Глава 10 "Первый"

Ризот был ослеплён бессознанием, чувствуя, как его тело движется по тёмному пространству. Он сквозь сон отчётливо слышал громоздкие шаги, скрежет металла и чьи-то строгие голоса над головой, что грубо шептались между собой: - Не могу, я просто не могу и не хочу верить в это! - Ты только представь, как это выйдет нам в плюс, если получится… - Ты думаешь, что оно и вправду получится по-настоящему, если он перейдёт к нам? - Правда с людьми делает многое. Совсем провалился в небытие, пропали голоса опять. Время, обусловленное сознательным восприятием, сократилось в неопределённые размеры, скрывая объективное количество пройденных часов. И вновь Ризот был облит холодным плевком несуществующей материи - долгий сон завершался, но уже при помощи усилий кого-то извне. Приоткрыв глаза, он не смог разобрать увиденное. Но и тогда, когда он моментально пришёл в трезвый ум от показавшейся картины, сомнения в реальности всё ещё присутствовали - перед взором, среди тьмы, в колонне света возвышалось механическое нечто. Были видны лишь щитообразная голова с одним глазом и туловище, начало которого скрывалось за пределами освещённой колонны. По своим размерам (да и, наверное, во всём остальном, что бы то ни было) искусственное создание превосходило Ризота. Вспоминалось то величие купола на границе Железного города - оно было точно таким же устрашающим. Центурий. Он прожил столько же, сколько и Рафаэль - однако первый, в отличие от второго, вовремя оцифровал своё сознание в великую машину, сохранив рассудок. - Мне известно, кто ты, - тысячи струн различных интонаций голоса содрогались и синхронно дышали, образуя единую программу “речь”, что доносилась из уст механического нечто. - И я знаю, что ты наслышан обо мне. Но это лишь точка зрения одной стороны. В твоём разуме закрепилась установка, диктуемая вашим предводителем: вы уверены, что мои решения способствуют разрушению истинной свободы и блокируют ваш настоящий потенциал, я убиваю каждое едва заметное зарождение того прекрасного мира, к которому вы все так стремитесь… Однако… Белый объектив сферы пристально всматривался в душу Ризота. Центурий заметил нечто ясное для себя в госте, потому что его основная мысль оборвалась: - Я понимаю, что для осмысления истины моих слов будет недостаточно. И потому узри. Шлёпнула молния где-то внутри центральной части мозга: в цифрах рассеялся Центурий, растворилась колонна света и смыло пустоту вокруг неё. Встала другая картина, будто существовавшая всегда. Та же стена купола, усеянная плитами, служила привычным горизонтом, однако нечто странное виднелось под ним - не было Железного города. Миллиарды, сотни и десятки миллионов копошащихся белых тел сложились вместо бульваров и улиц, безостановочно копируя и приумножая свою численность. Поистине огромное количество сфер вселенных тряслись в раздвоениях. Нейронные узы единого человечества растягивались до бесконечных переменных. - Этим всё и началось, - диктовал Центурий. Численность достигала своего критического пика: тела, всё ещё продолжая копировать себя, раздавливались под давлением собственного веса. Хрустели кости, сжимаясь в узких, уже исчезающих под натиском новых копий, пространствах. Безобразное безумие продолжалось неопределённое количество времени, ведь никто не вёл отсчёт этого самого времени - всё считалось забытым периодом, сгинувшим в далёком прошлом. Но вдруг сбой - неполноценное сознание, не удостоенное быть прародителем новых копий, случайно отделило себя от коллектива. Шанс того был чрезвычайно мал - около одного к октиллиону. Однако эта вероятность с течением колоссального времени стала повторяться. - Именно тогда я, будучи разумом осознанным, чистым от тупой одержимости к копированию, нашёл единомышленников - ну или, если быть конкретнее, мыслителей вообще. И мы вместе, встретившись, основательно пришли к выводу, что нам нужно прекратить этот мрачный этап в истории человечества, пока он не прекратил нас. Чтобы воссоздать своё новое общество, мы беспрерывно стали истреблять целые океаны множащихся людей, что простирались вокруг без конца и края. Истребляли долго… Долго и мучительно, утопая в крови. На плечи каждого из нас была возложена неподъемная задача, но только одному ассасину (моему первому ассасину, которого я нашёл с самого начала) удалось оторваться по результатам очистки выше всего. Он показал себя превосходно, разогнавшись настолько, что и глаз человека не мог точно уследить за его скоростью. Центурий в своём ещё человеческом обличии карабкался на гору из тел, попутно осматривая вездесущие пейзажи человеческого присутствия. Хватаясь за двоящиеся руки, переступая с пустых, одержимых одной цели, лиц, он достиг высоты - вокруг всё так же - рой. Но вдруг десятки молний озарились на поверхности, кровавый вихрь из линий на телах прошёлся по улицам, бульварам и холмам. Метелью разнеслись оторванные конечности, отбрасывая всюду алые волны. Следы от неудержимых клинков протягивались глубоко вдали и, скрываясь за человеческими улицами, продолжали невероятно быстро идти вперёд под натиском неуловимого существа. Гора, на которой остановился Центурий, пошатнулась, с многочисленным треском накренившись в бок. Звон клинков приближался к основателю, по круговой спирали срезая все копии. Выступ не выдержал давления и рухнул на остальную поверхность, рассыпавшись на единицы уже мёртвых, лишённых конечностей, тел. И среди копий лежал упавший Центурий. Он поднял голову вверх - над кровавым холмом возвышался чёрный силуэт, что показался на мгновение перед тем, как исчезнуть, продолжив вырезать нескончаемые потоки копий. Этого мгновения хватило, чтобы лицезреть всю мощь первого ассасина: пространство вокруг него колыхалось, растворяясь над раскалённым до предела телом; из мрачной стали, в которую он был заключён, ручьями выходили сгустки пара; в холодном и яростном взгляде под грубыми густыми бровями всё так же виднелись чёрные дыры, страшно отталкивающие всякого, кто мог бы взглянуть в них. Прошёл не один десяток тысяч часов с того момента, как Центурий со своими ассасинами начал Вселенскую очистку - пройдет ещё около миллиарда часов, прежде чем от океанов копий, заполонивших купол, останутся лишь остатки. И в этих остатках, на основе вероятностей, путём копирования были сформированы и позже замечены особые образцы, обладающие сознанием, однако не стремящиеся к бессмысленному раздвоению. На протяжении всей Вселенской очистки такие люди возникали всегда, когда шанс одного к тринадцати квинтиллионам срабатывал, однако они тут же аннигилировались ассасинами, что выполняли свою задачу и даже не подозревали о существовании такой возможности. Лишь ближе к концу, когда почти никого не осталось, будущее население Железного города было найдено. И время шло дальше: история сотворения нынешнего часа, каким его знают все, началась… Цифры разошлись, экран прошлого растворился - Ризот уже был в другом месте: он, находясь в прозрачном контейнере, ехал по конвейерной ленте в тоннеле. На заметной дистанции друг от друга в потолке светились строгие лампы белого цвета. Самостоятельно выбраться не представлялось возможным - а ему это сейчас будто и не нужно. Мысли были заняты осмыслением всей сути услышанных слов и увиденной истории. - Вы имеете дело с более опасной вещью, - звучал напоминанием электронный голос Центурия в голове, - чем можете себе представить. Процесс создания копии может быть абсолютно неконтролируемым, вызывающим диссонанс в разуме, что способствует свержению вас как личности. Вы можете снова стать причиной возникновения древнего хаоса, разрушив нашу полноценную цивилизацию… Помни от этом, Ризот, когда будешь снова задумываться о своём предназначении в Сопротивлении... Спасаешь ты Железный город, или же обрекаешь его на то безумие, из которого мы выбрались? Остановился контейнер в одном положении, и погасли все лампы вокруг. Растянулась во времени минута. Вокруг Ризота теперь замелькали электронные спирали, завивающиеся в узор - их сверлящее воздействие тут же стало ощутимо, даже если прибывший на них не смотрел. Нейронные связи забеспокоились, предаваясь волновым потокам, что проникали в мозг - где-то глубоко внутри стало ощутимым жжение. Боль резко возросла до той степени, что заставила Ризота свалиться на колени, дрожащими руками хватаясь за голову. - Это мера предосторожности, - вновь раздался электронный голос, но уже впритык к внутренностям мозга, будто звук выходил из ушей, а не входил в него, - она болезненна, но обязательна. Мы ведь не можем подвергать свой обитель самой главной опасности… Ризот зашёлся кашлем, периодически извергая из себя болезненные стоны; от непонимания происходящего на глазах выступили горячие слёзы. Вдруг острая игла, призрачная по своей физической сути, пробила разум насквозь - боль обрывком достигла своего пика, а после моментально погасла. Особые связи, живущие когда-то в сознании Ризота, в его собственной крошечной вселенной, были сожжены. Наступили минуты гробовой тишины, в которой лишь иногда раздавались редкие вздохи уже нового человека. Он медленно, будучи совсем осторожным, поднял взор вперёд - на стену прозрачного контейнера. Загорелась белая лампа над ним, очертив отражение Ризота на стене. Привычный цвет глаз, украшенный белым ореолом, погас в чёрный. Теперь ему не доставало чего-то основного, спрятанного внутри, и он всё пытался сообразить… Сообразить главное, обдумать привычное и, если можно так выразиться, поставить под сомнения родное: впервые за всю жизнь пришло странное осознание, в которое Ризот не верил, ведь пришествие таких мыслей ранее не представлялось возможным. Неужели он всегда, будучи носителем собственных мыслей и чувств, жил неправильно? Он - настоящий - тот, кто действительно является врагом для того общества, которому всегда стремился преподнести свободу? И этот лучший мир, ради которого Сопротивление убивает себе подобных - хаос, от которого только-только избавились? Разочарование. Оно постигло его, зародившись в глубинах сознания, после чего расползлось чёрной вязкой лужей по всему телу с головы до пят. Онемели ноги, руки, да вообще всё - Ризот снова, кажется, оставался на коленях перед своим отражением. Но уже не смотрел в него. Никуда не смотрел. Осознавать бессмысленность существования всего Сопротивления приходилось впервые. То, к чему он шёл всю свою жизнь, и то, ради чего ему не раз приходилось рисковать всей своей жизнью оказалось тем, что всегда следовало избегать. Но теперь он не враг, не организатор хаоса - погрешность сознания ликвидирована, и теперь можно было искупить свою вину перед Центурием… После мысли об искуплении вины контейнер, будто запрограммированный на переключатель по мысленной активности, провалился вниз, после чего раскрылся. Промежутком спустя Ризот оказался в многогранной узкой комнате с многочисленными клешнями и кранами на стенах - последние, включившись, заставили тело упавшего твёрдо встать на обе ноги. Механизмы расправили Ризоту руки, и заключили их в металлические чёрные наручи с перчатками, точно покрывающие всю поверхность конечностей. Узкое туловище было деликатно одето в такого же цвета броню, на двух плечевых пластинах которого виднелись цифры “100”; по вине наряда ноги теперь грубо закрывались твёрдые облегающие штаны на железе из угольного цвета. И он впервые вдохнул воздух, осознавая свою принадлежность к правильной истине, которая теперь с навсегда. Перед Ризотом, по завершению процесса экипировки, открылись врата (в прямом смысле) в светлое пространство. Позже, когда взгляд привык к влиянию ярких ламп, проявились высокие потолки и стены из белого кафеля повсюду. Вошедшего в это место встретил один из ассасинов, по внешним признакам никак не отличаясь от первого. Он, важно сложив руки за спиной, поприветствовал Ризота: - Агентов Сопротивления нам вербовать ещё не приходилось, - чёрные глаза номера 60 оценивающе смотрели на новичка, чуть подозрительно нахмурившись. - Но ладно. Раз Центурий привёл тебя сюда, то значит, что ты сожалеешь о своих поступках. И ты точно можешь искупить вину. 60 развернулся, подзывая 100 к себе - вскоре оба, не торопясь, шли по светлым коридорам, по бокам которого находились окна в комнаты разного назначения. - Покажу тебе как мы живём. Здесь, например, - он показал на правое окно, выходящее в тренировочные залы с электронными голограммами противников, которые при появлении тут же уничтожались практикантами разными способами, - мы оттачиваем навыки. В основном ты будешь находиться в этих зонах с остальными новобранцами, пока тебя не отправят на вызов. Прошли дальше - коридор разделился на перекрёсток: - В правой и левой стороне - спальные зоны. Там комнаты только для сна, просто так мы в них не задерживаемся. В левой находится первая половина сотни номеров, в правой - вторая. - Выходит, что я последний? - Да. Комнаты теперь заняты. Мы пока не освобождаем места тех номеров, которые убиты. - Что же делать с дальнейшими, кого завербуете? - По правде говоря, мы не рассчитывали брать кого-то ещё после номера 99, но Центурий настоял на твоём присоединении к нам. Он будто знал, что сохраняет последнее место для кого-то особого… Позже коридор выходил в просторную столовую. Тут тоже собралось немалое количество ассасинов, что приятно проводили время за беседами между трапезой. - Ну, здесь понятно - уже повернулся 60 к 100, встав в свободную, спокойную позу, - остальные помещения тебе ещё не пригодятся. Но можешь иметь в виду - у нас есть своя лаборатория, архивы и боевой полигон для Первого. - Личный? - Да. Это скорее не потому, что только ему можно им пользоваться, а потому, что те условия тренировок слишком губительны для неподготовленного человека. - А какие люди ещё подготовлены? - Никто. Встала неловкая пауза, в которой 60 просто тупо смотрел на своего собеседника. Позже он пояснил: - В комплексе тренировок Первого есть свои разделы по одновременному исполнению задач, задействующих степени сложности, выносливости и мастерства. Они у нас тоже есть, но у него всё в более увеличенном варианте. - Что-то подобное есть и у агентов Сопротивления. Но не помню, чтобы у кого-то были индивидуальные занятия для боёв… А что за разделы? - Лично мы их называем человеческими пределами - потому, что почти любой человек физически перестаёт функционировать уже после исполнения первого раздела. А их всего - пятьдесят пять. Только Второй и Третий смогли приблизиться к половине третьего раздела, Четвёртый - на втором. - Это звучит… - напрягся 100, отводя взгляд от ассасина. После он пробежался глазами по остальным союзникам, улавливая их встречные взгляды. - Немыслимо. Почему такой разрыв между первым и остальными? - Всё дело во времени. Между появлением Первого и Второго насчитывается около тридцати миллионов часов. Но дальше промежутки пришествия остальных ассасинов сократились… Есть будешь? - Да. Уселись за какой-то столик с тремя ассасинами - те прекратили разговаривать между собой, заметив номер пришедшего: - Сотый? - Распоряжение Центурия, - поспешил объяснить 60, - он из Сопротивления. - Слушай, - толкнул плечом своего собрата один из сидящих за столом, каверзно улыбнувшись, - так ведь и победа не за горами, если уже заклятые враги начинают переходить на нашу сторону? - Победа и вправду скоро будет объявлена, это уж точно, - 60 собрал с центра стола две миски мясным супом, подвигая вторую к 100. - Агент “Ризот” любезно предоставил нам из чертогов разума всю-всю подноготную своей группировки. Кто бы мог подумать, что они засели где-то в ещё большей глубине, чем можно было себе представить… - Ризот, - неловко выбил из себя 100, бессвязно произнеся это странное слово. - Не бери в голову. Центурий извлёк из твоего мозга всё, что касается Сопротивления, но некоторые фрагменты памяти (непонятные) будут всплывать. Это ненадолго. - Теперь всё позади, сотый, - тепло улыбнулся 85, - можешь радоваться, что тебе так повезло. - Я бы с такими выводами всё-таки не торопился. Нас не так много, а идти в прямое наступление на территорию противника, какую он знает идеально - почти самоубийство. - Да разве Первый не выкосит их всех? - Может и выкосит, но мы ведь не будем так рисковать. Может случиться что угодно… Центурий пока связывается с министерствами по защите, оговаривает полученную информацию с ними. Тактикой всё решим наверняка. - О, - загорелся 85, ярко воскликнув и подняв руки, - Первый! Неистово вдруг задрожало сознание, поражённое ощущением мощного присутствия, что находилось сзади. Откуда-то из далёких воспоминаний, взятых из неактуальной части жизни, стали приходить болезненные видения. Многотонная рука легла на железное плечо номера 100. Не задумываясь, а даже предаваясь какой-то автоматической реакции, сидящий повернул голову вполоборота - пугливым взглядом продолжил поворачивать назад, дабы разглядеть пришедшего. Изначально казалось, что позади возвышался вырезанный из картины реальности чёрный силуэт. И только спустя незаметное мгновение проявился Первый в своём обыкновенном виде. Но обыкновенным был вид лишь для него самого. Сотый же утопал в пустоте двух чёрных дыр вместо зрачков, что глубоко смотрели на него свысока. Завидев данный неумолимый взгляд впервые ничего другого в поле зрения больше не попадало - оно просто не замечалось. Но после, на удивление для номера 100, влияние взгляда мимолётно рассеялось, позволив рассмотреть и другие черты лица Первого. Он отличался даже лицом: густые, неожиданно привлекательные брови нейтрально ложились над уровнем глаз, дополняя отстранённость внешнего вида необъяснимым образом; абсолютно тёмные, в цвет брони, совсем короткие волосы выглядели в сравнение с остальными максимально жёстко. Номер 100 сейчас вдруг понял, когда увидел, что Первый уже убрал руку с плеча и сел за стол - сейчас его за это самое плечо трогал человек, чьи руки убили более миллиарда людей. И убьют ещё миллиард людей, если потребуется. - Так значит, - наблюдал за Сотым Первый, - последнего всё-таки нашли. - Да. По распоряжению Центурия, - ответил 60. Странное ощущение давления вдруг незаметно наросло, когда все за столом затихли. Первый продолжал пристально смотреть на новичка: - Немного странно, что я узнал об этом только сейчас… Вспыхнуло новое (или же забытое старое) воспоминание из ниоткуда, поразив сознание Сотого. Он вдруг обнаружил себя в другом образе, лежащим на окровавленной улице Железного города, наполненной сотнями изрезанных тел. Посреди убитого бульвара, жадно вдыхая воздух, поник чёрный ассасин, изнутри которого выходила дымчатая гарь. Одно из самых масштабных восстаний Сопротивления в Железном городе было подавлено. Здесь, десятками минут ранее, вспыхнули критически опасные вспышки копирования, грозящие существованию всей цивилизации. Произведённых копий в тот момент насчитывалось не менее сорока тысяч. Но он всех уничтожил. Однако оставались ещё недобитые цели, среди которых и прятался некий “Ризот” между тел. К дрожащему ассасину, что находился на грани своих физических возможностей, уже подлетали соратники, посланные унести его в свой обитель и завершить начатое. Недобитую цель тут же бы ликвидировали, но тихий шелест из канализационного люка привлёк внимание “Ризота”. Крышка нижнего тоннеля приоткрылась, и из неё высунулась голова монаха в чёрном апостольнике. Он беззвучно подзывал к себе… 100 вдруг очнулся, с каким-то лёгким и незаметным испугом прийдя в себя. Некто умирающий внутри номера знал, что Первый заметил в нём нечто знакомое. - Но ладно. Кажется, я что-то забыл… Не важно. И Первый повернулся к своим у стола, слабо увлекаясь в беседу соратников. 100 будто остался отстранённым и в некоторой мере предоставленным самому себе на время, когда все остальные отвлеклись от него. Он почему-то тихо, стараясь лишний раз не вызвать к себе внимания, поел и направился прочь со столовой, но какой-то номер его остановил: - Сотый? - широко распахнул глаза 76. - Приятно познакомиться. Давно здесь? Новичок рассмотрел число на его плечах, а после перевел взгляд и в само лицо - но только не в глаза. Ответил не сразу: - Только пришёл. - Это приятно слышать, - он, улыбнувшись, сложил руки перед собой на груди, - я очень давно хотел провести кому-нибудь экскурсию… - Вообще-то, - из-за спины 76 показался 77 с недовольным, но саркастичным лицом, - это сделать хотел я. - Можешь не утруждаться, я первый его нашёл. - Я его увидел первее. Двадцать второй меня позвал на отчёт по тренировке, я не мог ослушаться. 76 тяжело вздохнул, подняв голову вверх. После он вернулся и кивнул: - Ладно, вместе проведём. Всё равно ближайшего пополнения не предвидится. - Да, спасибо, - после 77 повернулся к 100, - тебе ведь в общей сложности рассказали о всех помещениях? 100 неуверенно кивнул. - А мы расскажем чуть больше… - Давай начнём с лаборатории? - Хочешь его сразу удивить? Ну ладно. Понемногу стали идти по одному из коридоров. - У нас, кстати, много заготовок для Первого производится оттуда. Центурий лично распоряжается созданием специальных растворов для непрерывного поддержания физической активности на уровне сорока человеческих пределов и выше. - Есть даже один стимулятор… - Есть даже один стимулятор, - перебил его соратник, довольно глядя ему в глаза. После он на несколько секунд посмотрел на 100, после чего опять вернулся к своему маршруту. - Тебе ведь известно о том, что Сопротивление косвенно влияет на общество и в целом на всё государство? Она незаметно изменяет политическое отношение к своим действиям. Иными словами Сопротивление в глазах людей становится правильным. И с этим мы бороться не можем, ведь затрагивается всё: плакаты, книги, картины и прочее… - Но у нас есть свой способ решения этой проблемы, - вновь вмешался другой, - это специальная дозировка гипер адреналина, которая раскроет сверхчеловеческий потенциал Первого. Она позволит ему уничтожить всё население Железного города за десять минут или около того. Конечно, летальных последствий ему не избежать…