Глава 3: Глазами по лезвию

Свет едва пробивался сквозь тяжёлые гардины, отбрасывая тусклые полосы на постель, где всё ещё лежала Ости. Её тело было укрыто простынёй, волосы растрёпаны, а на губах медленно угасала сонная полуулыбка. Она потянулась, обняв пустоту рядом — Люцифера уже не было. Шум за ширмой дал понять: он в соседней комнате, собирается. Ости поднесла подушку ближе, уткнулась в неё носом, вдохнула лёгкий запах табака и его парфюма. Почему-то в груди защемило. — Люци, — позвала она неуверенно. — Иди сюда… ещё немного… Ответа не было. Только звук застёгиваемой молнии и шорох одежды. Она приподнялась на локтях, глядя в сторону, откуда шли звуки. — Ну пожалуйста. Мы ведь можем немного полежать вместе. Если даже опоздаем, ничего ведь страшного не произойдёт. Он вышел из-за ширмы уже почти готовый — чёрная рубашка расстёгнута на груди, галстук небрежно висел на плечах. Он даже не посмотрел на неё. — Собирайся, Ости, — сухо бросил он. — Одевайся и уходи. Ости застыла. Несколько секунд в тишине. Её глаза расширились, губы дрогнули, как будто она не до конца поверила в то, что услышала. — Что? — голос сорвался с ноткой глухой обиды. — Ты меня не правильно поняла? Я сказал — уходи, — уже раздражённо повторил Люцифер, бросая взгляд в зеркало и поправляя волосы. — У меня нет времени на вот это всё. «Вот это всё». Ости медленно опустилась обратно на подушку, её лицо побледнело. Внутри будто что-то хрустнуло. Это не было новым. Но каждый раз, когда он обращался с ней, как с чем-то временным, ненужным… ей всё равно казалось, что на этот раз будет иначе. — А... я думала… — начала она, но не закончила. В горле пересохло. — Не думай, Ости. Лучше не думай, — бросил он через плечо. — Просто одевайся и закрой за собой дверь. Он вышел, оставив её в глухой тишине и собственной наготе. Простыня казалась холоднее, чем обычно. Она медленно села, глядя в точку, словно пытаясь собраться, не расплакаться, не допустить слабости. Но это был тот случай, когда даже маска ледяной королевы начинала трескаться. Всё, что ей хотелось — быть рядом. Просто лечь рядом и немного тепла. Но даже это — было слишком многим. Ости, стиснув зубы, молча вскочила с постели. Без крика, без слёз — только с обжигающим комком в груди. Она оделась на автопилоте: натянула платье с пола, даже не взглянув в зеркало. Нижнее бельё запуталось в простынях, но она не стала искать — ей хотелось выбраться отсюда как можно быстрее. Дверь закрылась за ней мягким щелчком. Коридор был тих, но Ости казалось, будто стены следят за ней. Каждый шорох, каждый отблеск света на камне — будто кто-то смотрит, шепчется, обсуждает. Она поспешно шагала вперёд, стараясь держать голову высоко, даже когда на щеке осталась тонкая дорожка туши. Волосы растрёпаны, на шее — синеватый след его губ, на запястьях — вмятины от его рук. Макияж был размазан, под глазами тени, словно она всю ночь не спала. А может, и правда не спала — просто лежала рядом с телом, в которое так отчаянно хотела верить. Пальцы дрожали, когда она открывала дверь своей комнаты. Как только за ней захлопнулась дверь, Ости прислонилась к ней спиной и сползла вниз, обхватив себя руками. Не плакала. Просто сидела. Молча. Словно в ней что-то умерло, но она пока не знала, что именно.

***

В назначенное время, как ни в чём не бывало, Ости появилась в классе. Громкий стук каблуков по мрамору заставил многих обернуться. Она шла легко, гордо, будто каждая ступень принадлежала только ей. Безупречная укладка, свежий макияж, оттеняющий выразительные глаза, губы, накрашенные точно так, как она любила — кроваво, вызывающе, красиво. Любимый комбинезон сидел на ней идеально, подчёркивая всё, что стоило подчеркнуть, и скрывая лишнее. А главное — уверенность в каждом шаге. Уверенность, за которой никто, кроме одного, не видел пустоты. Она села на своё место у окна, скрестила ноги и небрежно откинулась на спинку стула, закидывая одну руку на парту. Дерзкая полуулыбка не сходила с её лица. Её взгляд скользил по классу, словно всё вокруг было лишь забавной декорацией для её игры. Игра снова началась. Она снова стала той, кем привыкли её видеть: роковой, стервозной, холодной. Никто и не заподозрил бы, что всего пару часов назад она сидела на полу собственной комнаты, вытирая мокрые щеки тыльной стороной руки. Но один взгляд был другим. Один — тёплый, внимательный, спокойный. Майлз. Он сидел рядом, на соседней парте, будто случайно, будто так вышло. Но на самом деле — как всегда, ближе, чем она думала. Он смотрел не на её идеальные стрелки или подчёркнутую фигуру. Он смотрел сквозь. Внутрь. В самую суть. Видел, что её улыбка натянута, а глаза больше не горят. Знал, что под одеждой скрывается не просто тело, а душа, которую сейчас рвёт изнутри. Знал, что она держится, потому что так надо. Он не сказал ни слова. Просто смотрел. И Ости, краем глаза, уловила этот взгляд. Удивительно тёплый. Без осуждения. Без укора. Без желания обладать. Словно он единственный знал, насколько ей сейчас больно. В класс вошёл Геральд — высокий, мускулистый, словно вытесанный из мрамора мужчина с ледяными глазами. На его строгом лице не было и намёка на эмоции. Плащ цвета стали взметнулся при шаге, и уже через мгновение он стоял у преподавательского стола. Грохот его ладони по дереву пронёсся эхом по кабинету, заставив всех притихнуть. Даже самые шумные демоны быстро убрали ухмылки, ангелы поспешили сесть ровнее. — Тихо! — рявкнул он. — Я не собираюсь перекрикивать вас! – он обвёл класс строгим взглядом. — Сегодняшняя тема, — начал он, медленно обводя взглядом учеников ещё один раз. — "Истинные причины Великого Раскола: мифы и правда", – прочитал он тему и записал ее на доске. — Откройте записи. Вам нужно будет не просто слушать, а запомнить. Это понадобится вам в дальнейшем на экзаменах. Ости выпрямилась за своей партой. Глаза её засверкали — это был её момент. История была её любимым предметом, редким островком искреннего увлечения в этом лицемерном мире. Она распахнула свою тетрадь — толстую записную книгу в кожаном переплёте, потрёпанную на краях от постоянного использования. Её почерк был размашистым, уверенным, в строчку — как будто даже буквы не смели выбиваться из ритма. Почти каждая страница была исписана: схемы, цитаты, определения, личные заметки. Поля пестрели короткими пометками и вопросами, а закладки торчали на важных темах. Она ловко водила ручкой по бумаге, фиксируя каждое слово, будто боялась упустить хоть крупицу смысла. Это был её язык. Её безопасное место. История. — Великий Раскол, — начал Геральд, расхаживая вдоль доски. — Не был актом внезапной ярости или гордыни. Это было решение. Холодное, выверенное. И, возможно, предсказуемое. Ведь любой порядок рано или поздно сталкивается с теми, кто больше не хочет подчиняться. Его голос звучал чётко и ровно, будто резал воздух. Он не читал с листа — всё знал наизусть. Словно сам был свидетелем этих событий. Иногда он делал паузы — не ради эффекта, а чтобы дать ученикам возможность записать. — Первые трещины появились задолго до падения. Разногласия, философские диспуты, — продолжал он, глядя куда-то сквозь класс. — Когда об абсолютной добродетели заговорили как о тирании, началась эрозия. И тогда... Пока он говорил, каждый ученик по-своему относился к материалу. Люцифер сидел откинувшись на спинку, явно скучая. В его руках была тетрадь, но вместо конспекта — каракули, хаотичные линии и странные символы. Он лишь изредка косился на доску, но всерьёз не вслушивался. Ади и Мими, сидящие рядом, то и дело обменивались колкими шепотками и тихо хихикали, иногда прикрываясь книгой. Но даже они порой записывали кое-что — пару фраз, что звучали особенно зловеще или драматично. Они были не глупы — просто ленивы. В отличие от них, ангелы сидели с идеальной осанкой и вниманием. Дино методично выводил строчки с почти математической аккуратностью. Сэми наклонял голову набок, конспектируя с живым интересом, будто сравнивал слова Геральда с тем, что уже знал. Лилу перелистывала страницы своей тетради с десятками закладок, сверяясь с предыдущими лекциями. Даже непризнанная Вики — девочка с озадаченным видом и чернилами на пальцах — писала с упорством того, кто давно не надеется на поблажки. И среди всего этого — Ости. Её было не узнать. Вся дерзость, все ухмылки — исчезли. Она сидела, не отрывая глаз от преподавателя. Писала на полном автомате, будто конспект — это оружие, а знания — единственный способ сохранить свою суть. Геральд на миг задержал на ней взгляд. Он не стал ничего говорить, но лёгкое, почти незаметное одобрение скользнуло в уголке его губ. Среди демонов редко встречаются такие ученики. Геральд на секунду замолчал, вновь проходясь взглядом по ученикам. Он подошёл ближе к столу, опёрся на него руками и произнёс, почти провоцируя: — Итак... Кто может сказать, что стало переломным моментом в расколе небес, тем, что запустило необратимую цепочку событий? В классе повисла тишина. Кто-то откашлялся, кто-то уставился в свои записи, будто ответ мог сам всплыть на странице. Но сразу, без колебаний, вверх взлетели две руки. Правая — строгая, уверенная, в идеально выглаженном рукаве голубой рубашки. Левая — с черными ноготками и кольцами, украшенная тонким золотым браслетом. — Когда Люцифер впервые публично усомнился в воле Света, — произнесли они в унисон. Голос Майлза — чистый, спокойный, как колокольный звон. Голос Ости — дерзкий, с легкой насмешкой, но точный. Они одновременно повернули головы друг к другу, глаза встретились. Легкое напряжение повисло в воздухе, как будто весь класс затаил дыхание. Геральд выпрямился, его губы тронула еле заметная ухмылка. — Верно. Но в следующий раз я сам буду называть, кто отвечает, — сказал он строго, хотя в голосе была тень одобрения. Среди учеников прокатился ропот. Кто-то хихикнул, кто-то удивлённо вскинул брови. Все смотрели то на Ости, то на Майлза — их синхронность была чересчур точной. Чересчур... подозрительной. Ости закусила губу, отведя взгляд, будто ничего не произошло. Майлз же просто тихо опустил руку и вновь сосредоточился на конспекте, но в уголках его губ блеснула тень улыбки. Люцифер, развалившийся на задней парте, до этого лениво водил пером по бумаге, рисуя что-то бессмысленное — кажется, хвост с вилами, который переходил в имя "Lucifer" с завитушками. Но в тот момент, когда Ости и Майлз произнесли ответ одновременно, он замер. Перо зависло в воздухе. Он поднял голову и уставился на двух учеников впереди. Сначала он даже не отреагировал — мол, совпадение. Но в классе повисла странная тишина, и взгляд сам собой метнулся к передним партам. Он прищурился. Майлз и Ости. Сидят на разных рядах, но движения — словно зеркальные. Лёгкий наклон головы, одинаковый поворот запястья, как будто кто-то их срежиссировал. И этот взгляд… Люцифер поймал его. Белокрылый посмотрел на Ости... Не просто мельком. Долго. Тихо. Почти с благоговением. – «Ты, убогий ангелочек, ты серьёзно?» — мысленно прошипел Люцифер, губы изогнулись в едва заметную усмешку. – «На мою сучку глаз положил?» Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и продолжил наблюдать. Майлз время от времени посматривал на Ости, та — будто и не замечала. Сидела, как всегда, вся занятая на истории. Всё ещё с этой своей идеальной осанкой, с пером в пальцах, будто рисует не слова, а чары на бумаге. Это даже злило. Именно это — её отстранённость, холод, отсутствие даже тени взгляда в сторону Люцифера на этой грёбанной истории. А этот Майлз — он же просто... дышит рядом. Смотрит, влюблённо, скромно. Противно. – «Что, хочешь почувствовать себя крутым? Отбить у меня девку?» — в голове Люцифера нарастал гнев. – «Да ты даже дотронуться до неё не достоин. Один взмах — и я раздавлю тебя. Твоё сияние, твои чувства, твою жалкую улыбку. Всё пеплом станет.» Он сжал кулак, но сдержался. Внешне — расслабленный, даже ленивый. Внутри — нарастающая буря. Люцифер больше не слышал урок. У него появилось дело поважнее — следить за белокрылым ублюдком, который осмелился смотреть на его собственность. Как только прозвенел звонок, кабинет наполнился шорохом собирающихся учеников. Обложки тетрадей захлопывались, перья разлетелись в стороны, кто-то переговаривался о вкусе сегодняшнего обеда, а кто-то — просто стремился поскорее выйти из класса. Люцифер поднялся одним резким движением, словно только и ждал сигнала. Он прошёл мимо парт, скользнув взглядом по спине Майлза, и, проходя мимо, резко ударил плечом. — Ты допрыгаешься, слабак, — процедил сквозь зубы и не оглядываясь вышел из класса, оставив за собой шлейф раздражённой энергии. Майлз лишь чуть качнулся от удара, продолжая собирать свои тетради. Он закатил глаза, тяжело выдохнул и скользнул взглядом по парте Ости. Та всё ещё сидела, с нахмуренным лбом, быстро дописывая последние строки конспекта. Её почерк был энергичным, с красивыми завитками, каждая строка ложилась точно между линий, как будто сама Ости пыталась выровнять этим внутренний беспорядок. Её губы были плотно сжаты, но на лице всё равно оставалась притворная маска спокойствия. Майлз смотрел на неё несколько секунд. Хотел что-то сказать. Но не стал. Просто закинул рюкзак на плечо и вышел следом за остальными. В классе стало тихо. Только шелест пера Ости и её глубокое дыхание наполняли пустое пространство. Геральд, стоявший у доски, обернулся и задержал на ней взгляд. Он видел многих учеников за свою долгую жизнь, но у этой девчонки была особая тень в глазах. И сегодня — особенно. Он медленно подошёл к её парте, остановился рядом, не говоря ни слова, лишь наблюдая, как она старательно доводит до конца последнюю строчку. — У тебя, кажется, много чего написано, Ости, — наконец произнёс он сдержанным, низким голосом. — Ты всегда так увлечённо ведёшь конспекты? Ости подняла глаза, будто только сейчас поняла, что в классе осталась не одна. На секунду в её взгляде мелькнула усталость, но затем привычная усмешка быстро вернулась на лицо. — Люблю историю, — просто ответила она, закрывая тетрадь. Геральд приподнял бровь, но не стал давить. Лишь кивнул, изучающе глядя на неё, словно что-то обдумывая. — История любит тех, кто умеет видеть её глубже, чем даты и войны, — тихо сказал он. — И ты, похоже, умеешь. Ости промолчала. Слова учителя задели что-то в ней, но она не показала этого. Просто собрала свои вещи и медленно направилась к выходу, снова натягивая на себя маску той самой уверенной, дерзкой демоницы, какой от неё все ждали.