12. Дама в алом.

Как и говорил Яцек, в «Гузку» они прибыли ближе к полуночи. Марисса думала, что просто свалится с ног. Она неспеша плелась за Яцеком, который был пободрее. В корчме было людно, пахло хмелем и свежим деревом. Видимо, недавно был сделан ремонт. Свободных столов не было, так как выступали какие-то заезжие музыканты. Народ пил и выплясывал возле артистов. - Пойдем к стойке, - сказал Яцек.За стойкой же протирал стаканы смуглый парень с длинными черными волосами, собранными в хвост. Он на минуту замер, увидев Яцека. Тот же подошёл и махнул ему рукой, как бы предупреждая о какой-то реплике или действии. Корчмарь сглотнул и глянул на Мариссу. - Здорово, Адрисс. Нам с моей спутницей нужна комната на ночь, еда да помыться с дороги, а лошадей напоить и накормить. Корчмарь только кивнул, подозвал к себе рыжую пухлую девку и ей заговорил на ухо. Когда та ушла, он обратился к Яцеку. - Яцек, комнат нету, но у Мани свободная хата. Родители торговать уехали, а она к кавалеру уйдёт. Вы у неё поспите, это тут недалеко. Отпустил её, воды вам нагреет, а коней тут оставьте, позабочусь. До хаты идти пешком недалеко. - Хорошо... - Яцек не стал спорить. - Хата, так хата.Собрав с собой немного хлеба с солониной и бутылку какого-то пойла, Яцек с Мариссой вышли на крыльцо ждать рыжую Маню. С полей повеяло ночной прохладой и запахом трав. Марисса готова была задремать тут, под забором, рядом с местным пьянчугой. Вскоре появилась Маня и поманила их за собой. Она была немногословна и тороплива, объясняя это тем, что ей ещё работать ночью.Дошли они быстро. Хата была новая, крайняя от остальных. - Во ключ, запритесь и выньте, а‌то я утром приду и не вопрусь в хату, - кратко проинструктировала Маня и поспешила в корчму. Марисса и Яцек вошли в хату. Яцек подошёл к столу, взял кремень и умелыми движениями зажёг свечу, затем неспеша осмотрелся. Марисса тоже осмотрела убранство хаты. Помещение было разделено на двое перегородкой. В первой части были лавы, стол, печ и подобие шкафа, а во второй — три койки с соломенными матрасами и кое-каким бельём, если это можно так назвать. - Давай чуток перекусим и спать, - сказал Яцек. - Она воду не принесла для умывания, - заметила Марисса. -Точняк, - протянул Яцек. - Хочешь, схожу за ней, как поедим? Марисса тяжело вздохнула. Она хотела спать и ничего больше. - Вон там вроде ведро с водой, можем из него немного умыться, а завтра сходишь. - Это для питья, но немного можно. Марисса подошла, взяла рядом пустой таз, а ковшом зачерпнула воды.- Поможешь? - спросила она.- Легко, - ответил Яцек и подошёл к ней.Они помогли друг другу умыться по очереди. Затем Яцек сел перекусить и выпить, а Марисса просто рухнула на более чистую, по её мнению, пастель. Как только её голова коснулась подушки, она сразу провалилась в сон. - Вот курва! - выругался Яцек.Марисса, ещё не понимая, снится ли ей это, села на кровати и попыталась понять, что происходит. Держа в руке стилет возле перегородки, стоял Яцек. Марисса встала и подошла к нему, но тот преградил ей путь рукой. Из-за плеча Яцека было видно, что в открытых дверях кто-то стоит. Фигуру в алом длинном платье окутывал ночной туман, и непонятно было, кто там. Можно было подумать, что это мать Мани, но интуиция била тревогу и говорила, что это не её мать. Слишком всё было нелогично: длинное алое платье на слишком стройной фигуре, туман, открытая дверь и баба, которая стоит в дверях и что-то бормочет. Марисса прислушалась и услышала едва различимое: «впустиии...». - Что это? - шепотом спросила она у Яцека. - Х... знает. Я спал, услышал ключ ворочается, потом дверь, потом она. Уже так какое-то время стоит.Внезапно из-за туч вышла луна и осветила ночную гостью своим холодным светом. Лучше бы было темно. Увидев это, у Мариссы всё внутри похолодело, а мозг отказывался верить глазам. На пороге в алом, местами истлевшем платье стояла женщина. Она явно была мертва. Её кожа казалась серой, глаза неестественно блестели, а тощие пальцы заканчивались длинными когтями. Дама снова произнесла: «Впустиии...», и рот её застыл в зверином оскале с клыками вместо зубов. Даже такого освещения хватало, чтобы понять, что перед ними нежить, а точнее, какой-то упырь. — Она не может войти, нельзя её приглашать, — прошептала Марисса. — Да, слыхал. Упырица же продолжала шипеть и начала в нетерпении скрести когтями о стену дома. Яцек и Марисса наблюдали за этим жутким действом, боясь пошевелиться. Сколько прошло времени, они не знали, но стояли довольно долго. Яцек неспеша взял в руки арбалет, а Марисса, последовав его примеру, достала револьвер. Сделали они это очень вовремя. Вдруг откуда-то донеслось: «Уваходь!», и упырица кинулась в дом. Яцек выстрелил первым, оттолкнув Мариссу. Она упала на пол, но пистолет из рук не выпустила. Было слышно, как тварь взвыла и отлетела в сторону. — Живо вали! — крикнул Яцек, хватая девушку за руку и помогая ей встать. Они пулей выскочили из дома, но тут же у их ног в землю впился арбалетный болт. — Сука! — выкрикнул Яцек. Марисса резко развернулась и увидела упырицу в дверях. Из её шеи торчал болт, но она всё ещё была жива и пыталась его вырвать. Марисса сразу выстрелила, пытаясь попасть в голову. Пуля задела череп, и у монстра оторвался кусок кожи с волосами, что делало его ещё более жутким. Упырица кинулась к ним, но болтающиеся ошмётки мешали ей ясно видеть. Сзади кто-то вскрикнул. Марисса чуть не упала, оступившись на кочке, но Яцек поймал её. Он выпустил в монстра ещё пару болтов; второй угодил в ступню. Это ещё немного замедлило тварь. Она рвалась и металась, но к земле её прочно пригвоздило. Яцек и Марисса сделали несколько выстрелов, чем порядочно покалечили ночную гостью. Марисса сделала ещё один выстрел. Пуля угодила в верх черепа. Тварь свалилась и задергалась. — Ах ты ж выродок!!! — выругался Яцек. Марисса обернулась и увидела, что на земле со странно вывернутой ногой лежал корчмарь. Яцек же материл его по всякому. — Ты решил так со мной расплатиться, сука?! Я ж тебя... Договорить Яцек не успел. Сзади полудохлая упырица сорвала ногу с болта и жутко перебирая конечностями, как раненый паук, поползла к ним. Девушка резко дернула Яцека в сторону, и вместе они упали на обочину. Тварь же набросилась на корчмаря и под отчаянные крики последнего поволокла его в поля.