vir banal'ras

«Стой. Ты прекрасна и так». Ариала смотрит на свое отражение в зеркале. Искусная корона из ветвей обрамляет ее лоб и виски. Украшенная листьями и весенними цветами, она тянется вниз, вдоль всей спины. Было нестерпимо больно, когда игла касалась кожи. Но ее бабушка, с любовью нанося валласлин, нежно вытирала кровь и шептала: «Ты такая храбрая, моя дорогая». Она поместила гончую в ложбинку на спине Ариалы, рядом с основанием древа Митал. «Гончая будет следить за Ужасным Волком, сердце мое, и оберегать тебя». Ариала носит метку Матери — рисунок уникальный для клана Лавеллан. И как только ее не станет, рисунок исчезнет вместе с ней. Еще одна традиция — еще одна частица их культуры — утраченная из-за ненасытного течения времени. На столе лежит письмо, сложенное и открытое столько раз, что бумага смялась. Ариала перечитывала его снова и снова. Но оцепенение, охватившее ее после расставания с Соласом в Крествуде, никак не проходило. «Ты несешь в себе клан Лавеллан. Будь храброй, моя дорогая».  Она проводит пальцами вдоль ветвей, обвивающих ее виски, и спрашивает Источник, правда ли это рабские метки. Спустя долгие несколько минут Источник оживает — от чего возникает щекочущее чувство в затылке — и шипит «недостойная». От осуждения начинает болеть голова. Спустя час Ариала, наконец, откладывает зеркало и смотрит в окно, где вершины гор окрашены в предрассветный розовый цвет. Проходит еще полчаса, и ее спальный мешок и лук сложены, мешочек с монетами привязан к поясу, а конь оседлан. ­­­­— Я скоро вернусь, — говорит она Деннету. — Пожалуйста, присмотри за ним для меня. Деннет кивает, и Ариала направляется в Командную ставку, где она приказала своим советникам собраться для экстренного совещания. Она приходит первой. Вскоре прибывают встревоженные Каллен и Жозефина. Не удивительно, ведь прежде Ариала никогда не просыпалась раньше девяти. Лелиана приходит сразу после них. Ее лицо не выражает ничего, кроме спокойствия. Она была той, кто доставил письмо. — Инквизитор? — спрашивает Каллен. — Что случилось? Что-то серьезное? Ариала молча протягивает Жозефине письмо. Жозефина бросает на нее растерянный взгляд и разворачивает бумагу. — Дален, — читает она, — не знаю, прочтешь ли ты это. Герцог Викома погиб, и викомские солдаты обвиняют нас. У нее перехватывает дыхание, и она поднимает глаза. — Ох, Ари. — Мой клан погиб, — говорит Ариала, глядя на военный стол. — Они не смогут спокойно уйти в загробный мир, пока кто-нибудь не придаст их земле и не присмотрит за их могилами в течение ночи. Она делает глубокий вдох и поднимает голову, уставившись куда-то поверх плеча Лелианы. — Я собрала вас, чтобы сообщить, что отправляюсь в Виком для проведения погребальных обрядов. Я вернусь, как только смогу. Спасибо. Вы свободны. Никто из них не двигается. — Инквизитор, я... — Каллен открывает рот, но тут же закрывает его, нахмурившись, словно не зная, что сказать. — Корифей может ударить в любой момент, — говорит Лелиана. — Что, если он нападет на Скайхолд, пока тебя не будет? — Мы уничтожили его армию в Арборской глуши, — говорит Ариала. — Самсон захвачен в плен, а Кальперния покинула его. Мы обезвредили Флорианну, так что он не сможет контролировать Орлей. Кошмар заперт в Тени, и мы закрыли все разрывы на юге Тедаса, лишив его армии демонов. Он не сможет воспользоваться силой Митал без Источника. Он уже проиграл, Лелиана, вопрос только в том, когда мы нанесем последний удар. — Но у него все еще есть сфера, — говорит Лелиана. — И дракон. И то, и другое опасны сами по себе. — Лелиана права, — говорит Каллен. — Это слишком рискованно. Мы не можем отпустить тебя в Виком, когда Корифей... — Я не спрашиваю разрешения, Каллен, — Ариала чувствует, как ее сердце учащенно забилось. Она не думала, что они откажут ей. На глазах наворачиваются непрошеные слезы, она опускает взгляд на военный стол. Ее голова пульсирует от боли отдающей в правом глазу. — Я все равно иду. Данное собрание не более чем формальность. — Не говори глупостей, — хмурится Каллен. — Инквизитор, мы все сочувствуем твоей потере, но что, если тебя схватят Венатори? Тогда все будет напрасно! Если Корифей убьет тебя, он сможет снова открыть Брешь, и тогда у нас не останется никого... Внезапно волна горя захлестывает Ариалу и оцепенение спадает, оставляя после себя болезненное ощущение. Большая часть клана уже мертва. — Я никогда ни о чем не просила! — кричит она. Она ни разу не повышала голос за время службы Инквизитором. Все три советника вздрагивают, но Ариале все равно. — Как инквизитор, я ни о чем, черт возьми, не просила. Но я выполняла все ваши просьбы — ваши, ближайшего окружения и даже гребаной матери Жизель, — без каких-либо жалоб! Я моталась по всему миру ради Инквизиции! И единственное, чего я хочу, — это похоронить свою семью, а вы отказываете мне в этом. Ее трясет, в глазах стоят слезы, наконец, запоздалая реакция взяла верх. — Знаете, к черту. К черту все это! Я ухожу, и вы, блять, не сможете меня остановить. Лелиана молча смотрит на нее, не в силах произнести ни слова.  Ариала делает глубокий вдох, впиваясь ногтями в ладонь. Дурная привычка, унаследованная от... Она разжимает пальцы, пряча руки за спину. — Я вернусь, как только смогу, — на этот раз тише говорит она, игнорируя слезы на своих щеках. — До встречи. Никто не пытается остановить ее, но, когда она касается дверной ручки, Жозефина говорит: — Ари, пожалуйста, не отправляйся в путь одна. Нам всем было бы спокойнее, если бы кто-нибудь тебя сопровождал. Ариала замирает, затем качает головой и выходит из комнаты. Солас стоит на почтительном расстоянии от двери, слишком пристально разглядывая настенный гобелен с изображением Андрасте. В руках у него стопка бумаг, и он никак не реагирует на ее присутствие. Ее грудь пронзает острая, ноющая боль, потому что последний раз, когда она видела его лицо, был в Крествуде. Ариала делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. Хотя он и негромкий, его звук, кажется, эхом разносится по всему залу. Она отворачивается и вытирает щеки. Успокоившись, Ариала смотрит на Соласа, но его взгляд все также прикован к гобелену. — Как много ты услышал? — спрашивает она. Ее язык немеет от слов, которые она так жаждет произнести. «Когда ты вернулся? Почему ты ушел?» Но это не имеет значения. Уже нет. Солас опускает глаза. — Достаточно, — говорит он очень тихо. Он встречается с ней взглядом, и в нем нет ничего, кроме, пожалуй, жалости. Ариале хочется удавиться, но вместо этого она замечает фиолетовые синяки у него под глазами. Похоже, не она одна провела ночь в бессоннице. — Каллену нужен был отчет о состоянии Тени в Крествуде. Он внутри? — Да. Она проходит мимо него, упорно глядя прямо перед собой. Она чувствует на себе его внимательный взгляд, пока не выходит из зала. Когда она возвращается в конюшню, Деннет чистит ее жеребца. — Берегите себя, миледи, — говорит ей Деннет, и она так благодарна ему за молчание — он не задавал ей никаких вопросов, — что чуть снова не срывается. Она прикусывает губу и тянется к нему, заключая в объятия. — Спасибо, — шепчет она, уткнувшись в его рубашку. Деннет неловко похлопывает ее по спине, и она отстраняется, слабо улыбнувшись. — Я скоро вернусь. Она садится на своего коня и наклоняется, чтобы потрепать его по шее. — Пойдем, Сил, — шепчет она, подгоняя его легким щелчком языка. Они не успевают уйти далеко. Лелиана стоит перед опускной решеткой ворот, скрестив руки на груди. По команде Ариалы, взбрыкнув, Сил замедляет шаг и останавливается. Ариала проводит пальцами по жесткой гриве и пристально смотрит на Лелиану. — Чего ты хочешь? Расслабив руки, Лелиана протягивает ей бумажный свиток. — Это список контактов, что я составила для тебя вчера вечером. Через пять дней из Джейдера отплывает корабль, который отправится прямиком в Виком. И я договорилась с местным лесоводом о встрече с клиентом-эльфом там через две недели. В свитке все имена и детали. Ариала отводит взгляд. — И я полагаю, ты хочешь что-то взамен. — Конечно. Одна простая просьба — не уезжай одна. — И кого мне взять с собой? — с язвительным тоном спрашивает Ариала. — Дориан вместе с Дагной изучает красный лириум, Вивьен и Жозефина принимают почетных гостей Скайхолда, вы с Калленом нужны здесь. Сера занимается делами Дженни, Варрику лучше остаться, Кассандра и Бык с его отрядом на Западном пределе... — Солас вызвался добровольцем, — тихо говорит Лелиана, и Ариала холодеет внутри. — Нет, — тут же отвечает она. Она прижимает два пальца ко лбу, пытаясь унять подступающую мигрень. Она не стала упоминать Коула, так как его присутствие было бы слишком болезненным. Но даже дух, читающий мысли, предпочтительнее Соласа. Лелиана кивает и, сложив свиток, прячет его в кожаную перчатку. Она отступает в сторону, давая Ариале возможность выехать из замка. — Тогда я желаю тебе счастливого пути, Инквизитор. Удачи в поиске дороги до Викома. Она разворачивается и начинает уходить. Ариала моргает, и две слезинки капают на ее кожаные перчатки. Склонив голову, она прижимает кончики пальцев к глазам в попытке сдержать слезы. — Подожди, — зовет она. Лелиана оборачивается. — Дай мне поговорить с Соласом. Я... я попрошу пойти Дориана вместо него. Или Коула. Кивнув, Лелиана берет Сила за поводья, пока Ариала спешивается. — Я попрошу кого-нибудь присмотреть за твоим конем, — говорит она, складывая свиток в седельную сумку. Ариала кивает, затем поворачивается и направляется в Скайхолд. Она находит Соласа в его комнате в процессе сборов. Он напряженно молчит, несомненно, уже ощутив ее присутствие у себя за спиной. — Солас, что ты делаешь? — спрашивает она более хриплым голосом, чем ей хотелось бы. — Мне кажется, все очевидно, — отвечает он. — Нет. Зачем ты вызвался поехать со мной в Виком? Она сглатывает. Это самый продолжительный разговор между ними со времен Крествуда... и две недели спустя она все еще нервничает, все еще на грани слез всякий раз, когда вспоминает, как он смотрел на нее в ту ночь, перед тем как уйти. «Ты прекрасна и так». Правда ли это что-то значило для него? И если да, то почему он ушел? — Мы закрыли все разрывы на юге Тедаса. На данный момент Завеса стабильна. Сейчас у меня нет никаких обязанностей; остальные же из ближайшего окружения сосредоточились на делах вне интересов Инквизиции. Моя кандидатура была самым логичным вариантом. Она переводит дыхание. — Я не хочу, чтобы ты ехал со мной, — говорит Ариала. На удивление, ее голос спокоен. Его руки замирают, но затем он продолжает складывать одеяло. Через мгновение он поворачивается, сцепляя руки за спиной в уже знакомом жесте. В жесте, которым он пользуется, когда хочет сохранить дистанцию. — Я полагал, что мы оба достаточно взрослые, чтобы с пониманием отнестись к возникшей ситуации, — говорит он, и она отступает на шаг, чувствуя, как внутри у нее все тяжелеет. Он наклоняет голову. — Если дело не в этом, пожалуйста, скажи мне. Твои советники хотят, чтобы кто-нибудь сопроводил тебя в Виком; я единственный из ближайшего окружения, кто свободен и может это сделать. То, что было между нами, не имеет отношения к миссии. То, что было между нами. Он впервые упомянул Крествуд, и это ранит, очень сильно ранит. А еще это чертовски бесит. Как он смеет быть таким снисходительным, словно ее эмоции после разрыва — это такая мелочь. — Ты думаешь, я не беру тебя с собой из-за Крествуда? — спрашивает она, уперев руки в бока. — А какая еще может быть причина? — Может быть, я не хочу, чтобы на похоронах моего клана был тот, кто неоднократно высмеивал его, — парирует Ариала, выходя из себя. — Может быть, я хочу погоревать наедине, без осуждающего взгляда на мои отсталые, дикие обычаи. Она знает, что ждет ее в Викоме. Она знает, что сделает с ней горе. Она не хочет, чтобы кто-нибудь видел ее такой. Особенно Солас. Солас, как и прежде, невозмутим, что только еще сильнее злит ее. Она качает головой, не в силах сдержать усмешку. — Но, конечно. Если ты считаешь, что я просто веду себя по-детски из-за расставания, то, пожалуйста. Ведь это так соответствует твоему мировоззрению, верно? Солас вздрагивает, но не отводит взгляда. Ариала стискивает зубы, снова сглатывая. — Если ты не появишься у главных ворот в течение часа, я отправлюсь без тебя. Она разворачивается, чтобы уйти. — Инквизитор, — говорит он. Но это не ее имя, это не то, как он называл ее последние полгода (vhenan, ma sal’shiral). Поэтому она игнорирует его и уходит, не оглядываясь. Когда она снова добирается до главных ворот, она проверяет седельную сумку Сила на наличие свитка. Она вздыхает, прижимаясь лбом к кожаной обивке седла. Сил поворачивает голову и фыркает на нее. В ответ она гладит его по шее. Она могла бы уйти прямо сейчас. Лелиана наверняка не сразу определит ее маршрут, и Соласу придется потратить некоторое время, чтобы ее догнать. Она знает, как заметать следы. И если она сейчас сбежит, если ей удастся добраться до Викома в одиночку, то она сможет как следует оплакать свой клан. Ее семью. И ей не пришлось бы иметь дело с самодовольным, высокомерным, знающим все лучше всех придур-. Ариала зажмуривается, вспоминая тепло его руки в своей, когда они шли к роще, и с проклятием отталкивается от Сила. Она качает головой, игнорируя внезапно затуманившееся зрение, и садится на коня. Сил навостряет уши и отводит взгляд в сторону, словно чувствуя ее нерешительность. Она делает глубокий вдох и берет поводья в руки. — Инквизитор, — зовет Солас тихим голосом. Ариала оборачивается и видит, что он стоит на каменной платформе со скаткой и рюкзаком за спиной и посохом в руке. Она смотрит, как он спускается по лестнице и приближается к ней. — Позволь мне забрать мою лошадь из конюшни, и тогда мы можем отправляться. Она молча кивает и смотрит ему вслед. Спустя десять минут, Солас возвращается верхом на своей серебристой кобыле Эрлане. Как только он поравнялся с ней, Ариала щелчком языка пускает коня в легкий галоп, покидая Скайхолд. Они не разговаривают друг с другом весь день.

— ✦ —

Вечером, после того как они разбили лагерь на ночь, Ариала устраивается на камнях, поджав ноги и опустив подбородок на колени. Она смотрит на закат. Небо приобрело оттенки оранжевого и золотого, а солнце уже не так слепит глаза, и можно спокойно на него смотреть. Она рада, что еще не разучилась наслаждаться красотой окружающего мира. С наступлением сумерек, когда небо еще достаточно светлое, Ариала приступает к поиску необходимого. Она возвращается в лагерь, неся с собой несколько камней. Четыре из них примерно одного размера, а один меньше остальных. Солас сидит возле костра, но, заметив ее возвращение, поднимает взгляд. Молча он смотрит, как она опускается на колени лицом на север. Не обращая на него внимание, Ариала расставляет камни на земле, по одному в каждом направлении. Самый маленький камень она кладет в центр, символизируя себя. Она достает из-за пояса маленький нож и прокалывает палец, помечая своей кровью центральный камень. — Гиланнайн, Матерь Галл, — шепчет она, — я прошу, даруй мне свое благословение в пути. Укажи мне верную дорогу и помоги быстро добраться до цели. Ариала закрывает глаза и мысленно переносится на холмы Викома, где красные паруса аравеллей ярко выделяются на фоне зеленой травы. Она думает о том, как сильно ей хочется добраться туда, и как ей не терпится отправиться в путь. Она поднимает голову, открывает глаза и смотрит на звезды над головой. Палкой она выгребает немного золы из костра. Подождав, пока зола остынет, Ариала набирает ее в горсть и посыпает центральный и северный камни, указывая направление пути. — Направь меня, как направляла других до меня. Lasa’em dareth shiral. Где-то в глубине ее сознания Источник шепчет: «недостойная». Ариала замирает на мгновение, концентрируясь на своих желаниях и цели. Закончив ритуал, она открывает глаза и делает глубокий вдох. Затем она поднимается на ноги, отряхивает руки и отходит от каменного круга. Это место должно оставаться нетронутым всю ночь, чтобы ритуал сработал. — Для чего ты это сделала? — спрашивает Солас. Когда Ариала обращает на него внимание, он хмурится. Не похоже, что он спрашивает высокомерия ради, а скорее из чистого любопытства. Именно поэтому она решает ему ответить. — Это была молитва Гиланнайн. Чтобы она присмотрела за нами в пути и даровала безопасную дорогу. Он пристально смотрит на нее — на валласлин, обвивающий ее лоб и виски, — и уголки его губ опускаются вниз. — Ты все еще веришь в эльфийских богов? Даже после всего, что ты видела? Ариала, присев на корточки, смотрит в ночное небо. Она думает об обрывках знаний, которые они нашли в храме Митал. Гиланнайн создавала монстров. Андруил спустилась в Бездну и вышла оттуда обезумевшей. Фалонд'Дин уничтожал целые города ради крови. Митал была убита.  — Я не знаю, Солас. Он с задумчивым видом кивает, все еще рассматривая ее валласлин, а затем снова устремляет взгляд на огонь. Ариала испытывает странную злость, наблюдая за ним. Эта злость, не похожа ни на какую другую; она слишком темная, уродливая и совершенно незнакомая. И хотя Ариала знает, что не получит ответа, ей хочется спросить, что так тяготит Соласа. Однако она не уверена, что сможет сдержаться и не начать ссору. Она не доверяет себе. Она знает, что слишком жестока по отношению к нему. После нескольких минут молчания Солас берет рюкзак, лежащий у его ног. Он достает дневник в кожаном переплете и угольную палочку, туго завернутую в льняную ткань. Ариала наблюдает, как он открывает чистую страницу и начинает рисовать. Она вспоминает тот день, когда Солас разрешил ей заглянуть в дневник. Рисунки начинались с малого. Она внимательно изучала аккуратные наброски растений, сопровождаемые подробными комментариями, которые ей не хотелось даже пытаться прочесть. После того как Ариала освоила буквы Торгового языка, ее первой книгой стала книжка для малышей. Даже проговаривая каждое слово про себя, ей было трудно разобраться в написанном. И тут она наткнулась на рисунок, изображающий ее склонившейся над книгой. Ее волосы были перекинуты через плечо, и она выглядела… изящной. Красивой. Ариала подняла глаза и увидела, что Солас смотрел на нее с высоты строительных лесов, сложив руки на коленях и рассеянно покачивая ногой. Он встретился с ней взглядом, и мышца на его щеке непроизвольно дернулась. Это был тик, который проявлялся только тогда, когда он нервничал. В ответ она улыбнулась ему и слегка приподнялась с дивана. — Иди ко мне, — сказала она, откладывая дневник в сторону. Когда Солас спустился к ней, она провела кончиками пальцев по его подбородку и поцеловала в ямочку на щеке. Он сделал короткий и резкий вдох, и она улыбнулась, нежно коснувшись его кожи губами. — Очень красиво, — сказала она ему. — Спасибо, что показал мне, arasha. Arasha. Мое счастье. Ласковое прозвище так подходящее ему. Она отстранилась, переплетая их пальцы. И его взгляд, до этого настороженный, смягчился. Солас поднял их соединенные руки и нежно коснулся губами тыльной стороны ее ладони. — Красота рисунка меркнет перед его музой, — сказал он. Ариала рассмеялась ему в губы. — Подлиза. Но теперь те дни остались в прошлом. Ариале интересно, вырвал ли он тот рисунок. При одной мысли об этом у нее болит в груди, и она снова переводит взгляд на огонь. — Ты установил охранные чары на ночь? — спрашивает она. На миссиях, когда Солас был в отряде, им не нужно было дежурить по ночам; охранные чары Соласа были достаточно сильны, чтобы обеспечить им немного времени, предупредив о вторжении заранее. Позже он смог настроить чары на распознавание определенных людей. Его способность очень пригодилась. — Да, — отвечает он, не отрываясь от работы над рисунком. — Хорошо. Тогда я иду спать. Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Ариала встает и удаляется в их общую палатку, перед этим убедившись, что Сил и Эрлана не покинут лагерь ночью. Ее спальный мешок лежит как можно дальше от мешка Соласа. Она переодевается в более удобную одежду и ложится на бок, лицом к стенке палатки. Она засыпает, подтянув ноги к груди, подальше от его спального места. Ей снятся крики, огонь и резня. Резня, что была на Священных равнинах, теперь видится ей среди викомских холмов, только теперь вместо орлесианцев — ее клан. Она смотрит, как пламя пожирает аравели, как ее семья в ужасе убегает. Ее бабушка бросается к ней в объятия. — Ариала, — задыхается она, — помоги нам... Позади из пламени выходит одинокая фигура. Корифей насмешливо смотрит на нее, поднимая когтистую руку, и ее бабушка рассыпается в прах у нее на глазах.

— ✦ —

Ариала просыпается в тишине, по ее щекам текут слезы. У нее заложен нос, а глаза опухли и болят. Вчерашняя долгая поездка верхом оставила у нее ноющую боль в мышцах, но все тело будто онемело. В глубине ее сердца поселилась тяжелая пустота. Тем не менее, она заставляет себя подняться. Спальный мешок шуршит и Ариала замирает. Она оборачивается, чтобы посмотреть на Соласа через плечо. Он крепко спит на спине, скрестив ноги и сложив руки в подмышки. Она отворачивается и вытирает щеки от слез, делает тихий глубокий вдох и выходит из палатки. Впереди много работы. Прежде всего, ей нужно найти травы, которые помогут ей справиться с морской болезнью. Ариала помнит, как ей было плохо в плавании до Ферелдена. Как моряки насмехались над ней из-за болезни. Но она не намерена повторять этот печальный опыт. Ей везет; она находит имбирные корни и перечную мяту в лесу, и ежевичный куст у ручья. Местная живность уже успела полакомиться кустом, но оставшиеся ягоды вполне пригодны для сбора. Ариала до краев наполняет ежевикой свой мешочек с уже собранными травами. Пустая фляга на ее поясе подпрыгивает при каждом шаге. Проверив расставленные на ночь ловушки, Ариала с радостью обнаруживает двух кроликов. Третья ловушка, судя по пятнам крови, сработала, но добычи в ней нет. Видимо, кто-то поживился за их счет. Ариала привязывает тушки кроликов к поясу и надеется, что мясо не успело испортиться за ночь. Она не благодарит Андруил за свою добычу. Она идет против традиций, и от этого становится тяжелее на душе. Когда она возвращается, уже светает, но солнца еще не видно. Солас по-прежнему спит. Ариала снова разводит огонь и садится лицом на восток. Она разделывает кроликов и готовит мясо на огне, время от времени доставая из мешочка несколько ягод ежевики. К счастью, мясо не испортилось. Пока готовится еда, Ариала смотрит на восход солнца. Когда все готово, Солас все еще спит. Ариала разламывает вертел на две части, оставляя по одному кролику на каждой, и втыкает их в землю. Но не слишком глубоко, чтобы завтрак не касался земли. Войдя в палатку, Ариала видит Соласа в той же позе, только его губы слегка приоткрыты, а дыхание легче. Он выглядит таким умиротворенным, что ей не хочется его будить. Но им нужно спешить, поэтому она неохотно зовет его по имени. Он только вздыхает во сне, поэтому она повторяет его имя громче, и, хотя он шевелится, его глаза не открываются. Ариала знает, что он из тех, кто крепко спит. Но сейчас ей кажется, что он делает это нарочно. — Солас, — повторяет она громко и настойчиво. Она дотрагивается до его плеча, собираясь его растолкать, но он вздрагивает, резко открывая глаза. Она убирает руку с плеча, и он расслабляется. — Инквизитор, — говорит он, садясь и потирая глаза. — Что-то случилось? — Нет. Раньше она посчитала бы ситуацию забавной, но то время прошло. Она просто садится и складывает руки на коленях. — Завтрак готов. — Ох, — он выглядит смущенным. — Спасибо, что разбудила меня. Она отворачивается, встает и выходит из палатки. На ее руках засохшая кровь после готовки, но речка слишком далеко от лагеря, а Ариала слишком голодна, чтобы идти туда. Лошади уже проснулись и пасутся рядом, рассеянно помахивая хвостами. Когда Солас выходит, он уже в походной одежде. Он берет вертел и идет к противоположной стороне костра. Ариала замечает, как он осторожно обходит каменный круг для ритуала. Было бы проще пройти круг насквозь. Она тяжело сглатывает. — Дальше по дороге, примерно в десяти милях, есть деревня, — говорит она. — Там мы сможем плотно поесть. До тех пор продержимся так, — она кивает в сторону леса, — Вон там есть река, чтобы умыться. И затем мы можем отправляться в Джейдер. Солас кивает, внимательно посмотрев на нее, и она опускает глаза. Закончив, Ариала бросает остатки еды в огонь и идет в палатку, чтобы переодеться в простые кожаные доспехи. Она перекидывает сумку, в которой лежит ее лук без тетивы, через спину, и пристегивает колчан к боку. Рядом на полу стоит рюкзак Соласа. Поколебавшись немного, она кладет внутрь свои перчатки. Она наденет их после того, как вымоет руки. Соласа помогает ей в уборке лагеря — разбирает палатку и готовит лошадей в путь. Когда они заканчивают со сборами, Ариала ведет их к реке. Пока они умываются, лошади пьют ниже по течению. Она вспоминает о своих перчатках уже в пути верхом на лошади. — Солас, подожди, — говорит она, притормаживая Сила, чтобы поравняться с Эрланой. Когда она тянется рукой к Соласу, он будто каменеет. Заметив его реакцию, Ариала растерянно поджимает губы. — Я положила свои перчатки в твой рюкзак. — А. Он поворачивается к ней спиной, предоставляя ей доступ к рюкзаку. Запустив руку внутрь, она начинает рыться в зельях и одеяле. Она чувствует жар его тела сквозь ткань и то, как напряжена его спина. Нащупав перчатки, Ариала как можно быстрее застегивает рюкзак. В течение следующего часа они больше не разговаривают. К ее удивлению, Солас первым нарушает молчание. Обычно, он предпочитает путешествовать в тишине. Краем глаза Ариала замечает, что он смотрит на нее. — Насколько многочисленным был твой клан? Был. Она не обращает внимания на острую боль в груди, которую вызывает это напоминание. — Их было сорок два. Сорок три, включая меня. Другие кланы обычно сохраняют численность в пределах тридцати, чтобы иметь возможность быстро перемещаться.  Мой же клан был довольно большим. — Но почему? Полагаю, это сказывалось на ресурсах — О, да. Но Дешанна — моя бабушка и Хранительница клана — никогда не отказывала нуждающимся и желающим присоединиться к нам. Мы принимали городских эльфов, магов, от которых отказались другие кланы, подкидышей. Мы даже спасли несколько эльфов от рабства и приняли их к себе. — Ариала улыбается, и онемение отступает, совсем чуть-чуть. — Она просто... была очень доброй. — Видимо, это семейная черта, — Солас произносит это с той же интонацией, с какой несколько месяцев назад называл ее грациозной. Она переводит дыхание. — Наверное. Ариала оглядывается и видит, что Солас внимательно смотрит на нее. — Мне жаль, что мне не выдался шанс встретиться с ней, — мягко говорит он. Его слова звучат искренне. Она отводит взгляд, крепко зажмуриваясь от внезапного приступа слез. — Мне тоже. Она сглатывает. Справившись с желанием расплакаться, она снова смотрит на Соласа и выдавливает из себя легкую улыбку. — Можешь мне не верить, но я думаю, ты бы ей понравился. Она всегда ценила хороших рассказчиков. Наступает короткая задумчивая пауза. — Она тебя вырастила? — спрашивает он. — Ты никогда не рассказывала о своих родителях. — Моя мать умерла, рожая моего младшего брата, — говорит она, — Он прожил всего несколько дней. Я не успела их узнать. Мой папа... — Она вспоминает теплую улыбку, громкий, раскатистый смех и большие руки, показывающие маленьким, как держать лук. — Он умер, когда мне было тринадцать. Бабушка растила меня с тех пор. Солас молчит. — Мне очень жаль. Ариала признательна ему за то, что он не спрашивает ее о смерти отца. Она не хочет делиться этой историей сейчас. — Раз уж мы обсуждаем личные темы, — говорит она, — расскажи мне о своей семье. — Моей... О. Хорошо. Когда она смотрит на него, он выглядит... потерянным Ариала приподнимает бровь. — У тебя ведь есть семья, верно? Не мог же ты просто появиться из Тени? — Нет, — он улыбается, но улыбка не касается глаз. Солас опускает взгляд на гриву своей лошади. — Просто я не вспоминал о них, — признается он. — Их давно уже нет в живых. — Оу, — теперь она чувствует себя идиоткой. — Ты не обязан рассказывать. — Моя семья особо не отличалась от других, — его лицо смягчается, когда он погружается в свои мысли. Ариала невольно вспоминает дни, проведенные в ротонде, наполненные запахом свежей краски и трав. — Мы с братом часто соревновались друг с другом за внимание родителей. Он был умен. И он использовал свой ум, чтобы создавать что-то новое. В отличие от него, я придумывал изощренные розыгрыши — я был несносным ребенком. Мой брат же хотел сделать мир лучше. В глазах Соласа мелькает грусть, и он качает головой. — Мой отец был военным. Хотя в нынешнем мире больше подошло бы слово ополченец. Моя мать была целительницей; он был одним из ее пациентов. Так они и познакомились. После выздоровления он ухаживал за ней, и, в конце концов, они остепенились. — Звучит, как относительно спокойная жизнь, — говорит Ариала. — Они были счастливы? — Да, — тихо отвечает он. — Очень. Выражение лица Соласа смягчается, становится тоскливым от не высказанных мыслей. Мышца на его щеке слегка подергивается, и он опускает глаза. Ариала молча смотрит, как на него снова опускается эта вечная тень грусти, и на кончике ее языка вертится вопрос. «Почему ты стал таким?»  Она задумывается об этом не в первый раз. Ей интересна причина, почему его улыбки так редки, а смех почти не слышен. Но если она спросит, Солас, скорее всего, еще больше уйдет в себя; он никогда не делился с ней чем-то подобным, даже когда они были вместе. До Крествуда она бы попыталась отвлечь его шуткой. Теперь же она не может так сделать. Потому что это напомнило бы ей о ее прошлых шутках, о его фыркающем смехе и о раздраженных, но искренних улыбках. Об украденных поцелуях на укромных лестницах и о мимолетных, нежных прикосновениях. Теперь все это для нее потеряно. Скорее всего, навсегда. Поэтому она придерживает язык и отворачивается.

— ✦ —

Агент Инквизиции встречает их у Джейдера. Как только они приближаются к нему, он отдает честь. — Доброе утро, Ваша милость. Сестра Соловей велела мне ждать вас двоих, — говорит он, помогая ей спешиться. — Я должен отвести ваших лошадей обратно в Скайхолд. Как только вы прибудете в Виком, агент Ярроу предоставит вам новых. Ариала кивает. — Ярроу, — произносит она, запоминая имя. — А как звать тебя? Мужчина улыбается. — Таннер, Ваша милость. Со мной ваши лошади будут в надежных руках. Ариала улыбается ему в ответ. — Благодарю тебя, Таннер. Пожалуйста, сообщи Сестре Соловей, что все идет по плану. Освободив лошадей от поклажи, Таннер вновь отдает ей честь и уходит. Ариала некоторое время смотрит ему вслед, затем поворачивается к городским воротам Джейдера. Она не замечает ни стражи, ни лучников, но, проходя под опускающейся решеткой, ощущает на себе множество взглядов. Она инстинктивно проверяет свои руки, на ней ли еще перчатки. — Ты знаешь, как зовут капитана нашего корабля? — спрашивает Солас. Ариала достает свиток, спрятанный во внутреннем кармане ее плаща. Она разворачивает его и читает вслух. — Лелиана только указала название самого корабля. Зов сирены II. Мы найдем его в доках ниже по склону. Похоже, он отправляется завтра, — Ариала складывает свиток обратно. — Мы довольно быстро добрались. — Да, — говорит Солас. Они без проблем находят путь до доков; Джейдер построен на скале, и чем ниже они спускаются, тем сильнее становится запах рыбы и соли. Вскоре дома и переулки уступают место открытому пространству, которое полнится большими белыми парусами. В воздухе слышны крики чаек, а люди суетятся в доках, занимаясь своими повседневными делами. Пожилая женщина продает раков; моряк сидит на ящике, завязывая узлы и покуривая трубку; несколько мужчин закатывают бочки по корабельным сходням. Везде стоит запах рыбы. Им приходится спросить трех разных людей, прежде чем им указывают, где пришвартован Зов сирены II. Нужный им корабль оказывается быстроходным шлюпом, рядом с ним разговаривают двое: седобородый моряк и мужчина в дорогой одежде. — Мы уйдем отсюда только тогда, когда будем готовы! — говорит седобородый. — По приказу капитана, мы должны дождаться наших гостей. — Вы и так уже задержались на три дня, другие корабли ждут своей очереди... — Тебе придется обсудить это с капитаном, – говорит мужчина, и один его глаз блестит на солнце. Должно быть, городской служащий не выдерживает и кривит лицо, от чего седобородый с издевкой смеется. — Ну да, так я и думал. После того, как побагровевший от злости служащий уходит, Ариала подходит к моряку. — Вы знаете капитана этого корабля? — спрашивает она. — Я ее первый помощник, милая, — говорит седобородый. Он прислоняется к причальному столбу и смотрит на нее с вожделением. Во рту мелькает почерневший зуб, когда он улыбается ей. Она чувствует, как рядом напрягается Солас. — Таких как ты не так уж и много в Джейдере. Я мог бы показать тебе город, познакомимся поближе. Устрою тебе... персональную экскурсию. Солас набирает в легкие воздух, чтобы сказать. — Я бы хотела поговорить с капитаном, — опережает его Ариала. — Полагаю, я тот гость, о котором вы упоминали ранее. Поведение мужчины мгновенно меняется. Он выпрямляется, и на его лице отражается изумление. Тотчас он снимает фуражку и прижимает ее к груди. — Приношу свои глубочайшие извинения, Ваша милость. Мы не ждали вас раньше завтрашнего дня. Капитан сейчас в городе. Я могу проводить вас к ней, если хотите. Зовут Тэтчер, мэм. — Да, было бы неплохо. Ариала поворачивается к Соласу, но тот не сводит прищуренных глаз с моряка. Она слегка толкает его локтем, когда Тэтчер отворачивается. — Перестань, — едва слышно шепчет она. Солас еще больше мрачнеет, но кивает. Тэтчер отводит их в таверну. В ней не слишком людно, по залу разносится лишь монотонный гул разговоров местных пьяниц. Совсем не похоже на Приют Вестницы с его шумной атмосферой. Ариала думает, что причина этой тишины кроется в позднем утре. За отдельным столиком к ним спиной сидит капитан Зова сирены II. — Капитан, — говорит Тэтчер, — наши гости прибыли. Женщина поворачивается к ним лицом. Ее черные волосы стянуты синей банданой, а карие глаза смотрят на Ариалу. Она красива. Ариала не может отвести взгляд от золотой сережки у нее на подбородке — точнее, под губой. — Леди Инквизитор, — говорит капитан, — рада наконец-то познакомиться с тобой. Одна маленькая птичка попросила меня задержаться в Джейдере и подбросить вас до Викома. Зовите меня капитан Изабелла. Ариала отводит взгляд от пирсинга. — Вы знакомы с Лелианой? Изабелла улыбается, поднося к губам кружку с элем. — Мы... познакомились в Денериме, во время Мора. В ее тоне слышится намек, но Ариала не горит желанием выяснять на что именно. Изабелла делает глоток и ставит кружку на стол. — Итак. Теперь, когда вы наконец здесь, мы можем убраться из Джейдера. Мы не заплатили за стыковку, поэтому местные власти очень хотят избавиться от нас. — Когда мы отправляемся? — Ну, мы планировали отплывать завтра, так что вся команда сейчас отдыхает на берегу, — Изабелла морщится. — Не имею ни малейшего представления, где они все сейчас, да и мне не слишком хочется искать. Что скажешь, если мы отправимся завтра на рассвете, сладкая? — Хорошо, — отвечает Ариала. Изабелла широко улыбается ей. — Значит, договорились. Тэтчер мнет в руках свою фуражку. — Очень прошу прощения за случившееся ранее, мэм, — говорит он Ариале, опуская голову. Она видит порозовевшую лысину под редкими седыми волосами. — Больше не повторится. Изабелла вздыхает и откидывается на спинку стула. — Ох, что ты уже натворил, Тэтчер? — спрашивает она. — Сделал ей гнусное предложение, тем самым проявив неуважение, — отвечает Солас холодным тоном. — Казалось бы, капитан должен лучше контролировать своих матросов. Хотя бы научить их элементарному чувству приличия. Или это слишком сложно для таких, как вы? Ариала стискивает зубы. Глаза Тэтчера вспыхивают гневом, но затем он снова смотрит на Ариалу и виновато опускает голову. Через мгновение он надевает фуражку. — Я вернусь на корабль, капитан, — говорит он. Ариала оглядывается на Соласа, который, выпрямив спину, провожает взглядом уходящего моряка, не испытывая при этом ни малейшего сожаления о сказанном. Когда она вновь обращает внимание на Изабеллу, капитан смотрит на Соласа, задумчиво проводя пальцем по краю кружки. Сложно сказать, раздражена она или просто изумлена. — Увидимся завтра на рассвете, Инквизитор, — говорит капитан, не глядя. Ариала кивает, затем хватает Соласа за руку и выводит его из таверны. Как только они оказываются на улице, она поворачивается к нему. — Серьезно? — спрашивает она, скрещивая руки на груди. — Ты серьезно решил оскорбить людей, что согласились отвезти нас в Виком? Из-за твоего безрассудства они могут отплыть сегодня ночью, без нас. — Мы бы нашли другой корабль, — говорит он. — C порядочной командой. — Неизвестно, сколько времени уйдет на поиски, — огрызается она. — Я не собираюсь тратить дни впустую, пока моя семья просто гниет. Мне не нужна твоя защита, оставь свое я-лучше-всех поведение, пока оно все не испортило. — Я никогда не утверждал, что я лучше... — О, правда? В кои веке ты не считаешь себя таким исключительным. Надо это отметить, — язвит она, чувствуя, как внутри нее разгорается гнев. — Дерево посадить, что-ли. Но ты прав. Я сама виновата, ожидая от тебя того, до чего ты так и не дошел. Она повторяет его же слова, сказанные много месяцев назад еще в Убежище. Она не забыла, как пренебрежительно он отзывался о долийцах. И он, похоже, тоже. Он открывает рот, но ничего не говорит. Ариала пристально смотрит на него, темная бездна гнева, скрытая внутри нее, жаждет новой провокации. Но Солас только смотрит в ответ с мягкой печалью во взгляде. Его молчание приводит в бешенство. После нескольких долгих минут Ариала тяжело вздыхает, и узел гнева внутри нее слегка ослабевает. — У нас впереди еще целый день, — говорит она, наконец. — Хочешь осмотреть город? Пусть и хрупкий, но это мир. Даже если она не хочет его продлевать. — Конечно, — тихо говорит Солас. Сперва они находят набережную, с которой открывается красивый вид на океан и скалы внизу. Со стороны океана набережная ограждена невысокой каменной стеной, а с другой — цветущими кустарниками. Ариала пару раз останавливается, чтобы вдохнуть запах цветов. Рядом на траве играют дети, чьи родители с опаской смотрят на них. По дороге они натыкаются на маленький прилавок, которым управляет невысокая эльфийка. Прилавок полон маленьких стеклянных безделушек, большинство из которых размером не больше ладони. Первой бросается в глаза музыкальная подвеска, основа которой вырезана в форме морской звезды. С каждого конца звезды свисает несколько веревочек с кусочками морского стекла. Всё вместе гармонично сочетается, создавая трехмерную цветовую гамму: светло-голубой в верхней части, серебристый в центре и белый в нижней. Ариала смотрит, как кусочки стекла раскачиваются на ветру и позвякивают друг о друга. Есть что-то умиротворяющее в этом звуке. — Очень красиво, — говорит она эльфийке, которая радостно улыбается ей. Ариала опускает взгляд и дотрагивается до маленькой стеклянной ракушки. — Как вы их делаете? Пока женщина объясняет, Ариала краем глаза замечает движение. Солас берет в руку фигурку животного, выкрашенную в белый цвет, достаточно маленькую, чтобы полностью скрыться у него в ладони. Его пальцы разжимаются, и она видит галлу с невероятно красиво изогнутыми рогами. Ариала смотрит на прилавок, где он ее взял, и видит еще трех других таких же галл, но с разными рогами. Что-то ноет у нее в груди. Солас бросает на нее взгляд и быстро возвращает галлу на место, к ее стеклянному стаду. Торговка замечает их внимание к фигурке и берет ее же в руки. — Я трудилась над ней очень долго, — говорит она с легкой улыбкой, протягивая галлу Ариале. Ариала берет фигурку из рук женщины и поднимает вверх, рассматривая ее. У галлы нет ни глаз, ни копыт, ни каких-либо других деталей. — Я думала, что она заинтересует долийских торговцев, которые иногда останавливаются здесь. Но нет. Даже не знаю почему. «Такие безделушки не практичны», — думает про себя Ариала. Место, где рога соединяются с головой, тонкое и выглядит слишком хрупким. Даже если она обернет фигурку в толстый слой шерсти, галла, скорее всего, сломается по пути в Виком. — Они прекрасны, — признается Ариала, одаривая женщину легкой грустной улыбкой. — Но завтра мы отплываем. Боюсь, они могут сломаться в путешествии. Женщина выглядит разочарованной, но кивает и осторожно кладет галлу на место, к ее стаду. Ариала бросает на фигурку последний, полный тоски взгляд, затем благодарит торговку и отходит от прилавка. Не сразу она оборачивается, и видит, как Солас продолжает о чем-то говорить с женщиной. Она ждет, когда он закончит и присоединится к ней. — О чем вы говорили? Солас сцепляет руки за спиной. — Я навел кое-какие справки, — говорит он. — И как? — спрашивает она. Но он только улыбается ей в ответ, и они снова погружаются в тишину. По мере того как тянутся минуты, ее голову посещают разные мысли. Ариала думает о торговке, о ее лице без следа валласлина, и что-то темное и уродливое шевелится внутри. Она сжимает губы, отказываясь нарушать молчание. Но она не может удержаться от мысли: «Неужели он считает, что я хуже той торговки, только из-за валласлина на моем лице? Если бы я тогда позволила стереть валласлин, он бы не ушел?»  Эта внезапная, непрошеная мысль потрясает ее. Она не из тех, кто будет менять себя по чьему-либо желанию. По крайней мере, не... Не настолько важную часть себя. Она знает, что была права тогда. Когда отказала ему, объяснив, что валласлин значит для нее много больше. Значит что-то хорошее. Ведь долийцы превратили этот унизительный символ рабства, в знак гордости и силы. Она не жалеет о своем выборе. Она только сожалеет... Сожалеет о том, что произошло после. Они исследуют окрестности еще немного и находят прекрасную таверну, где подают превосходный суп из моллюсков. Они едят под тенью террасы позади таверны, и Солас восхищается фреской, написанной на задней стене — бескрайний океан и золотистое небо над ним. Если посмотреть на фреску краем глаза, то можно почти поверить, что волны движутся. После обеда они находят постоялый двор недалеко от доков, где не так сильно пахнет рыбой. Хозяйка предоставляет им комнату с двумя кроватями. Оставив свои вещи внутри, они отправляются дальше исследовать город. Чем выше они поднимаются, тем богаче на вид становится Джейдер. Дороги становятся чище, а на простых стенах появляется все больше украшений: фресок, мозаик и статуй, спрятанных в нишах. Дома становятся менее однобокими и более величественными, но при этом блеклыми. В верхней части города заметно тише. Больше не слышно криков торговцев рыбой и моряков, как и грохота волн о скалы. Хотя запах соленого моря все такой же сильный. Они находят сквер, в центре которого стоит фонтан, украшенный статуей грифона. Возле фонтана растут кусты белых роз, а посредине стоит каменная скамейка, на которой они решают передохнуть. Когда Ариала садится, ее рука задевает розу. Она поворачивается, рассматривая цветок. После минутного колебания она аккуратно ломает стебель. Ариала подносит розу к лицу, глубоко вдыхая, и знакомый аромат успокаивает ее. Когда она поднимает взгляд, рядом, сцепив руки за спиной, стоит Солас и молча изучает город. — Солас, — говорит она, и он оборачивается. Она похлопывает по месту рядом с собой. Когда он садится, расстояние между ними настолько велико, что кто-нибудь третий вполне может поместиться. Ариала вспоминает вечера в ротонде, когда он читал ей вслух, а она, положив голову ему на грудь, пыталась читать вместе с ним и каждый раз с треском проваливалась. Она хмурится, глядя на розу. «Все это больше не имеет значения. Ему все равно».  — Прости меня за то, что произошло ранее, — в конце концов, говорит Ариала. — Я не должна была кричать на тебя. — Твоя критика была небезосновательной, — мягко говорит он. — И… Я надеюсь, что смог продемонстрировать, что мои взгляды… изменились со времен Убежища. Ариала поднимает голову и видит, что он смотрит на нее с мягкой грустью в глазах. Она думает о том, как во Внутренних землях он и слышать ничего не хотел о долийцах, и о том, как менялась его позиция со временем. Молчание сменилось язвительными замечаниями, затем полу-риторическими вопросами, затем искренним любопытством. «— Может быть, я зря их недооценивал? — Солас, ты сформировал свое мнение, опираясь на единственный неудачный опыт общения с одним из кланов. Конечно, недооценивал». — Да, — отвечает она таким же тихим голосом. Ариала смотрит на него и коротко улыбается. Солас неуверенно улыбается в ответ. Ей хочется рассказать ему о непрекращающемся гневе, что поселился в глубине ее разбитого сердца. Хочется спросить его, как ей спастись от оглушающего горя, что следует тенью за ней. Она бы хотела, чтобы Коул был сейчас рядом. Он бы знал, как распутать клубок эмоций, который извивается внутри нее, словно ядовитая змея. Он бы знал, что сказать, чтобы она почувствовала себя, может, не лучше, но, возможно, не такой разбитой. На город постепенно опускаются сумерки, и Ариала смотрит, как внизу, среди улиц, начинают мерцать огни — фонари, установленные на подоконниках. То, как Джейдер наполовину утопает в золотистом сиянии, кажется ей очень красивым. Она говорит об этом Соласу. — Да, — соглашается он. — Прекрасно. Солас произносит это с той же спокойной уверенностью, что и тогда в Крествуде. Ариала украдкой бросает на него взгляд и видит, как он рассматривает город. Она отворачивается, чувствуя боль в груди. — Почему ты пошел со мной? — спрашивает она. — Как я уже говорил, твои советники сочли благоразумным... — Было бы неплохо, если бы ты хоть иногда был честен со мной, — говорит она срывающимся голосом. Его рот со щелчком закрывается. Проходит долгое мгновение, прежде чем Солас отвечает. — После случившегося с Мудростью, — нерешительно начинает он, — ты сказала мне, что я не обязан переживать горе в одиночестве. Я хотел предложить тебе то же самое. Ариала долго молчит. — Оу, — наконец произносит она. — Однако, ты ясно дала понять, что хочешь проститься с кланом без посторонних — взволнованно продолжает Солас. Его щека слегка дергается — И поэтому... я не стану... ты сможешь... — Солас, — говорит она, и он замолкает. Кончики его ушей слегка краснеют в лунном свете. — Я бы хотела, чтобы ты присутствовал на ночном бдении, – тихо продолжает она. — На бдении? — После похорон, мы проводим ночь, присматривая за могилой и рассказывая истории из жизни усопшего, чтобы он не забыл, как сильно он был любим. Я не такой хороший рассказчик, как ты. Но, если ты хочешь послушать... — Хочу, — немедленно отвечает он. — То есть, я бы хотел... да. Ариала смеется, с трудом переводя дыхание, и при взгляде на нее, выражение лица Соласа смягчается. Ей снова вспоминается Крествуд, как он точно также смотрел на нее и как отстранился после. Она сглатывает ком в горле и переводит взгляд на розу в руке. — Нам, наверное, стоит вернуться на постоялый двор, — говорит она. Краем глаза она видит, как Солас кивает, но никто из них не двигается с места. Ариала наслаждается видом города, наблюдая, как уличные фонари мерцают в ночи. Спустя время она кладет розу на верхушку куста, после чего встает и покидает это место. Когда они возвращаются, хозяйка двора читает книгу. Завидев их, она быстро встает и идет к ним. — Господа, — говорит она с легкой извиняющейся улыбкой, — боюсь, у меня плохие новости. — Что такое? — спрашивает Ариала. — После того, как вы ушли, прибыла семья из четырех человек. У нас не было свободных комнат, подходящих по размеру, поэтому я отдала им вашу. Она замечает выражение лица Ариалы и поспешно продолжает. — Но у нас осталась свободной комната для пар, я переместила ваши вещи туда без дополнительной платы. И-и там также есть купель, просто дайте мне знать, если понадобится горячая вода. Надеюсь, вас это устраивает, господа? Ариала слишком устала, чтобы спорить. — Ну, если там есть купель, — говорит она, и хозяйка двора с облегчением улыбается ей и вручает новый ключ. Когда они заходят в комнату, в ней действительно есть купель, скрытая за деревянной ширмой. Их вещи аккуратно сложены на сундуке, стоящем перед двухместной кроватью. Солас сразу же берет свой спальный мешок и начинает его распаковывать. — Что ты делаешь? — спрашивает Ариала. — Я собираюсь лечь на полу, — говорит он. — Я подумал, что так будет удобнее для тебя. — А что случилось с "мы оба достаточно взрослые"? — язвит она. Его руки замирают, и она вздыхает. — До этого мы уже спали вместе, Солас. Но если тебе удобней на полу, пожалуйста. Мне все равно. Он тихо выдыхает и продолжает распаковывать свой спальный мешок. Но не став его раскладывать, Солас берет сменную одежду и исчезает за ширмой. Пока он умывается, Ариала переодевается и ложится под одеяло, спиной к ширме. Она закрывает глаза и пытается заснуть. К тому времени, когда Солас возвращается, она уже почти спит. Тихо вздохнув, он осторожно забирается в постель рядом с ней. Ариала не двигается, пока он устраивается поудобнее. В конце концов, она засыпает под звуки его мягкого, ровного дыхания.

— ✦ —

Когда они только узнали, что Корифей использовал Эмприз-дю-Лион в качестве базы для красных храмовников, Ариала тут же приказала освободить местность. Красные храмовники взяли в рабство местных жителей и использовали их для экспериментов с красным лириумом, поэтому нельзя было медлить. Всей своей мощью Инквизиция начала наступление на зимнюю пустошь, но все, что они смогли на раннем этапе — это освободить Сарнию. Этот провал иногда возвращается к ней в виде ночного кошмара. Ей снится, как красные храмовники нападают на ее лагерь глубокой ночью. Они ломают ее лук, убивают ее спутников и забирают ее в крепость Суледин, где ее ждет Самсон. — Инквизитор, — приветствует он с ухмылкой. — Я так долго ждал встречи с вами. Они уводят ее в подземелья, где единственный источник света — это красный лириум. В одной из камер, прямо на один из кристаллов насажено тело чародейки Фионы. Частички лириума покрывают стены, излучая неестественный жар. Они не говорят ей, когда прибудет Корифей, но она чувствует. Она чувствует, как крепость сотрясается от приземления его дракона. А затем сверху раздается рокочущий голос. — Приведите мне самозванку. Она просыпается как раз в тот момент, когда храмовник отпирает ее камеру. В комнате темно и тихо, лишь биение сердца отдается у нее в ушах. Ариале требуется несколько минут, чтобы прийти в себя и вспомнить, что она сейчас в безопасности. На самом деле Самсона не было в крепости. На самом деле она пробыла в плену не более нескольких дней. На самом деле, храмовник по имени Делрин Баррис освободил ее из камеры, дал ей боевой лук, и она смогла выбраться из подземелий. Как раз в тот момент, когда Кассандра уже организовала контратаку, чтобы спасти ее. Коул был первым, кто нашел ее. Позже она нашла Соласа и позволила ему обнимать себя, пока он не перестал дрожать. Ариала открывает глаза и обнаруживает, что во сне они с Соласом прижались к друг другу. Она лежит лицом к его спине, носом уткнувшись в лопатку. Она чувствует, как от него пахнет старым хлопком и мылом. И, что хуже всего, она обняла его одной рукой. Ее предплечье зажато у него под локтем, пока он крепко спит. Дерьмо.  Ариала медленно отодвигается от его спины. Пытаясь вытянуть руку назад, она скользит кончиками пальцев по его рубашке, и Солас шевелится, что-то бормоча во сне. Замерев, Ариала чувствует, как кровь стучит у нее в ушах. Наконец он вздыхает и снова затихает. Спустя несколько минут, ей, наконец, удается высвободиться. Не обращая внимания на утренний холод, напоминающий ей о кошмаре, Ариала встает и начинает готовиться к предстоящему дню. По ее расчетам, до рассвета еще целый час. Чтобы помыться времени не хватит, но его достаточно, чтобы заварить немного имбиря в дорогу. Солас находит ее за полчаса до рассвета, когда она наливает имбирную воду в пустую флягу. — Имбирная вода? — спрашивает он. — От морской болезни, — говорит она. — Моя поездка в Ферелден была ужасна. Я не хочу ее повторения. Как только она заканчивает, они собирают вещи и направляются в доки. Капитан Изабелла стоит на корабле, прислонившись к левому борту. Увидев их, она машет рукой. Ариала улыбается в ответ, и как только они поднимаются на борт, Изабелла незаметно подходит к ней. — Не стесняйся и оставляй свои вещи в моей каюте, Инквизитор, — говорит капитан. — Она твоя до конца путешествия. Изабелла смотрит на Соласа и улыбается. — Ты будешь спать под палубой, вместе с остальной командой. Тэтчер будет твоим соседом по гаммаку. — Тэтчер, — повторяет Солас, скривившись так, будто он проглотил лимон. Изабелла подмигивает ему, а затем поворачивается к Ариале. — Пойдем, сладкая, я покажу тебе, где находится твоя каюта. Лелиана сказала мне, что ты не очень хорошо переносишь море, это так? — она смеется. — Что ж, у нас есть целых восемь дней, чтобы это исправить!

— ✦ —

До Викома восемь дней пути. Как говорит Изабелла, может быть и десять, если будет сильный ветер или случится шторм. И, конечно же, случился и шторм, и сильный ветер. Ариала выпивает всю имбирную воду в течение первых трех дней. Оставшееся путешествие она проводит, либо перегнувшись через борт корабля, либо склонившись над ночным горшком в каюте. В попытке пересилить тошноту и поспать, она сгибается на кровати пополам. Она даже пробует съесть кусочек сырого имбирного корня, что лишь обжигает ей рот и успокаивает желудок примерно на час. Ей снятся короткие и беспокойные сны. Будто за ней охотятся чудовища из красного лириума, что шепчут ей «недостойная» множеством древних голосов. На восьмой день плаванья, после того как ее вырвало скудным завтраком, кто-то стучит в дверь. Ариала отрывает голову от подушки, но тут же ложится обратно, когда видит, что это Солас. — Я принес тебе чай, — тихо говорит он. — От тошноты. — Имбирный корень? — хрипло спрашивает она, приподнимаясь. Он кивает, затем подходит и садится рядом с ней. Он протягивает ей жестяную кружку, и она делает пробный глоток. Она старается не обращать внимание на то, как скручивается ее желудок, при каждом слабом толчке корабля. — Спасибо, — шепчет она. — Это от Тэтчера — говорит Солас. — Он сварил чай для тебя, но хотел, чтобы его передал я. — Почему? Солас слегка улыбается, глядя на нее. — Я думаю, он боится тебя. Несколько дней назад он спрашивал меня, правда ли ты убила дракона голыми руками. Ариала улыбается и делает глоток чая. — Надеюсь, ты сказал ему, что я убила трех драконов голыми руками. Солас фыркает от смеха, от чего ее разбитое сердце наполняется нежностью. — Конечно. — После паузы он добавляет, — Тэтчер оказался неплохим соседом, лучше, чем я ожидал. Он… приятный человек. Если не обращать внимание на его недостатки. Его рот кривится, когда он произносит это. «Как будто у тебя их нет», ­— хочет она сказать ему, но молчит. Вместо этого она делает глоток чая и смотрит на Соласа. Через мгновение Ариала говорит, — Видишь, как бывает, когда ты даешь людям шанс? Они удивляют тебя. Ее замечание, кажется, застает его врасплох, потому что он хмурится, не зная, что сказать. — Да, — бормочет он. Солас отводит взгляд. — Несколько дней назад он научил меня играть в бридж, местная игра в карты. Боюсь, я пока не освоил ее полностью, и матросы подшучивают надо мной за это. — Почему? Улыбка Соласа становится шире. — Потому что до этого мы играли в Порочную добродетель. И я с большим удовольствием забирал их деньги. Похоже, теперь они хотят отыграться с помощью бриджа. — Вы будете играть сегодня вечером? — спрашивает она, делая еще один глоток чая. Она уже чувствует себя лучше. — Мы не планировали, — говорит он, — но планы всегда могут поменяться. Ариала улыбается. — Я бы хотела посмотреть. Пока мне снова не стало плохо. Удивительно, как ты смог освоить карточную игру всего за неделю и до сих пор не забрал все их деньги. — Только пока, — отвечает Солас, и она смеется. Он смеется вместе с ней, и через мгновение Ариала опускает взгляд на жестяную кружку в своих руках. — Спасибо за чай, — говорит она. — Мне стало легче. — Я рад, — говорит он. Он остается с ней в каюте капитана до ужина. Большую часть времени они проводят молча; редкие разговоры между ними пусты и бессмысленны. Многое между ними остается невысказанным, что только тяготит. Ближе к ужину, Солас помогает ей подняться с постели и провожает на палубу. Ариала вдыхает соленый воздух. Хороший знак — ее желудок спокоен. Моряки с радостью приветствуют ее и Соласа. Ариала, смеясь, садится рядом с Изабеллой, которая выбирает для нее самые мягкие крекеры и самую вкусную солонину. Изабелла даже просит принести «все самое лучшее», что видимо, означает винтажное тевинтерское вино. Каким-то чудом Ариала сдерживает тошноту. Во время ужина Солас говорит, — Винс, Джеймс, не хотите сегодня вечером сыграть в бридж? — Что, хочешь проиграть нам еще денег? — спрашивает один из них, и моряки взрываются смехом. Изабелла бросает взгляд на Ариалу и лукаво улыбается. Солас невозмутимо, с легкой улыбкой на лице, нарезает солонину. Другой моряк облокачивается на стол и машет в воздухе крекером. — Ну, хорошо, эльф, мы с радостью возьмем твои деньги, если ты действительно хочешь. Кого выберешь в напарники? Солас откусывает кусочек свинины, растягивая молчание. — Я выбираю Тэтчера. Среди толпы на палубе слышится ропот. Улыбка моряка исчезает, и он хмурится. — Это жульничество. — Неужели? — мягко спрашивает Солас. — Я все еще новичок в этой игре. Тэтчер проявил себя как способный учитель, при этом мы с ним еще ни разу не играли в команде. И ты, правда, откажешь мне в компетентном напарнике, когда все равно уверен в победе? — Ладно, — говорит другой матрос. Ариала не знает, который из них — Винс или Джеймс. — Тогда сегодня вечером. Не опаздывай, Солас. — Конечно. Как позже выясняется, все игры проводятся под палубой. Ариала пробирается сквозь гамаки и обнаруживает большую часть экипажа — тех, кто не занят на дежурстве, — собравшуюся на различных поверхностях. Изабелла играет в Порочную добродетель с несколькими другими членами команды, используя бочку в качестве стола. Остальные же собрались вокруг Соласа и Тэтчера и двух других моряков, с которыми они договорились сыграть ранее. Ариала находит себе местечко, с которого она сможет спокойно наблюдать за игрой. Но Тэтчер тут же замечает ее и кричит кому-то: «Ради Создателя, принесите Ее Милости стул!». Она благодарит, Тэтчер кивает в ответ и что-то бормочет про себя, избегая ее взгляда. Интересно, правда ли Солас рассказал ему, что она убила дракона голыми руками или он все еще переживает из-за ситуации в Джейдере. Четверо мужчин договариваются о козырной карте, и игра начинается. Солас и Тэтчер выигрывают каждый раунд.

— ✦ —

На одиннадцатый день они, наконец, прибывают в Виком, разведчик Инквизиции уже ждет их в доках. Как хорошо, что у них есть связи по всему миру. Разведчиком оказывается эльфийка — Ариала видит ее заостренные уши под капюшоном. Заметив Ариалу, она переминается с ноги на ногу, стараясь лицом не выдать своего беспокойства. — Вас не должны здесь видеть, Ваша милость, — шепчет эльфийка, как только они подходят к ней. — Мне приходится притворяться человеком, чтобы не привлекать внимание толпы. Они зачистили весь эльфинаж... — Зачистили? — повторяет Ариала. — Убили, — тихо говорит разведчица. — Инквизиция разобралась с красным лириумом в воде, но горожане все равно во всем винят эльфов. Всех эльфов, не только долийцев. Пару раз расправлялись даже с теми, кто просто проезжал через город. Она настороженно смотрит на лук Ариалы на боку. — Ваше оружие, вероятно, тоже не поможет. Ариала скрещивает руки на груди. — Я могу за себя постоять. Разведчица наклоняет голову. — Я знаю, что вы можете, Ваша милость. Просто... будьте осторожны, хорошо? — Я буду. Обещаю. — Она улыбается, чтобы подбодрить разведчицу. — Я прибыла сюда, чтобы похоронить свой клан. Ты сможешь отвести меня в их лагерь, да? — Я... я могу, да, но... — разведчица колеблется, поджав губы. — Но я не думаю, что вам следует сейчас туда идти, Ваша милость. Прежде чем Ариала успевает ответить, разведчица поднимает руки. — По лагерю бродит одержимый, убивая все, что движется. Вот почему они до сих пор не сожгли тела. Они ждут помощи бывших храмовников из Оствика. Мгновение спустя она говорит, — Ваш клан... там не самое приятное зрелище, миледи. — Я догадываюсь. — Она делает глубокий вдох. — Как тебя зовут? — Мира, Ваша милость. Но леди Соловей дала мне имя Ярроу. Мира нервно заламывает руки, ее взгляд скользит по прохожим. Некоторые из них даже останавливаются, чтобы понаблюдать за продолжительным разговором. — Мне нужно время, чтобы найти лошадей. Поэтому... встретимся завтра за городом, и я отведу вас к вашему клану. Я уже купила саженцы деревьев у лесовода. Мой напарник передаст их нам, когда мы выйдем за ворота города по направлению к клану. — Спасибо, Мира, — произносит Солас. Она кивает. — Кажется, в Черном утенке еще обслуживают эльфов, — говорит разведчица. — У них есть чистая постель без клещей, а еще они подают вкусный говяжий суп. Скажите им, что вы от меня, и, возможно, они с большей охотой примут вас. Ариала улыбается и благодарит ее, Мира уходит, незаметно сливаясь с толпой. Ариала смотрит ей вслед, затем поднимает руку и откидывает капюшон, обнажая кончики ушей. Не проходит и минуты, как все взгляды обращаются на нее. Люди смотрят сначала с удивлением, замешательством, затем, постепенно, в их взгляде зарождается гнев. Ей не страшно. Пусть они увидят. Пусть они знают, в Виком прибыл долийский эльф. — Инквизитор, — говорит Солас, и она замечает, как напряжена его спина, как он смотрит на каждого человека, что презрительно усмехается ей. — Я хочу увидеть эльфинаж, — говорит Ариала. Они погибли из-за ее ошибки, потому что она слепо верила в непогрешимость плана Лелианы. Она задолжала им, она должна увидеть результат ее гордыни. Спустя два часа они находят эльфинаж. Его ни с чем не спутаешь. Ворота внутрь распахнуты и сорваны с петель, и это при том, что они закрываются с людской стороны. Ворота служили не для защиты. Они были нужны, чтобы удерживать эльфов внутри. Ариала проходит через них. Половина зданий разрушена. Торчащие остатки фундамента — единственное напоминание о том, что здесь были дома. Чем дальше, тем больше обугленных и почерневших от сажи руин. Среди груд остывшего пепла, на солнце блестят остатки костей. Ариала решительно смотрит вокруг. Воздух пропитан тяжестью. Тихо. Все здания в Викоме, что она видела, были построены из грубого серого камня. Стены не были украшены мозаикой, ей не встречались сады или фонтаны, не было фресок моря или женщин, торгующих безделушками. Дома же эльфинажа были сделаны из дерева, но Ариала видит под слоем сажи кусочки выцветшей краски. Она отворачивается и смотрит в сторону центральной площади. Ей говорили, что во всех эльфинажах, в центре, растет дерево Венадаль, но она не может его найти... — Ох, — выдыхает она. Ариала подходит к большому пню, расколотому надвое. Его корни вырвали из почвы и оставили гнить на солнце. Она проводит кончиками пальцев по деревянным завиткам, пытаясь сосчитать кольца, но безуспешно. Невинные, убитые из-за ее ошибки. Прочитав письмо, она возненавидела Виком, но то была слабая ненависть, едва заметная из-за расстояния и горя. Сейчас ее ненависть разгорелась до темной, пылающей где-то в глубине ее живота ярости. Ариала отстраняется от остатков дерева, и касается правой рукой края перчатки на левой. — Я могу открыть разрыв, — рассеянно, словно о погоде, говорит она. — Настолько большой, чтобы демоны поглотили этот чертов город. Она ничего не чувствует, когда говорит это. Она не ищет себе оправдания за эти слова. Она не чувствуют облегчения, от мысли, что так ее клан будет отомщен. Но она также не испытывает и ужаса, когда думает о том, как демоны будут убивать всех без разбору, виновных и нет. Она смеется про себя. Как будто в стенах Викома есть хоть кто-то неповинный в этой резне. Солас делает глубокий вдох. Он смотрит на нее, словно не узнает. — Ты же это не всерьез, — резко говорит он. — А почему бы и нет? — спрашивает она, встречаясь с ним взглядом. — Почему нет? Они заслуживают гораздо худшего. Ариала указывает на эльфинаж, повышая голос и почти переходя на крик. — Посмотри, что они сделали с нашим народом, Солас! — У нее дрожат руки. — В лагере моего клана будет еще хуже. — Значит, ты готова разрушить многотысячный город только из-за действий нескольких человек? — Нескольких?! — кричит она в ответ. — Ты не знаешь, сколько их было! Каждый из них мог участвовать в убийстве моей семьи! — Мог — это ключевое слово. Ты, как и я, не знаешь, что на самом деле произошло в ту ночь. Это мог сделать кто-то один или множество. Ты не можешь приговорить целый город за действия одного человека. Он тяжело смотрит на нее, стиснув зубы. — Ты не такая. Ариала открывает рот, но не может подобрать слов. — Мне следовало оставить тебя в Скайхолде, — наконец произносит она, поворачивается и уходит прочь. — Я знала, что ты не можешь по-другому. — По-другому? — спрашивает Солас и следует за ней, все больше выходя из себя. — Мне следовало промолчать? Позволить тебе забыть об ответственности за свои слова и поступки? — Ты расправился с убийцами Мудрости! — парирует она. — Это другое... Ариала слегка истерично смеется. — Ты прав! — говорит она, снова поворачиваясь к нему лицом. — Ты абсолютно прав. Это другое. Те маги на Равнинах... они убили Мудрость случайно. Жители Викома сознательно выбрали напасть на мою семью и перебить их. Они решили убить их, Солас, потому что хотели этого, а не, потому что ошиблись в своей компетентности. Она обнажает зубы в рычании. Выражение его лица становится непроницаемым, а взгляд холодным. — Если ты, правда, веришь, что весь город виновен из-за действий нескольких человек, то я ошибся в тебе. Ты не та, кем я тебя считал. Ариала сглатывает неожиданно уязвленная его словами. Но затем жуткая ярость поднимается в ней. — И кем же ты меня считал, Солас? Мудрой? Особенной? Редким и чудесным духом? Он вздрагивает, но не отвечает. Она сжимает зубы. — Извини, что разочаровала тебя. Когда она отворачивается, он говорит, — Ариала. В первые, за два месяца он назвал ее по имени. Она останавливается, затем снова поворачивается к нему. Солас делает шаг вперед. Его рука дергается, словно он хочет прикоснуться к ней. Но он сдерживает порыв и сжимает руку в кулак. — Ты скорбишь, — Она закатывает глаза, но он продолжает, — Я понимаю. Ожесточи свое сердце и направь эту ярость во благо. Но не позволяй своему горю поглотить тебя. Пожалуйста. Я видел людей, охваченных жаждой мести порожденной горем, и я бы не хотел, чтобы ты стала такой же. Ариала почти хочет возразить, сказать что-то резкое, вроде «Не притворяйся, что тебе не все равно». Но она внезапно чувствует усталость, такую сильную, что решает промолчать. Она молча поворачивается и поднимает взгляд на небо, затянутое белыми полосками облаков после заката. В это же время, завтра, она будет хоронить свой клан. Она начнет обряд бдения над их телами, пока их души будут уходить в Загробный мир.

— ✦ —

Они находят таверну «Черный утенок» в самом сердце переулков. Судя по всему, раньше это был просто жилой дом; стойка хозяина находится в центре прихожей, а прямо за ней — лестница. Слева от них — общий зал, который раньше видимо был гостиной комнатой. Чтобы помещение было больше похоже на таверну, в зале поставили барную стойку, маленькие столы и несколько кабинок. Скрыв уши под капюшоном, Ариала и Солас подходят к хозяину таверны. Как они и договаривались ранее, Ариала стоит за спиной Соласа, опустив голову вниз, пока он узнает о ночлеге. — Да, у нас есть комната для двоих, — говорит мужчина. — На сколько ночей планируете оставаться? — На одну, — спокойно отвечает Солас. — Мира посоветовала нам ваше заведение. — А, вы от Миры? — в голосе хозяина слышится легкая нервозность. Ариала поднимает голову и замечает, как из общего зала на нее пялится бородатый мужчина. Его глаза расширяются при виде ее валласлина и, наклонившись, он что-то шепчет своему приятелю. Ариала отворачивается от них, снова опуская голову. В итоге, договорившись, хозяин предлагает им пока поужинать в общем зале. Как только они будут готовы заселяться, он передаст им ключ от комнаты. Они заказывают говяжий суп и немного хлеба. Ариала пытается расслабиться, но чувствует на себе пристальное внимание окружающих. Она опускает взгляд на свои руки, лежащие на столе. — Сколько человек смотрит? — Как минимум трое, — говорит Солас, делая вид, что рассматривает рисунок на выцветших обоях. — Мужчины. Судя по внешнему виду, они пьяны. Она кивает и продолжает ждать заказ. Краем глаза Ариала видит, как официантка приносит еще эля троим мужчинам, что наблюдали за ней. По крайней мере, в случае драки, будет не сложно с ними справиться. Им приносят их говяжий суп, и он действительно оказывается вкусным. Хотя она и не уверена, что куски мяса, плавающие в нем, это на самом деле говядина. Ариала настолько голодна, что съедает все за несколько минут. Внезапно она слышит скрип отодвигаемых стульев и замирает, поднимая взгляд на Соласа. Он не смотрит на нее, но все его тело напрягается. Она чувствует на себе взгляды троих пьяниц. Они останавливаются напротив их кабинки, и самый храбрый из них облокачивается на стол и в упор смотрит на Ариалу. — Что долиец забыл в нашем городе? — он усмехается. У мужчины светлые волосы и борода. От его дыхания разит элем. Он говорит невнятно. — Я думал, мы ясно объяснили, что вам, крысам, здесь не рады. Ариала упрямо смотрит прямо перед собой, крепко сжимая ложку, внутри нее все потяжелело. — Пожалуйста, уйдите, — говорит она. Он наклоняется ближе, так близко, что можно почувствовать кислый запах эля. — Я уже убивал таких, как ты, — говорит он. — Убирайся из нашего города, или я сделаю то же самое с тобой. Ариала крепче сжимает ложку. — Ты убивал долийцев? Солас, явно желая, чтобы она замолчала, пронзительно смотрит на нее. Прежде чем, он успевает что-либо сказать, один из друзей пьяницы смеется. — Он помог вычистить всю дрянь за городом! — говорит он, хлопая своего блондинистого друга по спине. — Ты про клан? — спрашивает Ариала и переводит взгляд на первого мужчину. Тот выпрямился, на его лице играет самодовольная улыбка. Он уверен, что запугал ее. Она смотрит ему прямо в лицо и ощущает вкус крови во рту. Источник нашептывает ей фразы на эльфийском, которые она не способна сейчас разобрать. Ярость, что так уютно поселилась в ней, начинает поглощать ее. — Ты причастен к убийству клана Лавеллан? Солас давит пальцами ступни ей на ногу. Очевидное предупреждение, но она не собирается его слушать. Ариала смотрит на пьяницу, что признался в убийстве ее семьи, и думает о ноже у себя на поясе. С его идиотского лица медленно сползает улыбка, словно он чувствует приближение хищника. — Они убили нашего герцога и отравили воду, мы решили отплатить им тем же. — Скольких? — спрашивает она. — Что? — Скольких ты убил? — медленно повторяет она, прищурив глаза. Солас пинает ее под столом. Ариала не смотрит на него. Блондин отстранятся от нее, по его лицу видно, как он слегка занервничал. Оглянувшись на своих подпевал, он продолжает говорить. — Шесть или семь, по моим подсчетам. Там был весь клан. Ты... — ухмыляется он. — Ты будешь... Ариала встает. В тот же момент, в таверне становится очень тихо. Она поворачивается лицом к пьянице и хватает его за рубашку. У нее недостаточно сил, чтобы поднять мужчину, а поблизости нет поверхности, о которую его можно было бы ударить, поэтому она делает самое устрашающее инквизиторское лицо. — Если ты скажешь еще хоть слово, — говорит она, — я убью тебя. Ты меня услышал, шем? — Эй! — кричит хозяин таверны. — Разбирайтесь снаружи! Один из друзей пьяницы выходит вперед и отталкивает ее. Ариала вцепляется в кабинку, свободной рукой хватаясь за нож, висящий у нее на поясе. Она уклоняется от следующего неуклюжего удара, хватает нападавшего за запястье и выкручивает его руку, заводя ее так далеко за спину, что слышен хлопок вывихнутого плеча. На крики боли реагируют другие посетители таверны. Краем глаза она видит, как Солас встает с места. Еще двое решают присоединиться к трем пьяным идиотам. Теперь их пятеро. Их больше. Но они пьяны. А она Инквизитор, что обучалась у двух лучших убийц во всем Тедасе. Сначала она сосредотачивается на тех четверых, что не признавались в убийстве ее клана. Спустя несколько минут все они валяются на полу с вывихнутыми конечностями или держась в агонии за пах. Затем она поворачивается к убийце. Тот прижимается к стене, как будто хочет слиться с ней, и широко раскрытыми глазами смотрит на своих поверженных друзей. Когда Ариала приближается к нему, он поднимает руки в вверх. Стиснув зубы, чтобы не закричать от ярости, она изо всех сил бьет его кулаком в живот. Он наклоняется, отхаркиваясь, и Ариала запускает пальцы в его сальные волосы, наматывая их на кулак. Пока он скулит от боли, она поворачивается к остальным посетителям. Ее капюшон слетел во время драки, и теперь всем видно ее заостренные уши и валласлин на лице. Ее не запугать. Пусть они знают, в Виком прибыл долийский эльф. — Есть еще желающие подраться? — спрашивает она. Посетители таверны молча смотрят на нее. Ариала опускает взгляд вниз на съежившегося убийцу и тащит его за собой к выходу. Он следует за ней, поскуливая. Она чувствует резкий запах мочи от него, и ей становится еще противнее. — Как же ты жалок, — говорит она мужчине, выталкивая его на улицу в переулок. Он падает на колени, слишком пьяный, чтобы даже встать. Жалкий. Она снова хватает его за волосы, вытаскивая нож из-за пояса. — Ты не заслуживаешь быстрой смерти, — говорит она и мужчина начинает рыдать. — Инквизитор, — говорит Солас. Она оглядывается через плечо. Солас стоит в дверях таверны, его фигура отчетливо видна в оранжевом свете, который льется из помещения. Она видит в окне несколько лиц, наблюдающих за ней. Одни смотрят с любопытством, другие с ужасом, а третьи просто напуганы. Она снова поворачивается в темноту и прижимает нож к горлу убийцы. — Ариала, остановись, — говорит Солас. — Ты не убийца. — Убитые мною Венатори поспорили бы с тобой. Ее рука дрожит. — Ариала, послушай меня и посмотри. Солас делает глубокий вдох и спускается вниз по нескольким ступенькам, разделяющим их. Он встает перед ней. Рыдающий мужчина теперь стоит на коленях между ними. — Он беззащитен. Ты уже победила его. Это слепая жажда мести, а не честный бой. — Те маги, убившие Мудрость, тоже были беззащитны, — говорит она и ее нетерпение, ее ярость растут. — Но это тебя не остановило. — Нет, – соглашается он, — но их убийство не вернуло мне друга. Также, как и тебе эта месть не вернет семью. — Они не вернутся, — говорит она. —  Но моя семья заслуживает справедливости. — Ты думаешь, это справедливо? — спрашивает Солас. — У него не было ни суда, ни возможности защититься или объяснить свои действия. — Он не имеет на это право, потому что его действиям нет оправдания! — кричит Ариала. Тишина, последовавшая за ее словами, оглушительна. Ярость внутри нее клокочет, жаждет крови, мести, но она ничего не делает, только свирепо смотрит на Соласа. Он неподвижно смотрит в ответ. В ее ушах стучит кровь, пока она держит клинок у горла убийцы. Солас подчеркнуто ровно говорит, — Ты устроила суд над Эримондом и Алексиусом. Ты дала им шанс защитить себя, как и всем остальным, кто оказывался перед тобой. Разве ты не сделаешь того же для этого человека? — П-пожалуйста, — говорит убийца. — Пожалуйста, у меня есть дочь. Маленькая девочка. Пожалуйста, не убивай меня. Ариала крепче сжимает мужчину за волосы и запрокидывает ему голову назад. Его глаза блестят от непролитых слез в свете фонаря, он весь трясется от страха. Она встречается взглядом с убийцей и не чувствует ничего, кроме презрения. — В моем клане тоже были маленькие девочки, — говорит она. — Но ты никого не пощадил, ведь так? Ариала перерезает ему горло. Солас отходит назад, избегая крови. Мужчина дергается в ее руках, пока жизнь покидает его вместе с булькающим дыханием. Когда его тело наконец обмякает, Ариала отталкивает труп на землю и убирает нож в ножны. Солас смотрит на мужчину нечитаемым взглядом, и затем поворачивается к ней. Ариала твердо смотрит на него в ответ. — Стало легче? — колко спрашивает он. — Теперь ты чувствуешь себя лучше? — А тебе, после того как ты сжег заживо убийц Мудрости? — язвительно спрашивает она, сморщив нос. — Он хотя бы умер быстрой смертью. Это уже больше, чем он заслуживал. Ариала возвращается в «Черный утенок», встречающий ее полной тишиной. Она прямо смотрит в глаза каждому посетителю, пока те не отводят взгляд. Несколько ранее занятых столиков теперь пустуют. Она идет к угловой кабинке, где остались их оружие и вещи. Она перекидывает свой лук через плечо, вешает за спину спальный мешок Соласа, а свой — перед собой и направляется к выходу из таверны. — Ты... убила его, — говорит кто-то срывающимся голосом. Ариала оглядывается и замечает одного из приятелей убийцы. При виде ее лицо мужчины бледнеет. Она делает шаг вперед, и вся таверна расступается перед ней. — Я Ариала из клана Лавеллан, — говорит она мужчине. Его лицо бледнеет еще больше. — Он участвовал в резне моей семьи. Естественно, я убила его. — Мы позвали городскую стражу, — говорит хозяин таверны. — Они заставят тебя ответить за убийство. Ариала поворачивается к нему, и он сжимается от ее взгляда. — Пусть попробуют.

— ✦ —

Ариала просыпается глубокой ночью, резко вдыхая воздух в тишине. Она садится, осматривая полуразрушенную комнату, которую они нашли на ночь. После того, как она сообщила Соласу о городской страже, он решил, что искать другую таверну слишком рискованно. — Они обыщут все таверны в городе. Даже если мы найдем достаточно сговорчивого хозяина, нас все равно заметят. — И что ты предлагаешь? — выпалила она в ответ. — Ночевать в эльфинаже? Она сказала это с сарказмом, но Солас задумался. — При условии, что мы найдем подходящее место, — согласился он, — эта идея действительно может сработать. И так они направились в эльфинаж. Установив защитные чары у ворот и возле пня Веннадаля, они нашли уцелевший дом. Верхний этаж выглядел прочным, магия Соласа не обнаружила гнили в дереве. Однако, ведущая наверх лестница была разрушена — от нее остались лишь две ступеньки, обрывающиеся в воздухе. Остальная же часть лестницы была на полу, разрубленная на куски. Вся мебель в доме тоже была разрушена. Она могла только догадываться, что случилось с жильцами дома. — Чем выше мы заберемся, тем больше у нас шансов остаться незамеченными, - предположил Солас. — Они увидят разрушенную лестницу и решат, что нас наверху нет. Оставалось только найти способ подняться туда. В итоге, Ариала опустилась на колени и переплела пальцы в замок, чтобы подсадить Соласа. Когда он оперся ногой на ее ладони, она подтолкнула его вверх. Ухватившись за половицы, Солас с помощью магии подтянулся на второй этаж. Ариала передала ему их оружие и вещи, а затем схватилась за его протянутую руку. С помощью еще одного толчка магии Солас поднял ее наверх. Этаж был разделен стеной на коридор и жилую комнату. Дверь внутрь была выбита и валялась рядом на полу, им пришлось обойти ее. Ариала огляделась, и сердце ее замерло от вида перевернутой мебели — напоминания о том, что это был чей-то дом. В комнате стояла кровать, достаточно большая, чтобы двое могли поместиться. Но им обоим было неуютно занимать место бывших хозяев дома. Поэтому они нашли самый темный угол в комнате и расстелили там свои спальные мешки. Им пришлось смахнуть мелкую паутину, но, по крайней мере, в комнате не было костей. В глаза бросалась оставленная полупустая посуда и лежащие рядом столовые приборы. Ариала сделала вид, что их там нет. И вот теперь она лежит, проснувшись в полной темноте. Ее взгляд прикован к колыбели, которую они не заметили вчера. Ариала переворачивается на спину и поднимает левую руку в воздух. В темноте она едва различает свечение Якоря сквозь свою кожаную перчатку. Днем свечения не видно, но сейчас, когда облака скрывают луну, а магические огни Соласа погашены, его невозможно не заметить. Ариала снова смотрит на кровать, на колыбель и на оставленный посреди трапезы ужин на столе. Тишина и пыльная мебель — вот и все, что осталось от семьи, что жила здесь. — Простите, — тихо шепчет она. Вы пострадали из-за моей ошибки. Она встает и выходит из комнаты, направляясь в коридор. В его конце есть пыльное и треснутое в нескольких местах окошко, из которого открывается вид на центральную площадь. В лунном свете блестят остатки древа Венадаль. Но даже издалека видно, как корни мертвого дерева постепенно высыхают и чернеют от гнили. Невинные, убитые только потому, что родились с парой заостренных ушей.  Глухой, почти ослабший, гнев пульсирует в груди Ариалы. Он наполнял ее на протяжении трех недель, вытянув из нее все силы. Она устала, так устала. Спокойный сон покинул ее с тех пор как она получила письмо бабушки. Ариала опускает взгляд на свою левую руку и снимает перчатку. Якорь сияет изумрудным светом в темноте, при движении руки, переливаясь словно металл на солнце. Пусть Ариала и не была магом, Солас научил ее чувствовать места, где Завеса была достаточна тонка и мог образоваться разрыв. Здесь Завеса не толще листка бумаги, от ее присутствия покалывает кожу. Открыть разрыв будет так легко, будто проткнуть воду ножом. Так легко. Ариала стоит неподвижно, ждет, когда темная ярость внутри нее разгорится вновь, но этого не происходит. Она думает о своем клане, о колыбели, о судьбе Венадаля, но чувствует лишь... пустоту. — Ты не сделаешь этого, — произносит мягкий голос у нее за спиной со странной интонацией. Ее плечи опускаются, а в уголках глаз выступают слезы. — Я знаю, — шепчет она в ответ. Она не способна даже на такую мелочь, она снова подводит свой народ. — Это не правда, — говорит Коул. — Но я чувствую, что подвожу их, — отвечает она. — Если я не могу даже отомстить за их смерть, не могу добиться справедливости... — Она замолкает, закрывая глаза. Коул молчит, но она чувствует на себе его взгляд. — Она не хочет, чтобы ты становилась такой, — говорит он ей и Ариала прикрывает глаза, сдерживая слезы при упоминании бабушки. — Резкой, ранящей, ты очень жестока, когда злишься. Ариала сжимает зубы и не отвечает. Коул подходит ближе, от него исходит слабое тепло. — Если хочешь, ты можешь обнять меня. Варрик говорит, что это помогает. Ее глаза открываются. Ариала поворачивается к нему и заключает в объятия. Он застывает в ее руках, неподатливый и неподвижный. — Коул, ты должен обнять меня в ответ, — шепчет она, уткнувшись в его рубашку. — Ох. Ладно. Его руки поднимаются, неловко обвиваясь вокруг нее. Ариала невольно смеется, и от этого ей становится чуть легче. Объятия Коула согревают, и она слушает, как бьется его сердце, ровно и успокаивающее. Она и не думала, что у него может биться сердце. — Это все песня, — говорит он ей. — Она тише во мне. — Я не понимаю, что это значит, — отвечает Ариала. Коул слегка ерзает, и она отстраняется. — Спасибо тебе за объятия. — Они помогли, — отвечает Коул. — Да, — соглашается она. — Зачем ты ушел из Скайхолда, Коул? — Я был нужен тебе, — отвечает он. — У амбарной кошки родились котята. Мягкие и испуганные, ищущие мамино молоко. Она позволит тебе погладить их, когда ты вернешься. Ариала улыбается. — Я буду рада. Коул смотрит на нее и молчит так долго, что ей становится не по себе. Ариала снова отворачивается к окну. — Ему больно. Стародавняя скорбь с тех пор, когда песня была одна, — внезапно говорит Коул Ариала моргает, оборачиваясь на него через плечо. — Кто? — Солас, — просто говорит он. Его широко раскрытые глаза по-детски серьезны. — Ты настоящая, а значит, такими могут быть и другие. Это меняет все, но не может изменить. Они спят под завесой зеркал, спрятались, скорбят, и чтобы их разбудить... — Инквизитор? — зовет Солас, немного приглушенным голосом. Она поворачивается к двери и видит, как он выходит из комнаты, над его плечом парит магический огонек. Он замечает Коула, и выражение его лица становится непроницаемым, а взгляд отстраненным. Он расправляет плечи, становясь тверже на полу. — Коул, друг мой. Приветствую. Наступает неловкое молчание. Затем Коул делает вдох и говорит: — Стой. Ты прекрасна и так. А потом ты прогнал ее. Почему? О, нет.  Солас не смотрит на Коула. Он смотрит ей в глаза. — У меня не было выбора. — Но у тебя он был! — огрызается Ариала, чувствуя, как внутри закипает гнев. Она инстинктивно прикрывает рот рукой, прижимая кончики пальцев к губам. Боги, как же не вовремя. У нее не хватило сил поговорить с Соласом о произошедшем еще тогда в Скайхолде, и тем более она не готова к этому разговору сейчас. — Меченное лицо, твое молчание, теперь мучение. — Коул... – начинает Ариала. Он поворачивается к ней. — Ты не знала! — взволнованно отвечает он. Дух снова смотрит на Соласа. — Думает, ты ушел из-за этого. — Я не хочу об этом вспоминать сейчас, Коул, — тихо говорит она. Это ставит его в тупик. Он наклоняет голову, и поля шляпы закрывают его лицо. — Прости. — Это всё я. Ты ни при чем, — говорит ей Солас. — Я совершил эгоистичную ошибку. Это моя вина, и только моя. Закроем вопрос на этом. Боль расцветает у нее в груди, такая сильная, что она не может дышать. — Ты считаешь, что все, что было между нами — ошибка? — наконец выдавливает Ариала. Но, конечно, он в этом уверен — он всегда говорил ей об этом. «Мы не должны этого делать. Не здесь». «Прошу прощения. Поцелуй был... внезапным и необдуманным». «В конечном итоге, так было бы лучше...» Она просто игнорировала его предупреждения. Солас молчит, но она видит нужный ответ в его напряженных плечах. Дура. Она была такой дурой. Ариала опускает глаза, сдерживая слезы и злясь на то, что все еще не отпустила его. Почему ей не все равно? — Ты совсем никому не показываешь, что у тебя под этой непробиваемой маской любезности, да? — с ухмылкой спрашивает она, уязвленная. Солас не отводит взгляда. Его ответ звучит тихо и опустошенно. — Ты заглядывала глубже, чем большинство. Было бы не так больно, ударь он ее. Коул хочет что-то сказать, но Ариала прерывает, дотронувшись до его плеча. У нее больше нет желания продолжать этот разговор. — Все в порядке, Коул, — врет она, слабо улыбаясь ему. Пусть это и выглядит вымученно. — У нас все в порядке. Возвращайся в Скайхолд. Там ты нужнее. — Но тебе я нужен больше, — с несчастным видом отвечает он. — Эту боль ты утолить не сможешь, Коул, — так мягко говорит Солас, что у нее щемит сердце. — Пожалуйста. Оставь это. — Мы сможем продолжить разговор, когда я вернусь в Скайхолд, — говорит она Коулу. — Обещаешь? — спрашивает он. Ариала вспоминает, что Варрик рассказал ему о клятве на мизинцах и насколько священна она. Улыбнувшись, она поднимает руку, и они пожимают друг другу мизинцы. — Обещаю. Она смотрит на Соласа, что бесстрастно наблюдает за ней. Когда она снова оборачивается на Коула, его уже нет. Она вздыхает и проходит мимо Соласа в комнату, к их спальным мешкам. Она не говорит ни слова, пока устраивается и ложится спиной к нему. Она смотрит на пустую колыбель, пока не засыпает. Ей снится удушающая темнота, овладевающая ее телом. Она шепчет непонятные слова тысячами шипящих голосов. Ариала сражается с ней, вырывая темноту из носа, из ее горла, рта. Ей удается вдохнуть немного затхлого воздуха. Источник задает ей тот же вопрос, что и тогда, когда она обратилась к нему впервые: — Зачем ты здесь? — О чем вы? — судорожно вдыхает она. И тут темнота отступает, оставляя ее задыхающуюся на мозаичном полу. Она не сразу замечает, как мозаика оживает, складываясь в дракона с золотыми глазами. И тысяча голосов звучащая, как один, ясно и резко отзываются у нее в голове. «Недостойная». 

— ✦ —

Ее будит громкий звук. Ариала вздрагивает, резко вдыхая воздух, когда чья-то рука опускается ей на плечо. — Сработали защитные чары, — Солас шепчет ей на ухо. — Городская стража зашла в эльфинаж. Солас жестом руки заглушает звук и их снова накрывает тишина. Ариала садится, моргая, чтобы прогнать сон. Уже почти рассвело. Скоро Мира будет ждать их за городом. Но сначала им нужно разобраться с городской стражей. Ариала слышит, как хлопает дверь внизу, и звуки тяжелых шагов по полу. — Я скрыл нас заклинанием — едва шепчет Солас, прижавшись губами к ее уху. Она кивает и тянется за своим луком и стрелами. Она нацеливает стрелу и натягивает тетиву лука, все это время Солас продолжает говорить. — Если мы не будем двигаться, они не обратят на нас никакого внимания. Ариала поднимает лук и целится в дверной проем. — Их здесь нет, — говорит кто-то внизу. — Откуда ты знаешь? — Лестницы нет. Они бы не смогли подняться на второй этаж. Слишком высоко для остроухих. Они. Стража ищет не только ее, но и Соласа. Ариала смотрит на него краем глаза, но все его внимание приковано ко входу в комнату. Он напряжено ожидает нападения. Ее рука начинает дрожать от силы, с которой она натягивает тетиву лука. — Ну, мы должны убедиться... Смешок. — Если ты хочешь попробовать забраться туда, Хостер, то, блять, пожалуйста. Но я не собираюсь тратить время на исследование заброшенных зданий, нам еще остроухих ловить. Проходит несколько мгновений, затем дверь закрывается, и она слышит шаги на улице. Ариала выдыхает и опускает лук, прикрыв глаза. Спустя пару минут, она слегка приподнимается с пола, ровно настолько, чтобы заглянуть в окно. Она наблюдает, как городская стража расходится в разные стороны, чтобы прочесать улицы. — Они обыскивают эльфинаж, — шепчет она Соласу. — Придется дождаться, пока они не уйдут. Он кивает и откидывает голову назад, прислоняясь ею к стене. Ариала приседает, чтобы скрыться из поля зрения окна. Она кладет свой лук на колени, но на всякий случай держит тетиву натянутой. — Ты случайно не знаешь, как можно выбраться из города незамеченными? — спрашивает она, нарушая минутное молчание. Солас качает головой, и она вздыхает. — Черт. Я тоже. Он издает смешок. — Это будет проблематично. — Да. Совсем чуть-чуть, — в ответ смеется она. Ее улыбка меркнет, и Ариала ждет, что он скажет очевидное — что стража не искала бы их сейчас, если бы она сдержалась тогда и не убила человека, виновного в смерти ее клана. Но выговора так и не последовало. — Мы можем попытаться уйти, пока они ищут в другой части эльфинажа, — размышляет Солас, — но это потребует от нас осторожности и исключительной удачи. Она смотрит на их снаряжение: два спальных мешка, рюкзак и посох Соласа, ее лук и колчан. Будет не просто добраться до ворот со всем этим. И они будут на открытой местности. Хоть сейчас еще не слишком светло, их легко заметят достаточно зоркие глаза. Ариала проводит рукой по волосам и тихо произносит ругательство. — Я не хочу ждать до темноты, — говорит она. — Согласен. — Нас ждет Мира. — Тоже верно. — А ты можешь... я не знаю, сделать нас невидимыми с помощью Тени? Солас ошеломленно смотрит на нее. — Тень так не работает. Или магия, если уж на то пошло. Но затем выражение его лица меняется, становится отстраненным, глаза сужаются. Словно он думает над чем-то, что приводит его в замешательство, но он хочет до конца разобраться в этом. — Я полагаю... хм. — Что? — Я знаю простое заклинание, оно отводит внимание от того, кто находится под его влиянием. Однако, оно предназначено для одного человека в толпе, и я не знаю сработает ли оно в нашей ситуации. — Это единственный вариант, — говорит Ариала. — И, знаешь, в худшем случае, ты можешь просто создать ледяную стену и заблокировать стражу. К тому же они одеты в тяжелые доспехи, а мы нет. Да и вряд ли они часто гоняются за людьми по улицам... Она бессвязно бормочет в попытке убедить себя, что их побег средь бела дня по открытому пространству может сработать. Она замолкает, потом снова начинает тараторить. — Возможно, горожане тоже попытаются остановить нас, еще мы потратим часы, пытаясь выбраться из города, потому что не знаем дорогу из... — Инквизитор. — Да. Ты прав. Мы буквально сражались с армиями нежити, мы без проблем справимся с несколькими разъяренными людьми. — Не думаю, что всю городскую стражу можно описать как «несколько разъяренных людей...» Ариала делает глубокий вдох и поднимается на ноги. — Ладно, пойдем, давай сделаем это. У нас получится. Точно получится. Что может пойти не так? Очевидно, все. Спустившись на первый этаж, Солас применяет свое заклинание и теперь у них нет другого выбора, кроме как попытаться перебежать площадь. Они не успевают дойти и до половины пути, как раздается чей-то голос, – Эй! Там эльфы! – и стрела свистит у нее над ухом. Ариала инстинктивно отшатывается, но Солас хватает ее за запястье и продолжает бежать. Она чувствует, как на нее накатывает знакомая волна его магии, и уже следующая стрела врезается в барьер. Они добегают до ворот и Ариала оборачивается. К ним бежит целый отряд стражи — человек двадцать или около того. Ариала опирается руками на колени, переводя дыхание. — Ледяная стена? — спрашивает она, и Солас бросает свой посох, поднимая руки перед собой. Через мгновение у основания ворот эльфинажа начинает формироваться лед, он ползет вверх по камню до тех пор, пока сине-зеленая стена льда не достигает арки. С той стороны слышатся приглушенные льдом крики людей. Ей удается разобрать несколько ругательств, «остроухие» и даже «Я же говорил!» за которым немедленно следует «Заткнись, Хостер!». Солас опускает руки, тяжело дыша. — Это должно задержать их на некоторое время, — говорит он. Ариала оборачивается и видит, что дальше по улице начинает собираться толпа, привлеченная суматохой. — Уходим, — говорит она ему, и они исчезают в боковом переулке, прежде чем толпа успевает добраться до них. Однако люди быстро поняли, что произошло. И пока они бегут сквозь улицы и тенистые аллеи, по городу начинают разноситься крики. Когда они сворачивают в очередной переулок возле ярмарочной площади, удача покидает их окончательно. Толпа из дюжины людей перегородила им путь. — Ни шагу дальше, убийцы, — говорит мужчина с огнем в глазах. Внезапно воздух меняется, становится разряженным, как на крепостных стенах Скайхолда. И в этот же момент Ариала чувствует, как у нее закладывает уши, а люди вокруг падают навзничь, словно карточный домик. Соласа качает в сторону, и инстинктивно она подхватывает его, позволяя опереться на себя. — Боги, я обожаю магию, — говорит Ариала, тяжело дыша, и он с трудом смеется в ответ. В следующее мгновение улыбка Соласа исчезает, и он делает глубокий, успокаивающий вдох. — Нужно немедленно уходить, — говорит он. Ариала кивает, и они снова бегут сквозь людей, привлеченных криками. Надо отдать должное жителям Викома — они далеко не глупы и быстро соображают, что двое эльфов, бегущих через фермерский рынок, вероятно скрываются от стражи. Соласу приходится воздвигнуть еще две массивные ледяные стены, прежде чем они находят улицу, свободную от разъяренной толпы. Ариала поддерживает его, пока он переводит дыхание. Придя в себя, она указывает на таверну впереди. — Спроси у хозяина, как выбраться из города, — говорит она, отцепляя ему от пояса мешочек с монетами. Солас вздыхает, выпрямляет спину и идет внутрь, а Ариала остается ждать в тени. Возвращается он уже без денег. — Мы в другом конце города, — говорит Солас, разворачивая маленький листок бумаги с наспех нарисованной картой. На карте едва разборчивым почерком подписаны улицы, а также крестиками обозначены место, где они сейчас находятся и нужный им выход из города. Два крестика расположены на далеко противоположных сторонах карты. — Дерьмо. — Согласен, — говорит Солас. — Нужно поторапливаться. Я не смогу каждый раз возводить ледяную стену, чтобы скрыться от погони. — Хорошо, — говорит Ариала и следует за ним в обратную сторону. Она поправляет капюшон, а затем спрашивает, — Ты же, эм, не отдал хозяину все наши деньги? Солас молчит. — Боги, Солас... — Я спешил — бормочет он. Жозефина убьет ее. Им удается добраться до ворот почти без проблем. Но в паре улиц до выхода, когда они спешат по переулку, Ариала слышит очень знакомый лязг от тяжелых доспехов. Она резко останавливается, хватает Соласа и оттаскивает его за угол как раз в тот момент, когда мимо них проходят два городских стражника. Она думает, что они в безопасности, пока лязганье не прекращается и один из них не спрашивает: — Что? — Вон в том переулке, — говорит стражник. — Мне кажется, я что-то увидел. Давай проверим? Дерьмо. Дерьмо, дерьмо, дерьмо!  — Конечно, Хостер, — говорит его спутник. — В прошлый раз ты был прав. — Что ж, приятно, когда тебя ценят. Ариала поправляет капюшон и тянет на себя Соласа, прислоняясь спиной к холодной стене. Трясущимися руками она снимает с себя рюкзак и скидывает вещи на землю. Солас делает то же самое, шепча заклинание. Воздух начинает мерцать вокруг предметов. Хотя их тела и скрывают часть снаряжения, неизвестно, заметит ли стража. В этот раз у них нет преимущества темноты. Ариала смотрит на Соласа, который в панике оглядывается на выход из переулка, и за долю секунды принимает решение. Она притягивает его к себе за тунику, затем кладет его руки себе на бедра и обхватывает его ладонью за затылок. Солас застывает, его глаза расширяются, он смотрит на нее взглядом загонного в угол зверя. — Что ты делаешь? — в панике шепчет он. Ариала приоткрывает рот, ее взгляд падает на его губы. Но она не может заставить себя сократить дистанцию, даже ради прикрытия. «Ошибка, всего лишь эгоистичная ошибка», — шепчет голос в глубине ее сознания. Что-то неприятное сворачивается у нее внутри. — Просто подыграй, — отвечает она и наклоняет голову Соласа к своей шее. Стражники останавливаются у входа в переулок как раз в тот момент, когда Ариала поворачивает лицо в сторону, переводит дыхание и стонет. Ее щеки тут же вспыхивают, потому что это самый громкий, самый бесстыдный звук, который она когда-либо издавала в своей жизни. Руки Соласа сжимаются на ее бедрах. И хотя он все еще напряжен, Солас прижимается ближе, так близко, что она чувствует дрожь его ресниц на коже. Его сердце бешено стучит, и она, сглатывая, изо всех сил старается закинуть ногу ему на бедро. Солас совсем не помогает ей, и Ариала не знает проклинать или благодарить его за это. — Ах, — выдыхает она, повторяя про себя «ошибка, ошибка, ошибка». Она обхватывает Соласа рукой за плечи, сжимая пальцами его тунику на спине. — О, Создатель, да... — Яйца Создателя, — говорит стражник, явно смущенный. — Это просто какие-то любовнички, Хостер. — Черт. Пошли отсюда. Как только их шаги затихают, Солас отшатывается от нее, как от огня. Он молча собирает свои вещи. Ариала, не глядя на него, поправляет плащ и пристегивает к спине свой лук. — Кто бы ни был напарником Хостера по патрулю, — сухо говорит Солас, — когда-нибудь мы должны будем отблагодарить его. Ариала сглатывает и ничего не говорит. Она сомневалась в искренности его решения закончить отношения, судя по тому, как он смотрел на нее после Крествуда. Она продолжала лелеять маленький огонек в своем сердце, хрупкую надежду на то, что он передумает и вернется к ней. Что они смогут вернуть все, как было, будто они никогда и не расставались. Она никогда еще так не ошибалась. Осознание этого унизительно и оставляет кислый привкус у нее во рту. После долгой паузы Солас вздыхает. — Инквизитор... — начинает он. — Мы не будем это обсуждать, — говорит она. — Пойдем. Уходя, она чувствует на себе его взгляд, но отказывается оглядываться.