Глава II «Попутчик»

К тому времени, как Киран со своим сопровождающим расположились в одной из комнат ночлежки на верхнем этаже таверны, за окном совсем стемнело. С улицы все еще доносились гулкие звуки празднования: приглушенная музыка и звонкий смех раздавались где-то вдалеке. Юноша осмотрел комнату, в которой им предстояло провести первую относительно спокойную ночь с момента начала их скитаний: обшарпанные стены с трещинами, прогнившая доска в полу, две простых кровати с набитыми пухом подушками, застеленные грубым фризовым пледом и небольшое окно с потрепанными занавесками. – Ваша комната на эту ночь, – произнесла Беатрис, которую Рэн любезно попросил сопроводить гостей на нужный этаж. Всю дорогу она сохраняла на своем лице полную невозмутимость. – Располагайтесь и постарайтесь выспаться, выступаем с рассветом. – Выступаем куда? – поинтересовался Бролан не без раздражения. – В Имесбридж, – сдержанно ответила девушка и выждала пару секунд в ожидании новых вопросов, но не получив ни одного, молча удалилась из комнаты. Бролан прошел вперед, остановился у кровати, оценил надежность досок, которыми был вымощен пол. “Сойдет” – подумал он и скинул с себя плащ, который последние несколько часов ощущался так, будто весил, по меньшей мере, половину веса его носителя. Уселся на кровать, принялся постепенно расстегивать ремни на сапогах. Мужчина отчего-то был особенно мрачен и Киран это заметил. Он подошел ко второй кровати, снял сумку и плащ. – Я хотел сказать спасибо… – робко начал он, но мужчина остановил его на полуслове. – Не говори “гоп”, пока не перепрыгнешь. Рано благодарить меня, пацан. Мы пока еще далеки от цели. Мальчик ничего не ответил, лишь робко кивнул. Он понимал, что Бролан прав – нельзя было заранее надеяться на благоприятный исход, чтобы быть готовым ко всему. Но Боги, как же ему хотелось на это надеяться. Проведя двенадцать лет в заточении в Башне с другими несчастными детьми, отнятыми у родителей, оставленными в лесу, найденными у порога, Киран впервые в жизни вкусил то, что люди обычно называют “свободой”. Он боялся ее, но жаждал все эти годы и это путешествие могло закончиться лишь двумя способами: или он обретет свою свободу навсегда, или погибнет в ее поисках. А смерти он боялся невероятно сильно. Быть может, больше всего на свете… Бролан наконец расстегнул все доступные ему ремешки, стянул с себя тяжелый латный нагрудник и тяжело вздохнул. Он сидел на краю кровати в поддоспешнике, размышляя, стоит ли оставить его и лечь спать прямо так, дабы не тратить утром больше времени на сборы. Путь в Имесбридж предстоял хоть и не самый близкий, но уж не такой долгий, как тот, что они преодолели в попытках добраться от Брастина до Хейма. – Постараемся поспать, – пробормотал он и завалился на кровать. Матрас был жесткий и неоднородный: сбившиеся перья образовали комки и ямы в самых неудобных местах, а плед на ощупь скорее напоминал ковер. Ну, хоть подушки были сносные. Киран последовал его примеру и постарался наиболее удобно улечься на жесткий комковатый матрас. Больше они не разговаривали, но и без того самые разные мысли во всю роились в голове юноши. Столько всего произошло за эту неделю, и не счесть. Раньше он зачитывался книгами о мире за стенами, всеми, какие только мог найти: воровал их из библиотеки, читал по ночам при свете свечи, обменивал у товарищей на еду, старался разузнать как можно больше у надзирателей. Все, что угодно, лишь бы узнать: какой он, этот мир? А теперь, оказавшись в том самом мире, что так его манил, он оказался не готов к встрече с ним. Мальчик не знал, как совладать с такими многочисленными страхами, что роились и пускали корни в его юном сердце. С этим хором мыслей в голове Киран сам не заметил, как немного задремал. Но сонный туман рассеял резкий крик где-то вдалеке: – КИРАН! Он резко открыл глаза и подскочил на кровати, сердце билось так часто, что казалось, будто оно вот-вот выпрыгнет из своей клетки. Приснилось? – КИРАН! НЕТ! Юноша подпрыгнул и вцепился в край кровати: глаза быстро привыкли к темноте и он понял, что Бролана нет рядом. Он был в комнате совершенно один. Откуда-то из коридора доносились странный шум: скрежет, звуки борьбы, чей-то протяжный крик… но как только он решился отворить дверь и выбежать из комнаты, всё смешалось в один неразборчивый гул, в глаза вновь ударила темнота. Нет, кромешная тьма. Все слышалось, будто из-под толщи воды. Снова крик, похоже, женский, затем тишина, которую в ту же секунду рассек металлический лязг, следом неразборчивый шум, голоса… Юноша шел по коридору вперед, но тот никак не заканчивался и не было видно выхода, пока наконец он не увидел… – Там кто-то сидит! – с облегчением протороторил Киран и кинулся к незнакомцу, совершенно сбитый с толку происходящим. Впереди, среди всей этой кромешной тьмы, был виден силуэт: человек небольшого роста, в грязной одежде, с узорчатой вышивкой на воротнике. Он сидел на полу, повернутый спиной к мальчику, согнувшись пополам, практически лежа на своих коленях. Его плечи подрагивали, кажется, он крепко держался руками за свое лицо. Киран приблизился к нему, чтобы узнать, не нужна ли помощь: он цеплялся за этот силуэт, словно за спасательную ниточку, отделявшую его реальность от странного ночного кошмара, изо всех сил мальчику хотелось верить, что он спит. Киран приблизился и взял незнакомца за плечо, чтобы обратить на себя внимание, сейчас он видел, что тот прижал одну руку к лицу, а во второй очень крепко сжимал какую-то ткань. – Сэр, вам нужна по… – слова оборвались, как только человек обернулся на звук его голоса. Грязное лицо в темноте превратилось в неразборчивое пятно: заляпанные кровью руки и рубашка, на щеках блестели дорожки от слез, вокруг его силуэта вдруг появилось странное слабое свечение, словно очень слабое зеленое пламя, что стремилось распасться на маленькие искры и потухнуть. Спутавшиеся кудрявые волосы человека налипли на мокрый лоб и испачкались в крови, которой была измазана вся правая сторона лица, однако самым пугающим было не это. Киран увидел пустой, ничего не видящий взгляд открытого левого глаза. В нем не было зрачка, лишь мутный, словно заволоченный туманом провал куда-то в пустоту. Киран с ужасом узнал в этом человеке себя. Как только его посетило ужасное осознание, двойник закричал и прошедшая по комнате ударная волна выбила юношу в реальность: он резко подскочил на кровати в той же комнате, где, судя по всему, провалился в сон; вокруг все еще было темно, на кровати напротив мирно спал Бролан, а из коридора послышались тяжелые шаги. – Оу, – удивилась Беатрис, она только что заглянула в комнату, чтобы разбудить спящих и сообщить, что пора готовиться к отходу. – Ты уже проснулся. Хорошо. Она растормошила Бролана и сообщила, что через полчаса им следует уже двинуться в путь. Киран сидел на краю кровати, полностью опустошенный: у него и раньше бывали ночные кошмары, но этот ощущался настолько реальным, что ему понадобилось несколько минут, чтобы просто прийти в себя и осознать, что это был всего лишь сон. – Все нормально? – внезапно обеспокоилась женщина, задержавшись в дверях. Она взглянула на мальчика, который вот уже несколько минут сидел, не шевелясь и не подавая никаких признаков жизни. – Я… да, просто дурной сон, – заверил ее Киран и начал собирать вещи, пытаясь создать видимость того, что с ним сейчас все в полном порядке. Он не был уверен, что Беатрис ему поверила, но она все же покинула комнату и предоставила “гостей” самим себе. Новый день только начинался: Беатрис разбудила своих новых спутников ни свет, ни заря и велела им собираться в путь. Когда они вышли из таверны, на горизонте показался самый первый луч солнца: тусклый и совсем слабый. По сравнению с тем, какими Киран запомнил прошлым вечером эти улицы, сейчас они представляли из себя абсолютное затишье; повсюду валялся праздничный мусор: флажки с изображением солнца, конфетти, разноцветные перья, очевидно выпавшие из чьих-то костюмов и масок. И полная, всепоглощающая тишина. Снаружи оказалось прохладно и свежо: первый день весны хоть и заявил свои права, как это и бывает каждый год, но еще не вступил в полную силу. Скоро, конечно, выдастся еще не один теплый денек, ведь начало весеннему сезону было положено: люди проводили уходящее зимнее солнце праздником и весельем, теперь настала очередь нежной весенней прохлады, что ревниво преподнесла напоминание о себе в виде первой утренней росы на смену колючему морозному инею. Беатрис, Бролан и Киран выдвинулись из таверны куда-то вглубь города. Мальчик очень удивился, что они были лишь втроем, но постеснялся задать вопрос. Бролана, похоже, это тоже смутило: – А эльф к нам не присоединится? – У него есть имя, – напомнила ему Беатрис с явной нотой раздражения в голосе. – Господин ожидает нас у городских ворот. – Эльф у городских ворот, – проигнорировал ее замечание Бролан, – только вот ворота находятся в противоположной стороне от того направления, по которому ты нас ведешь. – Он остановился и жестом приказал юноше сделать то же самое. – Уж не в западню ли мы направляемся? Женщина тоже остановилась и взглянула на “бунтовщиков”. По ее лицу невозможно было понять, что она думает. – Нужно покинуть город тихо, чтобы вас никто и не подумал проверить. Господин ушел раньше, чтобы заняться подкупом стражи у северных ворот и заодно встретить нашего попутчика. – Попутчика? – не понял мужчина. – Это дела господина, – коротко ответила она и продолжила путь, как бы показывая, что это все, в первую очередь, нужно не ей, а самим беглецам. Бролан что-то пробурчал под нос, но все же двинулся вперед. Они тихо миновали несколько переулков и большое, вымощенное белым камнем здание, на котором красовалась надпись “Центральный Банк”. На пути иногда попадались пьяные барды, уснувшие в подворотне гуляки и просто неприметные люди в плащах, слонявшиеся по округе, но в остальном кругом было довольно тихо. Киран озирался по сторонам все время их пути и под конец Беатрис сделала ему замечание: им не нужно было лишнее внимание, так что она попросила его вести себя более неприметно. Попасть в город в разгар самого большого и шумного праздника, возможно, и не представляло такой уж большой трудности, а вот свободно покинуть его на рассвете, когда у ворот нет никого, кроме охраны… с выполнением этого плана не помешала бы осторожность, в идеальном случае, подкрепленная звонкой золотой монетой. – Зачем отправляться в такую рань, мы могли смешаться с толпой через пару дней и выйти так же, как и вошли, – пробурчал Бролан в спину ведущей их Беатрис. Она перешагнула лужу неизвестного содержимого и ответила, не оборачиваясь полностью: – Дела господина требовали определенных сроков. – Ах да, – он нахмурился, – твой хозяин проворачивает какие-то незаконные дела под покровом ночи. – Женщина резко остановилась и Бролан чуть не налетел на нее от неожиданности. – Еще слово, – произнесла она со стиснутыми зубами. – И мне снова придется обнажить клинок. – Охраняешь честь хозяина? – Бролан сказал эту фразу, вложив в нее столько презрения, сколько скопилось в нем за прошедший вечер. Несмотря на предыдущую угрозу, Беатрис, кажется, не обратила на этот выпад внимания, она лишь продолжила идти вперед и завернула в последний переулок. – Странно слышать такие речи от служителя храма, – наконец ответила она. – Больше похоже на невоспитанного головореза. – А вот и они! – громко выкрикнул эльф, оборвав перепалку в самом ее начале. Он стоял у ворот, которые уже были распахнуты в ожидании, и держал под уздцы серую лошадь. На этот раз он был одет в неприметный темно-синий костюм, вполне годящийся для верховой езды или недолгого похода. На его левом плече Киран заметил повязанный черный платок, а рядом нетерпеливо топтали землю еще две лошади, нагруженные припасами, к которым Беатрис направилась быстрым уверенным шагом. – Со стражей все улажено, – подмигнул он, обращаясь к Бролану, и передал поводья своей спутнице. – А это наш попутчик! – эльф указал жестом на стоявшего неподалеку высокого худого мужчину в круглых очках. Он был одет скорее по-городски, чем по-походному. Темные круги под глазами и сумка, набитая свитками и бумагами, выдавала в нем преданного делу ученого. – Профессор, это Бролан, наш специалист по… – он замялся на секунду. – Охране от дорожных неприятностей. – Меня зовут профессор Эдверстад, очень приятно! – мужчина широко улыбнулся и потряс руку пребывающему в легком замешательстве Бролану. Хватка у мужчины была крепкая, хотя сам он выглядел скорее немного болезненно. Чуть растрепанные светлые волосы с проблесками седины выдавали возраст, а заломы от морщин на лбу говорили о том, что этот человек в течение жизни достаточно часто был чему-то крайне удивлен. – Эльф, – Бролан повернулся в сторону Рэна, закончив рукопожатие. – На пару слов. Рэн приторно-сладко улыбнулся ученому и жестом показал, что скоро вернется к его, несомненно, крайне приятному обществу. Они отошли на пару шагов к лошадям, с которыми возилась Беатрис, Киран уже гладил мягкий нос одной из них. – Что происходит? – тихо поинтересовался Бролан и снова сложил руки на груди, в последнее время это стало его привычкой при любом разговоре с новым знакомым. – Слушай, – он демонстративно закатил глаза. – Я решаю твои проблемы за тебя, все что тебе нужно делать – это следовать моим указаниям и помалкивать. – В твоем описании плана не было ни слова о каких-то попутчиках! – А откуда, по-твоему, я должен брать деньги на лошадей, снаряжение и пропитание для вас двоих, скажи мне на милость!? – Рэн перешел на агрессивный шепот. Они оба взглянули в сторону профессора, что пристально наблюдал за их дискуссией, и натянуто улыбнулись, после чего снова вернулись к выяснению отношений. – Путь в Имесбридж бывает полон опасностей для одиноких путешественников. Мы проводим профессора до города, а он в благодарность отсыпет нам звонких монет! – Ты еще и зарабатываешь на нас!? – таким же громким шепотом возмутился мужчина. – Часть этих денег уйдет вам, как часть нашего договора! – эльф нахмурился и тоже скрестил руки на груди. – А теперь будь добр, возьми новый меч из того свертка, – он кивнул на нечто на спине одной из лошадей, завернутое тканью. – И прими вид добропорядочного наемного охранника. Бролан фыркнул и молча отошел к указанной лошади, а Рэн, вздохнув и снова натянув маску крайнего дружелюбия, вернулся к профессору. – Хитрый ублюдок, – тихо выругался Бролан, проверяя, насколько прочно закреплено седло, он уже несколько раз пожалел, что ввязался в эту затею. Беатрис бросила в его сторону полный укоризны взгляд; она проверяла ремни у второй лошади, на которой ей предстояло отправиться в путь, и ее равная удаленность от каждой группы позволяла слышать как вечно недовольного Бролана, так и светские беседы Рэна с крайне возбужденным идеей этого путешествия профессором. Киран был поглощен своими мыслями о ночном кошмаре и нежно поглаживал розовый нос одной из их лошадей. Бролан, полный сейчас самых разнообразных ругательств, все-таки развернул подготовленный сверток: в его руке оказался добротный стальной меч с прямой гардой и тяжелым округлым навершием. Он слегка подбросил меч пару раз, покрутив в руке, чтобы оценить баланс. Несомненно, вид образцового оружия в руках отвлек его от неприятных мыслей. – Хороший меч, – прокомментировала женщина, только что закончившая проверку снаряжения. – В Хейме добросовестные кузнецы. – Она достала из ножен на поясе второй, чуть короче, и окинула его оценивающим взглядом. Серый металл блеснул в лучах восходящего солнца. – Так ты не по кинжалам, – догадался мужчина, припоминая обстоятельства их первой встречи. Она улыбнулась и мотнула головой в ответ. – Нет. Тот клинок принадлежал господину. Эльф с изящной легкостью забрался на коня, будто проделывал это движение уже множество раз, и поднял руку для привлечения внимания. – Я поведу. Бролан и Рифран замкнут строй. Выдвигаемся! – он слегка пришпорил скакуна и первым миновал ворота, готовый к отъезду профессор сразу же двинулся за ним. Бролан помог мальчику взобраться в седло, после чего залез сам: он был массивным мужчиной в доспехе и плаще, а места на лошади оказалось не так много, что обоим попутчикам причиняло вынужденный дискомфорт. Бролан ухватил поводья и слегка надавил ступней, чтобы побудить лошадь двинуться вперед. Он чувствовал себя в седле довольно уверенно, хоть и успел забыть, когда в последний раз передвигался на лошади… это было так давно, что казалось, будто с того момента миновала целая жизнь. Двигались постепенно, иногда наращивая, иногда сбрасывая темп. Бролан помнил эти края и знал, что при хорошей погоде Имесбридж можно было достичь за три полных дня, учитывая два недолгих привала на ночлег. Впереди тянулась извивающаяся тропа, размеченная редкими скалами. Киран постоянно засыпал и клевал носом всю первую половину дня; под глазами пролегли тени, было очевидно, что ночной кошмар не прошел для мальчика бесследно и не только до смерти испугал его, но и отнял все силы на оставшийся день. Солнце уже поднялось достаточно высоко и пересекло середину неба, и как полагается первому весеннему дню, лучи его были ласковы и приветливы. Беатрис, что ехала чуть впереди, в последний час то и дело потирала шею, пытаясь размять затвердевшие от напряжения мышцы, и ее движения выглядели как беспомощные попытки сбросить с себя невидимый груз усталости. Прохладный ветер, проникая сквозь одежду, напомнил о прошедших холодах, и её мысли невольно стремились к уютному огню, который они надеялись найти в Имесбридже по завершению этой утомительной вылазки. И только профессор, что ехал аккурат вровень с лидером отряда, казался полным энергии и выглядел весьма жизнеутверждающе: он заваливал Рэна вопросами о восхитительной (на его личный взгляд) жизни эльфов: – Согласно моему последнему исследованию, господин Ивеллиос, длина ушей впрямую коррелирует с продолжительностью жизни особи! – он произнес это с нескрываемым восторгом. – Неправда ли это удивительно? – Конечно, профессор, просто поразительно, – уже без особого энтузиазма ответил тот. За прошедшие много часов непрекращающихся разговоров о природе эльфов и “самых последних исследованиях” профессор успел изрядно потрепать ему нервы. Было очевидно, что Рэн из последних сил выдавливал из себя улыбку на примитивные остроты профессора о сложившейся биологической систематике. – И я о том же! – радостно ответил ученый. Казалось, он вовсе не замечает усталость и недовольство своего собеседника. – Кстати говоря, мой дорогой друг, – после этих слов Рэн не сдержался и вздохнул, предвосхищая очередной странный вопрос о работе его эльфийского организма, – я столько лет в этой науке, но всё же достаточно редко вижу эльфа с настолько длинными ушами. Вы, стало быть, из чистокровных? Ну, вы понимаете о чем я, когда говорю о “чистокровности”. На самом деле, чистокровных эльфов на свете по пальцам перечесть, их ведь даже выделяют в отдельную подрасу “высших эльфов”, ведь история гласит, что многие столетия назад… Не дожидаясь ответа на поставленный вопрос, профессор снова ударился в историю и объяснение различия биологических нюансов между эльфами и людьми, а также влияния эльфийской крови на продолжительность жизни. Бролана крайне забавляла эта картина, но даже она не могла помочь побороть усталость и боль от практически непрерывного пребывания в седле к концу долгого дня. Поскольку Хейм был одним из самых крупных и густонаселенных городов страны, к нему специально столетия назад был возведен большой тракт, предназначенный, в первую очередь, для передвижения торговцев. Торговый путь из Хейма в Имесбридж считался достаточно безопасным, если придерживаться главной дороги – по ней часто проходили патрули королевской гвардии, да и сама дорога пролегала, по большему счету, в открытой местности. Однако случалось и так, что гвардейцы выбивали из честных путников взятки под угрозами расправы, и от такого случая не был застрахован никто. – Профессор, видимо, вообще не устает, – заметила Беатрис и снова потерла рукой шею. – И откуда у него столько сил на все эти беседы? – Ученые, как показывает практика, самый живучий народ, – отозвался Бролан. – Они как крысы: переживут и чуму, и осаду… и все равно умудрятся присесть тебе на уши. Девушка в ответ лишь хохотнула. – У нас на родине ученые занимаются по большей мере полезными вещами, – отметила она и цыкнула. – В Трагосе так много шарлатанов? – Мгм, – подтвердил Бролан. Он хотел было поинтересоваться, откуда именно родом его новые спутники, но тактично промолчал, что в таких условиях бывает с ним крайне редко. – Император ведет новую политику подражания Аркане. Начал раздавать деньги, заявив, что нашей стране нужно больше “светлых умов”. Теперь у нас все, кому не лень - ученые, – он бросил вполне однозначный взгляд на профессора, который все также наседал на Рэна своими уникальными познаниями истории эльфийского происхождения. – Он хоть академию закончил? – Кто знает, – она улыбнулась. – Возможно, “профессор” это просто его псевдоним. Девушка нагнала едущих впереди эльфа и его мучителя, чтобы обсудить место для привала. Солнце уже клонилось к закату и стоило остановиться, чтобы поесть и передохнуть перед продолжением дальнего пути, да и лошади уже начинали заметно капризничать. Киран, всю дорогу продремавший, еле сумел спуститься с седла и устоять при этом на ногах. Бролан дал ему команду набрать веток с округи и принести к кострищу – они остановились на одной из брошенных конных стоянок неподалеку от торгового пути, для этого им пришлось свернуть с главной дороги и пройти чуть глубже в рощу. Это было крайне удобное место для привала и Бролан даже удивился, что они застали его незанятым: небольшая поляна под редкими листьями тоненьких, но высоких молодых деревьев, пара мшистых бревен вокруг кострища, относительно ровная местность и достаточно места для того, чтобы поставить несколько палаток. – Привяжем лошадей к коновязи, – скомандовал Рэн и со скрежетом спешился, после долгого дня в седле все его мышцы закостенели, а внутреннюю сторону бедер больно натерло седло. Неподалеку протекал ручей и Беатрис спустилась набрать воды уставшим лошадям, а заодно и наполнить походный котелок. – Сначала кладешь те, что посуше, – пробормотал Бролан, показывая Кирану, как правильно разжигать костер. Профессор из своего природного любопытства не мог пропустить мимо глаз такую картину. – Но оставь место, чтобы можно было накидать под них мха или чего-то сухого для растопки. – Но любезный, – вмешался ученый. – У нас ведь нет мха! Бролан устало посмотрел на него исподлобья, после чего демонстративно перевел взгляд на его сумку, набитую записями с его последними исследованиями, если верить словам самого профессора. – Тогда бумага тоже подойдет. Ученый достаточно быстро сообразил, что в этой компании ему не рады и двинулся дальше по лагерю, пытаясь как-то занять себя и сбежать от скуки. Он побродил возле тонких молодых деревьев, тщетно пытаясь определить их породу, снова поискал компании Рэна, но тот будто растворился в воздухе! И в конце концов отправился на поиски мха для растопки, помня, что тот обычно растет на северной стороне стволов. Солнце, тем временем, почти полностью скрылось за горизонтом и на окрестности стоянки опустились сумерки. Бролан с Кираном успешно разожгли костер и подкинули в него побольше сырых толстых веток, которых набрала Рифран по пути от ручья к лагерю. Она подвесила котелок с водой над костром и тем временем разбиралась с палаткой, как и профессор, совершенно запутавшийся в складках ткани: было понятно, что так далеко он путешествовал не часто. Или, как минимум, не так часто ему приходилось самостоятельно ставить палатку. – Нужна помощь, профессор? – с улыбкой поинтересовалась Беатрис, его тщетные попытки вызывали у нее откровенный смех. – Я, кхм… – он смутился. – Я читал об этом в одном труде… – Ах, конечно! – перебила его девушка с нотой легкой издевки. – Тогда вы наверняка достаточно компетентны и я, пожалуй, оставлю вас в этом сражении. – Протараторила она с улыбкой и двинулась в сторону лошадей. – Да, конечно! Я справлюсь! – нарочито уверенно кинул вдогонку тот, но повернувшись к бесформенному полотну, грустно вздохнул. – А где эльф? – поинтересовался Бролан, тем временем копаясь в сумке с припасами. Беатрис подошла ближе, чтобы взять несколько дополнительных кольев для крепления; ей все еще не нравилось, что их новый попутчик так фамильярно отзывается о ее господине, но за прошедшее время она уже успела немного смириться с его скверным характером. – Избегает приятного общества нашего ученого, – ответила она, окинув взглядом шуршащего в тканях палатки профессора. – Но он скоро явится. Обещал взять готовку на себя. – Говоря о готовке… – из кустов, словно подгадав момент, вышел Рэн, держа в руках три кроличьих тушки, лицо его светилось самодовольством. – После целого дня в седле нужна была небольшая разминка. – А как ты… – начал было Бролан, но профессор, что при появлении эльфа за долю секунды решил оставить свою недособранную палатку без прежнего внимания, перебил его: – Эльфийское зрение обостряется в темноте! Изумительно! – Да, профессор, – с легкой улыбкой обреченно вздохнул Рэн. – Идемте к костру, обсудим все тонкости эльфийской физиологии. Кажется, от этого предложения Эдверстад пришел в полный восторг и судя по тому, что из него вновь хлынул поток нескончаемой болтовни о самых удивительных и интересных ему биологических фактах, во время сбора палатки ему страшно не хватало чьей-либо компании. Но все же, не одному профессору были интересны вещи, о которых он рассказывал: Киран ловил каждое его слово, навострив уши. Он проспал большую часть их с Рэном обсуждений по пути сюда, но зато теперь слушал, притаив дыхание, и даже разделял восторг профессора от корреляции эльфийского роста и “чистоты” родословной. Бролан подошел к Беатрис, что стояла у дерева в отдалении от костра и, что самое главное, вдали от профессорской болтовни. – Никогда не дает мне помочь, – ухмыльнулась она, мужчина проследил за ее взглядом и понял, что речь идет об эльфе. – Все что касается готовки, он предпочитает делать сам. – Мужчины бывают ревнивы к своим пристрастиям, – ответил Бролан и, как это теперь часто бывает, скрестил руки на груди. Девушка лишь хмыкнула в ответ. Несмотря на незадавшееся знакомство, спустя всего лишь день, они все же прониклись друг к другу мимолетной симпатией и чем-то, что могло стать началом не дружбы, но как минимум доверительного сотрудничества. Рифран устало вздохнула и снова потерла шею, растирая мышцы. Мужчина в ответ нахмурился: – Болит? – Старое ранение, – отозвалась она. – Не дает мне покоя, особенно после долгих поездок верхом. – Бролан хмыкнул в ответ. – С этим хоть жить можно. Мое вот болит на бесполезную болтовню, — сказал он, не отводя взгляда от компании сидящих неподалеку от костра. Беатрис не сдержалась и хохотнула. Мальчик наблюдал, как Рэн закончил свежевать последнего кролика и теперь ловко разделывал тушки, было очевидно, что он занимается этим далеко не в первый раз. – …и наблюдения были абсолютно бессмысленными, но при этом невероятно увлекательными! — закончил свой рассказ профессор, довольный тем, что нашел наконец увлеченного слушателя в лице застенчивого мальчика. – А вот вы, друг мой, когда-нибудь замечали, насколько может отличаться длина и форма эльфийских ушей? – задал он вопрос, очевидно обращаясь к Кирану. – Я никогда раньше не встречал эльфов до господина Рэна, – отозвался тот скромно, Рэн еле-заметно покосился на него, в то время как профессор буквально содрогнулся от такого заявления. – Как! Ни одного? В ответ Киран лишь отрицательно мотнул головой. – Удивительно, мой дорогой мальчик! Удивительно, – он понизил тон и следующие слова прозвучали более заговорчески. – У меня работали ассистентами уже сотни эльфов! К моему великому сожалению, никто из них не продержался долго… – И почему я не удивлен, – ухмыльнулся Рэн, заканчивая разделку последней тушки. Он мысленно пожалел тех бедных ассистентов, кому пришлось терпеть нескончаемый речевой поток профессора; не мудрено, что все они быстро увольнялись и ему постоянно приходилось искать новые кадры, да так часто, что их количество вскоре перевалило за сотню. – Я бы с удовольствием нанял и вас, мой дорогой друг! – добродушно воскликнул профессор, обращаясь к Рэну и практически пожирая его своим изучающим взглядом. – Были бы мы сейчас в моей лаборатории… – Та-а-ак, схожу за овощами! – перебил его эльф, резко поднявшись на ноги и оставив разделанные тушки на деревянной доске у костра. Что-то в тоне профессора его сильно смутило. Эльф быстрым пружинистым шагом достиг мешков с припасами и в мгновение ока оказался аккурат возле привязанных к коновязи лошадей. – Господин, – обратилась Беатрис. – Мне утихомирить нашего дорогого гостя? – Я был бы весьма признателен, – сквозь зубы процедил тот, не отрываясь от поисков овощей среди продовольственных мешков, – но нам нужны его деньги. – Эльф вздохнул устало. Он повернул голову в сторону своей верной спутницы и скучающего рядом Бролана. – Слишком много внимания моей великолепной персоне и не в самых подходящих для того обстоятельствах. Остаток вечера прошел за приготовлением небольшого ужина и тихими разговорами ни о чем, никто из спутников не доверял друг другу достаточно, чтобы выдавать подробности о своей жизни. Никто, кроме профессора, конечно. Рифран пару раз попыталась перевести внимание ученого с Рэна на себя, но ни одна попытка не увенчалась успехом; было очевидно, что он заинтересован только в тех, кто обладает заостренными ушами. Она даже подумывала “случайно” вырубить его массивной деревянной ветвью о затылок, но Рэн убедил ее, что это может сказаться на их итоговом гонораре, даже если выставить все как несчастный случай. Остаток вечера прошел относительно спокойно, профессору помогли поставить палатку и после сытного ужина в виде кроличьего овощного рагу вся компания заняла свои места и отправилась на заслуженный отдых. Ночь поглотила лагерь, и вскоре Киран, лежа на спине под самодельным тканевым навесом, заметил, как звезды наполнили небо. В лесу поначалу было тихо, только редкое фырканье лошадей и журчание ручейка неподалеку нарушали безмолвную тишину, но ближе к утру на рощу напал ветер и деревья стали будто бы жить собственной жизнью: стволы громко скрипели и скрежетали, периодически недалеко от палаток доносился страшный треск, который выдергивал Кирана из состояния полусна каждый раз, когда он раздавался. После той тяжелой ночи в таверне и неясного ночного кошмара, мальчик боялся заснуть и снова столкнуться с этим удушающим всепоглощающим страхом, а странные звуки изнутри леса были каждый раз неожиданностью и пугали не на шутку, никак не способствуя здоровому крепкому сну. Хотя по тому, как громко храпел Бролан, нельзя было сказать, что он бы с этим согласился. Но только Киран в очередной раз начал проваливаться в дрему, как за пределами палатки раздался голос: Рэн прошелся по лагерю с целью разбудить попутчиков и принялся собирать вещи. Рассвет уже наступил, а это означало, что настало время выдвигаться дальше в путь. Мальчик поднялся и сел, оставив в одиночестве на земле уютный, нагретый его собственным теплом спальный мешок. Потер глаза, в них ощущалась непривычно сильная резь и остатки поверхностного сна вперемешку с усталостью, которые еще не успели покинуть его тело. Скопившееся за прошедшее путешествие и бессонные ночи напряжение сковало мышцы и заставило юношу морщиться при любом вынужденном движении, особенно хорошо это чувствовалось при седлании лошади и любой физической работе. Беатрис нагружала двух тяжеловозов мешками с продовольствием и другими вещами, в то время как профессор вновь пропал в возне с тканью: он был также плох в разбирании палатки, как и в ее собирании. – И куда это он вечно пропадает… – пробормотал Бролан себе под нос, в то же время показывая мальчику, как правильно надевать уздечку на лошадь. – Тяни вверх, пока удила не окажутся у губ, – он продемонстрировал, после чего металлический трензель пропал во рту серой кобылы, Киран удивленно вскинул брови. – Вот так. Некоторые не такие сговорчивые, поэтому старайся быть увереннее и настойчивее, где надо. Киран кивнул и погладил лошадь по бархатному розовому носу, она довольно фыркнула, качнув головой; золотистая грива блеснула в рассветных лучах. Юноша вдруг подумал о том, согласилась ли бы свободная дикая лошадь так легко принять эту металлическую “конфету” и дать оседлать себя, нести тяжелые мешки на боках и следовать воле хозяина, какой бы она ни была. Обучаясь в Башне, Киран читал истории о лошадях, попадались и те, где описывали загнанных до смерти своими хозяевами животных и он всегда удивлялся, почему те продолжали бежать, выбиваясь из последних сил, даже когда жизнь покидала их тела; а теперь перед ним такое сильное и умное создание добровольно принимало металлический трензель в собственный рот, обрекая себя на боль и неудобство. Было в этом что-то… неправильное. Когда все сборы были окончены, путешественники быстро оседлали лошадей и двинулись в путь, вывернув из рощи обратно на главный торговый тракт. Порядок менять не стали: Киран все так же сидел с Броланом на гнедом тяжеловозе с черной косматой гривой, Беатрис замыкала строй, иногда ровняясь с ними, а впереди их вели Рэн и профессор Эдверстад на своих тонконогих кобылках. На этот раз день тянулся еще дольше предыдущего, зима сдалась перед вступившей в полные права весной, так что солнце палило со всей силы, будто в летний знойный день. Напряжение и усталость не позволяли никому в компании расслабиться ни минуту, включая мальчика, который выбился из сил уже к обеду, еще половину пути назад. – Так вы, значит, служитель храма Двенадцати? – поинтересовался профессор, обращаясь к Бролану. Тот и сам не понял, каким образом разговор вышел на эту тему, так что лишь угрюмо хмыкнул, кивнув. – Надо же! И какому из богов вы служите? – Богине Мудрости, – мужчина специально был предельно краток, дабы не распалять любопытство псевдо-ученого. – Надо же… – пробормотал Эдверстад, на его лице проступило плохо скрываемое непонимание. – Не самая… популярная конфессия, друг мой. – Однако именно при храмах Мудрости обычно строятся Академии. Кстати, вы в какой из них обучались, профессор? – поинтересовался Бролан, надеясь или разоблачить самозванца, или хотя бы свести беседу на нет. – Э-э… Я закончил Академию в Вермоне, – быстро протараторил профессор и тут же поспешил сменить тему. – Да, кстати, вы знали, что в Имесбридже открыли ночной рынок? Не правда ли звучит увлекательно? Бролан тяжело вздохнул, но оставил расспросы. В конце концов, если этот жалкий лжец хочет играть в учёного – пусть себе играет. Главное, чтобы он не оказался шпионом или убийцей. Сумерки опустились на землю и окутали близлежащую лесную чащу, когда группа вдруг неожиданно остановилась. Деревья по обе стороны тракта сгущались, создавая зловещую атмосферу; Рэн, все время ехавший впереди, вдруг развернулся лицом к группе и вытянул руку в сторону, указывая на узкую тропинку, лишь едва заметную среди густых зарослей. Киран почувствовал, как его сопровождающий заметно напрягся в седле. – Поедем здесь, – уверенным тоном заключил Рэн и умолк, дабы понаблюдать за реакцией; та, в свою очередь, не заставила себя долго ждать: – Этот путь слишком опасен, лучше продолжать идти вдоль тракта, – спокойно, но твердо возразил Бролан, пристально глядя прямо в глаза предводителю группы. – Мы можем сократить путь на сутки и к утру уже будем на месте. – Стоял на своем эльф. На его лице стремительно нарастало недовольство: он очевидно не любил, когда ему начинали перечить. – Там орудуют разбойники, это может быть опасно. Лучше сократить пару дней пути или остаться живыми и невредимыми? – почти мгновенно парировал мечник, в голосе нарастало раздражение. Рэн в ответ лишь улыбнулся. – Ну так и за что же тебе платят, как не за нашу защиту? Тот даже не нашелся, что ответить; чертов эльф снова обвел его вокруг пальца. – Эм-м… – неуверенно вклинился ученый, очевидно обращаясь к Рэну, он выглядел крайне обеспокоенно. – Но на самом деле там нет никаких разбойников, верно? – О, нет, – ответил Рэн с весьма удивленной гримасой на лице, от чего на секунду профессор испытал явное облегчение. Правда всего лишь на секунду, ведь далее эльф произнес: – засада наверняка будет, поэтому мы все просто будем крайне осторожны! Одним взмахом руки он остановил любые возможные возражения и отдал приказ. – Бролан поедет вперед, мы с профессором сразу за ним, Рифран замкнет строй, – распорядился Рэн и мельком, будто только заметив его присутствие, взглянул на Кирана. – Ах, да… мальчишка поедет с профессором. Вперед! Киран спешился и сменил лошадь, на спине профессорской кобылы было не так много места, как на их с Броланом тяжеловозе, но и сам профессор был достаточно худощавый. Пару раз он даже рисовал себе картину, как болтливого ученого сдувает ветер с бегущей рысцой лошади в то время, как они проходят торговый тракт. Он подумал, что было бы довольно забавно сделать такую зарисовку, как только все они окажутся в полной безопасности защищенного высокими стенами Имесбриджа. Чем дальше заходили в лес, тем сильнее сгущалась темнота; вскоре к и без того непроглядной местности добавился густой кудрявый туман. Он заворачивался причудливыми завитками, стоило кому-то из лошадей сделать шаг вперед или кому-то из всадников пошевелить руками. Киран смотрел перед собой и пытался разглядеть происходящее, но то ли из-за тумана, то ли из-за темноты, очертания фигуры едущего впереди Бролана расплывались и тонули в ночном лесном пейзаже. Напряженное молчание нарушил обеспокоенный голос профессора: – Поразительная плотность деревьев в этом, на первый взгляд, молодом лесу… – он нервно сглотнул. – Идеальное место для засады злоумышленников, не так ли? – Не накручивайте себя, профессор! – нарочито весело произнес эльф. – С нами ведь аж двое умелых воинов с громадными мечами! Так ведь, Бролан? Тебе нравится твой новый меч? – Бролан, очевидно, упорно его игнорировал. – Так не поленись оправдать его наличие! – Мы идем уже несколько часов и ничего еще не произошло, верно? – присоединилась Беатрис, пытаясь ободрить главного спонсора этого марш-броска. Бролан вдруг злобно фыркнул на ее слова, чем привлек к себе всеобщее внимание. Он достал из боковой сумки темный платок и повязал его на лицо так, чтобы было видно одни лишь глаза. Он вдруг резко поднял руку в воздух, согнув ее в локте, тем самым подав знак остановиться. Прислушался. Киран на слух уловил ветер, что колыхал листву и треск покачивающихся стволов; лес, казалось, жил собственной жизнью, он действительно был живым: все вокруг трещало, шуршало и рокотало. Однако Кирану казалось, что это, должно быть, самые обычные звуки молодого леса. Мечник спешился и взял коня под уздцы, предварительно расположив руку на эфесе меча. Стоя совершенно безмолвно, мужчина медленно оглядывался, всматриваясь в кромешную темноту: он внимал каждому шороху и движению в округе. Рэн и Беатрис последовали его примеру, это заставило сердце Кирана пропустить один удар. Что-то происходит? Постояв так с минуту, кажется, все улеглось и напряжение слегка снизилось. Ошибся? – К тому же, – продолжал эльф, будто ни в чем небывало. – Не сидят ведь разбойники круглые сутки в засаде. Бой ждет только если нам действительно не повезет. Только он закончил произносить эту фразу, как слух пронзил непонятный стремительный свист и всего лишь через какое-то мгновение сдавленный рык Бролана и резкий испуг лошадей был на него ответом. Он резко дернулся всем корпусом влево и ухватился за плечо, освободив рукоять меча, все так же свисавшего с пояса. Бролан медленно поднял полный злобы и ненависти взгляд на Рэна, из его плеча торчало тонкое древко с темным оперением – разбойничья стрела. В темноте сложно было различить, прошла ли она насквозь, но то, что она достигла своей цели – было несомненно. – Не повезло, – процедил раненый Бролан и поморщился от боли, попытавшись развернуться в исходное положение. Беатрис одним движением руки вынула свой двуручный стальной меч из ножен и уже пристально всматривалась в темноту позади, пытаясь различить любые очертания врага. Рэн последовал ее примеру, вынув кинжалы и приняв боевую стойку: они втроем негласно встали спинами друг к другу, окружив лошадь, что везла профессора и мальчишку. Только последний луч солнца растворился на горизонте, тишину нарушил резкий треск веток под тяжелыми шагами. Бролан, теперь уже с мечом наизготовку, стоял на передовой, он слегка косился влево из-за жгучей боли в плече, что сковывала движения, заставляла тяжело дышать, а сердце бешено колотиться в груди. Он принял боевую стойку, готовясь к возможному столкновению, когда в серой пелене тумана Киран вдруг сумел рассмотреть приближающиеся силуэты. Из-за деревьев раздавались угрюмые голоса разбойников и с каждым шагом они становились все ближе. – Заблудились, ребятки? – первым показался главарь. Он был человеком небольшого роста, но при этом достаточно мускулистого телосложения, с угловатыми чертами лица и грубым шершавым голосом. На глазу красовалась татуировка, представляющая собой непонятный символ. Через мгновение было уже понятно, что они окружены и повсюду там, в тумане, среди деревьев, их поджидает подготовленная шайка разбойников. В непроглядном тумане и темноте даже те, кто не обладал эльфийским зрением, могли разглядеть силуэты готовых к бою бандитов. – Наемники, – шепнул Бролан рядом стоящему эльфу, тот едва-заметно кивнул. Рэн вдруг неожиданно демонстративно поднял руки вместе с кинжалами вверх, как бы в знак перемирия и широко улыбнулся. – Друзья, нам вовсе незачем ссориться, – начал он и медленно завел руку за спину, чем очевидно обеспокоил несколько разбойников, стоявших неподалеку. Их напряжение стремительно сменилось облегчением, когда эльф вынул из-за спины увесистый кошелек и бросил его перед собой, звон монет прокатился короткой волной по ночной туманной чаще. – Так по-твоему, – ухмыльнулся головорез. – Жизнь твоих друзей стоит лишь мешочка звонких монет? – Мешочка звонких монет, – повторил Рэн все еще с улыбкой на лице, а затем одним быстрым движением ухватил стоящего рядом Бролана за простреленное плечо и плотно приставил кинжал к горлу. – И одной головы предателя. Все, включая его собственных спутников, опешили. Бролан хотел было воспротивиться, но стрела в плече серьезно сковывала движения, а кинжал эльфа прижимался к горлу слишком плотно, чтобы можно было сделать маневр и освободиться, не рискнув при этом своей жизнью. – Насколько мне известно, все, кто однажды предал меня, мертвы, – главарь выделил последнее слово с нотой явной угрозы в голосе, не переставая при этом улыбаться. Это была одна общая деталь между ним и Рэном – крайнее самодовольство и чрезмерная самоуверенность. – Бролан из Гера, – продолжал эльф, наблюдая за реакцией главного головореза. Тот явно удивился, но виду не подал, лишь ухмыльнулся. – Слыхали о таком? – А то ж, слыхали, – он рассмеялся, а за ним и его приспешники. – А еще слыхали, что казнен он был два года тому назад. – А ты подойди, проверь, – промурчал Рэн с самой сладкой улыбкой, которую любому из его спутников доводилось видеть до этого. Главарь явно предчувствовал подвох и не решался двинуться с места. – Твои наниматели столько денег за него отвалят, сможешь жить в роскоши до самой старости! – наседал эльф. – Я все равно собирался его сдать, но раз уж обмен на мою жизнь и жизнь моих спутников… считаю, и это неплохая сделка. И это, кажется, сработало. Он надавил на самый действенный рычаг в отношении любого разбойника – жажду наживы. Главарь с улыбкой покачал головой и кивнул рядом стоящему бандиту с безмолвным приказом снять платок с лица заложника. Бролан все это время стоял с кинжалом у самого горла и тяжело дышал, пытаясь предугадать развитие событий и продумать свои дальнейшие действия на случай, если ситуация обернется в его пользу и он сможет выбраться из этой заварушки живым, хотя уже не таким невредимым. Лишь одна мысль перебивала все остальные: “чертов эльф”. Киран, тем временем, в ужасе наблюдал за предательством своего единственного друга и чувствовал абсолютное бессилие в этой ситуации. Теперь Бролана убьют… и все из-за него. Один из разбойников робким шагом подошел к пленнику и быстрым движением руки сорвал с него платок, обнажив недовольную гримасу на лице Бролана. Всего мгновение: он лишь решил обернуться, чтобы сказать что-то своему боссу, как получил тонкий и точный порез прямо поперек горла – тем самым кинжалом, который секунду назад прижимался к открытой части шеи пленника. Другое мгновение – второй кинжал уже летит вперед, прорезая туман и плоть ослабевшего на мгновение бдительность лучника. – Не мешкать! – крикнул Рэн и тут же кинулся вперед, раздался хруст и со всех сторон посыпался звон стали. “Держись крепче!” – крикнул профессор, когда лошадь внезапно начала вздрагивать от звуков боя, ее уши настороженно поворачивались в стороны, пытаясь уловить каждый звук. Вполне ожидаемо, когда лезвия зазвенели в непосредственной близи от них, кобыла впала в панику и вскочила на дыбы, сбросив с себя обоих всадников: они оказались на земле, наблюдая за сбегающими лошадьми и воцарившемся хаосом. Профессор попытался отползти к деревьям, но едва ли это у него получилось. Киран пытался выжить как мог: он старался уклоняться от танцующих в воздухе лезвий и людей, вовлеченных в бой. Когда он уже выбился из сил и почти принял свою судьбу быть затоптанным или заколотым, неожиданно сильная рука ухватила его за ворот и одним движением откинула в сторону кустов. Беатрис, снова ухватив меч обеими руками, на этот раз еле успела отразить удар: лезвие кинжала одного из бандитов прошлось в опасной близости от ее уха, когда она попыталась оттащить мальчика в безопасное место. На ее удивление, болтливый профессор воспользовался ситуацией и смог за ее спиной проскользнуть к деревьям, облегчив ей работу телохранительницы. Бролан, не раздумывая, шагнул на главаря: меч рассек туман, такой плотный, что казалось, будто его действительно можно изрезать лезвием, и на всю чащу раздался новый оглушительный звон, когда он столкнулся со своим противником. Звон, отскакивающий от оружия, вцепился в воздух и застрял у него в ушах. Мужчина вспомнил, как несколько лет назад точно также сражался в этой чаще, но уже на этот раз он был на другой стороне. Беатрис, покончив с одним разбойником, без лишних слов снова бросилась в бой. Она широко размахнулась, обрушив на одного из бандитов, нацелившегося на Рэна, сокрушительный удар. Каждый удар был пронизан яростью битвы, которая заставляла ее сердце бешено колотиться и пылать, даруя все больше сил для быстрых и невероятно сильных дробящих ударов. Киран, находясь теперь в относительной безопасности, со сжимающимся сердцем наблюдал за этой картиной. С чувством клокочущего страха и при этом неимоверным восхищением он наблюдал, как его друзья отбиваются от врагов и побеждают, несмотря на численное превосходство головорезов. Но тут он заметил, как один из бандитов направляется в сторону профессора. Тот, в свою очередь, хоть и был в ужасе (это можно было понять по его трясущимся коленкам), однако все же держал в руках увесистую ветвь, об которую он ранее запнулся, убегая, и выглядел полным решимости защищаться. Рэн заметил это и, поскольку Беатрис была слегка занята напавшим на него ранее бандитом, метнул сквозь туман свободный кинжал: тот с отвратительным хрустом вонзился прямо в цель и пронзил спину угрожавшего профессору головореза. Ученый бросил ветку и упал на колени в бессилии; шум на поле боя понемногу стихал: несмотря на численное превосходство врага, бандитов оказалось в разы меньше, чем думали все присутствующие. Все, кроме Рэна. – Убью! – прорычал главарь, очередной раз обрушив на Бролана яростный удар. – Ну попробуй, – прорычал мечник, снова замахнувшись, чтобы отразить удар. Плечо жгло с неистовой силой каждый раз, когда ему приходилось поднимать руку или замахиваться для защиты. Он уже почти выбился из сил и простреленное насквозь плечо совсем не помогало, а громила все бил, бил и бил, как остервенелый. Когда тот замахнулся в очередной раз, Бролан подгадал момент и умудрился с усилием ударить того ногой по колену, после чего ударил мечом по открытой груди разбойника, но из-за пронзившей его в момент замаха боли, не смог достигнуть цели. Бролан согнулся от боли и упал на одно колено. Бандит увидел перед собой лишь поверженного врага. Тяжело дыша, он произнес: – Сказал же, – он схватил его одной рукой за волосы и поднял, целясь отрубить голову. – Убь… Но не успел он договорить, как раздался страшный хруст и наемник стал захлебываться собственной кровью: из его груди наружу торчало лезвие стального меча. Рэн, растерявший все свои кинжалы, поднял с земли первое попавшееся оружие и пришел на помощь уже своему наемнику. – Чертов… – едва произнес Бролан, тяжело дыша и опустившись уже на второе колено. – Чертов эльф… – Полагаю, это спасибо, – ответил Рэн, уже обыскивая поверженного громилу. Он рыскал по его телу, когда нашел что-то явно привлекшее его внимание: небольшую увесистую сумку, полную каких-то шаров. Туман перемешался с липкой темнотой, стал слышен шорох покачиваемых ветром крон деревьев: все затихло. Никого не осталось. Это показалось Кирану странным, поскольку сквозь темноту и туман он все еще мог различить силуэты сидящих в засаде врагов. Профессор, забившись между двух стволов, покачивался из стороны в сторону и очевидно пытался прийти в себя. Наблюдая за этим, Рэн вдруг подумал, что чаевых им по приезду в город не видать. Киран подполз к Бролану, чтобы убедиться, что тот жив и в сознании; увидев вблизи стрелу, торчащую прямиком у того из плеча, мальчик тут же задрожал, что-то липкое и мерзкое ухватилось за его сердце и сжало пару раз, вызвав легкую тошноту. Он попытался отвлечься, как вдруг Бролан стал нападать на своего недавнего спасителя: – Какого черта ты вытворяешь!? – Эльфийское зрение… – пробормотал профессор в ответ, он выглядел не совсем вменяемо, будто его душа вот-вот норовилась покинуть тело. – Обостряется в темноте… – после этих слов он рухнул в траву, протяжно простонав. – И в тумане я вижу вполне неплохо, – добавил эльф, улыбнувшись. – С самого начала я видел, что “сидящие в засаде” разбойники – ни что иное, как соломенные чучела, расставленные бандитами специально, чтобы создать видимость многочисленности. Киран обернулся, чтобы попытаться рассмотреть одну такую фигуру: и правда, силуэт не шевелился и не подавал никаких признаков жизни. – Им явно не хватает людей, – добавил Бролан, все еще сидя на коленях, и вдруг нервно рассмеялся. Он предпринимал тщетные попытки подняться: бой с главарем выбил его из сил. Резко ему стало нехорошо. – Раньше они так не делали. Беатрис, тем временем, помогала Рэну обыскивать тела, хоть и делала она это в темноте не так быстро и эффективно. Впрочем, много полезного не нашлось, большинство разбойников не держали при себе ничего, кроме оружия. Это означало лишь одно: – Где-то недалеко лагерь, – заключил Рэн, обращаясь не то к Бролану, не то в пустоту леса, и с усилием вынимая из трупа один из своих кинжалов. Затем он ловко подкинул в воздух обещанный бандитам мешок с монетами и заправил его за пояс. – Их может быть больше там, – предположила Беатрис, поднимаясь с колен. Она только что обыскала тело одного из мужчин, у которого на шее висело золотое кольцо: ожидающая дома супруга больше никогда его не дождется. – Стоит продолжить путь к Имесбриджу. Эльф подумал немного и кивнул. – Не будем испытывать судьбу, – не без доли сочувствия он взглянул в сторону своего раненого спутника. – К тому же, у нас уже есть один достоверный источник информации. Бролан тяжело вздохнул, внезапно рухнул в траву в полном бессилии и потерял сознание.