26

      Андрей Рубцов был на все руки мастер. Он хорошо разбирался в разного рода механизмах и электронике. А его страстью была резьба по дереву. Он вырезал статуэтки, игрушки и посуду, а мебель украшал искусными узорами. Его работами был украшен весь дом оборотней. Они безусловно радовали глаз, но вместе с тем всегда напоминали об утрате.       Мастерская Андрея находилась на территории фермы. С тех пор как он погиб, там ничего не меняли. Помещение простаивало, но у Бориса не поднималась рука что-либо оттуда выносить, выкидывать или придумывать ему другое назначение. Каждый раз заходя туда, Борис видел пыльный стул и заваленный истлевшими опилками стол. Перед ним как наяву вставала картина: сидит Андрей, склонив кудрявую голову, и что-то старательно вырезает. На полках пылились инструменты, темнели и трескались недоделанные работы. На стене висели макеты изделий, которым уже никогда не воплотиться в жизнь. Раньше там всегда пахло деревом, лаком и краской. Сейчас царили только пыль и сырость. Но для Бориса это место не было мёртвым и затхлым. Будто там всё ещё обитала душа брата. Не в потустороннем мире с предками, а здесь, где умелый мастер провёл пол жизни, превращая куски дерева в произведения искусства.       Борис поставил на стол контейнер и открыл крышку. От горячего супа вверх устремились витиеватые струйки пара.       – Поешь, Андрей, – сказал он, доставая из кармана завёрнутый в салфетку кусок хлеба.       Когда с духами делили трапезу, пар от пищи предназначался именно им. Борис не был суеверным, но так ему было легче представить, что брат рядом.       – Устал я, – вздохнул мужчина.       За окном серело небо. День выдался прохладным. Из щелей в окне дул сквозняк. Борис посмотрел на стеллажи. Взгляд его стал мягким, будто перед ним прямо сейчас стоял Андрей и копался в инструментах. Брат всегда его слушал, даже если был безнадёжно завален работой.       Борис вздохнул, собираясь что-то сказать, но услышал скрип ржавых дверных петлей. При виде потомка Яги его брови поползли вверх, но затем приняли привычное положение, сомкнувшись на переносице.       – Что ты тут делаешь? – недовольно спросил Борис.       – Тебя ищу, – Дима зашёл в мастерскую, закрыв за собой дверь.       – Что случилось?       – Ничего. Я хотел поговорить.       – О чём?       – Кхм…хочу помириться.       Борис искренне удивился. Колдун был спокоен, но взгляд его выражал тревогу и кажется…застенчивость? «Неужели он серьёзно?», – недоумевал Борис. Они давно были в ссоре. Обида год за годом наматывалась и стягивалась в плотный клубок взаимной неприязни. Много лет назад Борис отрёкся от друга, потому что тот стал заниматься тёмным колдовством. И хотя он не раз задумывался о примирении, отношения между ними были так натянуты, что казалось уже поздно что-либо исправлять.       – Знаю, – закатил глаза Дима, – я – мразь, убийца и проклятый колдун, – мужчина выдохнул и засунул руки в карманы куртки. – Я был молодой и глупый, когда согласился помогать Змею. Он отлично сыграл на моём комплексе неполноценности. Я ведь был бедным, хилым парнем в обносках. Мать меня не любила и вообще никто не любил, кроме вас, наверное. Мне хотелось власти и влияния, чтобы все меня признали. И я получил это. Что в итоге? Мне тридцать пять, а мой мозг вот-вот превратиться в пюре. Поверь мне, я сполна расплатился за свои ошибки. Я не надеюсь, что нашу дружбу можно вернуть, но хотелось бы перестать вечно сраться по пустякам и отпустить старые обиды, – закончил Дима и с надеждой посмотрел на бывшего приятеля.       Борис растерянно уставился на него. Он вдруг заметил, что волосы Димы поседели у висков, осунулось и посерело лицо. Глаза всё такие же синие. Именно ими повально очаровывались девчонки. Правда до того самого момента, пока едкий, саркастичный Чернов не открывал рот. Теперь к бездонной синеве примешалась болезненная краснота. Колдун выглядел старше своих лет. Гордость и обида мешали Борису заметить это. Мешали осознать, что давний друг, человек, которого он считал младшим братом, умирает. Борис и не думал, что такой желчный упрямец, как Дима, первым пойдёт на примирение. Но похоже самый упёртый баран тут он. Борис подошёл и крепко обнял его. Колдун замер, удивлённо вытаращив глаза.       – Я не знаю какие ужасы ты творил по приказу вашего главы, – сказал Борис, строго посмотрев на него, – но стоит признать, это не моё дело. Ты всегда защищал общину и помогал. Этого должно было быть достаточно, чтобы я не отворачивался от тебя. Все ошибаются, и я не должен был так наказывать тебя. Прости меня, – он смахнул скупую слезу и похлопал Диму по плечу.       Тот кивнул и робко улыбнулся.       – С Андреем общаешься? – спросил колдун, посмотрев на суп.       – А, да, – слега смутился оборотень.       – Был бы он жив, наверное, давно бы уже помирил нас. Обозвал бы...Как он там говорил? Глуп...глупые..., – Дима нахмурился, пытаясь вспомнить слово, которое не слышал ни от кого уже десять лет.       – Глупендяи, – печально усмехнулся Борис. Он сел на стул и взял в руки ложку. – Хочешь со мной?       – Нет, спасибо. Борь, я понимаю, что столько лет прошло и ты мне ничего не должен. Но я хотел бы попросить тебя, не просто как друга, а как главу общины. Позаботься о Мэгги, когда я умру.       – Она даже тебя не слушается, – ухмыльнулся Борис.       – Да, я знаю, она та ещё заноза в заднице, но…она – моя дочь. Если я буду знать, что ты за ней приглядываешь, то мне будет спокойней.       – Ты прости, что я тогда тебе сказал, что прогоню её, – вздохнул оборотень. – Хотел надавить. Ты же понимаешь, что на мне ответственность за всех этих мелких засранцев. Естественно, Мэгги как ни крути – часть общины. Однако, я не уверен, что смогу защитить её от твоего клана, – мужчина опустил ложку и серьёзно посмотрел на Диму.       Когда-то он не смог спасти друга. Неужели теперь придётся смотреть, как мучается и его дочь?       – С этим я сам разберусь. Но мало ли что ещё случится. Колдовать она умеет, но не сражаться…И в этом по большей части моя вина. Я недостаточно тренировал её, – Дима угрюмо посмотрел в окно.       – Нет ничего плохого в том, что ты хотел, чтобы у твоего ребёнка было нормальное детство, – Борис ободряюще похлопал его по руке.       – Из-за моей жалости она может умереть. Мир нечисти не прощает ошибок.       – Не волнуйся. Мы постараемся не дать её в обиду. Лишь бы она нас всех не угробила раньше времени, – хохотнул Борис.       – Есть ещё кое-что, о чём бы я хотел поговорить, – колдун достал из кармана свёрнутый трубочкой, пожелтевший от времени лист.       Развернув его, оборотень увидел текст на старом слове, формулы ритуалов и рисунок идола.