2. Это твоё место?

And you developed a problem in trusting in other people

Which later became an issue that would mentally pound you!

— NF, «Wake up».

И разочаровалась. Гермиона была абсолютно уверена, что, поступив на Слизерин, она хоть и вызовет негативную реакцию у многих, но всё же окажется «дома». Но директор считал иначе. Шляпа даже не успела выкрикнуть свой вердикт, как он коршуном подлетел к ней, желая что-то уточнить. Уточнения превратились в увещевания, затем — в давление. Жаль, она тогда этого не поняла. Обговорив все детали за доли секунды (девушка уже начала считать такую трату магии чрезмерной), волшебница отправилась на Гриффиндор.

***

Она не жаловалась. Учёба, наконец появившиеся, хоть и с трудом, друзья, приключения, ненароком тянущиеся следом за избранником Тёмного мага, который теперь приходится ей кем-то более близким, чем просто сокурсником. Вспоминая своё одиночество в мире-без-волшебства, Гермиона с ужасом ёжилась, боясь, что найденное чувство единения вдруг исчезнет. Поэтому всячески старалась быть полезной. Уж как могла. Она не знала до этого момента, что значит дружить. Что значит испытывать хоть каплю тепла к кому-то, кроме родителей, не знала, какого это — ощущать, что о тебе беспокоятся. Искренне. Бескорыстно. В глубине души она была той ещё слизеринкой. И она знала, что несмотря на обретённых друзей, несмотря на это ошеломительное ощущение себя «нужной», ей было бы гораздо проще именно на факультете змей. Это её стихия. Это она сама. Поэтому Грейнджер ужасно злилась на Дамблдора и на саму себя за то, что позволила ему себя убедить, что на Гриффиндоре ей будет лучше. Безопаснее. Легче. И, наверное, даже жаль, что в ней отсутствовали такие казавшиеся замечательными гриффиндорские черты, как несдержанность и безрассудство. Потому что её переполняли эмоции, она была как сосуд, из которого лилась вода нескончаемым потоком, и на полу уже растеклась огромная лужа, и скоро всё пространство заполнится доверху, поглощая собою всё остальное… Но она молчала. Также, как прежде, общалась с друзьями, смеялась, сияла на уроках. Но никогда не раскрывала душу. Не хотела проявлять слабость. Не умела. И магия снежным комом накрывала с головой, и Гермиона закутывалась в неё, как в тёплое одеяло, не помня себя, не помня чувств и обид. Она впитывала. Делилась. Помогала. Разве это можно считать падением в бездну?