15. Огни большого города.

В Новиград они въехали ближе к полудню. Ехали медленно, пару раз останавливались, чтобы помочь каким-то крестьянам: то воз застрял, то товар весь на дорогу рассыпался. Хоть и задержались, зато получили в благодарность немного свежего хлеба и солонины. — Нам во-о-он туда, — показал Яцек на «Шалфей и Розмарин». — Там у меня одна давняя знакомая. —Что, тоже тебе должна? — спросила Марисса. —Можно и так сказать, — почесав щетину на подбородке, ответил Яцек. Они подъехали к зданию и отдали лошадей подоспевшему конюху. Едва они успели войти,как к ним подскочила миловидная девушка лет двадцати и принялась расхваливать заведение. —Тише, красавица, не суетись. Где хозяйка? — спросил Яцек. —Госпожа Присцилла с супругом сейчас выступают в Оксенфурте, вернутся дня через четыре, — ответила девушка. Яцек повернулся к Мариссе,почесал задумчиво бороду и спросил у работницы кабаре: «А есть ли у вас комната или две?» —К сожалению, сейчас у нас сезон, и комнаты заняты на несколько дней вперёд. Но тут через дорогу есть Хельга, она сдает комнаты. У нее не так роскошно, но чисто и покормит за дополнительную плату, — ответила девушка. —Ла-а-ады... Лучше, чем ничего. Пойдём-ка к Хельге, — обратился он к Мариссе. —Я Гортензия, администратор. Если что, обращайтесь. —Давай пойдём к этой Хельге. Надо поближе поселиться, — сказал Яцек Мариссе. —Давай. Надеюсь, хоть там без приключений обойдётся, — вздохнув, ответила Марисса. Хельга оказалась женщиной лет сорока, высокой, жилистой, светловолосой и голубоглазой. Черты её лица были несколько суровы, как и её манера общения. —Комната есть, но жить у меня тихо, без всяких непотребств, а иначе разговаривать я долго не стану, — «приветливо» поведала хозяйка о правилах проживания. Комната была на третьем, последнем этаже. Из мебели — лишь двуспальная кровать, шкаф, стол и одинокий стул. В углу было огорожено пространство с тазом, кувшином с водой и горшком. Марисса осмотрела убранство и поморщилась. Её начинало раздражать отсутствие привычных ей удобств. —Слушай, я бы хотела хорошо помыться, но тут, как я понимаю, нет такой возможности? — спросила она Яцека. —Тут нет, а через пару кварталов есть общественные бани. Можем сходить попариться. К вечеру они направились в бани. На улице веяло прохладой, а небо радовало глаз всеми оттенками красного. —Красиво и так спокойно. Жара спала, и сразу приятнее, — тихо проговорила Марисса. —Да уж. Любил я на тракте в небо поглядывать. В дороге так веселее было, — ответил Яцек. —Спасибо тебе, Яцек. Особенно за чистое платье, — поблагодарила девушка. Яцек решил раскошелиться на чистые вещи для себя и спутницы, а старые отдать прачкам. Хотелось ему сделать приятное девушке, да и самому выглядеть опрятнее. У баньих встретил мужчина средних лет с лысой головой и обрюзгшей фигурой. —Меня зовут Гаппен, чем я могу вам помочь? — спросил он. —Нам бы полотенца, мыльного корня, да и в залы разные, — сказал Яцек. —Полотенца держите, а мыльного корня — вдоволь у купален. Направо — мужской зал, налево — женский. —Вот как? А раньше по-другому было. —Наш нынешний хозяин, господин Вилли, старается улучшить комфорт в наших банях. Есть ещё приватные парилки. Там можно, кхм, с дамами уединиться. Желаю приятных водных процедур, — слегка поклонился Гаппен. —Встретимся тут, как стемнеет, — сказал Яцек и ушёл. Марисса вошла в раздевалку, сняла одежду, связала её в узел, а чистое платье приготовила. В самой бане было немноголюдно: несколько пожилых дам лежали на скамьях и, лениво беседуя, ели виноград, а в купальне сидели две молодые шатенки и одна рыжая девушка. Все трое с энтузиазмом обсуждали предстоящую свадьбу рыжей. Видимо, в банях у них было подобие девичника. Марисса сразу скинула полотенце и окунулась с головой. Ей давно не было так приятно. Девушка хорошенько намылилась и снова окунулась. От воды шёл ароматный запах апельсинового масла. Это расслабляло, и она слегка прикрыла глаза, а голову запрокинула на бортик.