Здрасьте, приехали...

(Главный герой не позволил юному вампиру убить Анкано в Коллегии…)

…Я пришёл в себя на полу Зала Стихий. Рядом ещё лежала Анька в доспехах Печати Смерти, и я, взглянув на неё, поймал себя на мысли, что вижу напрямую зачарования на этом зловещем доспехе, при этом не наблюдая сверхъестественной силы в самой альтмерке. Ока Магнуса больше не было, а в голове, как на фотоплёнке, горели воспоминания о разговорах с Эленвен. Слуха коснулся разговор нового Архимага и Толфдира. Кажется, новый лидер Коллегии, это… Я посмотрел на неё и увидел буквально ожившее пламя, куда более совершенное, нежели призываемые атронахи огня. Моргнув, увидел обворожительную эльфийку-вампиршу, а в памяти всплыли приятные моменты общения с ней. Она что-то нашла во мне, чего не видел я сам… «Забавно, что ты вернулся, мой смертный друг. На этот раз ты от моего дара не отвертишься. Только, пожалуйста, постарайся не уничтожить мир, который я когда-то спроектировал.» …А-а, точно. Магнус. Бог Магии. Мы с Эленвен тепло подружились в тот день, я помог ей собраться обратно в Солитьюд, мы с Анькой отправились в Винтерхолд, а потом… потом случился круговорот уже известных мне событий, в процессе которых я помог будущему архимагу одолеть Анкано. Правда, помог так, что уж лучше бы не трогал ту грёбаную магическую стену… Рядом с Посохом Магнуса у меня резко заболела голова, а когда Искра начала развеивать барьеры, окружающие Коллегию, параллельно уничтожая невъебенной магией, то я стал ощущать что-то у себя внутри, как осколок магического льда. Саднило так, что чуть ли не выворачивало наизнанку от хлеставших вокруг сил. А потом грёбаный эльф зашвырнул меня прямиком в Око Магнуса… Затем приёмная местного Архитектора Мироздания, его же непомерное удивление моей персоне, туева хуча воспоминаний из другого времени и другой судьбы, закинувшая меня аж в Киберпанк 2077 (2085) с некронским фаэроном (какого хрена?!), и-и… снова ебучий Зал Стихий. Место, в котором я проснулся магом. Нет слов, спасибо, Архитектор всея Нирна, удружил! Вместо читерного нестареющего тела, читерных комиссарских шмоток, которым глубоко насрать на магию и физический урон, я снова слабый смертный, с зародышем магических талантов! И я понятия не имею, что мне делать дальше… — …Пьер? Какого хрена? Анька. Говорит на чистом русском. И что-то её тон не внушил мне оптимизма. — Почему мы оба вернулись сюда? Я повернул на неё голову. Она села. И лицо у неё было немного другим. Нет, она всё ещё была милой зеленоглазой альтмеркой, но… в глубине за этими глазами было нечто, что никак не соответствовало её образу взбалмошной девчонки и едва выросшего ребёнка. Что-то кажется мне, что она по моей вине пережила куда больше, чем могла при нашей первой встрече. — А-а… напомни, откуда мы вернулись? — Ты — не знаю. Ты вроде бы остался там, в мире Ведьмака. Вместе с Маки. А вот я вернулась сюда с далёких звёзд, пылающих вечной войной. Потеряла полк. Оставила подругу-инквизитора на Святой Терре. И друга-комиссара. Почему ты меня вернул сюда, в самое-самое начало? Я бы и хотел ответить, но не знал. И, по идее, мы сейчас должны были отправиться в Этериевую Кузницу, чтобы… Меня легонько пнули по ноге, заставив поднять глаза. — Эй, конфетка. Будешь так долго лежать — простынешь. Альтмерка-пиромантка, по совместительству вампирша, про которую я откуда-то знал, что она кровь от крови Харкона, улыбалась мне так, словно я был её личным десертом. Не знай я всего, что знал, подумал бы, что эльфийка испытывает ко мне нескрываемую симпатию. Но она буквально смотрела на меня, как на что-то вкусное, а не как на мужчину. Я закрыл глаза, представил себе, как у меня из спины выходят крылья, представил себе каждое их пёрышко, что должно было быть из металла, обрамлённые сиянием этерия, и движение в воздухе подсказало мне, что магическая сила оттолкнула меня от пола. Я встал на ноги и открыл глаза, чтобы увидеть удивлённый взгляд архимага. Альтмерка со сложным именем, которое в моей голове заменялось на слово «Искра», недолго смотрела на меня с таким удивлением. Она прикоснулась к моему лицу, снова улыбнувшись, и стала поворачивать мою голову, чтобы рассмотреть меня получше. — Не знала, что в тебе скрыта такая большая сила, что ты простой мыслью создаёшь заклятие левитации. Я взял её ладонь, чтобы она перестала столь бесцеремонно трогать моё лицо. Не спорю, она была крайне красивой женщиной, и, в отличие от уже встреченных мной вампиров, её тело было тёплым. Но не было нужды прибегать к телепатии, чтобы понять, что ей просто нравится запах моей крови, скрытой в жилах. — Это открылось во мне не так давно… Правда, она оставалась женщиной и умела сбить с толку, а я более не контролировал своё тело так, как прежде. Искра прижалась ко мне грудью, перебив меня и вызвав во мне отклик. Не говоря о том, что её глаза оказались слишком уж близко к моим. Поздновато я вспомнил про силу вампирского взгляда… — А ещё ты милый, конфетка… Бля, губы её тоже оказались слишком близко, а голова как-то странно опустела. Но в себя я пришёл очень быстро, потому что эта сволочь укусила меня в шею! Как бы сильно я не симпатизировал таким красавицам, но это уже наглость! Я постарался оттолкнуть её, и, к моему удивлению, у меня это получилось. Что вызвало ещё большее удивление у альтмерки-вампирши. Но она сейчас интересовала меня гораздо меньше, чем расползающееся по моим жилам нечто нехорошее. О, да, я прямо почувствовал магию, призванную превратить меня в кровососущую нежить! А раз я это чувствовал, то вполне себе могу представить, как это вытащить из моей шеи. Я приложил ладонь к кровоточащим ранам, постаравшись притянуть ещё не сильно разлившееся по венам проклятие. Дрянь сопротивлялась! Я чётко чувствовал, как древнее зло старалось удрать от моей воли! Но ярость, пришедшая на смену очарованию, без каких-либо усилий воплотилась в яркое пламя под моими пальцами, а чернота, которую я видел как будто одновременно и от первого лица, и от третьего, остановилась в моей крови, как только я прошипел ментальный приказ. А ну иди сюда! Было похоже на рыбалку. С тем отличием, что вместо удочки у меня была лишь моя ладонь, а вместо лески и крючка — магическая связь между вампирской кровью, поразившей меня вместе с клыками Искры. Но, в отличие от обычной рыбалки, я сразу же поймал эту гадость на «крючок» и потащил обратно на свет. Впрочем, я должен поблагодарить Архитектора. Без его поддержки у меня вряд ли бы получилось сотворить такое на голой силе воли, не зная ни единого заклинания Восстановления. Сжав зубы от жгучей боли и вытаскивая нити проклятия из своей шеи, я выдернул эту гадость и собрал все алые и чёрные ниточки в сгустке огня. Пламя огранило магический конструкт проклятия в моей руке, а я подпитал сферу силой Света, скрытой отныне в моей ауре. Для этого было достаточно представить себе, как тёплое сияние напитывает языки пламени. На шее вместо укуса был сплошной ожог, но всё моё внимание было поглощено сгустком извивающегося, как кучка пиявок, некротического конструкта Магии Крови. Я представил себе, что смотрю через призму в пространстве прямиком в Хладную Гавань. Представил, как смотрю прямо в глаза Молаг Балу. Я помню, как видел в прошлой жизни эту тварь, когда тот пришёл в Нирн во время Второй Эры. И прямо сейчас, через извивающуюся дрянь, почти превратившую меня в вампира, я видел его мёртвые глаза на паскудной роже. Видел… и не ощущал ни капли страха. Только огненную ярость: — ТЫ НЕ ПОЛУЧИШЬ МОЮ ДУШУ, БАЛ. И прямиком оттуда, по ту сторону призмы, в которую превратилось проклятие вампиризма, вынутое мной из моей же шеи, в меня прилетело гнилостное, холодное дыхание, почти задушившее пламя, окружавшее некротический конструкт. Но магическая призма вышла из строя, оставив мой взор только на скользком сгустке Магии Крови. Я только и сделал, что сжёг это всё в сияющем пламени. И только потом понял, что сжёг себе часть шеи и плеча почти до кости. Блядь, как больно… Ноги подкосились, и в глазах померкло, но Искра поймала меня, плечо зажгло нестерпимой болью, а потом стало намного легче. Я прошипел, насколько мог: — Искра, мать твою, ты же знаешь, что… твой укус почти мгновенно превращает в вампира… В её голосе прорезалось искреннее чувство вины: — Прости! Прости… Я не удержалась. Ты… ты очень вкусный. — Это не комплимент… — Я виновата… Не подумала… А ты ещё и сильный, моя конфетка. В глазах прояснилось, и я увидел, как сижу у Источника Магии в Зале Стихий, а альтмерка меня лечит. Анька выглядела безразличной к моей боли. Н-да, сильно я искалечил её душу… Искра тем временем полностью убрала с моего плеча ожог, как будто его там и не было. — Вот уж не думала, что такое возможно. А ведь ты ещё и Балу чуть вызов не бросил, дурачок. — Вот и не кусайся. — Этого обещать не смогу. Кстати, ты бы не хотел пойти ко мне в ученики? Ладно она меня тяпнула, это я мог ей простить. Не удержалась, это бывает с вампирами, тем более что она открыто заявляла мне, что я очень вкусно пахну. Но эту наглость… Пожалуй, она правильно истолковала мой взгляд, пусть и не перестала лечить моё плечо, которое я сам же и прожёг до костей. — Ладно, не смотри ты так на меня. Уйдёшь? Анька кашлянула, чтобы привлечь наше внимание. Искра вопросительно посмотрела на неё. — У него передо мной должок. — Какой? — Он должен мне крылья. Вопросительный взгляд достался и мне. Я кивнул, постаравшись сохранить лицо. — Должен. Искра оказалась расстроена. — Жаль… Ну, ты всё равно знаешь, где тебе всегда будут рады. И как конфетке, и как ученику… и как мужчине. Она перестала меня лечить и снова улыбнулась. В отличие от предыдущих улыбок, эта была более… женской. Я поморщился. — Вот насчёт последнего я не уверен. Альтмерка-вампирша явно пыталась снова меня очаровать, но не магическим взглядом, а по-женски. Почему и прошлась по моему телу тёплыми нежными ручками. — Ой, не прибедняйся. Или ты думаешь, что мне только кровь нужна? — Ага. — Какой ты подозрительный… Так, а вот целоваться было необязательно! Я не успел её остановить, и пришлось отплёвываться от собственной крови, потенциально заражённой Сангвинаре Вампирис. — Блядь! Искра! — Что? — Я не хочу по второму кругу исторгать из себя вампирское проклятие! Мне, знаешь ли, и живым смертным хорошо живётся, а не кровососущей нежитью! — А я разве не живая, по-твоему? Ну… Надо признать, она была не просто тёплой, а прям-таки горячей. Во всех смыслах. Положение исправила Анька: — Ты давай его изнасилуй при мне ещё. Её тон подействовал на нас, как холодный душ. Взрослая альтмерка выпрямилась, смерив юную прохладным взглядом, подарила мне ещё один — не то хищный, не то похотливый — развернулась и пошла к лестнице в свои покои. Весьма соблазнительно покачивая бёдрами при этом. Анна пересела поближе ко мне и с лёгким упрёком спросила: — Ты так и будешь нагнетать чувства у женщин, которые не реальны по отношению к тебе? — Она хочет меня только сожрать. Всё остальное — самообман… И, разумеется, эта милая мордаха молча врезала мне в челюсть. Подвигав ушибленной челюстью, я потёр моментально налившийся синяк и добавил: — …Полагаю, я ещё и не то заслужил. — Убить тебя мало за всё то, что ты заставил меня пережить в твоей любимой вселенной. Обязательно было надо делать меня офицером, ответственным за жизни и боевой дух солдат? — Обязательно. Ты так стала добрее, чем была. — А лучше бы я никак не отличалась от Маки… Она вздохнула и оперлась спиной на колодец с энергией. Я прямо чувствовал, как этот источник питает мои новые силы. Стоило сосредоточиться, и мир приобретал невиданную чёткость, а вокруг появлялись… — …У тебя больше нет читерного нестареющего тела, антимагической комиссарской формы, Искупления и твоего этериевого меча. И за самим этерием мы толком не ходили из-за того, что Анкано выжил. Как ты сделаешь наших птичек на этот раз? Я вспомнил всех пятерых. Зевс, Афина, Хугин, Мунин, Прах. Двемерские автоматоны с небольшими этериевыми сферами вместо реакторов и вместилищ их душ. — Не знаю. Но я знаю, куда мы сейчас пойдём. ***