Глава 9. Первое появление.

Ткань палатки задрожала, когда ребята наконец вернулись. Внутри было тихо, будто само пространство затаило дыхание в ожидании. Лица у всех были усталые, измученные — и переполненные тревожным любопытством. Гермиона первой разложила на столе груду найденных бумаг — старые, пожелтевшие листы, исписанные нервным почерком профессора Блэжи Забини, и толстый журнал с выцветшей обложкой, на которой проступали инициалы: B.Z. — Это похоже на отчёты... и личные заметки, — сказала она, раздавая ребятам листы. — Нужно всё прочитать. Быстро. Вдруг мы что-то упустим. Все расселись: Тео с Дафной устроились на полу, Гарри, Пэнси и Джинни переглянулись и встали ближе к заднему входу палатки — на случай, если придётся внезапно уйти. Гермиона и Драко сели рядом, почти прижавшись плечами. Страницы перелистывались со всё большей скоростью, дыхание учащалось. Постепенно из хаоса заметок начало складываться нечто зловещее. — «Эксперимент 14. Пациент 3. Потеря чувства времени. Агрессия. Зеркальная тень появляется спустя 6 дней. Неустойчивая. Требует жертв…» — вслух прочёл Тео, подняв глаза. — Что за…? — Тут есть карты, — перебил Блейз. — Схемы туннелей… под маяком? Здесь ещё этажи. Ниже тех, где были мы. — А вот это… — Пэнси прищурилась, разглядывая вырванный клочок, — «Зеркало Двенадцати Глаз. Привязка к сущности. Поглощение. Обретение личности». Что, чёрт возьми, это значит? Все молчали. Гермиона медленно пододвинула к себе толстый журнал и открыла на закладке. Там был короткий отрывок, аккуратно вписанный от руки: "Если зеркало продолжит накапливать... оно вырвется. Я пытался предупредить. Они не слушают. Министерство заинтересовано в контроле, не в спасении. Этот лагерь — лишь ширма. Эксперимент вышел из-под контроля ещё в феврале. Погибло четверо. Один исчез. Никто не должен добраться до нижнего уровня." — Четверо? — переспросила Джинни. — Но об этом нигде не говорили! — Потому что это скрыли, — прошептала Гермиона, чувствуя, как по спине пробежал ледяной холод. Вдруг ветер сорвал клапан палатки, и один из листов взмыл в воздух. Он упал перед Блейзом, словно специально — лицом вверх. На нём было фото. Размытое, будто плёнка дрожала. На нём — маяк. Окно. И внутри, едва различимая, стояла фигура. Высокая. В капюшоне. Но без лица. И под изображением подпись, выцарапанная карандашом: «Она уже видит. Уже слышит. Уже помнит нас по именам». *** Повисла мёртвая тишина. — Это… — Джинни сглотнула. — Это не может быть фотомонтаж, да? — Это сделано до войны, — холодно заметил Блейз, не сводя глаз с снимка. — Ещё до того, как мы сюда попали. Видишь дату в углу? 1996. — Но тогда лагерь только открывали, — пробормотала Пэнси, чувствуя, как в груди начинает сжиматься тревога. — Значит, она там всё это время? Тео поднялся, потерев виски. — Ребята, это выходит за рамки лагерного “приключения”. Это… что-то большее. Что-то тёмное. И кто-то это знал. Заранее. Драко медленно поднял взгляд на Гермиону. Та сидела сжата, будто пытаясь слиться с креслом, в пальцах — обрывок заметки о “зеркальной сущности”. — Оно... запоминает, — сказала она глухо. — Зеркало. Оно копирует... впитывает. И если оно уже видит нас... значит, мы для него не просто случайные гости. — Это всё напоминает мне старую сказку, — тихо сказал Гарри. — О существе, которое живёт в отражении. Оно может ждать веками, пока кто-то не посмотрит слишком долго. Тогда оно... приходит. — Это не сказка, Поттер, — скривился Драко. — Это архив Министерства Магии. А они не печатают байки на своих гербах. Гермиона оторвалась от журнала, в её взгляде впервые за долгое время читалась паника: — Мы должны понять, зачем оно там. Почему оно вообще связано с профессором Забини. Почему министерство об этом молчит. — И что теперь? — спросила Пэнси, сжимая плед. — Мы сидим и ждём, пока “оно” само к нам придёт? — Нет, — твёрдо сказал Драко. — Мы не жертвы. Он посмотрел на Гермиону. В его голосе не было и тени колебаний. — Мы разберёмся. Если нужно — спустимся глубже. Но уже не просто так, ради забавы. А чтобы закрыть это. Навсегда. Тишина снова упала на палатку. Но теперь она была другая. Она не была пустой — она дышала. Готовилась. И где-то за пределами лагеря, в недрах маяка, зеркало всё ещё смотрело. *** В старом маяке царила гнетущая тишина. Всё было так же, как в тот момент, когда Драко и Гермиона провалились этажом ниже. Пыль оседала на полки, свечи, что странным образом всё ещё горели, мерцали, отбрасывая жуткие тени на стены, покрытые рунами. Зеркало в центре зала больше не отражало — оно будто стало окном в иной мир. Поверхность была тёмной, как омут, но временами внутри проскальзывали образы: лица, фигуры, глаза. Казалось, оно следит. И ждёт. Из угла подвала, где раньше была просто старая кладовая, внезапно донёсся щелчок. Камни начали медленно раздвигаться, открывая потайной проход. С тёмного коридора выскользнула фигура — человек в длинном, выцветшем плаще с вышитыми символами, похожими на смесь древнерунического языка и алхимии. Лицо было скрыто капюшоном, но от него веяло магией, древней и извращённой. Он подошёл к зеркалу, не торопясь, и остановился перед ним, вытянув руку. От прикосновения на поверхности вспыхнул слабый отблеск, будто зеркало узнало его. — Почти готово, — прошептал он, глядя вглубь. — Они уже достаточно близко. Все они. Зеркало дрогнуло, и в его глубине возникло лицо… Гермионы. Фигура усмехнулась. — Умная, решительная. Но у каждого есть слабость. Даже у неё. Он провёл пальцами по стеклу, и лицо исчезло, растворившись в мраке. Снова тишина. Но теперь — она была наполнена ожиданием. Маяк жил. И он знал, что скоро — они вернутся. *** Поздним вечером в лагере царила странная тишина. Ветер еле шелестел палатками, и дежурные ауроры у костра переговаривались вполголоса, пока небо затягивалось тучами. В это время к центральной палатке, где располагался временный штаб Министерства, неспешно направились трое мужчин. Одеты они были в скромные мантии цвета земли, лица спокойны, в руках — ничего подозрительного. Они прошли мимо охраны, махнув удостоверениями, которые словно завораживали взгляд, — никто не заподозрил подвоха. Кингсли Шеклболт, усталый и задумчивый, поднимал взгляд от свитков, когда они вошли. — Чем обязан? — спросил он с лёгкой настороженностью, вглядываясь в лица незнакомцев. Средний из них, высокий, с выразительными чертами и чуть хриплым голосом, выступил вперёд. — Мы из отдела внутренней безопасности. Пришли с новыми распоряжениями, сэр. Кингсли нахмурился. — У меня не было сообщений о вашем прибытии. — Потому что они не должны были быть. — Мужчина поднял палочку и негромко произнёс: —Imperiom Occulta . Едва слова слетели с его губ, как глаза Кингсли на мгновение потемнели. Он вздрогнул, будто ощутил холодную волну, проходящую через его сознание, и на секунду попытался сопротивляться. Но было поздно. Заклинание подчинения, сложное, древнее, почти забытое — не просто контролировало действия, оно искажало восприятие. Не оставляло сомнений. Оно подменяло правду. Кингсли выдохнул и поднял глаза, спокойные, уверенные. — Вы говорили… о распоряжениях? — Да, министр, — с едва заметной улыбкой произнёс незнакомец. — Ребята из группы №12 доставляют неудобства. Их нужно держать под контролем. Следить. А если будут вмешиваться — отстранить. Без лишнего шума. Кингсли кивнул. — Понял. С этого момента они под наблюдением. Я поговорю с Макгонагалл. Всё будет сделано. Трое мужчин переглянулись. Всё шло по плану. *** Ночь над лагерем была непроглядной — ни звезды, ни луны, только глухой ветер да треск веток где-то у границы леса. Палатка была тихой, но в этой тишине рождалось напряжение — зыбкое, липкое, как предчувствие. Все спали, обессиленные, но Гермиона никак не могла вырваться из плена кошмара. Сон снова утащил её туда — в тесный подвал, где стены давили со всех сторон, где казалось, воздуха просто не осталось. Где Драко не успел, где она кричала, но голос предательски пропадал. Где кто-то из ребят лежал на полу — и не дышал. — Нет… — она зашептала сквозь сон, — не надо… не трогайте… — Грейнджер… — Драко проснулся первым. Он слышал эти сны не впервые, но сейчас было хуже. Она дрожала — всем телом. — Гермиона, очнись. Проснись, это сон, слышишь? Сон! Он аккуратно положил руку ей на плечо и чуть встряхнул. Она резко села, широко распахнув глаза, и сдавленно всхлипнула. Грудь бешено вздымалась, волосы прилипли ко лбу, губы дрожали. В глазах — чистый ужас. — Всё хорошо, ты здесь, — мягко проговорил Драко и быстро пересел ближе, обнял её — сначала неуверенно, потом крепче. — Я здесь, всё хорошо… Гермиона не сопротивлялась. Она уткнулась в его грудь, вцепившись пальцами в его рубашку, как будто от этого зависела её жизнь. Несколько минут она просто дрожала, потом — всхлипнула. Один раз. Второй. И вскоре сдерживающая дамбу боль прорвалась наружу — она разрыдалась. Драко сидел, не говоря ни слова, просто гладя её по спине, по волосам, прижимая к себе крепко. Она долго не могла остановиться — словно из неё выливались недели напряжения, страха, отчаяния и одиночества. — Я… я не могу больше… — хрипло проговорила она, задыхаясь между рыданиями. — Мне страшно. Всё это — слишком… Я не знаю, сколько ещё выдержу… Эти люди, маяк, архивы, подвал… это все так страшно... Драко молча слушал. — Я чувствую, как всё рушится, Малфой. Как будто мы идём по нитке, а внизу — тьма. И если мы упадём… всё… конец. Я боюсь потерять вас. Всех. Себя. Тебя… Она вскинула на него взгляд — искренний, растерянный, ослабленный. — Гермиона, — он впервые произнёс её имя так… по-настоящему. — Ты не одна. Поняла? Пока ты держишься — мы держимся. Но если тебе плохо — я рядом. Я вытащу тебя из любой тьмы. Пусть даже ты меня в эту тьму вышвырнешь. Он усмехнулся — криво, но нежно. И аккуратно, словно давая ей выбор, коснулся губами её виска, а затем, чуть медленнее, её лба. — А если ты упадёшь — я прыгну за тобой. И вытащу, будь уверена. Гермиона всхлипнула, но уже тише, с каким-то почти благодарным выдохом. Она снова прильнула к нему, и теперь в её дыхании чувствовался покой. — Спасибо, — прошептала она, — просто… побудь сейчас со мной. Пока я могу дышать. — Я никуда не уйду, — ответил он, обнимая её крепче. — Никогда. Они легли рядом, и когда сон медленно возвращался, она уже не боялась. Она чувствовала его тепло, его руку, его дыхание рядом. И впервые за долгое время — позволила себе уснуть без страха. *** Ночь тянулась, и воздух был наполнен тишиной, которую нарушали лишь далекие звуки леса. Сидя у костра, Гарри и Пэнси обменивались редкими, но важными словами. Пэнси выглядела напряженной, ее лицо было скрыто от света костра, но Гарри заметил, как ее руки нервно перебирают кусочек ткани. Тихо, почти с сожалением, она сказала: — Я была так... глупа, Гарри. Я многое сделала не так, и я... не знаю, как можно всё исправить. Но, возможно, я могу хотя бы попытаться... Гарри молчал, слушая её. Его мысли были путаны, ведь он долгое время считал Пэнси едва ли не своим врагом. Но что-то в её голосе, что-то в этом спокойном признании заставило его взглянуть на неё иначе. Он не мог просто забыть, но и не мог отвернуться. — Я не буду притворяться, что всё забыто, — сказал он тихо, но уверенно. — Но я тоже был не идеален. Я совершал ошибки, и... я дал тебе шанс. Ты же можешь и дальше менять себя, если хочешь. Пэнси не могла скрыть лёгкую дрожь, когда он произнес эти слова. Было сложно поверить, что Гарри, тот самый Гарри Поттер, сможет понять её, а тем более, простить. Гарри немного наклонился вперёд и внезапно протянул руку, кладя её на её плечо. Это был жест, который значил гораздо больше слов. Пэнси, как будто впервые за долгое время, почувствовала тепло, которое исходило от него, и сдержала дыхание. — Я давно тебя простил, — тихо сказал Гарри, его голос был почти шепотом. — И я знаю, что ты не хочешь быть той Пэнси, которую я помню. Ты не должна быть ею. Мы все меняемся, и я тоже. Пэнси почувствовала, как слёзы начинают подступать, но она не могла позволить себе плакать. Вместо этого она крепче сжала его руку, почти на автомате. Но затем, как будто поддавшись этому моменту, она не могла удержаться и медленно, почти неслышно, прошептала: — Я не знала, что ты так скажешь. Я... я не заслуживаю твоего прощения, Гарри, но я рада, что ты это сделал. Гарри, не раздумывая, встал на колени перед ней и обнял её. Он не думал о прошлом, не думал о всех ссорах и разногласиях, которые между ними были. Он просто знал, что в этот момент важно быть рядом. Пэнси замерла, сначала удивлённо, а потом почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее. Это было так неожиданно, так по-настоящему. — Ты не обязана что-то оправдывать, Пэнси, — прошептал он, прижимая её к себе. — Ты заслуживаешь второго шанса. И я готов его тебе дать. Ты не одна в этом. Пэнси, наконец, не смогла сдержать слёзы, и они, тихо, но уверенно, потекли по её щекам. Она прижалась к нему сильнее, как будто впервые позволила себе почувствовать эту поддержку и понимание. В этот момент весь мир будто исчез, и остались только они вдвоём, понимающие друг друга больше, чем кто-либо. Гарри крепко обнял её, давая ей понять, что не важно, что было раньше, главное — что будет сейчас. И в этот момент для них обоих многое изменилось. *** Ребята устало сидели в своих палатках, но из-за предстоящих событий не могли полностью расслабиться. Драко и Гермиона еще раз прошлись по исследованным данным, в то время как Гарри, Пэнси, Тео и Блейз обсуждали возможные шаги, чтобы предотвратить дальнейшие угрозы. Но в ту ночь в лагере произошло нечто, что все изменило. Дафна, чувствуя, что ночь становится слишком напряженной, вышла из палатки, надеясь на несколько минут одиночества и свежего воздуха. Она медленно шла вдоль леса, вглядываясь в темные деревья. Ее мысли были заняты слишком многими вещами, и она не заметила, как медленно поглощала её тьма. Внезапно, из-за густых кустов, резко возникли фигуры в темных плащах. До того, как она могла понять, что происходит, сильные руки схватили её, заткнув рот. Она попыталась закричать, но из её горла не вышло ни звука — заклинание тишины сработало мгновенно. Подняв её в воздух, люди в черных масках потащили её в темный угол леса. Дафна боролась, но её силы были ничтожными против магии этих людей. Все, что она могла сделать, это взглянуть на окружающий мир, как на нечто недосягаемое. Она пыталась освободиться, но в какой-то момент её сознание поглотила темнота, и она потеряла сознание. Когда ребята заметили исчезновение Дафны, тревога была немедленно поднята. Они быстро пришли в себя и начали искать её в палатках и вокруг лагеря. Драко, Гермиона и Гарри с командой разделились, начиная тщательное обследование лагеря и леса. Но как только они пришли к тому месту, где Дафна могла бы быть, они обнаружили только следы, ведущие вглубь леса. Не имея другого выбора, группа решила двигаться дальше, надеясь на удачу и свои силы. Однако на этом моменте начались еще более сложные проблемы. Ребята пытались искать Дафну по следам, но через несколько минут они почувствовали, как их окружают те же самые люди, что похитили её. Они пытались незаметно скрыться и вернуться в лагерь, но теперь все было под угрозой. Никто не знал, где находится Дафна, и какова дальнейшая цель этих загадочных людей. Но одно было ясно: угроза в лагере стала реальной. *** В это же время, далеко за границами лагеря, в старом и забытом помещении маяка, звучали шаги. Каменные стены, когда-то холодные и сырые, теперь дрожали от шепота, исходящего из самого сердца здания. Женщина в тёмной мантии стояла у старого зеркала, пальцами водя по его поверхности, словно читая невидимую карту. Её звали Мирайя Волд. Руководитель той самой группы, что проникла в лагерь под прикрытием. Холодная, расчётливая и необычайно умная. Легенды ходили о её прошлом — то ли бывшая сотрудница Отдела Тайн, то ли изгнанница из старой семьи, связанной с древней магией. Никто точно не знал. Но то, как она держалась, — с величием, ледяной отстранённостью и внутренней силой — выдавало в ней человека, привыкшего командовать. — Мы получили её, — прошептал один из мужчин, входя в помещение. — Девчонка. Была одна. Не сопротивлялась. Мирайя кивнула, не оборачиваясь. Её глаза были прикованы к зеркалу, в котором мелькали образы — лица подростков, сцены в лагере, отрывки фраз. Она уже знала, что Дафна не просто ученица. Та имела связь с дневником, с Блэзи. А значит — могла быть ключом. — Подготовьте её, — приказала Мирайя. — Остальные… Они уже ближе, чем нам нужно. Если кто-то найдёт записи раньше, чем я — всё пойдёт прахом. Нам нужен контроль. Полный. — А Кингсли? — спросил мужчина. Женщина чуть улыбнулась, но холодно, без тепла: — Он уже наш. Но мы не будем торопиться. Они должны думать, что всё под контролем. Что у них есть выбор. Мирайя, наконец, повернулась. Её лицо было строгое, почти безжизненное, но глаза… в них горело что-то иное. Не просто интерес — одержимость. — Когда наступит время, мы заберём всё. Знания. Силу. Тайны. И никто не уйдёт из этого лагеря, не оставив нам то, что мы ищем. И в тот момент зеркало отразило лицо Гермионы — искажённое тревогой, окружённое тенями. Мирайя провела по изображению пальцем, как будто вытирая его. — Ты будешь первой, девочка. Ты — ключ. *** Когда утро наступило, и первый свет разогнал темные тучи, ребята начали просыпаться и готовиться к новому дню. Однако в палатке, где обычно спала Дафна, было слишком тихо. Это сразу привлекло внимание всех. Гарри, который первым вышел из своей палатки, заметил, что дафнин мешок был пуст, а сама она исчезла. Он сразу позвал других. — Где она? — спросил Гарри, подойдя к палатке и заглядывая внутрь. — Дафна не в палатке, её вещи не тронуты. Все остальные сразу же пришли к палатке, и заметили то же самое — Дафна исчезла. Пэнси, которая обычно была спокойной и собранной, теперь выглядела встревоженной. — Она бы не ушла без предупреждения, — сказала Пэнси, её голос был обеспокоен. — Мы же договаривались, что будем на связи. — Это не просто так, — добавил Блейз, поднимаясь с места. — Кто-то её забрал. Это ведь не может быть случайностью. Ребята быстро начали осматривать лагерь и лес вокруг, но ни следов, ни звуков. Только тревожное молчание. Гермиона была с Драко, и они сразу начали с осмотра территории возле палаток. — Она не могла уйти далеко, — заметила Гермиона, оглядываясь по сторонам. — Но если бы кто-то пришел и забрал её, то мы бы заметили следы. Что-то тут не так. — Мы не можем терять время, — сказал Драко, его лицо было серьёзным, а глаза сузились от концентрации. — Надо искать её сейчас. Ребята начали разделяться, обследуя все возможные места, куда Дафна могла бы подойти. Сначала они проверили лес, потом берег реки и поляну, но везде было пусто. Прошло несколько часов, но никто не мог найти Дафну. Понимая, что им нужно действовать быстро, они вернулись в лагерь и стали обсуждать, что делать дальше. — Это не просто исчезновение, — сказал Гарри, сжимая кулаки. — Кто-то её забрал. Кто-то, кто знает, как скрыться. — Мы должны действовать вместе, — добавил Тео. — Иначе нам не найти её. Гермиона нахмурилась, чувствуя, что что-то не так. Она почувствовала, что за исчезновением Дафны стоит нечто более серьезное, чем они могли предположить. И, несмотря на все свои усилия, ей было невыносимо страшно. — Мы должны быть осторожны, — сказала она. — Но не теряйте надежды. Мы найдём её. Ребята стали готовиться к следующему шагу. Все были полны решимости, несмотря на опасения и страх, который нарастал в их сердцах. *** Палаткабыла наполнена глухим напряжением. Никто не спал. Стены, казалось, сжимались всё теснее, вместе с тревогой в груди каждого. — Мы не можем терять время, — Гермиона расстелила карту лагеря на полу. — Если они вывезли Дафну, у нас может быть совсем немного времени. — А если она всё ещё в лагере? — предположила Джинни, сидя, поджав ноги. — Может, в одном из подвалов, где они держали архивы? — Есть только один способ это проверить, — тихо сказал Блейз. — Пробраться в административную башню. Там камеры слежения, бумаги, пропуска… Всё. Тео стоял у выхода из палатки, сжав кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Я пойду с тобой, — обратился он к Драко. — Если ты снова попытаешься меня остановить — сломаю нос. — Тео… — начал Гарри, но не успел. — Заткнитесь! — выкрикнул Нотт. — Вы даже не представляете, что она для меня значит! Я… — он резко вдохнул, будто слова застряли в горле. — Я люблю её, черт возьми! Я люблю её, понял? И если с ней хоть что-то случится — я сожгу к чертям весь этот лагерь. Повисла тишина. Никто не смел ни двинуться, ни сказать что-то. — Тогда мы пойдём вместе, — спокойно сказал Драко. — Все. План был прост. И безумен: 1. Гермиона и Пэнси — отвлекают «новых сотрудников» под видом просьбы о помощи с архивами. Гермиона знает, как вызвать у них интерес к бумажной волоките. 2. Гарри, Тео и Драко — пробираются в административную башню. Гарри открывает двери при помощи мантии-невидимки и старого пароля, который они когда-то нашли. 3. Блейз и Джинни — на готове у выхода из подвалов, если нужна будет быстрая эвакуация. Также на них ложится задача отрезать путь возможным преследователям с помощью ловушек и простейших заклинаний. 4. Если Дафну нет в лагере — Гарри свяжется с Сьюзен Боунс, одной из немногих союзников в Министерстве, чтобы отследить вывоз через охраняемые порталы. — Мы сделаем это, — сказал Гарри, глядя на Тео. — Найдём её. И вернём. Тео кивнул. Слёзы подступили к глазам, но он их сдержал. — Пусть только попробуют её тронуть… — прошептал он. И в этом было нечто большее, чем злость. В этом было обещание. *** В самом глубине маяка — там, где мрак был не просто отсутствием света, а чем-то куда более древним — оживало Зеркало. Оно стояло посреди зала, покрытое пылью и паутиной, но его поверхность мерцала, как вода, пронзаемая лунным светом. И в этом зеркальном водовороте начали появляться образы. Сначала это были лица — Гермиона, Драко, Тео, Дафна, Гарри, Пэнси, Джинни, Блейз. Затем — их эмоции. Зеркало впитывало страхи, сомнения, тайные желания и обиды. Оно отражало всё — но и искажало. Затаив дыхание, будто существо, пробуждающееся от долгого сна, зеркало дрогнуло. И из его глубины вырвалось нечто. Тень. Фигура, сотканная из обрывков памяти, гнева и магии. Существо, которое выглядело как человек, но не было им. Оно скользнуло через трещину в полу и исчезло в темноте. *** Тем временем в лагере, ребята всё ещё изучали архивы. Гермиона провела пальцем по полустёртой надписи: — "Обряд оживления воли через отражение..." Она нахмурилась. — Это не просто зеркало. Это артефакт древней магии. Он может… менять волю человека, подменять реальность, — прошептала она. — Он питается страхами. Чем больше вокруг страха, тем сильнее становится. В этот момент Блейз вбежал в палатку. — Оно... Оно активировалось. В маяке. Я видел свет, магический выброс! — Как это возможно? Мы же его не трогали, — прошептала Джинни. — Оно само. Гермиона, — он посмотрел на неё, — зеркало живое. *** В ту же ночь, у входа в лагерь, охранник едва успел заметить тень, мелькнувшую среди деревьев. Он вышел, чтобы проверить… и больше его никто не видел. *** — Кто-то должен вернуться к маяку, — сказал Драко хрипло, глядя на карту. — Если оно активировалось, мы не можем просто сидеть. — Мы только что чуть не потеряли Дафну! — Тео ударил кулаком по столу. — А теперь ещё это зеркало… — И если оно вырвалось, — тихо сказала Пэнси, — оно может принять любой облик. Даже кого-то из нас. Тишина, как ледяная завеса, накрыла палатку. — Мы должны проверить. Узнать, что оно выпустило. И остановить это, пока не стало поздно, — Гермиона взглянула на Драко. — Вместе. Он кивнул А где-то в лесу… тень Зеркала вглядывалась в лагерь. Её глаза сияли серебром. Она уже знала, чьи страхи будут самыми вкусными. *** …всё началось с искажённого света. Тень выползла из основания маяка, как туман, отравленный древней магией. Она не имела формы, но время от времени в ней угадывались человеческие черты — то искривлённая улыбка, то глаза, лишённые зрачков. Вся её суть была беззвучной и чуждой, как кошмар, пробравшийся в реальность сквозь трещину в зеркале. Она скользила по лагерю, не отбрасывая тени, но оставляя за собой след из мёртвой тишины. Даже сверчки замирали, когда она приближалась. Магические барьеры дрожали. Некоторые тускнели, как умирающие звёзды, а другие вспыхивали багровым, словно узнавали нечто древнее — забытое, но ужасающе знакомое. В одной из палаток младший курсник проснулся от ощущения, будто кто-то тянет за его душу. Он вскрикнул, но звука не было. Только дыхание тьмы за его спиной. Когда в палатку вбежали дежурные, мальчик уже сидел с пустыми глазами и повторял шёпотом одно слово: — Отражение… отражение… отражение… А тень уже уходила, потянувшись узкими когтистыми пальцами к следующей цели. Она видела их. Знала их лица. Драко. Гермиона. Тео. Дафна. Она следила, когда они были в башне. Когда спускались в архивы. Когда касались запрещённых страниц. И теперь она ждала. Ждала, чтобы кто-то из них посмотрел в зеркало снова. Потому что зеркало... запоминало. И оно жаждало обмена. *** Тео не спал. Он не мог. Пока остальные сбивались в кучку, делясь планами по спасению Дафны, Тео сидел у самого входа в палатку, вцепившись в палочку так, что костяшки пальцев побелели. В голове всё снова и снова звучал её голос, её смех, её проклятая привычка подкалывать его на ровном месте. И её лицо — испуганное, исчезающее в темноте вместе с теми людьми. Тишина была странной. Неправильной. Как будто воздух затаил дыхание. Он не сразу понял, что слышит. Вначале это был почти шелест — будто кто-то перебирал страницами совсем рядом. Но палатка была пуста. Потом — звук дыхания. Хриплого, гнилого. Прямо за спиной. Тео резко обернулся. Никого. Только он и полутьма. Он выскочил из палатки и огляделся. Всё выглядело нормально, но он чувствовал: что-то было здесь. И тогда он увидел. Прямо на стенке соседней палатки — тень. Нерушимая, неподвижная. Слишком высокая. Слишком искривлённая. Она как будто смотрела на него, хотя у неё не было глаз. А затем шепот. Прямо в мозгу. — Вернись в подвал. Ты забыл её… — Ты знаешь, что она кричала, когда её уводили? — Вернись… один. Тео закрыл уши руками. Но шёпот остался. Под кожей. В венах. В сердце. Он сделал шаг назад. И тень дёрнулась. В этот момент в лагере вспыхнул магический маяк — сигнал тревоги. Кто-то всё-таки заметил нарушителей. Палатки начали оживать, всполошённые ученики выбегали наружу. А тень… исчезла. Будто её и не было. Но Тео знал: Она запомнила его. *** — Эй, ты что такой бледный? — Блейз нахмурился, заметив, как Тео вяло жевал кусок подсохшего хлеба. Утро в лагере выдалось напряжённым: никто не выспался, все были на нервах. Особенно после вчерашнего. Но Тео выглядел так, будто провёл ночь в одиночной камере Азкабана. — Всё нормально, — отмахнулся он, не поднимая глаз. — Просто… не спал почти. Много думал. — Это из-за Дафны? — Пэнси присела рядом, бросив на него сочувствующий взгляд. — Конечно из-за неё, — проворчал он. — Но мы её вернём. Мы должны. Он не сказал ни слова о шёпотах. О тени. О голосе, зовущем в подвал. О том, как ему показалось, что её крик всё ещё где-то звенит в ушах. Он молчал. Потому что знал — если скажет, никто не поверит. Подумают, что он тронулся. Или хуже — что боится. А он не мог себе позволить слабость. Не сейчас. Вместо этого он поднялся, прошёл мимо них, остановился у Гермионы и Драко, что что-то обсуждали у карты, и сказал хриплым голосом: — Когда двинем за ней — я иду первым. Плевать, куда. Даже в ад. Я вытащу её. И ни в одном его слове не прозвучало дрожи. Хотя внутри его трясло до самых костей.