежемесячного бюджета, что Ло пришлось искать рецепты кошачьей еды в интернете и готовить на троих. — Должно быть, это моя яркая личность, — ответил Даби. Ло прищурился. — По какой-то причине я не верю, что это правда. Даби пожал плечами, его руки всё ещё прочёсывали пушистый мех. — Я не знаю, — размышлял он. На лице мужчины со шрамом появилась особенно мерзкая ухмылка, и Лоу поднял руку, чтобы потереть висок. — Но кошки любят тепло, верно? Моя причуда повышает температуру моего тела, помнишь? Это был один из самых неловких моментов в его жизни, когда он впервые обнаружил резкие колебания температуры тела поджигателя, и Даби любил вспоминать этот инцидент при каждой возможности. Мелкий засранец. Хуже того, Ло даже не мог придраться к подколу, потому что это была полная и нелепая потеря самообладания с его стороны. — Я знаю, что ты делаешь, Даби-я. — Мммм. — Прекрати.

***

— Я буду держать этот день над твоей головой, пока не умру! — хихикнул Даби. Ло вздохнул и ущипнул себя за переносицу. Скрипучий смех ударил по его барабанным перепонкам, и он почувствовал, как вокруг глаз собирается напряжение. Хроническая бессонница и так вызывала у него тошноту почти каждое утро. А теперь ещё и это. Чёрт. Ему срочно нужен был кофе. — Пора завтракать? — крикнул Даби вслед Ло, когда тот встал и направился к машине, производящей Black Tar of Life (полное дерьмо на вкус, но, боже, оно творило чудеса, не давая ему уснуть). — Я хочу лапшу! — Это уже неделя бесконечных блюд из лапши! Выбирай что-нибудь другое! — устало крикнул Ло, включая машину, небрежно бросив в неё немного воды и кофейной гущи. — Но лапша — это потрясающе, — раздалось в ответ нытьё. — Нет. Ло поклялся, что, вероятно, сделал что-то в своей прошлой жизни, чтобы привлечь этих едоков. Сначала это был Бепо с его сашими (и это должно было быть свежевыловленное сашими из Морского Короля — медведь был тайным гурманом, даже если он не признавал этого), затем Мугивара-я с его мясом, теперь — Даби-я с его лапшой. По крайней мере, блюда из лапши можно было бы подправить, чтобы сделать их более сбалансированными по питательным веществам. Он всё ещё не мог поверить, как у Мугивары-я не образовались камни в почках от всего белка, который он потребляет. Но, с другой стороны, возможно, его бы это не беспокоило, даже если бы у него образовались камни — уретральный путь мог бы просто растянуться, чтобы камни прошли. — Я готовлю конджи с тамагояки и колбасой, — заявил он, доставая разделочную доску, нож и кастрюлю. — Сам решай, есть или не есть. Ло как раз наполнял кастрюлю водой, когда Даби тоже прошаркал на кухню. Он сел за стол для завтрака, лениво и вытянувшись, развалившись в луже солнечного света, который умудрялся проникать через окно. Это было ужасно по-домашнему, ужасно знакомо. В сознании Ло эта сцена наложилась на более старое воспоминание на другой кухне, где за окном вместо бетонных стен стояли белые здания, где его больше всего беспокоили анатомические тесты, где у плиты был не Ло, а его мать, где за столом был не Даби, а он сам и его сестра. Однако, даже с ностальгической атмосферой, Ло понял, что не может вспомнить их лиц — их счастливых лиц, а не искажённых в агонии, когда началось отравление янтарным свинцом. Он поспешно поставил кастрюлю с водой на плиту, затем достал овощи и начал энергично их нарезать. — Вам нужна помощь? — Нет, — начал Ло, затем остановился. — Вообще-то иди взбивай яйца. Шесть яиц, мирин и соевый соус. Иди. Он набросился на капусту, вбивая нож в разделочную доску до тех пор, пока керамическое лезвие почти не образовало сколов. Снежный горошек также был сломан с большей силой, чем необходимо. Это было глупо — вымещать раздражение на овощах, но его обычные методы снятия стресса были исключены. Даби покосился на его детское представление. — Да, ты всё ещё не можешь смириться с этим, — сказал он, доставая ингредиенты и начиная разбивать яйца, выливая содержимое в миску. — Прошло уже несколько месяцев. — Мне не стыдно, — ответил Ло. — Просто вспомнил кое-что, вот и всё. — Он помолчал, затем сказал: — Хотя, будучи врачом в течение многих лет, было позором потерять всё самообладание. — Ты обычно паникуешь? — спросил Даби, оценивая количество соевого соуса. — Ну... нет. — Тогда это всего лишь разовая акция. — Даби широко ухмыльнулся, что было возможно теперь, когда у него не было скрепок. — Кроме того, ты не можешь отрицать, что это было довольно забавно. Трафальгар Ло, старший брат, которого у меня никогда не было, сходит с ума из-за моего здоровья. Ха! Ло пришлось остановить нож, чтобы не порезать палец. На плите весело свистела и звенела кастрюля с водой. — …Ты правда так думаешь? — Что? — рассеянно спросил Даби, набрасываясь на яичную смесь палочками для еды. — Ты сказал, что я старший брат, которого у тебя никогда не было. — А, это? Да. Некоторое время на кухне были слышны только звуки палочек и плеск риса в воде. Огонь убавили до минимума, содержимое кастрюли оставили томиться. — Ты уверен, что нам нельзя лапшу? — Нет. — Да блин!

***

Ло как раз резал зелёный лук, когда почувствовал что-то. Кто-то вошёл в радиус действия его хаки наблюдения, мчась как безумный — словно спасаясь от смерти. Обычно в этом не было бы ничего странного — в мире полно чудаков — но сейчас всех мирных жителей эвакуировали из-за недавней атаки злодея. Любой, кто остался, либо силён, либо идиот. Мгновение спустя в его зону вбежал второй человек. Аура у него дрожала и мерцала — отчётливый признак истощения. И точно: он споткнулся и рухнул прямо у двери клиники. Ло положил нож и овощи, дотянулся до Кикоку. — Даби-я, ты не мог бы этим заняться? Мне нужно выйти. — Что-то случилось? — отозвался Даби, не отрывая глаз от сковороды с тамагояки. — Возможно. А возможно, и нет. — Ладно. Нужно принести мешок для мусора? — Просто держи под рукой. Может, и не пригодится. — Принято, — в ответ зашипела сковорода: новая порция яичной смеси уже обжаривалась. Ло крепче сжал рукоять меча, проходя по квартире, не отпуская контроль над чужими аурами. Самый быстрый отбежал подальше, но внезапно начал возвращаться. Измученный, наоборот, поднялся, пошатнулся и медленно поплёлся прочь. В его шагах чувствовалась торопливость. Ло дошёл до коридорной двери — и в этот момент Быстрый метнул нож в Изнурённого. Ло распахнул дверь. Нож уже вонзился жертве в грудь. Нападавший поднял второй нож, готовясь добить. — Room. Shambles! Нож в руке убийцы превратился в кусок гравия. Тот ошарашенно застыл, не понимая, откуда в ладони взялся камень — замешкался, и Ло успел подскочить к нему. — Radio Knife! Синеволосый распался на аккуратные кубики. Похоже, мусорный мешок всё же пригодился. Прошла пара секунд — и Ло сосредоточился на пострадавшем. Мужчина лежал на боку, и Ло, используя Такт, осторожно приподнял его, чтобы оценить состояние. Нож вошёл в левую часть груди между четвёртым и пятым рёбрами под углом. Застрял внутри — не насквозь, но глубоко. Судя по месту, почти наверняка развились гемоторакс и пневмоторакс. Хотя времени прошло мало, нельзя исключать начало сердечной тампонады. Была вероятность перикардиального выпота. Ещё у мужчины сломано правое запястье — не критично, но всё равно неприятно. Чтобы подтвердить диагноз, требовалась диагностика, но даже без неё было ясно: срочная операция необходима. Ло стиснул зубы. Перикардиальный выпот — это скопление жидкости в перикарде. Если кровь быстро наполняет сердечную сумку, развивается тампонада сердца. А перикард — неэластичная оболочка, так что при избытке жидкости она начинает сдавливать сердце. Последствия: резкое падение давления, снижение кислорода, кардиогенный шок. А если вовремя не вмешаться — отёк лёгких и смерть. Гемоторакс и пневмоторакс — попадание крови или воздуха в плевральную полость. При травмах, как здесь, это может быть смертельно. Напряжённый пневмоторакс или массивный гемоторакс маловероятны при проникающих ранах, но рисковать нельзя. Гемоторакс и выпот Ло мог устранить своими способностями. Но воздух — другое дело. Он не мог вытащить молекулы газа из лёгких с помощью силы фрукта — они слишком быстрые и неуловимы. Нужно оборудование. В идеале — полноценная система дренажа грудной клетки с насосом. Где её достать? Всё, что можно купить на чёрном рынке, сомнительного качества. А чтобы купить законное, сначала надо было конвертировать наличные в цифровую валюту. Времени на это не было. Он мог сохранить жизнь. Но и только. Ло шумно втянул воздух и выдохнул через нос. Но стоило ли терять время на отчаяние? Он мог вылечить всё остальное. А пневмоторакс, пусть и не вылечит сейчас, можно не дать ухудшиться. Это даст время придумать остальное. Он аккуратно левитировал пациента с помощью Такта. Носилок не было, но магия удерживала тело в нужном положении. Перед выходом он перевернул табличку на двери: «Идёт операция. Пожалуйста, возвращайтесь через несколько часов». Затем Ло бросился в операционную, волоча за собой пострадавшего. — Даби-я! Выключай плиту! Синий код! Обычная процедура для отделения неотложной помощи! Раздался визг и грохот кастрюль, но Ло не обратил на это внимания. Они с Даби провели вместе достаточно операций, чтобы понимать друг друга без слов. Синий код означал критическую медицинскую ситуацию — вероятную тампонаду сердца. В таких случаях стандартная процедура в импровизированном отделении неотложной помощи была проста: собрать волосы, надеть свободную одежду, перчатки, маску — и сразу в операционную. Эта операционная раньше была обычной гостиной в квартире 104. Это была первая комната, которую Ло переделал, как только взял здание под свой контроль. Расположенная в задней части, без окон, с минимумом естественного света, она напоминала бункер. На установку освещения и укладку линолеума у него ушла неделя непрерывной работы, но результат того стоил. В центре комнаты стоял хирургический стол, купленный через американский сайт с помощью Даби. Пациента положили на стол легким движением — всё было готово. Ло активировал «Room» — тратить энергию просто так было бессмысленно. Он снял с пациента очки и странный шарф, обмотанный вокруг шеи, а затем разрезал черный комбинезон. Пока он подключал мужчину к аппарату ИВЛ, снаружи раздались громкие шаги. — Что происходит? — влетел в комнату Даби. — Я думал, ты пошёл улаживать неприятности! — Его ранили ножом в грудь, — сказал Ло, включая аппарат. Тот тут же ожил, наполнив комнату ритмичными щелчками и свистом. Надев перчатки, Ло передал напарнику одноразовую сетку для волос и взял такую же себе, вместе с маской. — Есть вероятность повреждения сердца. Даби присвистнул: — Уф... А с тем, кто его ранил, ты разобрался? — Он уже кубизирован. — Отлично. — Принеси наборы: внешний и внутренний. — Ммм... Пока Даби доставал поднос с инструментами, Ло почувствовал, как на его лице появляется маниакальная ухмылка. Это была, пожалуй, самая захватывающая операция со времён, как его сюда загнал проклятый Дофламинго. Смерть стояла рядом, как старый знакомый. Пациент балансировал на грани — и Ло не собирался уступать этой игре. — Начинаем? — спросил Даби, уже в маске и перчатках, с подносом в руках. — Да. Room! Появилась синяя сфера, охватывающая всю комнату. — Scan. Ло направил энергию через Кикоку, распространив её по пространству. — Целевые патогены. Поверхности вспыхнули красным, воздух заполнился светящимися красными точками. Он использовал Shambles, чтобы собрать их в мешок для биологических отходов, герметизировал его и выбросил в мусорное ведро. Теперь помещение было идеально стерильным — ни одно обычное дезинфицирующее средство не дало бы такого результата. Ло отключил сканирование и активировал новое — теперь как рентген, чтобы оценить травмы. Форма лёгких и скопления белесой массы подтвердили подозрения: пневмоторакс и гемоторакс. Сердце было увеличено — классический признак тампонады. Всё шло по его ожиданиям. Однако... — Чёрт, — пробормотал он себе под нос. — Что такое? — насторожился Даби. Одно из предположений оказалось неверным. Это был не просто перелом запястья. У пациента имелся перелом дистального конца лучевой кости, при котором произошёл частичный разрыв лучевой артерии. Это было серьёзное, но поправимое осложнение, дополнительно к уже опасному состоянию. Он отключил скан и включил мониторинг жизненных показателей. Один взгляд — и Ло сдержал ругательство. Артериальное давление: критически низкое. Насыщение кислородом: низкое. Частота пульса: стремительно падает. Дыхание — частое и поверхностное. Губы — синие. Кожа — холодная и липкая. Кардиогенный шок уже начался. — Внешний набор, переливание крови с резусом O-отрицательным и микрохирургические инструменты. Поехали. Нож с лязгом сменился на листок бумаги, который, мягко порхая, опустился на открытую рану. Сам нож с грохотом упал на металлический поднос. Из раны тут же начала сочиться кровь. Даби торопливо подал иглу и хирургические швы, затем метнулся в сторону, чтобы установить стойку с капельницей, подключить трубки и катетеры. Ло тем временем приступил ко вторичной дезинфекции — кто знает, что именно было на том ноже — и наложил непрерывный шов, чтобы закрыть наружную рану. — Tact. Mes. Одним плавным движением запястья и лёгким ударом ладони он извлёк лёгкие и сердце пациента из грудной клетки, аккуратно поместив их на стерильную поверхность рядом. Ни один рентген не мог передать весь масштаб проникающего ранения. Левое лёгкое полностью спалось, кровь скапливалась на дне плевральной полости и слабо сочилась изнутри. Требовалось срочно восстановить повреждённые легочные артерии и вены, зашить разорванные третичные бронхи. Сердце тем временем было почти неподвижным. Оно слабо пульсировало, опухло от застоявшейся крови и задыхалось. Не теряя ни секунды, Ло резко дёрнул запястьем, активируя свои способности, и потянул. Из груди пациента хлынул поток крови и других жидкостей — около 200 мл — прежде чем он счёл, что пора закрыть повреждённый участок. — Биологически опасный пакет. Даби молча передал. Ло аккуратно перелил жидкости внутрь, герметично запечатал контейнер и швырнул его в сторону мусорного бака. Затем он бросил взгляд на монитор — показатели жизнедеятельности оставались критическими. Артериальное давление всё ещё было слишком низким. — Внутренний набор. Приготовьте миллиграмм адреналина. Катушка рассасывающихся шовных нитей и хирургическая игла были тут же переданы. Пока Ло аккуратно накладывал шов, Даби подготовил ампулу с адреналином, загрузил содержимое в шприц, осторожно постучал по цилиндру, выпустил пузырьки воздуха и выдавил лишнее. — Адреналин. Шприц был передан без лишних слов. — Скажи, когда пройдёт пять минут, — бросил Лоу, вводя препарат в бедро пациента. — Принято. Ло вернулся к левому лёгкому. Повреждение оказалось менее серьёзным, чем он ожидал — нож, судя по всему, не слишком сильно раскачивали внутри тела, что существенно снизило степень травмы. Он аккуратно провёл скальпелем и удалил часть внешней плевральной мембраны, отложив её в сторону. Скопившаяся кровь сразу же начала стекать, собираясь в лужицу под операционным столом. Проще всего было бы провести анастомоз (соединение сосудов), отрезав по кусочку с каждой стороны повреждённого участка и используя свои способности, чтобы соединить концы. Это был лишь временный вариант, но вполне рабочий. В зависимости от образа жизни пациента, возможно, придётся проводить повторную операцию и делать ручной анастомоз, ведь временные соединения могут не выдержать даже умеренного напряжения. — Scan. Тридцатикратное увеличение. Перед глазами появилось «двойное зрение»: увеличенное изображение розовой ткани и ярко-красной крови наложилось поверх света операционной. Он сосредоточился. — Положите микроинструменты рядом со мной. Последующие мгновения были размытыми. Сначала один сосуд — он аккуратно подрезал его и срастил. Затем второй. Потом бронх — оторванный, зияющий — тоже подшит. Он двигался быстро, без пауз. Когда Ло поднял голову, не прошло и четырёх минут. Если бы его отец был жив… он бы упал в обморок, увидев такую микрохирургию, а потом проснулся и прочитал трёхчасовую лекцию о том, насколько важно всё — от направления, в котором ты протираешь кожу спиртом, до длины нити на шве. — Всегда последовательно и против часовой стрелки! — любил он повторять. Но с тех пор как Ло съел свой Дьявольский Фрукт, он выбросил этот подход в окно. Планировать каждую мелочь? Минимизировать вмешательства? Бессмысленно. Когда ты можешь разрезать человека пополам, вытащить его сердце — да хоть душу — и при этом сохранить ему жизнь, нет смысла следовать старым протоколам. Ло выбрал прагматичный путь: разрезать столько раз, сколько потребуется. Лечить быстро, эффективно, жёстко. Всё, что осталось от отца — старая шляпа. — Прошло пять минут. Он посмотрел на показатели. Давление — 90 на 70 мм рт. ст. Маловато. — Два миллиграмма адреналина. — Два? Ты уверен? Эта дрянь опасная, — с сомнением пробормотал Даби. Ло бросил взгляд на пациента — рост около 1,8 м, мускулистый, вес — около 50 кг. — Он выдержит. Если давление не поднимется, кислородное насыщение так и не придёт в норму. — …Ну, вы доктор, вам и решать, — Даби вздохнул и достал вторую ампулу, заполняя шприц. Всё время при этом бормотал, что в эпипенах у Нацуо никогда не было больше одного миллиграмма. — Пациент крупнее твоего младшего брата, Даби-я, — отозвался Ло рассеянно, вонзая иглу в бедро и нажимая на поршень. — Дай ещё один пакет для опасных отходов. Теперь, когда кровотечение было полностью остановлено, Ло дренировал лишнюю жидкость, собрал её в мешок, завязал и перекинул через плечо. Шить плевральную мембрану он не стал — в лёгком всё ещё сохранялся спад, но риска напряжённого пневмоторакса не было: воздух мог свободно выходить. Пациент вполне мог выжить с одним лёгким и подключённым аппаратом ИВЛ, пока Ло не предложит более надёжное решение. Он вернул сердце в грудную полость, оставив лёгкие снаружи для наблюдения. Снял увеличение, провёл ещё одно сканирование. Все острые, угрожающие жизни состояния были устранены. Оставалось только… запястье. Он сделал надрез в области кисти. Восстановить разорванную артерию оказалось просто. А вот вправить кость — уже совсем другое дело. И снова — нехватка оборудования. Даби побледнел, когда Ло достал коробку с металлическими стержнями, штифтами и внешними фиксаторами. — Неважно, сколько раз я на это смотрю… не думаю, что когда-нибудь привыкну к этому дерьму, — пробормотал он, его лицо стало зелёным. Ло, не поднимая глаз от места, где он вставлял штифты в лучевую и пястную кости, спокойно ответил: — Это самый эффективный способ иммобилизации. Мы не можем себе позволить постоянно закупать системы внутренней фиксации. А эти штифты можно использовать повторно… — Да, но втыкать металл прямо в кости?.. — Даби передёрнуло. — Я не знаю… — Моя причуда гарантирует, что пациент не будет испытывать боли.   — Тьфу, это не главное, черт возьми, это...   Ло смотрит на него свирепо, а Даби явно пытается отступить. —Я понимаю, почему вы это делаете, и с пациентом все в порядке, но...   — Заткнись.   — Заткнулся. Ло закончил зажимать последние штифты на стержне и сделал шаг назад, чтобы окинуть взглядом проделанную работу. Он посмотрел на сканер жизненно важных показателей — артериальное давление приближалось к норме. Насыщение кислородом всё ещё было немного ниже нужного уровня, но постепенно росло. Он деактивировал «Room» и почувствовал, как накрывает волна усталости. В углу операционной стояло складное кресло, и Ло с глухим стоном опустился в него. Откинувшись назад, он прижал ладонь к глазам, пытаясь заблокировать яркий флуоресцентный свет. — На днях приходила женщина со сломанным пальцем, — пробормотал он. — Лучше было бы поставить пластину из нержавеющей стали, чтобы зафиксировать кость изнутри, но у меня не было оборудования. — Ну, технически у тебя были деньги, — откликнулся Даби. — Просто ты не мог их использовать. Ни на оборудование, ни на что-то ещё. Верно? Ло кивнул, всё ещё не открывая глаз. — Да. У нас было достаточно, чтобы нам с тобой и коту хватило на несколько жизней. Но я не могу тратить эти деньги, не вызвав подозрений. Ни у кого не должно возникнуть вопросов, откуда они. — Всё так дорого, — мрачно заметил он. — Бедность — эта та ещё тварь, — отозвался Даби с привычной сухостью. — Не поспоришь, — согласился Ло. Он вдруг поймал себя на том, как сильно ему не хватает подводной лодки «Полярный Тан» с её высокотехнологичным оборудованием, мгновенным мониторингом и автоматизированной системой стерилизации. Всё было так просто, так удобно... но сейчас всё приходилось делать вручную. И с риском. — Всё закончено? — спросил Даби. — Пока нет. Надо прибраться и начать послеоперационный уход. — О, точно, — вздохнул Даби, наклоняясь, чтобы поднять пакет с биологически опасными отходами. — Ты не мог хотя бы попытаться попасть этим мешком в мусорку? — Я был занят удержанием человека от смерти, — сухо ответил Ло, не удостоив его даже взгляда. Он наложил стерильные повязки на операционные раны, стараясь минимизировать риск инфекции. Инструменты прошли повторную очистку и дезинфекцию, а затем были аккуратно разложены в порядке приоритетности. Даби вынес мусор и выбросил его в привычное место, откуда позже Ло отвезёт всё в ближайшую больницу — там у них была печь для сжигания медицинских отходов. Когда всё было чисто, аккуратно и стерильно, Ло создал новую «Room» — больше предыдущей — и с помощью «Tact» перенёс пациента, вместе с аппаратом ИВЛ и стойкой для переливания крови, в комнату 201. Это была, пожалуй, самая хорошая квартира в здании. А под «хорошей» он подразумевал, что в неё попадало больше всего солнечного света. После того, что пережил пациент этим утром, он, по мнению Ло, заслуживал хотя бы каплю комфорта. Когда пациента разместили, переодели в чистый чёрный комбинезон и вымыли, Ло наконец позволил себе снова сесть. Усталость навалилась с новой силой. Мозг всё ещё работал — в фоновом режиме, рассчитывая точную дозировку анальгетиков, антибиотиков и антикоагулянтов. В комнате стояла тишина, которую нарушали только щелчки и свист вентилятора. Ло сидел и смотрел на пациента, в уме сравнивая плюсы и минусы применения аспирина против гепарина. Потом решил, что всё это может подождать — хотя бы на тридцать минут сна. Всё срочное уже было сделано. И в этот момент Даби, как всегда, влез с нужным вопросом: — Эй, а тот второй парень... он ведь всё ещё в этом кубе снаружи? …Точно. Был же ещё и он. — А я вообще-то голоден, — добавил Даби, словно мимоходом. Планы Лоу вздремнуть растворились в воздухе.

***

ОМАКЕ 1: УДАЛЕННАЯ СЦЕНА: ИНЦИДЕНТ С ТЕМПЕРАТУРОЙ — Даби-я, если не считать некоторых проблем с питанием и ожогов, ты в целом очень здоров. Но я заметил, что во время операции у тебя была немного пониженная температура. На самом деле она почти на уровне гипотермии. Думаю, это связано с твоей причудой? — спросил Ло. Даби покачал головой: — Нет... — Тогда что это? — нахмурился Ло и потянулся за термометром, направив его на лоб Даби. — Пойми, мне нужна точная информация для формирования твоего медицинского профиля. Ведь есть вероятность, что ты будешь нашим долгосрочным пациентом... Ло замер, уставившись на цифры на синем цифровом экране. Он попробовал измерить температуру ещё раз, но результат его по-прежнему шокировал. — КАКОГО ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ТЫ ЕЩЁ ЖИВ? Даби неловко рассмеялся: — Так было всегда... — СОРОК ГРАДУСОВ ПО ЦЕЛЬСИЮ! СОРОК ГРАДУСОВ ! ТЫ ДОЛЖЕН ЛЕЖАТЬ В БОЛЬНИЦЕ С ОТКАЗОМ ОРГАНОВ...

***

ОМАКЕ 2: — Эй, ты слышал слухи о том докторе? — Тот, что новый в Камино? Да, а что с ним? — Слышал от дедушки друга сестры моего партнёра, что этот парень чертовски хорош. — О, да? Ну, Уджико тоже неплохой врач, но он, типа, полный урод. — Нет, он намного лучше Уджико. Как я уже говорил, у моего партнёра... — Да-да, понял. Ты про того старика, что был в якудзе. Продолжай. — Ладно. Этот старик сказал, что новый доктор просто сумасшедший. Помнишь, я рассказывал, что он сломал большую берцовую кость? — Да, ты слишком много повторял эту историю, учитывая, что ты там не был. — Но разве это не ирония? Старик без страховки, поэтому сын отвёз его в эту клинику, о которой слышали хорошие отзывы. — Это та клиника этого доктора? — Да. Старик был очень скрытен, поэтому я спросил его сына... — Глава якудзы? — Да, этот самый. Перестань перебивать, ладно? Сын сказал, что доктор вылечил его за двадцать минут. Двадцать гребаных минут! — Двадцать минут?! — Ага. И знаешь, что было ещё более переломным моментом? — Что? Нога? — Нет. — Ладно. Что же было сломано? Кроме ноги, конечно. — Доктор не взял ни единого чертового пенни. — ... — ... — Ты шутишь? Ты не знаешь, сколько берут подпольные врачи? Особенно хорошие? — Я тоже не поверил. Но знаешь, как эта семья относится к чести, так что, вероятно, это правда. У доктора под рукой был мешок огурцов, который сын дал старику как временную оплату. А когда он вернулся... — Давай, удиви меня. — Он вернулся с чемоданом денег и сказал, что вокруг клиники образовался синий пузырь — возможно, это какая-то причуда доктора. Доктор стоял на крыльце, а старик парил рядом. Сын предложил деньги, как обычно делают с подпольными врачами, но доктор отказался! Сказал, что ему нужны только огурцы и повторный визит для снятия гипса и шины. Потом он устроил целую тираду о том, что старик может делать, а чего — нет. — Дико, черт возьми. — Вот именно. — И что было дальше? — Не совсем уверен. — Ну, ты ожидаемо бесполезен. — Эй! Мне кажется, сын старика — глава якудзы — всё равно пытался отдать деньги... — Следуя железному правилу врачей... — Точно. Но доктор, похоже, обиделся и выгнал их обоих. — Но разве Shie Hassaikai — одна из самых сильных групп? Босс не ходит без эскорта. — Да, но доктор всё равно выгнал их, так что, видимо, он чертовски силён. — Этот доктор звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Это история от старика, так что заслуживает доверия. — ... — ... — Эх, старика скоро не станет, даже после этой аварии. — Но год назад он держал на руках правнучку и отпраздновал столетний юбилей. Жил полной жизнью. Немного завидую. — Правда. Особенно учитывая, что тебе скоро тридцать, а девушки у тебя нет. — Эй!

***

ОМАКЕ 3: "После нанесения неисчислимого ущерба в районе Камино злодей был задержан в 7:00 по токийскому времени. Спасибо, про героям, которые арестовали его и доставили в полицейский участок номер семь района Камино. Множество других героев, включая Дикие-Дикие Кошечки, номер 13 и новичка Ястреб, также прибыли на место происшествия. Подробности после рекламной паузы..." Телевизор выключился. Часы показывали 13:14 — примерно семь часов после того, как Шота отправился на Камино. Несмотря на все отчаянные звонки почти всем из его списка контактов, ни следа от него не было. Ямада Хизаши схватился за голову. Ковер в их общей квартире будто двигался по полу — маниакальная энергия и беспокойство Хизаши дали ему невидимые ноги. Даже кошки почувствовали неладное: Латте, Чай и Эспрессо сжались в своей кровати, не высунув ни лапы, а Данго сел перед дверью и ждал. За последние пять часов его хвост даже не шевельнулся. Хизаши потянулся за волосами, взглянув на последнее имя в списке контактов. Обычно он не звонил этому человеку — слишком много долгов и услуг перед ним, — но сейчас ситуация требовала отчаянных мер. Он нажал на имя и прислушался к гудкам автоответчика, молясь, чтобы на другом конце был кто-то доступный. И вдруг — щелчок. — Здравствуйте, это директор Незу из школы UA. Чем могу помочь?