Глава 9 "Предательство"

Ризот был впервые отправлен в город в качестве агента. Мадлена, в свою очередь, привлекли к выполнению диверсионных задач в районе машинного отдела. Новичку ранее не приходилось находиться здесь при исполнении миссии, но когда-то в далёком прошлом, ещё до членства в Сопротивлении, ему были известны и доступны все здешние "красоты" как любому жителю. Каждая серая улица и людный бульвар входили в образ обыденности на протяжении всей жизни. И в этом всём не было ничего странного, ведь так здесь было всегда. Разве может в этом мире быть что-то не так, если иных картин видения просто не предоставляется? Но оказалось, что таких картин насчитывалось значительно больше, чем можно было себе представить: всё по причине существования многих авторов, чьи художественные произведения вселяли вдохновение в сердца читателей и зрителей. Они, руководимые чем-то внутренним, принесённым из храма, представляли в своей крошечной вселенной самые разнообразные виды реальности, пейзажи которых отличались от настоящего мира. И Ризот тоже, будучи воодушевлённым вместе с ними, предавался разным идеям о большей свободе, которая могла по-настоящему прийти к каждому человеку. Но такие мысли Центурий уже упразднял. Перед его взором свобода, какой могли быть наделены все живущие здесь, представлялась угрозой, что необходимо было ликвидировать. Ассасины неоценимо помогли ему в этом, безжалостно уничтожая устрашающе многочисленные восстания. Более того - они также несли в себе идею о “единых” людях, что были избавлены от нелепой способности к копированию. Ризот, облачённый в деловой костюм номера 446, вышел из тёмного проулка в открытые улицы города - всюду его, едва замечая, тут же окружило течение горожан. И он тоже, чтобы ничем особо не отличиться, пошёл в ту же сторону с ними. С продвижением к пункту назначения пока что, видимо, придётся повременить: агента теперь не покидало странное ощущение того, что лишняя спешка и прямое наступление к объекту может показаться слишком подозрительным. Стоило даже просто привыкнуть к здешней обстановке, чтобы можно было вести себя намного уверенней, чем он есть сейчас. А здешняя обстановка так и не поменялась с того момента, как Ризот покинул это место: каждый городской километр, каждый бульвар был пропитан серым однообразием. Вся масса людей была увлечена в свои размышления и фантазии, абсолютно точно игнорируя глазами всех себе подобных - они, неважно уставившись чуть ли не себе под ноги, лишь с помощью бокового зрения корректировали себе маршрут, минуя приближающиеся силуэты по встречному движению. Долго создавать такой взгляд Ризоту не пришлось, ведь он ходил так всегда, вдаваясь в свои планы по созданию технологий. Наконец движение толпы рассеялось по своим развилкам, и Ризот прекратил движение на автобусной остановке, аккуратно взором бросаясь из стороны в сторону. - Извините, - вздыхал, запыхавшись, кто-то за спиной у Ризота, - этот автобус, - поднял он руку по направлению к соответствующему транспорту, что уже уходил с остановки по дороге вдаль, - это рейс Дизель-Гребной Вал? Я не вижу… Агент взглянул на трассу повнимательнее и после кивнул головой - опоздавший, нахмурив обидчиво брови, рухнул на скамью и тяжело вздохнул. Затем он достал из своей сумки газету с последними новостями и беззаботно, расслабившись, стал читать. - Помнится мне, - вмешался Ризот, - здесь на соседней улице есть переход в метро, там пролегает схожий маршрут… Кажется, на Винтовой вы выйдете ближе всего. Незнакомец только поправил бумагу, разогнув уголок, а после без отвлечения бросил: - Да, но это уже не важно. - Как? - Ну вот так. - Вы же так спешили, - Ризот говорил сдержанно и тоже без увлечения, просто имитируя у себя надобность проникнуть в среду обитания жителей через подвернувшуюся беседу. - Надоело постоянно метаться из одного конца города в другой - пусть увольняют. - И вам эта работа не нравится? - Забот с ней больше, чем нужно. Понимаете, - он убрал газету на колени, и положил на неё бледные руки, - я знаю, что мои мысли здесь неуместно говорить кому попало, но мне больше некому. Я засыпаю с мыслью о том, что всего-то через восемь часов нужно будет добираться до Гребного Вала, а просыпаюсь, думая о том, что мне нужно бежать сейчас к остановке как можно скорее. На самой работе я, собственно, ничего и не думаю помимо своих поставленных задач, а после неё мне стоит переживать о том, как это бы побыстрее добраться домой и заснуть. Он прекратил и покачал головой, после чего посмотрел измученно на 446: - У всех оно так? - дальше опоздавший опять поник головой. - Я об этом несколько минут назад задумался и вот… Здесь сижу. Какое-то деструктивное поведение напало на меня, честное слово… Ризот безучастно осматривал городской квартал, одновременно с беседой подбирая более подходящие маршруты к цели: - Было довольно смело такое говорить кому-то. Неужели настолько всё безысходно? - Это, думаю, нетрудно представить, раз мы все в одной лодке. Совсем тихо незнакомец с горечью о чём-то подумал, незаметно для себя сворачивая газету к какую-то трубку. Следующие фразы донеслись от него с жалким скрипом: - Но при всём этом я не хочу, чтобы меня обновили… Я чувствую, что эта мысль не возникала ранее во всех моих версиях памяти, что были до этой, прошлой, позапрошлой и так далее. - Зачем же держать такую мысль в голове? Это явно больно, незаконно и попросту бессмысленно… - Вот смысл, - перевёл он взгляд на 446, поспешив того перебить, - он как раз есть. Теперь мне кажется, что это единственное, что имеет ценность для меня сейчас. Это так живо. Перед собой Ризот видел довольно занимательную ассоциацию - грамм отделяется от тонны. Это знакомое чувство заставило его улыбнуться. - Смешно? - разочаровался незнакомец. - Да. Наверняка это всё невсерьёз для вас. И мне, наверное, не стоило вовсе говорить такие откровения вслух. Ой-ой… это я зря… Незнакомец неловко сложил (вышло так, что смял) газету побыстрее в сумку, после чего поспешил с вещами уходить, бросая себе вслед: - И хорошо, что у нас над головой купол… Разве имеет там место быть что-то другое? Наоборот - очень хорошо, когда есть какое-то отграничение от… неизвестно от чего. От неизвестности, да… Взять от всей бесконечности только нужный себе кусок… систематизировать это пространство под себя… И наконец скрылся совсем далеко за поворотом у дома. Ризот понимал, что вскоре этого человека настигнут. Наверняка неизвестный раскрыл себя на самом видном месте, которое постоянно прослушивалось и просматривалось специальными людьми, отвечающими за безопасность. Раскрывать себя, а тем более вести его к себе на базу - это было тем же самоубийством, как если бы он просто потянул всех за собой в пропасть. Но стоило отметить, что это была лишь одна из причин такого проявления безразличия: неясная слабость и сомнения заполонили его, подвергнув неуместным мыслям. Ризота несколько отягощали увлечённые и длительные разговоры с кем-то кроме Брауни: зачастую он приходил к странному осознанию, будто даже самые пылкие и искренние слова всех людей Железного города не смогут сравниться с хладнокровным молчанием настоящего шпиона. Он даже раздражительно покачал головой, отмахнулся от этих мыслей, затем пошёл к пешеходному переходу. Но и там, пребывая уже на другой стороне трассы и направляясь по нужному маршруту, Ризот заметил какого-то человека, что больше всех походил на Брауни. И агент взглядом, продолжая идти в свою сторону, жадно впитывался в его. Тот это заметил и, ответив взглядом со стороны, с немым недоумением проводил уходящего Ризота. Ещё одна ассоциация возникла в голове, правда она уже не была занимательной: виднелись близкие линии, протекающие вдоль параллельных прямых, которые никогда не пересекутся. В своё время Ризот уже скрылся в толпе, продолжая идти вдоль бульвара - среди вершин серых домов, поднимая голову вверх, можно уже было заметить вдалеке стоящую башню. Почти пришёл. Но что-то инородное опять заполонило сознание агента, и теперь он нечто вспоминал. Этими воспоминаниями были слова Айбо, сказанные когда-то очень давно - они приходили к нему во время глубоких размышлений о Брауни: - Знаешь, - облокотился врач на свой стол в тёмной палате, - со временем я выяснил многие физические и биологические устройства структуры нашей Вселенной. Нашего Железного города, - Айбо едва покачал головой, бросив взгляд, в котором виднелось усердие, - я потерял нить повествования, по которой шёл изначально… Масштаб общей картины возрос до такой степени, что я пришёл не к тому выводу, что всё в этом пространстве может быть объяснено - я пришёл к тому, что ничего абсолютно невозможного не существует. И эти слова его успокаивали. Ризот интерпретировал их по-своему, прибегая к представлениям о существовании бесконечно другого Железного города, где расклад реальности между ним и Брауни существовал в ином варианте. Но теперь всё было наконец отброшено - перед агентом стояла башня Центурия. Всё такая же безумно широкая, неумолимая и тридцати этажная, как остальные, расположенные на других кварталах. Тёмные стёкла покрывали каркас этого громадного здания и прятали от чужих глаз всё происходящее внутри. Трудно было представить, сколько человеческих тканей, расплавленных до экстремальных температур и резко охлаждённых до твёрдости, понадобилось, чтобы остеклить тут всё. Номер 446 беспрепятственно вошёл в вестибюль, предъявив охране свой пропуск. Теперь нужно было действовать наверняка: миссия заключалась в установлении боезарядов в вентиляционных шахтах на всех этажах. С помощью технических манипуляций были созданы специальные, почти незаметные бомбы, которые можно спрятать под деловым фраком. Агент спокойно вошёл в лифт, однако уже в кабинке вместе с ним отправлялся на последний этаж ещё один человек: - Вас тоже вызвали к начальству? - поинтересовался тот, указывая пальцем на кнопку лифта с надписью “30”. - Да, да, - едва уловимо замешкался тот. - По вопросам агитации. - Кстати говоря, по поводу: вам ведь уже известно, что Сопротивление всё успешнее стало распространять своё влияние на город? - Отчасти - так, - внимательно (даже слишком) наблюдал номер 446 за своим собеседником, отслеживая малейшие изменения в лице, - а вы что-то имеете в виду конкретное? - Точные сведения я вам пока что не дам. Но вот, к примеру, за последние сорок часов было выявлено около ста случаев этого… - он едва поморщился, выговаривая весьма противное слово, - “осознания” себя как какой-то отдельной от государства единицы! - А разве они не могли прийти к этому выводу сами? Что они независимы? - Какая бессмыслица, даже не начинайте, - небрежно он отмахнулся от Ризота, нахмурив глаза, - все жили до этого нормально, но вот сейчас вдруг, ни с того ни с сего - независимость! Ну кому это нужно, если не Сопротивлению? Осталось только выяснить, как именно эти революционеры стали проникать в умы людей… - он задумчиво смотрел куда-то в стену, увлечённый собственными теориями. После вернулся к Ризоту, однако тот уже стоял впритык к нему. - Через что? - Через всё, - серьёзно ответил агент, разбив лицо работнику кулаком, одетым в кастет собственного производства. Брызнув красными пятнами, свалилось тело к углу кабинки, со скрипом скатываясь вниз. Пока лифт продолжал ехать, нужно было как можно скорее подняться на крышу кабины через люк, что Ризот и сделал. Уже снаружи он закрылся и приготовился к подьёму в вентиляционную шахту для проветривания лифтовой. Потолок всё приближался, и под конец движения он расположился прямо впритык к агенту. Ризот протиснулся к решётке вентиляции и вскрыл её запасной отвёрткой. По плану здания шахта должна вести в технические помещения, и уже оттуда можно было бы “рассеять” по сети вентиляций всех этажей крошечные боезаряды. Беспрепятственно проникнув через незримые ходы, Ризот оказался в приятном для себя помещении, тускло освещённом лампой. Это место казалось инженерным: едва гудели вентиляторы, раскинутые повсюду; располагались высокие панели управления и электрощитки у стен. Ризот раскрыл пиджак и вытащил из внутренних карманов все бомбы, аккуратно спустив их в шахты вентиляций. Отсчёт, по истечении которого произведётся взрыв, пошёл. Наверняка тело в лифте уже обнаружили, и, чтобы не поднималась диверсионная тревога, блокирующая выходы, Ризот выборочно отключил подачу питания к системе безопасности. Вскоре агент, спустившись из технического помещения, направлялся по ступенькам вниз. Таким образом он прошел три этажа, а после вышел к лифтам и вошёл в одну из почти полных кабинок. Уже ехали вниз. - Какое-то сумасшествие с этими отчётами, если честно, - строго жаловался своему коллеге один из работников, разбирая в руках документы. - По оформлению новых обновлений успеваешь хоть? - А как не успеть… - вздыхал другой, - Разве что остаюсь подолгу здесь. Домой иногда даже не еду. - И не говори, - мечтательно он смотрел на электронный циферблат. - У меня отпуск в восемьсот часов уже второй раз отсрочивают... Боюсь, я его в итоге не дождусь. Вдруг лифт остановился на пятнадцатом этаже, хотя всевозможного мотива не было. - Что это ещё такое? Из громкоговорителя вдруг резко донеслось: - Уважаемые сотрудники всех направлений, обращаюсь к вам с новостью - на территории объекта обнаружен нарушитель. Исходя из соображений безопасности будет произведена проверка (удостоверение личности) всех субъектов в обязательном порядке, а их работы приостановятся. Просим сохранять спокойствие, бдительность, а так же непременно сообщить о подозрительном поведении правоохранительным органам, если вам удастся таковое зафиксировать. Покидать территорию объекта на момент проверки (удостоверения личности) запрещается. Шикнув, громкоговоритель заткнулся. Двери лифта открылись и более кабинка не сдвинулась. - Уже и до сюда добрались, слышал? - Оно-то ясно, они же прямо-таки мотивированы свержением власти… Постепенно все выходили в холл, коридоры и прочие помещения, основательно останавливаясь и дожидаясь проверки. У основной массовки недовольств не обнаружилось, наоборот - их даже оживило такое исключительное событие в их жизни. Но Ризоту довольствоваться было нечем - с минуты на минуту произойдёт взрыв. Он долго, стараясь сохранять спокойствие, спускался вниз. А там, на первом этаже в вестибюле, проводилась та самая проверка под защитой всей охраны. И во время очередного спуска по этажу Ризота вдруг остановили двое: - Куда вы так торопитесь? - поинтересовался один из охранников. Взволнованность агента, кажется, была видна даже через камеры. - Понимаете, - запинался Ризот, - мне в срочном порядке нужно выходить, у меня дело... Вот я и иду на проверку поскорее. - Ваша задержка здесь будет уважительной причиной опоздания куда угодно. Тем более - до полного завершения проверки выходить отсюда запрещено всем. Вам придётся подождать. Внутри всё поджималось: где-то за спиной, на протяжении всего тридцатиэтажного здания, разошлись по своим местам боезаряды в вентиляции. Совсем скоро здесь всё должно превратиться в руины. Но сопротивляться охранникам было бесполезно, иначе это бы навело на них сознание подозрительных мотивов. - Но разве я не могу подождать этажём ниже? - Лично вы будете оставаться здесь, пока вас лично не вызовут. - Бред какой-то... - мотнул он головой и повернулся, собираясь подниматься по ступенькам на этаж обратно. И, когда общая бдительность и напряжение на мгновение спали, Ризот вдруг вытащил из кармана кулак с кастетом, нанёс удар по лицу одного из охранников - второй тут же оглушил нарушителя, повалив того на землю. - Это он, - сообщал правоохранитель в рацию, - остановил одного из них. Пришлось применить силу… Так точно. Закончив сессию с рацией, охранник стал выполнять брошенный извне приказ. Тело Ризота, едва находящееся в сознании, подняли и стали уносить куда-то вверх по ступенькам. Но реальность затряслась - кажется, началось. Раздался раскат громыханий, заставляющий вздрагивать потолок, стены и пол. За пеленой почти закрытого взгляда Ризот видел многочисленные вспышки, сжигающие всё вокруг. Шквал совсем усилился, начиная раскалывать здание - наконец бросили Ризота на дрожащий пол, и тот стал приходить в себя. Охранник и многие другие сгинули в огне. Увиденная картина была неестественно ослепительной для всего Железного города: сквозь трещины в стенах виднелась клетчатая граница Вселенной - купол, освещённый как никогда прежде. Болезненная реакция на пожирающее пламя охватило тело не сразу, однако после оно нестерпимо заорало от мук. Каждой своей частицей Ризот ощущал, как его руки с ногами и вся кожа по всем местам стали растворяться в огне. Потрескивала одежда, лопались сосуды, слышался каждый шорох и вопль везде - все тоже, вместе с Ризотом, терпели свою неумолимую смерть. Такие же люди, как и он, “мечтающие” о чём-то в рамках Железного города, но тем не менее - мечтающие, и мечтающие о чём-то своём - умирали в огне. Пол, не выдержав отсутствия опоры, обвалился под гнётом собственного веса. И в этот самый момент, как тело падало вниз, сознание вдруг по-настоящему вздрогнуло, будто просыпаясь от сна, в которое было погружено с момента рождения. Предстала вся материальная, сплетённая миллионными узами человеческого сознания, сфера Вселенной. И она, повинуясь собственному решению, согласованному с решением внутри сознания Ризота, свернулась надвое, скопировав себя. Оболочка новой, пришедшей отсюда, копии, сформировалась из падающего тела. И это падающее тело, расположив своего двойника на уровень выше себя, произвело акт дарения новой, хоть и собственной, жизни. Ризот разбился об какой-то пол ещё держащегося этажа, но его идентичный образец находился в менее критическом состоянии, рухнув на своего близнеца. Было ясно - он уже не выйдет отсюда, из чего выходило следствие о возникновении необходимости скорее умереть - просто потому, что хочется прекратить страдания. - Зачем я… - подавившись своей кровью, а после откашлявшись, спрашивал новый Ризот у мёртвого себя, - это сделал? Зачем копировать… Необъяснимая воля к жизни сейчас вводила его в замешательство, раздражая каждый ещё функционирующий нерв. Многочисленные нейронные связи конфликтовали между собой, одновременно прикладывая усилия к созданию новой копии и останавливая процесс жизнеобеспечения. Но конфликты продлились недолго - среди огня стал прорисовываться чёрный силуэт ассасина.