ma'harel

Она просыпается в его объятиях. Ариала с трудом открывает глаза. Лучи утреннего солнца струятся сквозь окно, оставляя бледно-золотые пятна на деревянном полу и бабушкиной кровати. Пройдет еще несколько часов, прежде чем свет доберется до того места, где они спят. Солас лежит рядом, положив голову ей на плечо. Одна его рука обнимает Ариалу за талию, другая же скрывается под подушкой. Его бедро зажато между ее согнутыми коленями, словно во сне он хотел, как можно ближе прижаться к ней. Ариала осторожно перекладывает прижатую к груди руку, обнимая Соласа за плечо. Повернув голову, она оставляет легкий поцелуй у его виска. Ее веки смыкаются от накатывающей волны сна. Пальцем Солас нежно очерчивает полукруг на ее бедре. Ариала засыпает. Ей снится, как ее заточили в крепости Суледин, в одинокой камере, в углу которой разрастается красный лириум. Расползаясь по стенам, он тянется к ней в жажде поглотить Ариалу целиком, шепчет тысячью голосами. Но прежде, чем лириум успевает достичь ее, Якорь на ее ладони вспыхивает и теплым дуновением ветра уносит Ариалу из тюремной камеры. Расплавив каменные стены, свет Якоря переносит ее куда-то... Куда-то в безопасное место. Открыв глаза, Ариала понимает, что сидит на берегу ручья, прислонившись спиной к валуну. На ней грубая туника и кожаные штаны, и она снова чувствует себя как дома. Ни один доспех или платье, которые она носила в Инквизиции, не дарили ей такого ощущения уюта. Над ее головой простирается звездное небо, Ариала узнает среди скопления огней созвездие Фенрира, что всегда стоит на страже. Якорь на ее ладони все еще горит, рассеивая темноту зеленым светом, но к счастью это не приносит боли. Внезапно Ариала чует запах дыма. В панике она снова смотрит в небо, но клубы, поднимающиеся ввысь, светло-серого цвета, а значит это дым от костров. Ариала чувствует, что за ней кто-то наблюдает, но, оглянувшись по сторонам, никого не видит. Поднявшись, она осторожно пробирается сквозь деревья. Старые охотничьи привычки берут свое: Ариала внимательно следит за своими шагами, чтобы не оставлять следов, ступает так, чтобы влажная земля не прилипала к ее босым ногам, и обходит ветки, стараясь не сломать их. Выйдя из леса, она видит вдалеке знакомые аравели и огонь костров, она слышит музыку и смех. Ариала наблюдает, как темные силуэты мелькают среди огней, но не может разглядеть кого-то конкретного. Она подходит ближе, и тут она слышит громкий, раскатистый смех Веноры. Ее сердце сильнее забилось в груди. Рванув с места, Ариала бежит к лагерю и останавливается у его края. Теперь силуэты обрели четкую форму, прижав дрожащие руки к губам, Ариала вглядывается в родной клан. Она видит Аделина, играющего на своей ненаглядной лютне, рядом с ним Элловен и Эолас играют на барабанах. Шенувин и Майра кружатся в танце среди остальных, а чудесный голос Давгаллы песней расплывается по лагерю. Венора сидит рядом с Лирой, которая вместе со своей дочерью Сионой хлопает в ладоши под музыку. Рядом с ними Ронан держит на руках маленькую Таналет. Венора кормит грудью своего маленького сына, Маталина, и одновременно постукивает ногой в ритм музыки. Она первая, кто замечает Ариалу. — Ариала! — зовет Венора. — Lethallan! Эй, Ариала вернулась! Музыка резко замолкает и все оборачиваются на нее. Когда клан узнает ее, их радость становится еще сильнее, чем до этого. Тут же она слышит множество голосов, тепло приветствующих ее по имени, зовущих ее «lethallan». Смеясь, Ариала обнимает каждого из них, украдкой смаргивая слезы. К ней подходит Венора, держа на руках похныкивающего сына. Ариала расплывается в широкой улыбке: — Ты никогда не упоминала, что у тебя теперь есть ребенок, — говорит Ариала, слегка обиженным голосом. Пожав плечами, Венора отводит взгляд. — Я знаю. Спустя мгновение она наклоняется вперед и прижимается головой ко лбу Ариалы. Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, Ариала пытается сдержать слезы. Когда Венора наконец отстраняется, на ее лице больше не видно улыбки. — Простишь ли ты меня за это, Ариала? — спрашивает она. — Да. — «Ну конечно, я прощаю тебя, lethallan». — А ты за то, что я не писала тебе? — тяжело сглотнув, спрашивает Ариала. Рассмеявшись, Венора тянется к ней одной рукой, чтобы крепко обнять, скрывая Маталина между ними. Когда они наконец разрывают объятия, наклонившись, Ариала улыбается малышу. — Кто его отец, lethallan? Смущенная Венора кивает в сторону эльфа без валласлина. Он стоит чуть поодаль от остальной толпы, настороженно наблюдая за ней. Ариала не узнает его, но ей знаком его взгляд. Точно так же Солас смотрел на нее в Убежище, когда она произнесла: «Я хочу узнать тебя ближе, Солас». — Его зовут Дарриан, — говорит Венора. — Он из эльфинажа. Ариала размышляет о том, скольких она похоронила, чьи черты лица невозможно было различить из-за разложения или полученных увечий. Возможно Дарриан был одним из них. Дешанна не рассказывала ей о нем, и, к ее стыду, Ариала не спрашивала, кем был отец Маталина. В свете костра волосы Дарриана, небрежно остриженные у плеч, отливают медью. Оценив его, Ариала наклоняется к Веноре, чтобы прошептать: — А он красивый. Венора согласно смеется и подмигивает ей. — Я всегда хотела красивого малыша, а для такого малыша нужен не менее красивый отец. Она улыбается Дарриану сквозь толпу, а затем опускает взгляд на Маталина. Наклонившись ниже к ребенку, Ариала проводит кончиками пальцев по его ручке. Маталин озадачено оглядывает ее широко раскрытыми глазами и, подняв руку, подносит ее к подбородку. У него такие же темные глаза, как и у Веноры, а на голове можно разглядеть тоненькие темно-рыжие волоски. У него длинные, тонкие, а главное целые уши. Просто идеальные. Ариала смаргивает непролитые слезы, и они скатываются вниз по ее щекам. Что-то угукнув, Маталин тянет свою маленькую ручку к Ариале, дотрагиваясь до ее влажных щек. Внезапно Ариале становится легче, и она, рассмеявшись, протягивает Маталину свой палец, за который он тут же хватается. — Спасибо, da’len, — тихо благодарит она. — Lethallan, — нежно говорит Венора, — почему ты плачешь? Взглянув на нее, Ариала улыбается ей сквозь слезы. Она наклоняется вперед и на мгновение прижимается ко лбу Веноры, прежде чем отстраниться. — Я просто так рада, что познакомилась с ним, — с трудом говорит Ариала, от душащих ее эмоций. Венора ласково улыбается ей, смахивая ее слезы. Они снова обнимают друг друга. Пока они разговаривали, праздник возобновился с новой силой. И вот уже смеющаяся Элловен подбегает к Ариале, утягивая в танец. Она легко подстраивается под ритм барабанов Эоласа, вливается в ноты, что играет лютня Аделина. Широко улыбаясь, Элловен кружит Ариалу в танце, ее темные волосы, украшенные незабудками, свободно развиваются от ветра. Ариала замечает, как за ними наблюдает сидящая неподалеку девушка, на ее округлом человеческом лице явно читается нерешительность. В ее медово-светлые волосы тоже вплетены незабудки. — Сара! — зовет девушку Элловен. — Vhenan, иди к нам! Прогнав смущение, Сара встает и идет к Элловен, которая тут же притягивает ее ближе для поцелуя. Ариала, рассмеявшись, оглядывается вокруг и замечает, как Венора и Дарриан, сидящие рядом, с любовью улыбаются своему маленькому сыну. Как Шенувин и Майра, утомленные после танца, сидят у костра, крепко обнимая друг друга. Майра, прячет лицо на плече возлюбленного, в то время как Шенувин нежно обнимает ее за талию, прижимаясь губами к ее макушке. Аделин и Эолас рассказывают непристойные шутки, играя на своих инструментах, а Давгалла танцует перед ними, ее ноги плавно двигаются в такт ударам барабанов. Она пытается повторить танец Ануона, и ее пятки поднимают пыль в воздух. Хотя лицо Давгаллы раскраснелось от выпивки и усердия, она не может сдержать улыбку. — «Они так счастливы», — думает Ариала, медленно выходя из танцующей толпы. Но чего-то не хватает... Ариала оборачивается в сторону леса, где, как ей показалось, шевельнулась чья-то тень. Ее не отпускает чувство, что за ней кто-то наблюдает. Яркий свет Якоря привлекает ее внимание, оглядев ладонь, Ариала снова всматривается в лесную чащу, прищурив глаза. Она уже была готова сдаться, принять, что интуиция ее подвела, но тут она замечает едва заметное движение тени. Ариала делает глубокий вдох и решает рискнуть. Подняв руку в воздух, она протягивает ее в темноту ладонью вверх. Ариала ждет, затаив дыхание, ее взгляд прикован к силуэту, который она едва различает. Несколько длинных минут ничего не происходит. Ариала, чувствуя, как разочарование все больше наполняет ее сердце, почти опускает руку. Но вдруг тень делает шаг вперед. Солас выходит из темноты, окутанный мраком и голубоватым светом луны. Сведя брови, он коротко смотрит на нее, а затем склоняет голову, устремляя взгляд в землю. Когда он останавливается напротив нее, Ариала видит, как сквозь его тело проходит легкая дрожь. Его щека слегка дергается. Ариала берет его за руку. От удивления Солас коротко выдыхает, и Ариала нежно проводит пальцами по его подбородку. Уголок его рта немного приподнимается, и Солас, оторвав взгляд от ее лица, смотрит на их сцепленные руки. Подождав, пока он снова посмотрит ей в глаза, Ариала говорит: — Хочешь я познакомлю тебя со всеми? — Если только ты не против, — шепчет Солас. Ариала кивает, не в силах сдержать улыбку, и тянет его за собой, прочь от мрака леса к золотистому свету костров. Элловен, взяв Сару под руку, первой приветствует Соласа. Следом за ней к ним подходят и остальные. Ариала наблюдает, как они окружают его, задавая тысячи вопросов, выкрикивая приветствия и шутки. Когда явно смущенный Солас оглядывается на нее через плечо, Ариала лишь улыбается ему в ответ. Приобняв Соласа за плечи, Ануон утягивает его в глубь лагеря, ближе к костру. Внезапно кто-то дергает Ариалу за конец туники. Взглянув вниз, она видит Маханона, наблюдающего за ней серьезными карими глазами. На его горле нет следов пореза, а в его глазах и капли оранжевого цвета — никаких признаков того, что она с ним сделала. Здесь он все еще юн, его лицо чисто от валласлина. Судорожно вздохнув, Ариала опускается на колени и притягивает Маханона ближе. Он горячо обнимает ее в ответ, и Ариала смотрит в небо, смаргивая слезы. Когда она наконец отстраняется, то нежно гладит Маханона по щеке и улыбается ему, стараясь не плакать. — Прости меня, — шепчет Ариала. — Маханон, я так виновата. Маханон смотрит на нее своими темными карими глазами, и Ариала с ужасом вспоминает, как за секунду до того, как она перерезала ему горло, из них пропал оранжевый цвет. Он сражался с демоном до самого конца ради нее, и за его доверие она отплатила ему смертью. Опустив руки, Ариала тяжело сглатывает, ее губы сжимаются в тонкую полоску. Они смотрят друг другу в глаза, а затем Маханон делает шаг ближе и на мгновение прижимается головой ко лбу Ариалы. Она улыбается, непроизвольно из ее груди вырывается всхлип. Маханон отстраняется и, развернувшись, уходит, оставляя Ариалу. Она зовет его, но Маханон не оглядывается, полностью растворяясь среди клана. Прижав руки к губам, Ариала замечает, как они дрожат. — Не обращай на него внимания, — слышится чей-то голос. Обернувшись, Ариала видит перед собой Лиру с Сионой на руках. Заметив Ариалу, Сиона прячет свое лицо в шее матери, отчего Лира заливается смехом. — Ах, Сиона, не надо быть такой пугливой. Это Ариала, она член нашего клана. Da’vhenan, что мы говорим друзьям? Сиона немного выглядывает из-за волос Лиры. — Привет, — бормочет она, тут же пряча лицо обратно. Ариала тихо смеется, улыбаясь, она смотрит на Сиону, а затем переводит взгляд на Лиру. — Что ты имела ввиду? — спрашивает Ариала. — О Маханоне. Лира широко улыбается Сионе, заправляя той за ухо светлые волосы. — Он еще очень юн, — отвечает она, поднимая взгляд, — по сути он еще маленький висп, но он так хотел поучаствовать во всем этом. Потому и молчит: все еще учится, как... ну, как отвечать сновидцам. Ариала непонимающе моргает. — Лира, о чем ты вообще говоришь? Вдруг Сиона тянется к ней, отворачиваясь от матери, и Ариала, все еще пребывающая в смятении, берет ее на руки. Улыбнувшись Ариале, Лира кивает в сторону Соласа, который до сих пор окружен кланом. — Тебе все это снится, Ариала. И я говорю тебе это только потому, что ты все равно скоро проснешься. Уже почти рассвело. — «Я сплю?» — озадачено думает Ариала. Стоит ей только задуматься об этом, как она начинает замечать различия. Свет от костра немного другого оттенка, галла недостаточно серебристая, скорее даже серая, Ануон носит синюю рубашку, а он ненавидел синий. И тут же сон меняется, подстраиваясь под ее мысли. Свет костра становится более оранжевым, шерсть галлы светлеет, а рубашка Ануона окрашивается в зеленый и бежевый оттенки. Сбитая с толку, Ариала смотрит на Лиру. — Если ты не Лира... Тогда, кто ты? — Я — Желание. Вполне обычный дух, как и большинство здесь, — Лира улыбается ей. — Спроси его, если хочешь. Обернувшись, Ариала видит Соласа, который, наконец, освободился от пристального внимания ее семьи и шел к ней. Подойдя ближе, он замечает Сиону на руках у Ариалы и замирает на полпути. Его улыбка, становится еще более ласковой — может он узнал девочку, что прижимал к груди всего пару дней назад? Запутавшись пальцами в волосах Ариалы, Сиона заливисто смеется, и Ариала улыбается ей в ответ, вытаскивая пальцы девочки из своих кудрей. Закончив, Ариала поднимает взгляд на подошедшего Соласа. — Солас, — говорит она, — познакомься, это Сиона. Взглянув на ребенка, он внезапно осознает, кто это. — А, — выдыхает он и сглатывает. — Точно. Привет, Сиона. — Совас, — хлопнув в ладоши, лепечет она. Рассмеявшись, Солас быстрым движением руки что-то вытирает под глазом. — Верно. Меня зовут Солас. — Совас, — повторяет Сиона и улыбается так широко, что видно два молочных зуба. Заметив маму, она тянет к ней руки и громко зовет: — Mamae! Лира тут же подходит к ним, успокаивая дочку, забирает ее из рук Ариалы, и они вместе исчезают в толпе у костра. Наблюдая, как они уходят, Ариала подмечает еще некоторые различия с реальностью, и ее сердце наполняется печалью. Цвет волос Терона немного меняется, уходя от каштанового оттенка в почти черный. Ее бабушки нигде не видно и разочарование, словно тяжелый камень, давит на нее изнутри. И все же... Если Лира сказала правду, значит это Солас все организовал. Каким-то образом ему удалось собрать духов, чтобы воссоздать ее клан, почти идеально воспроизвести один из их праздников. И все это... Все это для нее. Она оборачивается, тяжело сглатывая, и Солас замечает это. Замерев, он тянется к ее локтю, слегка приобнимая за поясницу. — Все хорошо? — тихо спрашивает Солас. Взглянув на него, Ариала снова сглатывает и слабо улыбается. Медленно она поднимает руку и гладит кончиками пальцев его по подбородку, отчего Солас прикрывает глаза. — Иди за мной, — шепчет Ариала. Солас оглядывается через плечо, а затем кивает, позволяя ей взять его за руку и увести в тень аравелей, в тишину, подальше от музыки и шума танцев. Он прислоняется к стене аравеля, и Ариала встает перед ним, пристально вглядываясь в его лицо. — Это ты сделал, — говорит она, спокойным, не обвиняющим тоном. Ариала отводит взгляд в сторону костров, где свет сливается с тенями, что окружают их. — Ты... Ты создал этот сон. Для меня? Она снова поворачивается к нему — взгляд Соласа опущен вниз, а его руки скрещены на груди. — Я... — произносит он, и прежде чем она успевает что-либо сказать, он продолжает: — Ir abelas, я должен был сначала спросить у тебя, но я думал... Если я переборщил, то я могу... — Солас, — говорит Ариала, прерывая его. Прикоснувшись к его щеке, Ариала встает на носочки и прижимается головой к его лбу. — Спасибо, — шепчет она. Когда она немного отстраняется, взгляд Соласа падает на ее губы. Этот взгляд, пусть и мимолетный, заставляет ее сердце учащенно биться. Ариала с трудом сглатывает, непроизвольно смотрит ниже, а ее большой палец касается ямочки на его подбородке. В этот раз он делает первый шаг. Прикосновение губ Соласа было неожиданным, но таким желанным. Его поцелуй нежный и невинный, а губы, касающиеся ее, легкие, словно крылья мотылька. Судорожно вздохнув, Ариала закрывает глаза. Ее руки скользят ниже, вдоль его шеи, замирая на плечах. По телу Соласа пробегает дрожь, и он, обняв Ариалу за талию, притягивает ее ближе. Она привстает на цыпочки, сильнее прижимаясь к нему, и Солас нежно проводит рукой по ее волосам, обнимая за затылок, чтобы углубить поцелуй. Его язык прижимается к краю ее губ, и она приоткрывает их, впуская его внутрь, позволяя ему попробовать себя на вкус. Солас, издав стон, крепче сжимает волосы на ее затылке. Другой рукой он ведет вниз вдоль ее спины, к пояснице. Ариала так сильно прижимается к Соласу, что он теряет равновесие и ударяется спиной о стену аравеля. От неожиданности они на мгновение разрывают поцелуй, но это не останавливает их. Солас наклоняет голову Ариалы и припадает губами к ее шее. Ариала слепо смотрит в небо, где над головой сияет созвездие из тысячи звезд — Фенрир, не сводящий с них глаз. — Солас, — рассеянно шепчет она, словно влюбленный подросток, что неуклюже прячется за аравелями. Оторвавшись от нее, он поднимает голову, и Ариала, улыбаясь, сама тянется к нему. Целуя, она слегка прикусывает его нижнюю губу, отчего Солас едва сдерживает стон. Обхватив ее лицо ладонями, он зарывается пальцами в ее волосы. И только когда в легких почти заканчивается воздух, они отстраняются друг от друга. Солас прижимается лбом к ее голове, расстояние между ними настолько мало, что Ариала чувствует его теплое дыхание на своей щеке. Глаза Соласа закрыты, и даже в полной темноте видно, как покраснели его губы. Ариала наклоняется, готовая снова поцеловать его, но он останавливает ее порыв, прижав палец к ее губам. Солас оборачивается, словно прислушиваясь к чему-то, и только сейчас Ариала замечает тишину, что опустилась на лагерь. Она оглядывается, ожидая увидеть замерший вокруг клан, который все это время наблюдал за ними. Однако, не обнаружив ничего подозрительного, она смотрит на улыбающегося Соласа. — Ах, да. — Что? — спрашивает Ариала Солас вновь ее целует, не спеша, наслаждаясь моментом. Затем его губы прижимаются к самому кончику ее уха. — Я попросил кое-кого прийти сегодня, — шепчет Солас. — Она наконец здесь. Нахмурившись, Ариала разворачивается и уже собирается уйти, чтобы посмотреть, но Солас ловит ее и прижимает к своей груди. Она смеется и Солас по-мальчишески широко улыбается — редкой, но такой дорогой ей улыбкой. — Закрой глаза, — шепчет он. Она подчиняется, позволяя ему осторожно развернуть ее и, взяв за руку, отвести обратно в лагерь. Остановившись, Солас нежно отпускает ее руку и, отойдя ей за спину, просит не открывать глаза. И Ариала держит их закрытыми. Она слышит шаги по траве, поступь кажется ей отчего-то знакомой. Ариала хочет открыть глаза, но замирает, когда теплые, мозолистые ладони обхватывают ее лицо. Не веря, она все же открывает глаза. Перед ней стоит ее бабушка, ласково улыбаясь. — Привет, моя дорогая, — говорит Дешанна. Растерянно моргнув, Ариала чувствует, что готова расплакаться. — Mamaela, — с трудом говорит она и бросается вперед. Рассмеявшись, Дешанна ловит ее в свои крепкие объятия, и Ариала утыкается лицом в бабушкино плечо, пряча слезы. Бабушка такая теплая, от одного ее присутствия становится спокойнее. Крепко зажмурив глаза, Ариала еще долго не выпускает ее из своих объятий. Ей кажется, что сердце вот-вот разорвется у нее в груди. Когда они наконец отстраняются друг от друга, Ариала берет бабушку за руки. Дух, который принял облик Дешанны, был неотличим от нее. Бабушка была одета в мантию Хранительницы, ту самую, изумрудного цвета, расшитую золотом. Дух даже воссоздал прическу, что накануне заплела ей Ариала, вплоть до серебряной седины у бабушкиных висков. Кто-то скажет, это жестоко — показывать ей духа с лицом ее бабушки. Но Ариала ощущает лишь умиротворение. — Mamaela, — выдыхает Ариала, и Дешанна снова улыбается ей, протягивая руку, чтобы стереть слезы. Не удержавшись, Ариала оборачивается на Соласа, что все это время наблюдал за ними с улыбкой на лице. Когда она делает шаг к нему, он наклоняется вперед, и ее рука нежно касается его подбородка, а затем скользит к шее. Встав на носочки, она коротко прижимается лбом к его голове. Отстранившись, она снова смотрит на Дешанну. Улыбаясь, бабушка протягивает ей руку, и Ариала с радостью принимает ее, крепко сжимая в своей. — Я скучала по тебе, — тяжело сглатывая, говорит она. — Пойдем со мной, — просит Дешанна. Повернувшись к Соласу, Ариала легко гладит его по щеке. Он льнет к ее ладони, на мгновение прикрывая глаза, и улыбается ей. Его взгляд скользит по ее лицу, а затем он уходит обратно к костру. Дешанна сжимает ладонь Ариалы, прежде чем отпустить. — Пойдем, da’vhenan. Они покидают лагерь, все дальше уходя в глубь леса. Бабушка призывает маленький огонек, чтобы осветить им путь. Обняв себя за плечи, Ариала вглядывается в ночное небо, в попытке отыскать созвездие Фенрира. — Я никогда не думала, что снова увижу ее, — тихо признается она. — Спасибо. Бабушка... Дух обнимает ее за плечи и ласково гладит по спине. Ариала тяжело сглатывает и, смахнув слезы, произносит: — Солас говорил, что ты его друг. Ты... как Мудрость? — Да, мы друзья, но их связь была гораздо сильнее. Он воззвал ко мне после смерти Мудрости. Я Утешение. — Утешение, — шепчет Ариала, сморгнув в тишине еще несколько слез. Она закрывает глаза и, поднеся руку ко рту, неровно выдыхает. Утешение останавливается, давая ей время, чтобы прийти в себя. Успокоившись, Ариала выпрямляется, и они продолжают путь. — Так... и что теперь? Мне нужно рассказать о своих чувствах, чтобы ты меня выслушала? Или ты дашь мне какой-нибудь жизненно важный совет, который я не вспомню, когда проснусь? Дешанна улыбается ей, и от этой улыбки Ариале становится больно в груди. — Я готова тебя выслушать, если ты пожелаешь, — нежно говорит дух. — Солас остался в лагере, da’vhenan. Все, что ты расскажешь, останется только между нами. Ариала кивает, но не решается что-либо ответить. Молча, они доходят до ручья, где она подготавливала тело бабушки к похоронам. Ариала замирает у воды и садится на берегу, дух опускается рядом с ней. Краем глаза, она смотрит на Утешение, а затем прикрывает веки. — Я почти верю тебе, что она действительно здесь, со мной. Утешение берет ее за руку, и тепло проникает в Ариалу, словно мощный поток. Она вспоминает стук дождя по крыше аравеля, мягкость одеяла, окутывающего ее, и ощущение травы под босыми ногами. Объятия ее бабушки. Тяжело сглотнув, Ариала открывает глаза, позволяя слезам скатиться по щекам. — Хочешь, я изменю свою форму? — Спрашивает Утешение, гладя ее по волосам. — Нет! — Тут же протестует Ариала и качает головой. — Нет. Я просто... очень скучаю по ней. Скучаю по клану. Коротко взглянув на небо, она переводит взгляд на свои руки, нервно сжимает губы. Ей наконец удается выровнять дыхание, вот только слезы все никак не заканчиваются. Ариала пытается взять себя в руки, но ничего не выходит. В конце концов Утешение вздыхает — прямо, как бабушка — и укладывает ее голову к себе на колени, проводит рукой по ее волосам, пропуская пряди сквозь пальцы. — Их больше нет, — всхлипывает Ариала. — Их больше нет и я... Я не знаю, что мне теперь делать. Я не могу оставить их, не могу. Я... — Они всегда будут с тобой, — говорит Дешанна. — Она будет с тобой. Именно поэтому и нужен ритуал бдения. Передавая истории мертвых, ты сохраняешь память о них, и неважно, как далеко ты сейчас от дома. Каждый раз рассказывая их историю, мертвые словно оживают, проживая с тобой еще один день. — Но со временем я забуду их, — шепчет Ариала. — Забуду улыбку бабушки, запах галл после дождя или смех Веноры... — Но ты же знала их. И ты любила их. Они жили, и ты была рядом с ними. Разве это не самое важное? Ариала не в силах ей что-либо ответить. Она закрывает уставшие глаза и тяжело сглатывает, хорошо, что бабушка не видит ее слез. Дешанна гладит ее по волосам, тихо напевая старую колыбельную из ее детства, и что-то маленькое, болезненно сжатое расслабляется у нее в груди. Ариала больше не сдерживается. Она позволяет слезам свободно катиться вниз по щекам. — Я хочу, — судорожно выдыхает она, — хочу, чтобы они жили. Их не должны были убивать. Они не заслужили такой участи. Наш народ достоин лучшей судьбы. — Я знаю, da’vhenan, — говорит бабушка. Ариала чувствует, как она нежно целует ее в висок, наклонившись ближе. — Я знаю. Ариала садится и, повернувшись, смотрит на бабушку. Та легко касается ее щеки ладонью, а затем притягивает ее в крепкие объятия. Плача, Ариала лишь сильнее прижимается к ней. Они долго обнимают друг друга, и, как им кажется, через несколько часов бабушка начинает тихо повторять старую мантру: — «Я отдаю свою боль Матери Защитнице». Только успокоившись, Ариала вздрагивает, а затем тихо проговаривает слова мантры вслед за бабушкой. Когда волна горя наконец отступает, Ариала отстраняется. Улыбнувшись ей, бабушка прижимается лбом к голове Ариалы. — Они всегда будут с тобой, моя дорогая, — говорит Дешанна. — Не забывай об этом. Дешанна отстраняется, Ариала выдыхает и, слабо улыбнувшись, кивает. — Я постараюсь, — обещает она. Ариала на мгновение замирает, ее улыбка исчезает, когда сквозь сон начинают проступать иные ощущения. Чувство тепла за спиной, ощущение спутанного одеяла вокруг талии и ног. — «Нет», — думает она. — «Нет, пожалуйста, еще немного». Но с каждой секундой ощущение реальности лишь нарастает, и вот уже лес начинает постепенно исчезать. Бабушка обнимает ее за плечи, утягивая в объятия. Ариала закрывает глаза, запоминая тепло знакомых рук. — Мы же еще встретимся? — спрашивает она. — Da’vhenan, — шепчет бабушка. — Проснись.

— ✦ —

Ариала просыпается не сразу. Сначала она слышит пение птиц за окном, а затем ощущает теплые руки Соласа, обнимающие ее. Делая вдох, Ариала чувствует, что у нее заложен нос, а ее глаза болят от влаги, скопившейся под веками. Приподняв руку, она вытирает мокрые дорожки с щек. Когда Ариала наконец открывает глаза, еще больше слез скатывается по ее щекам и переносице, впитываясь в подушку. Она чувствует боль в груди, но не сильную, а скорее ноющую, как от натруженных мышц после тренировки. Ариала чувствует... себя легче. Словно ее скорбь стала тише. Она тяжело сглатывает и, подняв голову, смотрит, как солнечный свет струится через окно, озаряя собой частицы пыли в воздухе. Теплое дыхание Соласа касается ее шеи. Когда Ариала пытается повернуть голову, чтобы взглянуть на него, он сонно протестует, крепче обнимая ее за талию. Во сне их ноги переплелись между собой, а одеяло сползло вниз в изголовье кровати. Ариала медленно садится, осторожно освобождаясь из объятий Соласа. Когда она оборачивается, то замечает, что он хмурится. Склонившись над ним, она проводит пальцем между его бровями, разглаживая хмурую морщинку. Не удержавшись, Ариала ладонью спускается ниже к его щеке и нежно поглаживает ее большим пальцем. Солас вздыхает во сне, издавая неохотный, приглушенный подушкой звук. Неожиданно его глаза открываются, и он смотрит на нее. Ариала хочет отдернуть руку, но Солас ловит ее с удивительной скоростью для того, кто только что проснулся. — Ариала, останься, — бормочет он, и его веки почти сразу снова смыкаются. Ариала улыбается и осторожно освобождается из его хватки, затем встает и идет к двери. Взявшись за ручку, она делает глубокий вдох и на мгновение закрывает глаза. Собравшись с духом, она выходит из аравеля. Лагерь пуст, как она и ожидала, но от этого все равно больно. Костер не горит, вокруг лишь тишина леса, никакого смеха или стука барабанов, некому приготовить завтрак. Галлы спят в тени молодой рощи. Сквозь пелену серых туч пробиваются солнечные лучи, озаряя молчаливую долину. От аравелей почти ничего не осталось, вместо них теперь обгоревшие останки с порванными парусами. Спустившись по ступенькам, Ариала зарывается пальцами ног в землю и направляется к роще. Она проводит рукой по коре молодых деревьев, вспоминая каждого, кто похоронен под их корнями. Ариала знает, их больше нет, теперь их тела поддерживают новую жизнь. Эта мысль приносит слабое, но утешение. Ариала садится у бабушкиного дерева, подтягивает ноги к груди, обняв их руками, кладет подбородок на колени. Она молчит, ей не хочется плакать, даже думать. Ариала просто слушает ветер и смотрит на темную, свежевскопанную землю могилы. Солас поцеловал ее. И она позволила ему это сделать. Каждый раз, когда Ариала закрывает глаза, она отчетливо представляет детали сна: его руки, обхватившие ее лицо, пальцы, запутавшиеся в ее волосах, и ощущение его тела, прижимающегося к ней. Жар его губ на ее губах. Его вкус. Ариала открывает глаза, чувствуя, как покраснели ее щеки и кончики ушей. Подняв руку, она касается пальцами чувствительной кожи под подбородком, куда Солас поцеловал ее, оставляя горячий след на ее коже. Вздохнув, Ариала опускает руку и утыкается лицом в колени. — Я такая дура, Mamaela, — шепчет она. Дешанна строго просила ее быть осторожной с Соласом, и первым же делом она бездумно позволила ему себя поцеловать. Услышав мягкий стук копыт о траву, Ариала поднимает голову и видит мать-галлу и ее детеныша, идущих сквозь рощу. Самка оборачивается и смотрит на нее некоторое время, а затем решает подойти ближе. Она устраивается у Ариалы за спиной, поджав под себя ноги и прижавшись к ней горячим боком. Детеныш же, подражая своей матери, ложится сбоку и укладывает голову Ариале на колени. Улыбнувшись, Ариала почесывает малыша между его рогов, отчего тот довольно блеет и прижимается носом к ее щеке. Ариала улыбается и закрывает глаза, наслаждаясь теплом галл. — Спасибо, — шепчет она. Мать-галла блеет в ответ и опускает голову, закрывая глаза. Ариала еще долго сидит у бабушкиного дерева. Но знакомая усталость снова накатывает на нее, придавливает ее собой, да и, пожалуй, сырая земля после утренней росы не лучшее место для отдыха. Поэтому Ариала заставляет себя подняться. Когда она встает, детеныш протестующе блеет, но в итоге сдавшись, прижимается к боку матери. Перед тем как уйти в аравель, Ариала на прощание гладит мать-галлу и малыша. Ариала бесшумно входит внутрь и обнаруживает все еще спящего Соласа. Его рука лежит ладонью вниз на пустой стороне матраса, как будто он в какой-то момент ощупывал постель в поисках ее. Ариала садится на кровать рядом с ним, осторожно приподняв его руку и переложив ее на подушку. Отчего Солас вздыхает во сне и, открыв глаза, смотрит на нее затуманенным взглядом. — Vhenan, — бормочет он, почти выдыхая слово. Сердце в груди Ариалы болезненно сжимается. Солас протягивает ей руку, и она молча принимает ее. — Vhenan, vegara’haman, sathan. Она молчит, мысленно пытаясь перевести что он сказал. Не дождавшись ответа, Солас тянет ее за руку к себе. — Vegara, — шепчет он. Ариала ложится на кровать рядом с ним, и Солас сонно улыбается. Его рука обнимает ее за талию, пальцы скользят по пояснице, и это прикосновение настолько волнующее, что она не может сдержать дрожь. Солас притягивает ее ближе, вздохнув, закрывает глаза. И спустя мгновение он засыпает. Ариала сомневается, что он вспомнит что-либо, когда окончательно проснется. И пусть, но она будет помнить. Тяжело сглотнув, Ариала придвигается ближе к нему. Она прижимает холодные ступни к его ногам — детская привычка, от которой она так и не избавилась — и засматривается на его лицо. В комнате достаточно светло, и это позволяет разглядеть россыпь веснушек у него на носу и щеках. Тень щетины на его подбородке, и даже немного отросшие волосы на голове. До Крествуда Ариала протянула бы руку и провела большим пальцем по его скуле. Не удержавшись, она осыпала бы поцелуями его щеки и нос, оправдываясь тем, что просто считает его веснушки. Она вспоминает, что однажды, так и разбудила его — смеясь, она целовала его, нашептывая цифры с каждым новым прикосновением губ. И прежде чем она успела закончить счет, Солас сгреб ее в объятия и поцеловал по-настоящему Но все это было еще до Крествуда. До Викома. До того, как она узнала, что он один из древних. — «Он все еще любит меня», — думает одна часть внутри нее. — «Мы снова можем быть счастливыми». — «Он все еще врет мне», — настаивает другая. — «Мы больше никогда не будем прежними». И Ариала не знает, какой части верить. Она слишком устала, чтобы думать об этом. Сейчас ей тепло и хорошо, ее сердце, словно онемело в груди. Ариала закрывает глаза и дышит, позволяя тяжести навалиться на нее, погрузить ее в сон без сновидений. Когда она снова просыпается, ее нос все еще заложен, а глаза болят, но она все равно чувствует себя легче. Они переплелись телами во сне. Ариала, лежа на боку, повернулась лицом к Соласу, и их тела оказались тесно прижаты друг к другу. Неожиданно она осознает, что лежит на его руке, используя его плечо в качестве подушки, ее лицо находится где-то между его подбородком и шеей. Свободной же рукой Солас обнимает ее за талию, а его ладонь невесомо лежит на ее бедре. Руки Ариалы неестественно согнуты: одна придавлена ее телом, а вторая прижата к лицу ладонью внутрь. Во сне часть ее волос попала ей в рот, и Ариала даже немного пустила слюну. Фу. Несмотря на неудобную позу, ей очень тепло. А еще она чувствует себя очень уставшей. Все еще. Почему-то. Ариала уже почти засыпает, когда чувствует, как рука Соласа, лежащая на ее бедре, поднимается выше. Его пальцы медленно скользят вдоль ее спины, и от этого бережного прикосновения она с трудом сдерживает дрожь. Солас выдыхает, приподнимает руку и заправляет часть волос ей за ухо. Ариала чувствует, как поворачивается его голова, как его тело сдвигается в тесном пространстве кровати и как он легко целует ее в макушку. Она зажмуривает глаза и делает глубокий вдох. Солас замирает, Ариала отворачивается от него и, подняв руку, незаметно вытирает рот. Убедившись, что стерла след слюны, она поворачивается к нему лицом и приподнимается на локтях. Солас вздрагивает, когда к его руке возвращается чувствительность, но продолжает смотреть на нее широко раскрытыми глазами. Проходит несколько мгновений прежде чем, он вспоминает об их положении и отстраняется. — Кхм... Доброе утро, — говорит Солас, сглатывая. Наблюдая за ним, Ариала думает о прошлой ночи — о том, как они обнимали друг друга, лежа на кровати, и говорили ни о чем. — «Останься со мной сегодня», — прошептала она тогда в его плечо. Застыв, он пробормотал что-то нерешительное ей в волосы. — «Прошу, я не хочу засыпать одна», — сказала она. Солас прижал ее ближе к себе и остался. И теперь... они здесь. — Добрый день, — поправляет Ариала. Солас смотрит на косые лучи солнца и согласно смеется. От звука его фыркающего смеха у нее щемит в груди. Она принимает решение за долю секунды и наклоняется вперед. Солас встречает ее движение на полпути, прижимаясь лбом к ее голове. Ариала закрывает глаза, сохраняя в памяти этот момент, пока Солас заправляет запутанные пряди волос ей за ухо. — Спасибо за сон, — говорит она. Он отстраняется, и его мимолетная радость сменяется нежностью. Оперевшись на локти, Солас садится и смотрит на нее. — Пожалуйста, — отвечает он. — Я... Я надеялся, что возможность увидеть их снова поможет тебе. Ариала улыбается. — Стало легче. Солас снова улыбается ей, но улыбка выглядит болезненной, его руки напрягаются вдоль тела. Сев, Ариала выпрямляется и смотрит прямо на него. Она скрещивает ноги под собой и кладет руки на колени. — Солас. Нам... Нам нужно обсудить поцелуй. Его кадык дергается, когда он сглатывает, но он не отводит от нее взгляда. — А, конечно. Ариала смотрит на свои руки и делает глубокий вдох. Будь храброй. Она сжимает губы и поднимает глаза, собираясь с духом. — Что-нибудь изменилось для тебя? Мышца на его щеке дергается и его лицо мрачнеет. Ее сердце пропускает удар. Отведя взгляд, Ариала переводит дыхание. — Так я и думала. — Ариала... — Тогда зачем ты меня поцеловал? — спрашивает она резче, чем хотела. — Я уже говорила тебе, что не собираюсь снова проходить через это, и я не шутила, Солас. Это какая-то игра для тебя? Сначала приблизить, чтобы потом оттолкнуть и посмотреть, как я отреагирую? — Нет, — твердо возражает он. Но затем мягче он добавляет: — Нет, конечно нет. Ты права, я поступил нечестно, и я прошу прощения за свою слабость. Мне всегда было... было проще в Тени, но я постара- — Тень. Ну конечно Тень, — Ариала смеется, резко и горько. — Все всегда сводится к ней. Она чувствует, как эмоции бурлят внутри нее, слишком разные, чтобы определить какую-то одну. Ариала морщится и отворачивается, пряча свое лицо. — Я бы хотела, чтобы ты просто доверился мне, Солас. Она бы хотела вернуться в прошлую ночь. Туда, где она не была Инквизитором, а он не был древним эльфом, где они обнимали друг друга и просто дышали в ночной тишине. Где они просто могли быть собой. — Дело не в доверии, — говорит Солас. — А в моей... — Он запинается, еле слышно сглатывая. — В моей трусости. — Трусости, — повторяет Ариала. — Да. — Его голос звучит надтреснуто. Ариала зажмуривается, в попытке успокоиться. Собравшись с силами, она оборачивается и видит, что Солас устало прислонился затылком к стене аравеля, его глаза закрыты. — Похоже, что бы я ни делал, в итоге я все равно причиняю тебе лишь боль, — говорит он едва слышно. Солас открывает глаза. — Ir abelas. Отвернувшись, Ариала выдыхает, и вместе с воздухом из ее тела выходит напряжение. Она молча встает и подходит к двери, где стоит ее лук, прислоненный к стене, без тетивы. Ариала натягивает тетиву на лук, что занимает не больше минуты, и наклоняется, чтобы перевязать ослабшие за ночь повязки на ступнях. Все это время, пока она собирается и чистит зубы, Солас не говорит ни слова, молча наблюдая за ней. Закончив со сборами, она наконец оглядывается на него — его лицо не выражает никаких эмоций, но в глазах читается боль. Ариала всегда умела читать по его глазам. — Я в лес, — говорит она. — Мне... нужно побыть одной. Проветрить голову. Солас кивает. — Ты не голодна? — Немного. В аравелях полно засоленного мяса, но я осмотрю округу, может я смогу найти ягод или фруктов. Он снова кивает. — Тогда я начну готовить завтрак. Когда она направляется к выходу, он не пытается ее остановить. Выйдя наружу и закрыв за собой дверь, Ариала не может понять, какие чувства ее переполняют: облегчение или разочарование. Она прислоняется затылком к двери и прикрывает глаза, позволяя себе несколько мгновений, чтобы перевести дыхание. — «В итоге я все равно причиняю тебе лишь боль». — Она слышит эхо его слов, что он говорил в Крествуде: — «Прости, я никогда не хотел причинить тебе боль». Ее сердце сжимается от воспоминания, и она стискивает зубы. Спустя мгновение Ариала выдыхает и, выпрямившись, направляется в сторону леса. Она не смотрит, куда идет, и даже не пытается скрыть звуки своих шагов. По дороге она не замечает каких-либо фруктовых деревьев или ягодных кустов, лишь пару оленей, что пугливо убежали от нее. В конце концов она выходит на поляну, и внезапно осознает, что это то самое место, где ее нашла бабушка, после... После того, как они поругались. Ариала оглядывается и смотрит на свои следы среди длинной лесной травы. Она знает, что если пойти по ним, то они приведут ее обратно в лагерь. Обратно к Соласу. Грустно улыбнувшись, Ариала качает головой. — Я и правда всегда бегу от своих проблем, Mamaela? — Шепотом спрашивает она. В ответ лишь птичья трель. Солас не станет раскрывать ей свои тайны, уж точно не по своей воле. Ей придется выяснить их самой, узнать его истинные цели, что он собирается делать после победы над Корифеем. Но, боги, она не знает, как. Ариала не знает, как отреагирует Солас, стоит ли поговорить с ним наедине здесь, или лучше сделать это в Скайхолде, где она сможет попросить о помощи, если это будет необходимо. Она даже не уверенна, что он вообще ей что-либо расскажет, а не просто ускользнет ночью. — «Что мне делать?» Ариала вздыхает и смотрит на дерево, стоящее перед ней, чьи ветви так высоки, что даже Бык не смог бы дотянуться до них. Она думает о своем валласлине, символе Митал, что был дорог каждому в клане Лавеллан — цветущее дерево, словно якорь в этом нестабильном мире, дарующее верный путь и справедливость. Ариала бросает лук в траву и становится на колени, склоняя голову и закрывая глаза. — Митал, мать всех живущих, — шепчет она. Так как сейчас Ариала молится для себя, ей не нужна церемония, как тогда с Гилланайн. — Мать Защитница, я ищу твоего совета. Ты знаешь все мои сомнения, все мои слабости, и ты с заботой приняла их. Пробужденный ее молитвой, в глубине ее сознание зашевелился Источник. — «Недостойная» — с ленивым высокомерием бормочет он. Ариала стискивает зубы. — Великая Мать, — громче продолжает она, — Мать Защитница, я прошу тебя, даруй моему сердцу храбрость, а моему сознанию... — «Мать Защитница не слышит тебя, быстрое дитя». — А моему сознанию ясность, — повторяет она, — чтобы преодолеть предстоящие трудности. — «Она не знает тебя». Ариала открывает глаза и смотрит в пустоту, колкие слова Источника почему-то задели ее. Сделав вдох, она снова закрывает глаза и упрямо говорит: — Вы не правы. Она чувствует, как презрение, сочащееся из Источника, холодной каплей стекает вниз вдоль ее шеи, словно кто-то прижал кусочек льда к ее затылку. Ариала вздрагивает, сжав губы в тонкую линию, она встает и идет прямо к высокому дереву. Кажется, что взобраться на него невозможно, но она и раньше совершала невозможные поступки. Ариала подходит ближе, проводит ладонями по углублениям в коре, ища место, за которое можно было бы зацепиться. Она не лазила по деревьям с тех пор, как была ребенком, но теперь... Она мысленно гонит прочь свою неуверенность. Найдя выемку в стволе, Ариала цепляется за нее руками. — Я достойна, — говорит она Источнику, подтягивая свое тело. — Я всегда была достойна моего наследия. И неважно, что говорят Абелас, Источник и уж тем более Солас, она была и будет частью народа. — «Ты всего лишь тень прежних. Все, что от тебя осталось — это оторванный кусок, жалкое нечто, кричащее в темноту». Последние слова Источника множатся, разные голоса повторяют одно и то же: в темноту, в темноту, в темноту... — Прошлое народа не определяет меня, — говорит Ариала Источнику. — Я Ариала из клана Лавеллан. И я часть народа, что бы вы не говорили. — «Муравей никогда не будет драконом, что бы муравей не говорил». Ариала морщится, ее мышцы болят от напряжения, когда она подтягивается. — Вот только я не муравей, а вы лишь кучка мудаков. Поэтому вот эта ваша нелепая аналогия, что вы пытались провести, просто не имеет смысла. Дотянувшись до следующей выемки, Ариала цепляется за нее, но та вдруг ломается под ее пальцами. Ариала спохватывается как раз вовремя и крепче обхватывает ствол ногами. Задыхаясь, она бросает взгляд вниз, чтобы посмотреть, как высоко забралась. Земля не слишком далеко, но все равно не хочется падать, ведь приземление в любом случае будет болезненным. Ариала переводит взгляд вверх, к ее цели, и продолжает путь. — Мои предки прошли километры дорог, чтобы достичь своего нового дома, — с трудом произносит она, поднимаясь еще выше. Ее ступни трутся о кору, хорошо, что повязки на ногах защищают ее от царапин. — Они поколениями страдали в рабстве, потеряли все, что у них было и все равно выжили. Они основали новое государство, Долы, где они были путешественниками, ремесленниками, воинами. Кряхтя, она наконец дотягивается до первой ветки и становится на нее, давая ногам маленькую передышку. Иголки на ветвях колют ей руки и щеки, но Ариала продолжает путь. — Даже когда нашу землю отобрали, мы выжили. И я горжусь своей кровью. Не вам меня стыдить за то, как я горда достижениями своего народа. — «Больше никогда мы не покоримся», — думает она. Источник молчит, но Ариала продолжает. — На своем пути я встретила много эльфов, — говорит она, хватаясь за пятую ветку. — Городские, Долийцы, просто странники. — «Тени», — шепчет Источник. — Эльфы, все они часть народа, — спорит она, — и каждый из них гораздо больше заслуживает этого имени, чем кто-либо из древних. Источник словно скалится, его присутствие, его чужеродность тяжело давят ей на затылок, и тем не менее Ариала чувствует что-то странное, незнакомое в нем. Когда Источник снова говорит, кажется, что в его ответе стало меньше голосов. — «Ты не знаешь, чего мы лишились, и потому произносишь эти слова из злобы и невежества, не лучше дитя». Что ж, «Дитя» лучше «муравья». Хоть какой-то прогресс. — Мы потеряли бессмертие, — говорит Ариала, поднимаясь дальше. Ветер становится все сильнее, а ветви тоньше. — Потеряли наших богов, земли, нашу магию. И знаешь, что? Мы выжили. Мы все еще здесь, пока вы мертвы. Или спите, или заперты в бассейне с волшебной водой. — Так что заканчивайте со своим недостойная, потому что меня уже тошнит от этого. Я любила Митал всю свою жизнь, больше, чем всех остальных. Я выбрала метку Матери как доказательство моей преданности ей. Выполнила все ее ритуалы, с уважением отнеслась к ее храму и его хранителям, несмотря на все их оскорбления, и добровольно испила из Источника, зная последствия. И я достойна ее милости и знаний Источника. Возможно, вы хотели какого-нибудь надменного древнего эльфа, но вместо этого получили меня, так что-либо смиритесь с этим, либо заткнитесь. Наконец Ариала достигает вершины дерева, она всем весом опирается на самую крепкую ветку и прислоняется к стволу. Перед ней простирается весь лес и долина, глубокий зеленый волнами сменяется на изумрудный оттенок. Серое небо затянуто тучами — признаки скорого дождя — но оно все равно прекрасно. Ветер растрепал пучок ее волос и разметал их у нее за спиной. Ариала успевает поймать кожаную ленту, запутавшуюся в ее волосах, и завязывает ее на запястье. — Меня не волнует, что мы потеряли, — говорит она Источнику. — Я думаю о пройденном пути, и как далеко мы еще сможем пройти. Я помогу народу, с вашей помощью или без. Источник не отвечает ей. Конечно нет. Ариала закрывает глаза и делает глубокий вдох, чувствуя, как адреналин и решимость, переполнявшие ее до этого, внезапно исчезают. Она вдыхает холодный воздух, позволяя ему до боли заполнить легкие, а затем выдыхает и ее плечи расслабляются. Ариала аккуратно садится на ветке, свесив ноги по обе стороны, она с интересом рассматривает лесной полог. И хотя Источник молчит, она все еще чувствует его тяжелое присутствие, его холод расползающийся по затылку. Ариала прислоняется к стволу дерева, рассматривая лес. Стая птиц взмывает в небо, вдалеке слышится раскат грома. Скоро будет дождь. Ей нужно возвращаться в лагерь. Ариала смотрит вниз, и от расстояния между веткой и землей у нее сводит живот. Сквозь ветви почти ничего не видно, при спуске нужно будет быть осторожнее. Краем глаза она замечает вспышку молнии у кромки леса, маленькую, но достаточно яркую, чтобы увидеть. Приняв решение, Ариала медленно встает на ноги, и держась за дерево, начинает спускаться. Она уже на полпути вниз, когда резкий, пронизывающий звук разрезает воздух. От внезапности ее хватка ослабевает, и она едва не падает, успевая вовремя вцепиться в ствол дерева. Ариала морщится, тяжело дыша, она пытается усмирить страх, что сжимает ее изнутри. Она прислушивается, вспоминая, где она могла слышать этот звук раньше... Защитные чары. Кто-то пришел в их лагерь. — «Твою мать», — думает Ариала, и продолжает спускаться, теперь гораздо быстрее. К тому времени, как она добирается до нижней ветки, защитные чары стихают, но ее сердце все еще гулко и нервно бьется в грудной клетке. Ариала смотрит вниз, оценивая расстояние до земли, делает глубокий вдох и, забыв про страх, прыгает вниз. Приземлившись на ноги, она группируется и перекатывается вперед, но это все равно не спасает ее от боли в коленях. Ей требуется несколько мгновений, чтобы отдышаться и встать на ноги. Ариала подбирает свой лук и смотрит в сторону лагеря. Ее следы все еще видны среди травы. Ариала делает глубокий вдох и начинает бежать. Она почти выдохлась, когда наконец достигает края леса, от вида, что открывается ей, кровь стынет в жилах. Ариала приседает и широко раскрытыми глазами наблюдает за пятью храмовниками — на их нагрудниках выгравированы пылающие мечи, сверкающие на свету, — перед ними неподвижно стоит Солас, сложив руки за спиной. — Черт, — шипит Ариала, незаметно продвигаясь вперед. Храмовники. Что они здесь делают? Только подумав об этом, она вспоминает слова Миры, что Виком послал за бывшими храмовниками в Оствик, чтобы они разобрались с Маханоном. Боги, она совершенно забыла об этом. Черт. Один из них одет в красный плащ, отличающий его от остальных храмовников. Судя по движению его рук, он что-то говорит Соласу. Все его тело скрыто броней, кроме головы, храмовник снял шлем, открыв ей свое лицо. Ариала видит, как напрягается Солас и наклоняет голову, к сожалению, ей не слышно, о чем они говорят. Главный храмовник кивает сам себе и слегка отворачивается. Чтобы в следующее мгновение вскинуть закованный в доспех кулак и ударить Соласа наотмашь, отчего тот падает на землю. Разум Ариалы меркнет, и все, что она видит — это красный цвет. Она поднимает лук и накладывает стрелу. Обычная стрела охотника вряд ли смогла бы повредить доспех, не говоря уже о том, чтобы пробить его или нанести кому-либо вред. Вот только ее стрелы не так просты. Они отлиты из чистого сильверита, сконструированы лучшими мастерами Тедаса специально, чтобы пробивать броню красных храмовников. Этот человек умрет еще до того, как поймет, что в него попали. Храмовник угрожающе нависает над Соласом, который пытается подняться, а затем опускает латный ботинок ему на спину, придавливая обратно в грязь. Встав на колено, Ариала поднимает лук и целится в храмовника в плаще. Спустя несколько ударов сердца она отпускает стрелу. Он падает. Прежде чем тело успевает коснуться земли, Ариала нацеливает следующую стрелу на другого храмовника, стоящего рядом. Со свистом стрела вонзается в защищенное горло второго храмовника, и Ариала смотрит, как он падает. Двое готовы. Осталось еще трое. Оставшиеся храмовники в панике вынимают свои мечи, но Ариала не дает им времени прийти в себя или найти укрытие. Натягивается еще одна стрела, прицеливается и выпущенная вылетает. Еще один храмовник падает замертво. Все это время в ее голове пульсирует одна горячая, злая мысль. — «Они тронули его. Они тронули его. Они тронули его». Они его не получат. Трое храмовников пали, осталось еще двое, и эти двое решили укрыться за аравелями. Умно, но это не спасет их. Опустив лук, Ариала поднимается на ноги и бежит из своего укрытия к лагерю. Пошатываясь, Солас тоже встает с земли. Добежав до него, Ариала отбрасывает лук в сторону и протягивает руки, поддерживая. Солас бледен и тяжело дышит, на его виске глубокий порез. Его щека залита кровью, она стекает вниз, оставляя след на плече. Внутри нее кипит ярость. Они тронули его. Они тронули его! Они умрут. — Они ударили тебя, — гневно произносит Ариала. Солас открывает рот, чтобы что-то ответить, но морщится от боли. Она осторожно опускается с ним на колени и шепотом просит остаться, Солас молча кивает. Встав на ноги, Ариала подбирает свой лук и поворачивается в сторону аравелей. Ее переполняет знакомая темная ярость, еще с той ночи, когда она казнила убийцу своей семьи в переулке. — Ариала Лавеллан! — Кричит один из храмовников глубоким голосом, но в нем слышен страх. — Умоляю, выслушай меня! — «Нет», — ее инстинкты кипят внутри нее. — «Нет, вы причинили ему боль, я не стану слушать». Но голос разума все же берет верх, удерживая ее руку. Они не из Викома, а тот, кто ударил Соласа уже мертв. Она выслушает, и теперь все зависит от того, что они скажут. — У вас одна попытка, — повышает голос Ариала, все еще держа лук наготове. — Сложите мечи и выходите, руки за голову. Медленно. Один повинуется, темноволосый, не такой седой, как остальные, он выходит, подняв руки за голову. Второй же продолжает сидеть за аравелем до тех пор, пока первый храмовник резко не выкрикивает его имя. — Уилл! Наконец он выходит, его лицо искажено яростью, светлые волосы блестят на солнце как лен. Уилл выглядит старше своего напарника, вокруг его глаз собираются морщинки, серая щетина топорщится на щеках. Он смотрит на нее с чистой ненавистью, и Ариала с нетерпением ждет малейшую угрозу, любой повод, чтобы отпустить стрелу. Она вспоминает Соласа в крови, и мрачно размышляет, так ли ей нужна причина. — На колени, — командует Ариала, кивая на траву перед ней. Она опускает лук, но оставляет тетиву натянутой, ее глаза внимательно следят за храмовниками. Они медленно повинуются, дождавшись, пока они замрут, Ариала спрашивает: — Кто главный? — Ты убила его, остроухая сука! — резко отвечает Уилл. — Уилл! — снова рявкает его спутник, прежде чем переключиться на нее. — Он... Он мертв, мэм. Мы больше не принадлежим ордену, но, когда он еще руководил Кругом, я был его правой рукой. — Мэм, — протягивает Ариала. — Еще ни один человек так меня не называл. Темноволосый храмовник нервно облизывает губы. — Жители Викома попросили нас избавиться от одержимого, что обитает здесь. Мы должны были... — Я знаю, — прерывает Ариала. — Он мертв. — Значит наше задание выполнено, — выпаливает храмовник. — Позвольте нам забрать мертвых, и мы тут же уйдем. — Она укрывает отступника, Кэл, — шипит Уилл. — Мы не можем так это оставить. Он поворачивается и смотрит на нее холодными, наполненными злобой глазами. — Мы вернемся и притащим тебя обратно в Виком, где тебя будут судить за убийство Уильяма Бута. А отступника, что ты покрываешь, мы отправим в Круг, чтобы его усмирили или казнили на месте. Ариала переводит взгляд на старшего храмовника. Она может стерпеть оскорбления. Может понять ненависть. Но угрозы ей, угрозы Соласу... — Ты больше никогда его не тронешь, — шипит Ариала, поднимая лук. — Не надо, пожалуйста! — Кричит другой храмовник, он поднимает руки выше, умоляя. — Прошу, не надо. Он просто идиот. Клянусь своей жизнью, что ни один храмовник не вернется сюда из Оствика. Именем Андрасте клянусь. Мы больше не побеспокоим вас, мэм. Только... пожалуйста, позвольте нам забрать мертвых и вернуться домой. У нас больше нет причин здесь находиться. Прошу. Его голос дрожит, но взгляд твердый. Он не опускает руки и держит свой подбородок достаточно высоко, словно открывая ей горло для выстрела. Ариала вспоминает отрезанные уши Маталина. Свою семью, что похоронила, изуродованную до неузнаваемости. Отравленную арбалетным болтом рану Дешанны. Доведенного до одержимости Маханона. Пьяниц в Викоме и их гнусные оскорбления. Эльфинаж, древо Венадаль и опустевшие дома. Сорок два дерева, растущие на могилах ее семьи. Самодовольные шепотки в Халамширале: «кролик», «остроухая». Кровь Соласа, стекающая по его лицу. — Пожалуйста, — просит храмовник. Ариала стискивает зубы и слегка качает головой. Они не из Викома, и вряд ли храмовники снова смогут их найти, после того как уедут в свой город. Вопреки здравому смыслу, она опускает лук и подходит к Кэлу. Он смотрит на нее широко открытыми глазами, в его взгляде виден страх, который не получилось скрыть. Хорошо. — Перед тем как вы отправитесь в Оствик, — говорит Ариала, — вы вернетесь в Виком и скажете здешним людям, что разобрались с одержимым. Вы скажете им, что Уильем Бут получил по заслугам, поскольку он был казнен за участие в резне клана Лавеллан. И если они так сильно хотят справедливости, то им стоит отыскать всех — мужчин, женщин и детей, — кто каким-либо образом принимал участие в незаконной расправе над кланом Лавеллан, и передать их в руки Инквизиции. Все понятно? Храмовник коротко кивает. — Отлично. У вас есть пятнадцать минут, чтобы убраться отсюда, — говорит Ариала. — Отсчет пошел. Оставьте свое оружие здесь. Храмовник облегченно выдыхает. — Спасибо, — бормочет он, вставая на ноги. Его напарник делает то же самое, не сводя с нее глаз. Ариала, отступив назад и не опустив лук, наблюдает, как они поднимают своих погибших товарищей и относят их к лошадям. Она позволяет им взять веревку, чтобы привязать тела к седлам, и как только все готово, они уезжают. Капля дождя падает ей на нос. Только, когда храмовники окончательно скрылись из виду, Ариала позволяет себе расслабится. Она выпускает лук из рук и поворачивается к Соласу, который все это время молча стоял рядом, наблюдая за уходящими храмовниками. На его бледной коже ярко выделяется засохшая кровь. Ариала не двигается, пока он не поворачивает голову и не встречается с ней взглядом. Видимо, уловив что-то в выражении ее лица, Солас тянется к ней, и она с облегчением прижимается к нему в ответ. Он молча обнимает ее и Ариала прячет лицо у него в плече. И только сейчас она понимает, что ее всю трясет. Солас выдыхает, одной рукой он прижимает ее ближе к себе за талию, а другой зарывается ей в волосы. Ариала закрывает глаза и вдыхает его запах — древесный дым и кровь. Они стоят неподвижно, а капли дождя все больше падают на их плечи и головы. — Как ты себя чувствуешь? — наконец спрашивает Солас. — Никак, — его туника заглушает ее ответ. Он вздыхает и Ариала отстраняется, подняв руку, она нежно касается раны у его виска. Солас отшатывается от ее прикосновения, она не может понять точно, от стыда это или от боли. — Я исцелю это, как только смогу, — говорит он ей. — Они высушили твою магию, да? — спрашивает Ариала, и он кивает, смотря вниз. Она сглатывает, проводит пальцами вдоль его щеки и слегка приподнимает его голову за подбородок, чтобы он посмотрел на нее. — Пойдем смоем с тебя кровь, хорошо? Солас кивает и следует за ней в аравель. Ариала зажигает свечи, за окном небо становится все темнее с каждым раскатом грома. Дождь стучит по крыше аравеля. Ариала смачивает тряпки в воде и, сев напротив Соласа, осторожно стирает кровь с его лица. Когда она убирает тряпку, его кожа все еще розовая. Она стирает оставшиеся следы крови, хмурясь при виде глубокой раны на виске и синяка, что расцветает у него под скулой. Солас не замечает, он неотрывно смотрит на свои руки, сложенные на коленях. — Где-нибудь еще болит? — закончив, спрашивает Ариала. Мгновение поколебавшись, Солас закатывает рукав, обнажая уродливый красноватый синяк на предплечье в форме отпечатка ладони. Ариала жалеет, что не убила всех храмовников на месте, к черту их мольбы. — Я залечу синяки, как только магия восстановится, — тихо говорит Солас. — Не стоит беспокоится. — Они ранили тебя, — отвечает Ариала. — Вполне весомая причина для беспокойства. Солас удивленно смотрит на нее и Ариала говорит: — Я обещала защищать тебя, помнишь? Солас тяжело сглатывает, но не отводит взгляда. Прежняя неуверенность возвращается, тяжелым грузом ложится ей на грудь, но прежде чем она успевает забрать свои слова назад, он говорит: — Помню. Солас тянется к ней, но на полпути останавливает себя и кладет руку обратно на колено, сжимая в кулак. Он отворачивается и Ариала смотрит на свои руки. Спустя мгновение Солас говорит: — Спасибо. — За что? — За то, что не убила тех людей. Ариала долгое время не отвечает ему. Солас тоже молчит, неподвижно сидя рядом. Наконец, она отрывает взгляд от своих рук и смотрит в никуда перед собой. — Здесь было достаточно смертей, — признает Ариала приглушенным голосом. В этот раз, она даже не ощущает фальши в своих словах. Роща за окном — лишнее подтверждение этому. Без гнева, что подпитывал ее все это время, Ариала чувствует внутри... сплошное ничего. Пустоту. Боги, она так устала. Ариала закрывает глаза и с тихим «бам» прислоняется затылком к стене аравеля. Она слушает звуки дождя некоторое время, а затем говорит: — Я отпустила их лишь потому что они не из Викома. Мне следовало убить их. Они угрожали нам, Солас. Они угрожали тебе. Солас молчит в ответ, и она оборачивается на него, рассматривая его лицо в светло-голубом свете. Волосы на его голове стали еще более заметными, при определенном освещении они выглядят темно-коричневыми, но, если немного повернуть голову и посмотреть под другим углом, они становятся рыжеватыми. Солас замечает ее любопытный взгляд и приподнимает бровь: — Что-то не так? — Ты теперь отращиваешь волосы? — спрашивает Ариала. Его вопросительный взгляд тут же становится застенчивым, а щеки и уши слегка розовеют. Ее глупое сердце сжимается, когда она видит его таким. Солас неловко кашляет и отводит взгляд. — Ах, нет. Я забыл захватить с собой достаточное количество мыла для бритья. Как только мы найдем постоялый двор, где есть нужные принадлежности, или доберемся до Скайхолда, я побреюсь. — Возможно у нас есть что-то подобное в другом аравеле. Я могу проверить, когда дождь немного утихнет. — Было бы замечательно. Спасибо. Между ними снова наступает тишина, Ариала понимает, что они долгое время смотрят друг на друга. Отвернувшись, она прочищает горло и заправляет прядь волос за ухо. — Я рада, что они не причинили тебе серьезного вреда, — наконец говорит она. — Если бы я опоздала... — Со мной все хорошо, — уверяет ее Солас. — Правда, Инквизитор. Не стоит зацикливаться на том, что не случилось, прошу. Она ощущает тяжесть в груди, когда он называет ее Инквизитором, хотя и понимает, что он не изменит своего решения. Он и должен ее так называть, это правильно. Так они смогут сохранить дистанцию между собой. Это будет профессионально. В конечном итоге, так будет лучше, будет меньше боли, когда они покинут лагерь и вернутся в холод Скайхолда. Вот только Ариала не хочет держать дистанцию, не хочет, чтобы их отношения были чисто профессиональными. Даже после того, как она осознала всю степень его лжи, зная, что он будет жить и любить еще долго после того, как она превратится в прах, она все еще хочет его. Просто его. Боги, она безнадежна. В наступившей тишине громко и отчетливо слышно, как урчит у нее в желудке. Ариала чувствует, как краснеет ее лицо, и прижимает ладонь к животу, словно с помощью этого простого жеста сможет заглушить звук. Солас сочувствующе улыбается ей, и ее лицо вспыхивает еще сильнее. — Прости, — бормочет она. Он качает головой. — Нет, это я прошу прощения, — говорит Солас. — Я был как раз в процессе готовки, когда прибыли наши гости. Они... не учли тот факт, что мы еще не ели. Представив картину, Ариала фыркает. — Держу пари. Но все нормально. Приготовим поесть, когда закончится дождь. — Нашла что-нибудь в лесу? — Нет, но я, если честно, и не искала. Ариала замолкает, размышляя, стоит ли рассказывать Соласу о том, что случилось между ней и Источником. Голоса затихли с тех пор, как она наорала на них, правда она не знает, произвели ли ее слова хоть какой-то эффект. Спустя несколько мгновений, она решает не рассказывать ему об Источнике. Вместо этого Ариала смотрит на дверь. — Не думаю, что дождь усилится в ближайшее время, — говорит она, поднимаясь на ноги. — Я пойду, поищу принадлежности для бритья. Скоро вернусь, хорошо? Подождав, пока Солас кивнет, она направляется к двери и выскальзывает наружу. Сейчас дождь еще не сильно разошелся, но она не сомневается, что вечером станет только хуже. Галл не видно, скорее всего они ушли вглубь леса, чтобы укрыться от дождя. Ариала закрывает за собой дверь и, спустившись по ступенькам, осматривается вокруг. Взрослые долийцы, не связанные узами брака, жили вместе в одном общем аравеле. Но так как клан был довольно многочисленным, у них было два общих, вместо одного. Если она правильно помнит, в клане Лавеллан было всего двадцать два аравеля. Сейчас осталось только четыре — бабушкин, охотничий, слад с запасами еды и аравель, лежащий на боку. Остальные же сгорели, оставив после себя лишь скелетообразные почерневшие копья, устремленные в небо. Часть домов, что еще стояли пару дней назад, обвалились под собственным весом, превратившись в груду черного дерева. Вокруг лишь пепел и щепки, вот и все что осталось от них. Ариала отводит взгляд. Она быстро пересекает поляну, перепрыгивает через три ступеньки охотничьего крыльца и заходит внутрь. Ее встречает полная темнота. Если в бабушкином аравеле всегда приветливо и тепло, то здесь словно выцвели все цвета, они слились с уличной серостью и темнотой. Единственное окошко заткнуто подушкой, свет почти не проступает внутрь. В воздухе стоит запах затхлости и покинутости, который лишь доказывает, что здесь давно уже никто не живет. От этой мысли у Ариалы комок подкатывает к горлу, и чтобы отвлечь себя, она ищет свечу и зажигает ее. Одной свечи вполне достаточно, чтобы осветить большую часть комнаты. Ариала выпрямляется и с замиранием сердца осматривает каждую деталь оставленной здесь жизни — мятые простыни, разложенные одеяла, края рубашек, торчащие из под кроватных ящиков. Справа, на нижней койке лежит лютня Аделина. В отличии от остальных, его кровать аккуратно заправлена, одеяло ровным слоем лежит сверху. Ариала улыбается, сглатывая ком в горле. Аделин всегда любил порядок во всем и к своему жилищу относился столь же ревностно, как и к лютне, к которой не разрешал никому прикасаться без спроса. Судорожно вздохнув, Ариала садится на кровать и морщится, услышав скрип досок. Взяв в руки лютню, она осторожно перебирает струны и закрывает глаза, когда случайно наигрывает знакомые ноты из праздничной песни клана. Ее сердце сжимается от боли, и она смотрит в потолок. Спустя несколько минут тишины, Ариала вздыхает, откладывает лютню и встает, приступая к поискам. Поначалу она мало что находит. Старые кожаные штаны, почти изношенные, ухоженные рубашки, лежащие вместе с сладко пахнущим мылом — судя по штампу, купленном в Викоме. В одном из ящиков она находит корзину с купальными принадлежностями. В другом высушенные травы — лекарство, не предназначенное в пищу. На дне ящика в маленькой корзине лежат куски сваленной шерсти, ими пользовались женщины в кровавые дни. Наконец Ариала находит миску с мылом для бритья и кисточку, с которой прошлый хозяин не смыл остатки средства. Должно подойти. Пока Ариала была в аравеле дождь усилился, перейдя из противной мороси в настоящий ливень, поэтому несмотря на маленькое расстояние, Ариала все равно промокает до нитки. Одежда и волосы прилипли к коже, но зайдя внутрь, она победно улыбается Соласу и передает ему добычу. — Благодарю, — говорит он. — Я смог забрать из палатки бритву до того, как начался ливень. Если хочешь переодеться, я могу отвернуться. Ариала моргает в замешательстве и уже готова отказаться от предложения, но чувствует, как капли воды стекают вниз по ее спине. В итоге она кивает и склоняется перед ящиком, где как она знает лежит старая бабушкина одежда. Как только она достает мягкую голубую тунику и коричневые штаны, Солас отворачивается, чтобы дать ей возможность снять мокрую одежду и переодеться. Ариала распускает пучок волос на голове и вытирает пряди с помощью куска ткани. Одежда немного велика ей, но все равно приятно переодеться во что-то сухое. Туника пахнет лавандой, прямо как бабушка. Тяжело сглотнув, Ариала закрывает глаза. Собравшись с мыслями, она смотрит на Соласа и слегка покашливает, давая ему понять, что она закончила. Он поворачивается и смотрит на нее, выражение его лица пустое, непроницаемое. — У тебя есть зеркало? — Спрашивает он, и Ариала качает головой. Сжав губы, он произносит — Жаль, я забыл взять свое, когда собирался в дорогу. Солас редко, если вообще, забывал что-либо, когда они путешествовали, а сейчас он признался, что забыл целых две вещи. Ариала приподнимает бровь и уже готова спросить его об этом, но вдруг вспоминает, что дала ему всего час на сборы. Поэтому она просто кивает, придерживая язык. Солас одаривает ее короткой самоуничижительной улыбкой и с помощью кисточки начинает взбивать мыло для бритья до состояния пены. — Я надеюсь, ты покажешь мне, если я где-то пропущу волосы? — Если хочешь, я могу помочь и сделать это за тебя, — говорит она и Солас замирает, его губы удивленно приоткрываются. У него перехватывает дыхание, и Ариала слишком поздно понимает, насколько интимным было ее предложение. Она отводит взгляд и бормочет: — Или нет. — На самом деле, так даже лучше, если ты правда не против. Когда она снова смотрит на него, Солас протягивает ей бритву, рукоятью вперед, и Ариала осторожно берет ее, стараясь, чтобы их пальцы не соприкоснулись. В ее груди что-то тяжелеет, когда он передает ей миску. Молча Ариала садится на кровать, Солас опускается на пол и устраивается между ее коленей. Ариала кладет миску себе на бедро и макает в нее кисть, взбивая мыло в теплую пену. Видимо Солас нагрел воду в миске, пока она переодевалась. — Странно, что ты не используешь магию для бритья, — говорит Ариала и проводит кисточкой по его голове, размазывая на коже тонкий слой пены. Она прижимает большой палец к его затылку, чтобы Солас не двигался, и не упускает из виду легкую дрожь, пробежавшую вниз по его спине, между лопаток. Ее сердце пропускает удар. — «Я такая лицемерка», — думает Ариала. — Я определенно мог бы, но я предпочитаю делать это сам. Бритье — физический процесс, часть приятной рутины для меня. — Ясно, — говорит она и замолкает, полностью погружаясь в работу. Вскоре Ариала понимает, что он имеет в виду. Есть что-то завораживающее в движении лезвия по коже, как после мыла на ней остаются четкие полосы гладкой кожи. Пару раз она случайно ранит его и каждый раз, когда это случается, рассыпается в извинениях, но в ответ слышит лишь успокаивающее «Ничего страшного, Инквизитор». Ариала уже наполовину закончила, когда Солас тяжело вздыхает. Его спина заметно напрягается под туникой, и, взглянув ему через плечо, она замечает, что Солас сжимает руки в кулаки на коленях. — Что такое? — спрашивает Ариала. — Я снова порезала тебя? Солас прерывисто смеется. — Нет. Нет, все в порядке. — Он делает глубокий вдох и громко сглатывает. — Я... Я должен тебе кое-что сказать, но я не знаю, как. Ариала ждет, от нетерпения ее руки немного дрожат. Ее сердце бешено колотится под ребрами, отдаваясь в кончиках ушей. Наконец-то. Наконец он признается и докажет, что она не зря все это время верила в него. — У нас полно времени, — говорит Ариала, прерывая тишину. Она откладывает бритву в сторону и кладет руки ему на плечи. Ариала чувствует под ладонями быстрый, нервный стук его сердца. Его дыхание было поверхностным, но ровным, в отличие от сердцебиения, которое казалось почти испуганным. Ариала молча ждет, а затем надавливает большими пальцами на напряженные мышцы плеч. Солас расслаблено выдыхает, когда узлы в мышцах ослабевают под ее ладонями. — Ариала, — шепчет он. — Я... У него перехватывает дыхание, прежде чем он успевает договорить. Ариала молчит, давая ему время собраться с мыслями. Мышцы Соласа напрягаются и расслабляются под ее руками. Когда она смотрит через его плечо, то замечает, что его руки сжаты в кулаки на коленях, костяшки пальцев побелели от напряжения. Его глаза плотно закрыты. — Солас, — нежно зовет Ариала, — ты... — После победы над Корифеем я покину Скайхолд. Ариала замирает, ее сердце в груди так сильно бьется, что у нее кружится голова. Игнорируя дрожь в руках, она убирает ладони с его плеч. Она хотела, чтобы он рассказал ей секреты, что скрывает, но это... — «Почему?» — хочет спросить Ариала. — «Почему?» Она прижимает ладонь ко рту и закрывает глаза. Она не в силах сделать вдох, ей кажется, что ее легкие наполнены дымом. Что ее сердце слишком велико для ее грудной клетки, как больно его сжимают ребра. Ну конечно. Конечно же он уйдет. Все уходят. — Инквизитор? Ариала делает глубокий вдох и, опустив руку, открывает глаза. Солас стоит перед ней на коленях, его руки лежат по обе стороны от ее бедер. Он смотрит на нее, в его глазах отражается тревога, отчего те кажутся темно-синими в сером свете комнаты. Он хмурится и уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но Ариала качает головой и перебивает его: — Погоди, — говорит она и, несмотря на всю неловкость ситуации, не может сдержать легкой кривой улыбки. — У тебя половина головы в мыле, я не могу говорить с тобой серьезно в таком виде. Солас тянется рукой к макушке, но останавливается на полпути. Он издает короткий смешок, его губы растягиваются в натянутой улыбке, а затем он снова садится на пол, повернувшись к ней спиной. Только когда он отворачивается, Ариала позволяет себе прижать запястье к носу. Она снова берет бритву и наклоняет голову Соласа назад, затылком к себе. Собравшись с мыслями, Ариала молча продолжает работу, стараясь не поранить кожу лишний раз. Закончив, она берет кусок ткани, лежащий рядом, и вытирает остатки мыла с его головы. Солас проводит рукой по коже, в поисках пропущенных участков. — Ну как? — Спрашивает Ариала. — Просто отлично, — опустив руки, говорит Солас, и Ариала слабо улыбается в ответ на похвалу. Солас оглядывается на нее через плечо, и его губы растягиваются в улыбке. — Спасибо, Ариала уже хочет ему ответить, но ее взгляд цепляется за синяк на его щеке. В свете свечи он приобрел темный, фиолетовый оттенок. Ее сердце замирает в груди, отложив бритву, она осторожно прикасается кончиками пальцев к изменившей цвет коже. Издав болезненный звук, Солас вздрагивает и Ариала тут же отдергивает руку, бормоча извинения. Со временем синяк расцвел и сейчас он гораздо больше, чем ей показалось на первый взгляд — он тянется от виска до скулы и почти касается края челюсти. — Я не должна была уходить, — говорит Ариала, ее голос опускается до шепота. — Прости, что не смогла тебя защитить. Если бы я тогда не убежала... Солас поворачивается всем телом и снова встает перед ней на колени, взяв ее за руки. Он не отводит взгляда от ее лица. — Со мной все хорошо, — отвечает Солас с мягкой настойчивостью в голосе. — Я правда в порядке. А синяк пройдет. Промолчав, Ариала сглатывает и опускает взгляд. — Поговори со мной, — тихо просит Солас. — О чем ты думаешь? — Насчет?.. Он смотрит лишь на нее. Высвободив руки из его, Ариала отстраняется и встает с кровати. Закрыв глаза, она проводит ладонями по волосам, пытаясь собрать мысли в кучу, не обращать внимание на растущую тревогу в груди, от которой ее руки дрожат, а дыхание становится неровным. — Что ты хочешь услышать от меня, Солас? — наконец спрашивает она и оборачивается. Он сидит на кровати, сложив руки на коленях, и наблюдает за ней. Синяк на его щеке разбивает ей сердце. Если бы она тогда не убежала, как обычно, то смогла бы защитить его. Ариала снова отворачивается, найдя кожаную ленту для волос, она зажимает ее между зубами. Она собирает волосы обеими руками в непослушный пучок на голове и быстро завязывает его. Он тут же падает назад, несколько прядей рассыпаются, обрамляя ее лицо, но пучок остается на месте. Теперь, когда ее больше ничего не отвлекает, Ариала скрещивает руки на груди и оборачивается на Соласа. — Это твой выбор, — в итоге говорит она. — Мы не в праве удерживать друг друга, Солас. Ты всегда мог уйти, если ты этого хочешь. Он явно ожидал другого ответа — его плечи расслабляются, а из его взгляда уходит напряжение, глаза опускаются вниз. Ее сердце бешено колотится, с каждым ударом все сильнее ударяясь о ребра. Ариала прислоняется к деревянному столбику кровати и осторожно наблюдает за ним. — Но разве ты не хочешь изучить сферу? Солас смотрит в сторону, и волосы у нее на затылке встают дыбом. — Хочу, — произносит он, не встречаясь с ней взглядом. — Конечно. Возможно, я не совсем верно выразился, я не уйду сразу же после победы, сначала я бы хотел вернуть сферу. Вот оно. Вот как он выглядит, когда лжет ей. Ариала не может понять, зачем ему нужен такой сильный артефакт. Чтобы освободить богов? Но, по крайней мере, теперь она знает его цель. Теперь она знает, что должна помешать Соласу завладеть сферой. Вот только как это сделать, пожалуй, она подумает об этом позже. Ариала кивает, изучая его. У нее кружится голова, множество эмоций разом переполняют ее. Это ее шанс. Загнать его в угол, вытянуть из него как можно больше правды. — «Мать Защитница, даруй моему сердцу храбрость, а моему сознанию ясность». — Все не так просто, — невзначай говорит она. Чтобы предать словам легкости, неуверенности, Ариала добавляет, — Да? Солас резко поворачивает голову и смотрит на нее широко раскрытыми глазами. Между ними лишь шипение свечей и ритмичный стук дождя о крышу аравеля. Ее сердце бешено стучит, но ее руки остаются твердыми. Его глаза слегка прищурены, словно он не определился, смущен он или что-то подозревает. Твердо стоя на своем, Ариала не двигается, когда Солас медленно поднимается и подходит к ней. Он останавливается в шаге от нее, его руки сложены за спиной. Он насторожен. Напряжен. Плохо. Ариала выпрямляется, не отрывая от него взгляда. Он молчит, и ее снова охватывает знакомая тревога. Она сжимает ладони в кулак, скрывая их за скрещенными руками. — Я не глупа, Солас, — смущенная его молчанием, наконец говорит Ариала. — Нет, — соглашается он, и его взгляд смягчается. — Я никогда так не думал. Склонив голову, Солас тяжело сглатывает и закрывает глаза. Ариала ждет, но он ничего не делает, только прижимает руку ко лбу. Его рука дрожит. Спустя мгновение, Солас делает глубокий вдох и смотрит ей прямо в глаза. — Прости меня, — шепчет он и отворачивается. Дойдя до двери, он открывает ее и выходит наружу в дождь. — «Нет», — думает Ариала, уставившись на захлопнувшуюся дверь. Что сейчас произошло? Она ждет, но Солас не возвращается, и дождь не утихает. Оцепенев, Ариала поворачивается к кроватям, на одной из которых все еще лежит миска с мылом для бритья. Она осторожно отодвигает ее в сторону, находит бабушкино одеяло и, завернувшись в него, ложится на кровать. Высвободив одну руку из кокона, Ариала прижимает ее к смятой простыни. Она медленно ведет ею вверх по набитому соломой матрасу, пока не доходит до подушки, ставшей плоской за несколько прошедших дней после смерти бабушки. Ариала чувствует себя... тяжелой. Онемевшей. Она дала ему шанс самостоятельно рассказать правду о своем прошлом, но вместо этого он просто ушел. Ариала закрывает лицо свободной рукой. Дыши. Вдох. Выдох. Она так устала. Ариала закрывает глаза и засыпает.

— ✦ —

Ее сон окутан плотным туманом, и шепот сопровождает каждый ее шаг. Туман расступается перед ней, открывая дорожку, выложенную золотой плиткой. Плотная, непроглядная белизна застилает ей глаза, скрывая все, что находится дальше вытянутой руки. Ариала пробует повернуть назад, но невидимая сила толкает ее вперед по золотой дорожке. И она идет. Она идет до тех пор, пока из тумана не возникает прекрасная молодая женщина, эльфийка. У нее темная кожа, а черные волосы спадают вниз на плечи, завиваясь на концах. При виде Ариалы эльфийка хмурится, черты ее лица словно заостряются, искажая золотой валласлин — традиционный узор Митал. На ней золотая роба, расшитая белым, которая в точности совпадает с оттенком ее валласлина. Ее ступни чисты, и обуты в золотые сандалии. Ариала осматривает себя и замечает, что одета в свою охотничью одежду: грязная, залатанная туника и поношенные штаны. На ее ногах даже нет повязок, ее ступни темные от налипшей земли и грязи. Она сгибает пальцы на ногах, чтобы грязь не так сильно выделялась на фоне золотой плитки. Ариала сглатывает, прячет руки за спину и, поборов застенчивость, смотрит прямо на женщину. — Ариала из клана Лавеллан, — говорит эльфийка. — Приветствую. Ее голос эхом разносится по туману. Ариала оглядывается через плечо и снова смотрит на эльфийку. — Эм, мы знакомы? На лице женщины застыло легкое отвращение. Она переводит взгляд куда-то за спину Ариалы. Ариала вздыхает, внутри нее все сжимается от страха и тревоги, и оборачивается. Сквозь туман проступают силуэты, размытые тени, что лишь отдаленно напоминают эльфов. Молчаливые и безымянные, они стоят неподвижно, на их бесформенных лицах ярко светится валласлин Митал. Ариала не видит их глаз, но чувствует, как они пристально следят за ней. — Эм, — говорит Ариала. — Дитя, — произносит эльфийка, — я признаю тебя достойной. Не ответив, Ариала удивленно оборачивается на женщину. Эльфийка безучастно смотрит на нее и рукой указывает куда-то в сторону. Туман расступается, открывая бассейн с водой. Источник Скорби. — Ты желала постичь знания народа прошлого, — говорит женщина. — Так испей. Поверхность Источника гладкая и неподвижная, издалека вода кажется почти черной. Мутной. Ариала переводит взгляд на пугающе спокойную эльфийку, а затем на безмолвные тени, окружающие ее. Наконец она делает неуверенный шаг к Источнику. Туман клубится вокруг ее лодыжек, сгущаясь до холодной, желеобразной субстанции. Ариала делает шаг, еще один и еще, пока не достигает золотых ступеней. Погрузив ступни в воду, Ариала замечает, как голубые вспышки мелькают в воде. Теперь вода уже не кажется такой мутной. Сквозь нее можно увидеть дно, на котором из плитки выложен величественный золотой дракон, с алмазными глазами. Ариала становится в центре бассейна, прямо между драконьих когтей, и проводит кончиками пальцем по глади воды, от ее прикосновения расходятся голубые волны света, как от упавшего камушка. Она зачерпывает воду в ладони и подносит к лицу. Темная жидкость не двигается, не переливается, не стекает между пальцев вниз по запястьям. — Пей, — говорит эльфийка. Ее фигура скрыта туманом, но ее валласлин светится белым, как и у других теней. — «Не надо», — шепчет чей-то голос. Похожим голосом Солас умолял ее не пить из Источника, а позволить это сделать Морриган. — «Не надо. Пожалуйста». Ариала подносит ладони к губам. Запрокинув голову, она пытается сделать первый глоток. Но жидкость скользкая, похожая больше на слизь, чем на воду, на вкус она словно дым. Струйки стекают по уголкам ее рта, оставляя пятна на щеках и шее. И все же она пьет, все больше и больше, но вода в ее ладонях не кончается. Вода в бассейне закручивается вокруг ее бедер и поднимается в воздух, формируя из капель дракона. Дракон увеличивается в размерах, вбирая в себя всю влагу вокруг. Ариала стоит босыми ногами на плитке, даже ее кожа высохла. Наконец она делает последний глоток, слизывая с ладоней капли. Дракон наблюдает за ней неземными, сияющими голубыми глазами. Ариала смотрит на него в ответ, не в силах отвезти взгляда, ее ладони по-прежнему сложены перед лицом. Словно в молитве. — Aneth ara, Великая Мать, — говорит Ариала. Дракон летит вниз, открывая массивные челюсти, и вода обрушивается на Ариалу.

— ✦ —

Ариала стоит в похожей на пещеру комнате, отделанной белым и золотым. Над ее головой высится сводчатый потолок, украшенный кристаллами. Солнечные лучи, отражаясь от них, создают разноцветные пятна на гладком мраморном полу. Колонны вокруг нее представляют собой настоящее произведение искусства. Некоторые из них окрашены в яркие цвета: красный, синий и розовато-золотой, что создает эффект рассветных облаков. Другие колонны украшены мозаикой с изображениями драконов, очерченных серебром, а их глаза инкрустированы драгоценными камнями. Третьи колонны покрыты тонким слоем хрусталя, под которым течет водопад. На пьедесталах стоят статуи, сделанные словно изо льда и обрамленные золотой листвой. Всюду были растения в горшках: папоротники и цветы, слишком прекрасные, чтобы быть настоящими. Ариала вдыхает их аромат, но не узнает его. Во рту остался противный, приторный привкус, словно она съела много сладкого. Обитые красным и золотым бархатом диваны, темно-коричневое дерево, хрустальные люстры. Зимний Дворец кажется блеклой стекляшкой по сравнению с великолепием одной этой комнаты. Столько богатства. Одним золотым листиком можно было бы прокормить весь ее клан, да даже несколько кланов. Видеть все это великолепие, так явно выставленное на показ, кажется ей... безвкусным. Ариала подходит к ледяным статуям, от ее прикосновения поверхность даже не помутнела. — Так вот из-за чего древние эльфы так важничали. Статуи из нетающего льда. Мило. Звук ее слов пробудил что-то, и внезапно пространство заполнил чей-то голос. — Я не хочу тело. У голоса нет пола, Ариала никогда раньше не слышала его, и все же он кажется ей смутно знакомым. Она осматривается, выглядывает из-за колонны и замечает темноволосую женщину, лениво сидящую на золотом кресле, рядом у ее ног расположилась молодая девушка. Ариала не может разглядеть их лиц, потому что стоит за их спинами на некотором расстоянии. Напротив женщины... дух, вроде бы. Он бесформенный, ярко зеленного цвета, на пустом лице светятся бледные глаза, немного видно очертания рта. Он напоминает ей духа Приказа, которого она встретила в Крествуде, но ей все равно не по себе. — Я понимаю, друг мой, — мягко отвечает женщина. С такого ракурса Ариала никак не может разглядеть ее лицо. Волосы женщины заплетены в странную прическу: нижняя половина волос свободно падает на спину, а верхняя половина заплетена в косу, часть прядей искусно зачесаны назад. Ее прическа украшена драгоценными камнями и стеклом, а также золотыми нитями, которые почему-то закручены спиралью. Только когда женщина поворачивает голову, Ариала замечает, что несколько прядей уложены в виде драконьих рогов. На ней золотая диадема, заостренная в центре, кончик которой почти достигает переносицы. Ее глаза янтарного цвета, ближе к золотому оттенку, нежели к оранжевому — как у Морриган. Значит, это она — Великая Мать, которую почитает ее народ. Богиня, чьи знаки удостоена носить Ариала. Сейчас она мертва, но не забыта. — Но те, кто стремится уничтожить наш народ, рано или поздно придут и за тобой, — говорит Митал. — Они свяжут твою волю и без колебаний извратят твою сущность. Они обратят твои знания против народа, используют твою силу для подпитки своей грязной магии. Если желаешь избежать подобной судьбы, то тело твой единственный шанс. Дух не отвечает и Митал продолжает. — Мой самый верный генерал станет твоим отцом, а его жена матерью. Они станут тебе любящими родителями, как и для духа Изобретательности до тебя. Пока ты будешь расти, ты ни в чем не будешь нуждаться, как все дети под моей защитой. И возможно со временем ты сможешь присоединиться к величайшим из нашего народа, получив Дар. — Я согласен, — отвечает дух. — Но только потому, что это ты меня просишь, мой старый друг. Тени тают, оставляя после себя лишь опустевшую мебель, Ариала оглядывается в поисках выхода. Для чего вообще использовалась эта комната? Она слишком большая, чтобы быть спальней или гостиной. В ней могли бы разместиться сотни человек, если не тысячи. Наконец Ариала находит выход — массивные белые двери, чьи деревянные панели украшены драконами из золотой плитки. За ними на страже стоят сенешали в золотой броне, одновременно практичной и очень красивой, их лица отмечены валласлином Митал. Ариала напряженно замирает, но, осознав, что стража не обращает на нее никакого внимания, постепенно расслабляется. Только помахав рукой перед лицом сенешаля, она успокаивается, когда тот даже не моргает в ответ. Тени, отголоски прошлого? Возможно. А это место... Храм Митал? Нет, цвета другие. Ариала минует не менее пяти статуй, выполненных в натуральную величину из мрамора. Когда она проходит мимо рядов с цветами, те звенят как колокольчики. Она прикасается к фрескам, изображающим леса, долины и моря, и они словно оживают, наполняя пространство звуками: шелестом ветра в ветвях деревьев, пением птиц, ударами волн о скалы. И на протяжении всего пути ей встречаются тени эльфов, все они носят валласлин Митал. Сначала они с гордостью держат голову. Но со временем среди них появляются эльфы без валласлина, и те, кто отмечен, все чаще опускают взгляд, стараясь привлечь как можно меньше внимания. Среди них также были и духи, но чем дальше она идет, тем меньше их становится. Это... пугает. Ариала делает глубокий вдох. С каждым шагом по коридору дворец вокруг нее постепенно меняется. Залы с расписной и позолоченной отделкой сменяются темными деревянными полками, украшенными искусной резьбой. Полки тянутся все выше и выше, и ей приходится запрокидывать голову, чтобы рассмотреть их. Высокие окна украшены витражами с изображениями разноцветных драконов (она знала, что Митал любила драконов, но чтоб настолько?), на кристальный пол сквозь цветное стекло падают лучи света. Ариала бросает взгляд вниз и, вздрогнув, цепляется за стол, когда видит край обрыва у себя под ногами. Твою мать. Ариала оглядывается на тени эльфов и замечает, что они не особо обеспокоены отсутствием пола под ногами. Это место что-то вроде... библиотеки. За одним из столов сидит мужчина, он что-то записывает, не обращая внимания на пустые книги у него за спиной, страницы которых заполняются сами по себе. Не сразу Ариала догадывается, что книги записывают не что-то случайное, а в точности повторяют за рукой мужчины. Склонив голову, он что-то переписывает, полностью сосредоточившись на работе и не обращая внимания на копии, которые он каким-то образом делает. К нему подлетает дух оранжевого цвета и мужчина раздраженно отмахивается от него. Ариала решает последовать за духом, и он приводит ее к невероятно высокой и роскошно украшенной лестнице. По бокам от нее расположены две другие, поменьше, но не менее величественные лестницы, которые ведут наверх. Ариала запрокидывает голову, пытаясь разглядеть, как высоко тянется библиотека, и насчитывает еще как минимум четыре этажа. Над последним лестничным пролетом виднеется расписной потолок. Ариале приходится встать под ним и запрокинуть голову, чтобы разглядеть все детали: на картине изображены восемь коронованных эльфов, четверо мужчин и четыре женщины, все с чистыми лицами без валласлина. Кроме того, на картине видно множество духов, безликие, они тянут свои руки к восьми фигурам. Сцена перед ней словно оживает: Ариала почти ощущает гул толпы, ощущает тепло солнечных лучей, которые ореолом окружают каждого эльфа. Ариала на секунду закрывает глаза и все снова застывает. Одна из женщин это Митал. Значит это боги. Рядом с Митал стоит Эльгарнан, его кожа темно-бронзового оттенка, как и у других четверых эльфов. Андруил одета в золотые доспехи, на плечах Диртамена и Фалон'Дина сидят вороны, а Силейз с нежной улыбкой держит пламя в ладонях. Рядом со своей женой стоит Джун, в его руках полая сфера, выполненная из золотистых металлических пластин. Когда Ариала концентрируется на ней, кажется, что она начинает вращаться. Все они выполнены в своеобразном стиле, чем-то, напоминающим работы Соласа в Скайхолде. Среди богов нет Фен'Харела. Видимо картина была создано до того, как его признали богом, до того, как он предал их и тем самым погубил народ. Если конечно легенда о нем правдива. Ариала размышляет, зачем Источник показывает ей все это, просто чтобы впечатлить? Возможно, древние надеялись, что она будет бродить по этим залам с открытым ртом и мечтательным взглядом. Но несмотря на все это великолепие, Ариала не может избавиться от глубокого чувства дискомфорта, неприятно засевшего у нее в животе. Слишком много роскоши. Напускного богатства. Империи строятся на крови, они не возникают на пустом месте. У всего есть своя цена. Ариала отводит взгляд от картины и дальше исследует библиотеку. Потолок разделен на отдельные купола, каждый из которых украшен живописной росписью. Андруил спрыгивает со скалы, держа в руках золотое копье. В это время из океанских глубин поднимается гигантский змееподобный зверь, оскалившись и готовясь нанести удар. Пылающее поле битвы, над которым победоносно стоит Эльгарнан, а за его спиной видны сотни эльфийских воинов. Гиланнайн, с ее призрачно-бледной кожей и серебристыми волосами, держит в руках гладкую сферу из резного камня. Между ее пальцами стекает ярко-голубая жидкость. Если слишком долго смотреть на картины, то они начинают двигаться: Андруил бросает копье в прыгнувшего на нее монстра, тень Эльгарнана простирается все дальше над полем битвы, а Гиланнайн поднимает камень над головой и голубая жидкость стекает по ее запястьям вниз. Ариала настолько увлечена росписями на потолке, что не замечает, как натыкается на что-то, а точнее проходит насквозь. Она отшатывается и прижимает ладонь к животу, где все еще ощущается холод металла. — Как странно, — тихо произносит она. Ариала поднимает голову, чтобы посмотреть, во что врезалась, и видит огромный полый шар, собранный из различных металлических пластин. Он напоминает ту штуку, которую держал Джун. На пластинах отмечены точки, которые соединены между собой тонкой золотой ниткой. Шар выглядит таким хрупким, словно может разбиться от малейшего прикосновения. Внезапно механизм приходит в движение и золотые пластины вращаются, передвигая отмеченные на них точки. Когда шар замирает, а точки складываются в знакомое созвездие Фенрира, Ариала понимает, что это звездная карта. По спине пробегает волна дрожи, и, подняв взгляд, Ариала краем глаза замечает яркий голубой свет. Справа от нее находится арка, сквозь которую виден открытый балкон без перил. А в самом центре находится элювиан, который, по всей видимости, был активирован двумя эльфами, все это время увлеченно обсуждавшими что-то. Ариала не слышит их голосов, и даже шаги их кажутся беззвучными. Странно, но элювиан не гаснет, когда двое эльфов проходят сквозь него. Бросив последний взгляд на Фенрира, Ариала следует за эльфами. Как ни странно, вместо Перекрестка, который ранее ей показывала Морриган, элювиан выводит ее в обычный коридор, в конце которого слышны голоса. Один из которых принадлежит Соласу. Ее охватывает леденящий душу страх, но, не в силах сдержать себя, Ариала поворачивает за угол и идет на его голос. Очевидно, Источник хотел, чтобы она увидела Соласа, а иначе зачем он привел ее сюда? Коридор заканчивается кабинетом, вроде. Кабинет такой же изысканный, как и все остальные комнаты, которые она видела до этого. Однако одна из стен отсутствует, ее заменяет просторный балкон, с которого открывается захватывающий вид на холмы и горы вдалеке, но не это привлекает ее внимание. А парящий дворец, чьи шпили ярко блестят на солнце. Дворец неподвижно возвышается на небольшой платформе, его словно удерживает невидимая нить, не позволяя ветрам унести прочь. Завороженная, Ариала выходит на балкон, едва замечая присутствие двух мужчин в комнате. Она облокачивается на перила, не в силах оторвать взгляд от парящего чуда. Сглотнув, она смотрит вниз, на бескрайние просторы леса, простирающиеся до самого горизонта. Ариала вспоминает слова Соласа: — «Представь, кристальные шпили, выглядывающие из-за ветвей, парящие в облаках замки». Она тогда рассмеялась. Она уже не помнит, что именно тогда сказала, но хорошо помнит, как подшучивала над ним из-за ностальгии, звучавшей в его голосе. Ностальгии по чему-то, что он мог видеть только во сне. Солас лишь промолчал, натянуто улыбнувшись. Ариала оборачивается на двух эльфов, внимательно рассматривает Соласа. — «Я должна соверенн Варрику», — внезапно думает она, — «он победил, у Соласа рыжий цвет волос». Его волосы ярко-бронзового оттенка, часть из них собрана в пучок на затылке, а остальные свободно спадают на плечи. Среди прядей можно увидеть множество маленьких косичек. И конечно его одежда столь же роскошна, как и у других — его воротник украшен золотом, а на запястьях сверкают браслеты. В дневном свете его глаза кажутся ярко-голубыми, и когда она подходит ближе, то не замечает тех тонких морщинок вокруг глаз и рта, которые так хорошо знает. Он выглядит таким... юным. Даже слишком. У него нет валласлина, как и у его собеседника. — Отличная работа, брат, — говорит Солас. — Чертежи просто великолепны. Не могу дождаться, когда увижу это своими глазами. Мужчина хмыкает. — Есть несколько моментов, которые требуют доработки. С помощью элювианов мы можем перемещаться сквозь пространство. Но строительство между элювианами намного сложнее. Чтобы Вир Диртара соответствовала моим ожиданиям, необходимо пойти на серьезные жертвы. Все, что я создавал ранее, и все достижения нашего народа не идут ни в какое сравнение с этим проектом. — Возможно, стоит одолжить у Леди Андруил ее рабов, — предлагает Солас. — Она все равно использует их для охоты. А так от них будет больше пользы. Он улыбается, той самой холодной улыбкой, которую обычно использует в разговоре с Вивьен. Его брат согласно усмехается, в его голосе нет и капли сочувствия, отчего у Ариалы скручивает живот. Ариала делает шаг назад, собираясь уйти, и почти врезается в слугу... Нет, в рабыню. Несмотря на то, что женщина склонила голову в поклоне, Ариала замечает валласлин Джуна, выгравированный на темной коже. В ее руках блюдо, на котором стоит тарелка с фруктами, два хрустальных бокала и хрустальный кувшин, наполненный сине-фиолетовой жидкостью. Женщина ставит блюдо на столик и выпрямляется в ожидании дальнейших распоряжений. Ее руки сложены за спиной, ее голова все также опущена. Солас даже не смотрит на нее, когда подходит к столику и наливает себе бокал эльфийского вина. — Ты свободна, — говорит он, стоя к женщине спиной. — Да, господин, — отвечает она. Ариала обращает внимание на то, как облегченно опускаются плечи женщины, когда внимание мужчин переключается на что-то другое, как быстро она уходит. Она также замечает, как брат Соласа пристально смотрит вслед рабыне. Ариалу тошнит. Она отступает, ее взгляд мечется между Соласом и его братом. Разговор между ними стихает, и, хотя их губы все еще двигаются, она больше не слышит их голосов. С трудом проглотив ком в горле, она стремительно выходит из комнаты. Она без труда находит путь обратно, проводит пальцами по тканым гобеленам, на которых изображены сцены триумфальных сражений (завоеваний), и стилизованным фрескам. Дойдя до элювиана, все еще сияющего ярким синим цветом, она останавливается. От ее прикосновения поверхность зеркала покрывается рябью. Ариала глубоко вздыхает, делает шаг вперед... И просыпается.

— ✦ —

Ариала подскакивает на кровати, хватая ртом воздух. Ее голова пульсирует от боли, и она чувствует привкус дыма на языке. К горлу подступает тошнота, спотыкаясь, Ариала встает с кровати, рывком открывает дверь и быстро спрыгивает со ступенек. Не успев забежать за аравель, она сгибается пополам. В ее желудке пусто, отчего ее рвет простой желчью. Ариала чувствует себя настолько отвратительно, что не сразу замечает, как темно на улице, она опять проспала весь день. Она снова и снова вспоминает сгорбленных мужчин и женщин, их опущенные глаза, валласлин на их лицах. — «Рабы. Знать Арлатана отмечала своих рабов валласлином — символом богов, которым те служили». При всей его любви к свободе воли и мысли, у него были свои рабы. Все его разговоры о свободе — пустой звук. Он охотился на рабов, как она охотилась на животных. Он был частью империи. И он поддерживал все это. Он с такой легкостью предложил пожертвовать рабами, столь же буднично Жозефина предлагала разные цвета для нарядов на бал. Что еще она о нем не знает? Что еще он скрывает от нее? — Блять, — выдыхает Ариала, прислонившись спиной к стене аравеля. Она прижимает ладони к глазам, пытаясь унять внезапную головную боль. Якорь вспыхивает и в центре ладони пульсирует порез. Ариала стискивает зубы и зажимает левую руку между коленей, крепко обхватив ее правой за запястье. — Инквизитор? Солас. Ариала подносит руку к глазам и внимательно рассматривает Метку. Магия Якоря медленно сочится из небольшого разреза на ладони, разливаясь по венам. Приступ боли немного стихает, но зеленая паутинка вокруг Метки не исчезает. Что ж, это что-то новенькое. Черт. Морщась от боли, Ариала поднимает голову и встречается взглядом с Соласом. Он сразу же наклоняется к ней и, обняв за плечи, помогает ей встать на ноги. Вместе они доходят до костра, Солас осторожно усаживает ее на землю и опускается перед ней на колени, его взгляд сосредоточен на Метке. — Когда это началось? — Я не знаю, когда я проснулась? — выдавливает Ариала, зажмурив глаза от боли, когда Якорь начинает пульсировать, посылая острые иглы вверх по запястью. Когда она снова открывает глаза, то видит, что зеленые нити расползлись по ее ладони еще дальше. Солас стискивает зубы, а затем делает какой-то быстрый жест рукой и боль стихает. Ариала тяжело выдыхает, ощущая, как пот стекает по виску, а выбившаяся прядь волос прилипает к щеке. Солас, глядя на нее, осторожно протягивает руку к ее голове. Она отворачивается, отстранившись от него. — Я собирался тебя разбудить, — убрав руку, говорит он и поворачивается к костру. Только сейчас Ариала замечает кипящий котелок над огнем. — Я приготовил ужин, будешь? — Я не голодна, — отвечает Ариала и это действительно так. Всякий раз, когда она смотрит на него, она вспоминает видения Источника. Ее мысли слишком заняты тем, что она увидела, чтобы думать об отсутствии аппетита. Нахмурившись, Солас смотрит на нее через плечо. — Ты не ела весь день, — в его голосе звучит тихая мольба. — Пожалуйста. Ариала молча смотрит на него в ответ, а затем кивает. Солас накладывает немного рагу в деревянную миску и передает ей. Он приготовил рагу из кусочков рыбы и вяленого мяса, добавив немного сушеной мяты и листьев эмбриума. От этого запаха у нее текут слюнки, а в животе урчит. Ариала не улыбается ему, но с благодарностью берет миску. Сдерживая себя, она тщательно пережевывает каждый кусочек. После многих неурожайных зим она усвоила тяжелый урок: нельзя есть слишком быстро. — Пока ты спала, заезжала Мира, — говорит Солас. — Она хотела узнать, нужно ли отвезти какие-либо вещи на местную базу Инквизиции или, может, ты хочешь отправить что-нибудь в Скайхолд? Завтра она снова придет, чтобы забрать повозку. Он кивает в сторону повозки, на которой они привезли саженцы. Ариала сглатывает и осматривает сломанные, обугленные аравели. Их осталось всего три, но от одной мысли, что придется перебирать вещи клана, ей становится не по себе. — Она говорила что-нибудь еще? — спрашивает Ариала. — Из Герцинии отплывает корабль в Амарантайн. Таннер будет ждать нас там с лошадьми, на них нам нужно будет самим добраться до Скайхолда. Ариала слегка улыбается. — Ты сказал ей, что случайно отдал хозяину таверны все наши деньги? Солас смущенно кашляет, кончики его ушей розовеют в свете костра. — Кхм, нет. Я не подумал про это. Посмеявшись, Ариала возвращается к еде. Закончив, она улыбается Соласу. — Было вкусно. Спасибо. Он улыбается в ответ, но она видит в его глазах неуверенность. И она разделяет это чувство. Ариале кажется, словно они находятся на пороге чего-то важного... Словно это точка невозврата, после которой уже неважно, какой путь она выберет — ей придется двигаться только вперед. Она уже изменилась, когда Лелиана передала ей письмо Дешанны. Но теперь, после разговора с Соласом о его прошлом, она уже никогда не будет прежней. Ариала смотрит на полупустую миску и с помощью ложки собирает остатки рагу по краям. Она зарывается пальцами ног в землю, все еще влажную после дождя. Доев остатки рагу, Ариала наконец откладывает ложку. Солас отрывает взгляд от своей миски и, приподняв бровь, снова смотрит на котелок, беззвучно спрашивая. Ариала качает головой, и он кивает. Дыши глубоко. Вдох. Выдох. — «Сейчас или никогда», — думает Ариала. Она внимательно следит за выражением его лица. — Что такое Вир Диртара? Вопрос явно застает его врасплох, но Солас не подает виду. Он откладывает ложку и, нахмурив брови, смотрит на нее, изображая искреннее удивление. Она уже видела это выражение лица не один раз, и всегда раньше принимала его за чистую монету. — Что? — Спрашивает Солас. Стиснув зубы, Ариала тяжело сглатывает. Она не станет повторять вопрос. — Скольких рабов Андруил вы принесли в жертву, чтобы построить ее? Эта Вир Диртара стоила их крови? Его лицо словно застывает, превращаясь в каменную маску. Мышца на его щеке дергается, и Солас отводит взгляд. Спустя мгновение он встает на ноги. Ариала замирает, но Солас лишь подходит к котелку, чтобы взять новую порцию рагу. Она видит, как напряжено его тело: плечи застыли, а глаза прищурены. Хотя она уже поела, в ее животе урчит, и Солас оборачивается на нее. Молча, он протягивает руку и Ариала отдает ему миску. Только вернув ей миску, он садится обратно напротив нее. — Я гадал, когда Источник покажет тебе правду, — наконец говорит Солас. — Я знал, что это неизбежно, но я удивлен, что Источник не рассказал все раньше. — Это был не он, — отвечает Ариала. — А моя бабушка. Солас смотрит на нее острым, расчетливым взглядом. — Невозможно. — Нет, я знала, что твоя история не совсем сходится... Но похоже я была слишком занята делами Инквизиции, чтобы собрать все кусочки воедино. Ты древний эльф из Арлатана — не самая худшая тайна, полагаю, бывают и страшнее. Выражение его лица меняется, совсем чуть-чуть. Он словно немного расслабляется. — И вправду. Смолкнув, Солас переводит взгляд на миску в руках. Ариала неосознанно тыкает свое рагу ложкой, внимательно следя за ним. Она почти слышит, как он думает. — Вир Диртата была одним из главных чудес Элвенана, — наконец говорит Солас. — Библиотека, построенная между Тенью и реальным миром. Она хранила в себе все знания народа Элвен. Любой эльф мог прочитать воспоминания, мысли или эмоции другого. Это место было раем для многих... Не только для эльфов, но и для духов Любопытства, Размышления и даже Мудрости. Полагаю, библиотека была утрачена очень давно вместе с падением нашего народа. В его голосе звучит неподдельная скорбь. — Нашего народа? — едко спрашивает Ариала, приподняв бровь. — Ты никогда не относил себя к долийцам или другим эльфам, Солас. Не стоит сейчас говорить о нашем родстве. Солас опускает взгляд. Ариала вздыхает, откладывая миску. — Ты думал, я не узнаю? — Спрашивает она. Ариала хочет разозлиться на него, и какая-то часть ее действительно испытывает это чувство. Он лгал ей, возможно даже использовал, чтобы достичь своих целей. Она не знает, использовал ли он Инквизицию в своих интересах, и не удивилась бы, если бы это оказалось так. Ей стоит обсудить это с Лелианой после возвращения в Скайхолд. Множество слов готовы сорваться с ее губ. Было бы так просто накричать на него, назвать его лжецом и лицемером. Ударить его, сказать ему убираться, дать волю той старой ярости, которая даже сейчас бурлит у нее в груди. Но Ариала вспоминает, как он принес ей имбирную воду, когда она страдала от морской болезни. Как он держал ее в объятиях после смерти бабушки, успокаивая. Солас нашел дубовый посох и кедровую ветвь для похорон, хотя у него не было на то причин. Он слушал истории о ее клане, зарисовал ее валласлин. Помог ей снова увидеть свою семью. Все эти воспоминания проносятся в ее голове, и гнев отступает, оставляя после себя лишь пустоту. — «Arasha», — думает Ариала. Она закрывает глаза, тщетно пытаясь успокоиться. Когда она снова смотрит на Соласа, его взгляд прикован к огню. Синяк на его лице исчез, как и щетина на его челюсти. Видимо он излечил себя и побрился, пока она спала. Соберись. — Я хотел обо всем рассказать тебе, еще в Крествуде, — тихо говорит Солас. — Но я струсил, испугался твоей реакции. Ты ценишь правду превыше всего, и я... — он замолкает, сжимая губы в тонкую линию. — Я же говорила, что всегда выслушаю тебя, — отвечает Ариала. Он хмурится, закрывая глаза. — Я знаю, — шепчет он. Солас делает глубокий вдох. — Ариала... Она так устала. Так устала от всего. — Не надо, — она качает головой, сжимая губы. — Не надо, Солас. Я столько раз давала тебе шанс самому рассказать всю правду, но ты им так и не воспользовался. Ты ценишь свои секреты больше, чем нас, меня. Ты ясно дал мне это понять. Я ведь... не знаю тебя. Ариала качает головой, стараясь не смотреть в его глаза. — Я думала, что знаю, но оказывается нет. Все это время ты лгал мне. — Лишь недоговаривал, — напряженно отвечает Солас, и в его голосе слышится сожаление. — Я никогда не врал о том, что чувствую к тебе. Чувствую. Не «чувствовал». Ее сердце пропускает удар. Чтоб его. Ариала сглатывает комок в горле, и внутренний голос кричит ей подойти к нему, извиниться и вернуть все как было. Ожесточи свое сердце. Она выдыхает и грустно улыбается. — Я бы хотела тебе верить, Солас. Но я больше не знаю, что из этого правда. Да и вряд ли узнаю. Солас молчит, опустив взгляд. Ариала смотрит на уже остывшее рагу и встает с земли. Подойдя к костру, она высыпает остатки еды в огонь, чтобы потом было проще мыть посуду. Ариала кладет миску в стоящий рядом ящик для грязной посуды и протягивает руку Соласу, но он качает головой. — Не надо, я все помою, — говорит он. — Уверен? Он кивает. — Хорошо. Спасибо. Он наклоняет голову. Ариала несколько мгновений колеблется, наблюдая за ним, но затем, кивнув своим мыслям, возвращается в аравель. Закрыв за собой дверь, она прислоняется к ней затылком. Постояв так немного, Ариала собирается с мыслями и садится на нижнюю кровать поближе к сундуку. Она открывает крышку и бережно достает игрушечного оленя, словно он сделан из фарфора, а не из обрезков ткани. Ариала двигается в глубь кровати, пока ее спина не упирается в деревянную стену. Затем она поднимает ноги и кладет подбородок на колени. Вокруг с тихим шипением горят свечи, их свет окрашивает разноцветного оленя в теплые оттенки красного и оранжевого. Погруженная в свои мысли, Ариала задумчиво тянет за ниточку на одном из копыт, прокручивая в голове недавний разговор с Соласом. — «Я никогда не врал о том, что чувствую к тебе». — «Я бы хотела тебе верить». Ариала вспоминает их поцелуй под звездами, надеясь, что сделала правильный выбор.