Без читов

***

Ну, собственно…

***

Я спустился из Арканеума, в котором досидел допоздна, общаясь письменно и рисовательно с магами, как учениками, так и наставниками. И, едва глянув в Зал Стихий, увидел, как Анкано чересчур уж пристально пялился на Око. После чего моментально побежал в город, чтобы поднять Аньку и свалить нахуй из Винтерхолда! Плевать было на холод, плевать на то, что посередь апреля в Скайриме (ебучее заполярье) ещё зима. Плевать, что мела ебучая вьюга, не заканчиваясь вот уже недели две. Надо было сваливать. И сваливать быстро…

***

Я полный идиот… В отличие от предыдущих «перерождений», сейчас мы застряли посередь самой северной части Скайрима, то ли в руинах Приюта Подмастерья, то ли в каких-то других руинах, заметённых по самую макушку. Анна почему-то проявила благоразумие, в отличие от обоих прошлых разов… ну, точнее, просто оказалась скора на подъём и смекнула, что ей нечем удивить Анкано. Очередного эльфа, собиравшегося стать ебобаным божеством. Хрен знает, сколько мы плутали в метели, пока я не рухнул вниз, обнаружив под обрушившимся ледяным нависом те самые руины. Тут — слава Архитектору всея Нирна — никто не обитал. Борвир давным-давно превратился в истлевший скелет в едва сохранившихся тряпках, и мы с Анькой пустили его кости, тряпки и всё, что было деревянного в этих руинах, на костёр. Поддерживали его так долго, как только могли. Припасы стали заканчиваться некоторое время спустя, примерно с неделю. Я был поражён тому, насколько нам хватило банально топлива для огня, чтобы не окоченеть в этом здоровенном сугробе. И ещё более поражён тому, что Анька проявляла всё больше и больше разумности. Всё больше и больше она становилась тепла ко мне, несмотря на свою неприязнь к человеческим расам. Складывалось впечатление, что она помнила всё то, что происходило с ней в других историях, в которых я переходил грань смертности… Целую неделю она помогала моим творческим изысканиям, пока снаружи бушевала вьюга. Доработанный с Кисой двемерский плеер, на который мы записали и восстановили абсолютно все песни, что я помнил, полностью перешёл к ней. Анна была верна своему идеальному музыкальному слуху и технической интуиции, разобралась, как он работает, и стала почти всегда подпевать каждой песне, что слушала. С её слухом, даже без должного обучения русскому и английскому, или немецкому (да, у меня есть и такие песни… и это не Рамштайн), она почти неотличимо от оригинала пела на любом из указанных языков. Настолько хорошо она слышала музыку и стихи песен. А я, благодаря её стараниям, смог сделать много зарисовок. Нарисовал в зачарованной тетрадке портреты Сераны и Валерики, какими я их помнил по игре. И не только по игре. Да, кстати, пока мы обитали в Коллегии Магов, я заручился дружбой всех магов, может, кроме Савоса (который уже помер, скорее всего). Так что всякой магической мелочёвки у меня теперь было навалом… Но от суровых скайримских холодов не спасали даже амулеты с сопротивлением к силам зимы. …А вот в остальном мою жизнь в этом ледяном аду можно было назвать даже комфортной. Палатка со спальными принадлежностями с рунным шитьём, отвечающим за подогрев, теперь умещалась в кармане. Можно было таскать с собой провизию с запасом на целый месяц, и сумка не становилась чересчур тяжёлой… правда, мы забыли пополнить эту самую провизию до упора перед бегством из Винтерхолда. Поэтому сейчас оба страдали от голода. Зато древесины для костра оказалось в достатке, когда я вспомнил, что ещё месяц назад закинул во вторую походную сумку целую поленницу. Собственно, поэтому огня у нас тоже было достаточно. Так же у меня было штук пять разных зачарованных тетрадей с почти бесконечным количеством листов, в которых было весьма приятно рисовать бесконечным карандашом, который не требовалось точить. Как и самокрашущими руническими кисточками с чернилами и краской. Я за всё время моего присутствия в Скайриме весьма поднаторел в изобразительном искусстве, черчении и каллиграфии. Плюс, тетрадь со стилизованной мордочкой Кисы Мягколапки передавала всё, что бы я туда ни внёс, в такую же, с мордочкой Кота в Сапогах, но уже у каджитки Кисы. Там я чертил подавляющее число всех чертежей, что скурпулёзно доставал из памяти, в которой, кажется, у меня оказался весь земной Интернет. Чертежи там были, начиная с обычных и магических ножей, и заканчивая самолётами, вроде SR-71 или МиГ-25 и МиГ-31. Включая и мои собственные крылья с именами из земной мифологии. Я не сомневался в техническом и магическом гении Кисы. Но вот сможет ли она сотворить наших с Маки (Анькой) птиц — большой вопрос. Или, что гораздо хуже, она склепает автоматон под Машину, а ля моя копия в Вахе… И, когда уже стало настолько голодно и холодно, что даже Анна начала сомневаться в моей разумности, нас таки спас Ангард. Оказывается, что он, спустя четыре месяца после отбытия в Совнгард, наконец вернулся, поговорил с Одавингом, и они вместе с неба обнаружили наши ауры своим объединённым ту’умом. К утру шестнадцатого дня нашего внепланового заключения в заметённых снегом руинах, эти двое прилетели сюда, растопили тонны снега Огненным Дыханием. И мы наконец-то вышли наружу… Выглядел он не ахти. Явно громко отпраздновал свою победу над Алдуином в Залах Доблести. Я-то всё задавался вопросом, умел ли Тсун видеть мир смертных а ля Хеймдалль, но, судя по виду и настрою Довакина, не умел. Первое, что он у меня спросил, было: — …Неразим, бля, какого хуя ты тут с голоду помираешь? Ты ж в Коллегию шёл, когда я в Скулдафн улетел. Я ему устало кивнул. — Шёл. Дошёл. Мы там куковали два с половиной месяца, пока я Анкано не заметил. Тот пялился в Око. Я решил, что пора прожать по съёбкам, и… мы здесь. Норд с ощутимо отросшей бородой, от которой сифонило крепчайшим коктейлем из всего, что подавали в Совнгарде бессмертным героям, бросил похмельный взгляд на альтмерку в сталгриме. — А она чё? Она ж ебашится со всеми, кто сильнее неё. Я удивлённо развёл руками. — Хочешь, верь, хочешь, нет, но она сообразила, что ей не зарубить очередного эльфа, решившего стать очередным божеством, и тупо пошла за мной. Это, кстати, у тебя есть чё пожрать? Ангард угрюмо ответил: — Есть. Но жрать будешь в Гарцующей Кобыле. Он был не в настроении спорить с кем-либо. Пока Одавинг, смекнув, что сейчас придётся нести нас всех на своей спине, не сказал: — Я НЕ ПОНЕСУ ЭТУ НАХАЛЬНУЮ ДЕВЧОНКУ! Довакин стоически перенёс его громогласный возглас, от которого во все стороны разлетелся снег и ветер, сжал кулаки и, набрав воздуха в грудь, рявкнул на него: — ДЖОР-ЗА-ФРУЛЬ!!! Сила, вложенная в Голос со злости, так пригнула дракона к земле, что тот чуть ли не в лепёшку распластался, стараясь рычать от боли потише, дабы не спровоцировать повторное проклятие Языков. Ветер через минуту перестал шуметь, высекая из чешуи Красного синие всполохи проклятия, и Одавинг с неменьшей злобой посмотрел на полубога. Ангард ему терпеливо пояснил: — Одавинг. Я тебе что говорил? Мне хуёво. У меня трещит башка. Я тебя предупреждал насчёт громких Криков. Не нервируй меня. Мы сейчас прилетим обратно в Вайтран, а там лети на все четыре стороны, куда тебе, блядь, захочется… И я, бля, чёт слишком поздно вспомнил, как сильно любит летать Анна… Сам-то я что есть сил держался за шипы на спине Одавинга, стараясь не сорваться, пока нас несло со скоростью ветра над Скайримом. Параллельно размышляя о том, каким, мать её, образом Дейенерис держалась на своих драконах, когда летала по небу. В голову приходил мем из разряда, что ей какой-то шип входил прям в вагину, и она так летала. Анька же счастливо визжала на каждом спуске вниз, когда дракон ловил потоки воздуха, чтобы дать отдых крыльям. Где-то посередине перелёта она умудрилась перебраться ближе к шее, на которой сидел Ангард, держась за рога Одавинга, и… — Красный, сделай сальто!!! Реакция и норда у дракона на шее, и самого дракона оказалась одинаковой: — ЧТО, БЛЯДЬ?! — ЧТО, БЛЯДЬ?! — ЧТО, БЛЯДЬ?! Как, собственно, и моя тоже. Но счастливейшая крылатая душой эльфийка не заметила тройной возглас, два голоса в котором были драконьими: — Петлю, говорю, сделай!!! Давай наверх, потом падай на спину, войди в пике и снова взлетай! ДАВАЙ, НУ!!! Я заорал на тамриэльском, приправив русским словом: — АНЯ, БЛЯДЬ, ТЫ РЕХНУЛАСЬ?! Довакин просто спросил своим ором: — ЕБАНУТАЯ?! А Одавинг просто ответил: — НЕТ! А ебанутая альтушка не унималась: — Ну бочку тогда! Боком крутанись, пока летим! Будет весело!!! Дракон её послал на своём языке, отчего по воздуху пробежали искры, а полубог-норд на неё наорал, повернувшись почти боком. Правда, орал он такое, что не говорил даже об Эленвен в порывах гнева. Несмотря на то, что материл он её на русском вперемешку с тамриэльским и драконьим языками, она суть поняла и уяснила, что Ангарда сейчас дико тошнит, и только нечеловеческая сила воли не даёт ему выблевать всё, что тот съел и выпил в Совнгарде. Всё-таки, он там провёл четыре месяца, не вылезая из-за пиршественного стола а ля Вальгалла, перемежая это битвами с давно почившими нордами. Моих слов Аня не услышала вовсе. Пару раз, пока снижались к Вайтрану, она смотрела на меня недовольного и недоумевающе хмурила брови. Я же, пусть в этот раз не обладал телепатией, магией или читерным шмотом, чуть ли не слово в слово догадывался, о чём она думала. Анна удивлялась, что я такой хмурый, ведь ей казалось, что я люблю летать не меньше, чем она. Долетя до главной улицы к вечеру того же дня, Одавинг приземлился, и мы с Ангардом спокойно спустились на мостовую. Но не Анна. Альтмерка, воодушевлённая внеплановым полётом, пробежала по шее дракона к голове, резко дёрнула его рога и радостно закричала в то место, что у него было вместо ушей: — А теперь обратно в небо, здоровяк! Полетаем, раз девочки спустились на землю! Дракон мотнул головой из стороны в сторону, рыча на помеси тамриэльского с русским: — СЛЕЗЬ С МЕНЯ, БЛЯДЬ, НЕУГОМОННАЯ МЕЛКАЯ ОСТРОУХАЯ СМЕРТНАЯ ТВАРЬ!!! Не-а, Анька впилась в его рога и шею так, что её теперь оттуда не снимешь. Не сорвётся. Эта умеет управлять всем, у чего есть крылья! — Лети давай, Красный! Ты чего?! Классно ж было! Теперь полетаем, как следует!!! Ангард смотрел на своего крылатого чешуйчатого друга почти с сочувствием. Одавинг заматерился. На драконьем. От его слов по воздуху разливалась магия, под ним растаяла весенняя наледь, с крыш домов осыпался свежий снег и посшибало сосульки, пока Довакин в итоге не рявкнул в него Безжалостной Силой. Порыв ветра, следующий за громом, который ломал кости всем, включая древних сильных драугров и вампиров, поднял бедного дракона в воздух, и тот полетел обратно уже от безысходности. Под радостный визг эльфийки на его шее. Я обернулся на Ангарда. У того было максимально кислое лицо. Но он пытался улыбаться, глядя, как Одавинг наворачивает в безоблачных небесах трюки, пытаясь скинуть со своей шеи нахальную девчонку. До бедолаги-дракона ещё не дошло, что у него это не получится, как бы он ни пытался. Чем он, собственно, только подогревал азарт Прирождённого Пилота, коим являлась всю свою жизнь эта несносная девочка. Норд заметил мой взгляд и перевёл похмельный взор на меня. — Ну? Я указал и направился на Гарцующую Кобылу, стараясь не обращать внимания на полные ахуя рожи стражников и случайных прохожих. Парой секунд спустя за спиной у меня раздались грузные шаги до сих пор разодетого в тяжеленную рунную броню Ангарда. У которого, кстати, я чёт не заметил его ебанутой секиры, которую он когда-то отжал у драугра-военачальника в одном из древних нордских городов. Хульда и Садия (которую так до сих пор и не забрали алик’рцы) встретили нас с похожим ахуем, что и горожане снаружи. Хозяйка таверны уже хотела спросить, что произошло, но я скорчил такую кислую рожу и прошептал одними губами по-тамриэльски «не спрашивай», что она так и застыла с открытым ртом и поднятой рукой. На подходе к первому попавшемуся свободному столу (хорошо, что наёмники и искатели приключений сами додумались его освободить) Довакин хмуро посмотрел на табурет, который явно не сдюжил бы его общий вес, и что-то буркнул. Деревянный табурет вдруг весь стал железным и резным, как будто его выдернули из Залов Доблести. Туда он и рухнул, под жалобный скрип половиц. Я сел напротив и дождался, пока Дова снимет и положит на стол шлем, выкованный и украшенный драконьими рунами Йорлундом по моим чертежам. Затем полубог-норд угрюмо уставился на то, что осталось на столе после компашки смертных воинов, и пробурчал ещё какую-то тарабарщину на драконьем, что мне была неизвестна. Объедки и едва тронутая пища засияла, мне в нос ударил самый аппетитный запах на свете, и на столе появился целый пир, точно как в самом Совнгарде, где вкусная жратва и божественное бухло бесконечные. Я лишь тупо моргнул, прежде чем набить рот на пару с Довакином, который не ел в процессе перелётов. Только когда мы обожрались, божественная пища соизволила исчезнуть, оставив на местах те тарелки, в которых полчаса назад была вполне обычная еда. На нас пялился весь зал. С дикой завистью. А я понял, что в искусстве поварского дела мне до тех, кто готовил в Залах Доблести, как… как сейчас до моей родины пешком. Первое, что я решил спросить, утолив многодневный голод (и совершенно не опасаясь за проблемы с желудком), было именно это: — Тебя кто научил таким Крикам? Вот, бля, не поверю, что первые Языки. Ангард утробно засмеялся и ответил: — Языки-Языки. Только не те. Каргон Огромное Брюхо и Хелмар Длинный Язык. — Впервые слышу. — Так они ж Алдуина не херачили. Они тупо решили качать кулинарные навыки с помощью Голоса. Вместе с парочкой драконов, которые тоже любили вкусно пожрать. Это было перед самой Войной Драконов. — А-а… И… много там, в Совнгарде… своеобразных крикунов? Норд снова усмехнулся своим басом. — Да каждый второй. Считай, любой норд, который умеет орать ту’ум, пусть даже знает от силы пару слов. А каждый первый — это грёбаный герой какой-нибудь войны, в одно ебало затащивший против сотни-другой врагов. Я хмыкнул. — Не пиздели? Довольный после объедалова Довакин покачал бородой. — Не-а. Тсун реально пропускал только тех, кто мог дать ему по ебалу и уцелеть. А такие умудрялись надавать по ебалу и мне. Примерно каждый третий. Теперь уже я соизволил рассмеяться, насколько позволял мой набитый до отказа живот. — Чё… ха-ха… ой, нашла коса на камень? — Ага… Немного отсидевшись, пока вокруг царила странная тишина, и чтобы у нас улеглось всё, что мы сейчас сожрали, Ангард, едва задремав, вдруг выпрямился и спросил: — …Из всех возможных смертельных угроз, из-за которых Тсун выкрикнул меня из Совнгарда, чтобы я вернулся на просторы Вус, ты выбрал смерть от голода. Как? Я поднял палец. — Так, погоди, сперва ответь — Тсун видит мир смертных, как Хеймдалль? — Это который у тебя дома Вальгаллу сторожит? — Ну типа. — Есть такое. Он скричал меня, сказал, что вы двое сейчас подохнете, и причина тому не какой-нибудь высший вампир или драконий жрец, а банальный голод и винтерхолдская вьюга. Я охуел. В плохом смысле. — А ты что думал, я к супу Харчо намылюсь, что ли? — Ну. — Я похож на ебанутого? Ангард задумчиво хмыкнул. — Ну-у… временами… Потом поморщился и махнул рукой. — …Так, короче, бля, рассказывай, чего ты такого на сей раз увидел, что не остался в Коллегии? Тебя ж там все любят, а пара эльфиек даже выебать хотят. Я решил пропустить мимо ушей то, что он намекал на Ниранию и Фаральду. Последнюю из которых он сам выебал. И серьёзно спросил, закосплеив Шкипера из Мадагаскара Третьего: — Тебе всю правду сразу сказать? А мой местный лучший друг, по совместительству полубог, ответил совсем как Алекс оттуда же, только в исполнении глубокого баса: — Да! Да… Нет! По-немножку… Ну, я ему и поведал причину: — Да? Ну слушай. Во все прошлые разы, кроме двух, когда я был в Коллегии, и Анкано творил хуйню, я играл за очередное твоё отражение. И всё было шикарно, мы с Толфдиром его мочили, параллельно избавляясь от магических аномалий, которые по механике херачили как ледяные привидения, только выглядели как блуждающие огоньки. Мочили его самыми разными способами, но после каждой версии его смерти туда телепортировались псиджики, которые нарекали меня новым Архимагом, и дальше… Короче, это уже долгая история, и не ты сейчас Архимаг. Думаю, тебе и так неплохо живётся. Довакин подумал и согласно кивнул. Я продолжил: — Во-от, а в позапрошлый раз Неолас выпил Анкано, и в итоге будущий Архимаг не ходил ни в Мзулфт, ни в Бромьюнар, а следовательно, Морокеи остался жив (насколько это возможно для драконьего жреца), вырвался из-под ослабшей печати, пришёл к Савосу в гости, и случился ПИЗДЕЦ. Меня этот дохлый хуй зашвырнул прямо в ебучее Око, меня расщепило, моя душа отлетела прямиком к Магнусу… да-да, не поднимай так брови, я лично общался с Архитектором Нирна, и ему понравилось, так что он склепал мне кучу читерных шмоток, потому что мог, почти дал мне магию, но я убедил его, что это перебор, и он отправил меня обратно в нужную версию реальности. Если тебе в это время снились странные сны, не переживай, всё так и было. Вы с Маки были в его Божественной Матрице, которую он создал как симулятор создания новых миров. С моими настройками… Судя по его лицу, он вспомнил, что ему в тот момент снилось, и он медленно взялся рукой за голову, произнеся нараспев: — Ё-обушки-воро-обушки-и… И, пока я собирался с мыслями, чтобы сформулировать продолжение, он добавил: — …Ну у тебя в голове и бардак. Я состроил самодовольное лицо и поднял руки, после чего продолжил: — …Во-от. Потом мы с Анькой пошли в Этериевую Кузницу, там я сковал… — …Пять охуевших птичек, которые трансформировались в ваши крылья. Вспомнил. Прикольный сон. Мы там много чего потом делали. — Ага. Скажем, сходили за Серанчиком примерно в это же время, может, недельки через две от сего дня. Я её разбудил, нагнав в свою кровь чувство влюблённости, стал её потом кормить, тепло к ней относился… И она, — естественно, чтоб её! — влюбилась. Ангард недоверчиво на меня посмотрел. — Влюбилась? — Да. — В тебя? — Да. — Высшая вампирша? — Да. Я старался это исправить, получилось из рук вон плохо, она последовала за мной сквозь пространственный разлом, в душе не ебя, выживет ли, нашла меня на том конце и таки добилась того, чтоб мы были вместе. После этого случился второй раз в той же ебучей Коллегии, в том же ебучем Оке, блядь, только Магнус мене в этот раз тупо магию дал. А, и у Аньки появилась небольшая такая читерная армия призраков в количестве четырёх с лишним тысяч штук, и всего десятка из них хватило бы, чтоб в ноль зачистить замок Волкихар. А, и Серанчик опять влюбилась, причём куда быстрее. Норд пару раз тупо моргнул и с недоумённой рожей уточнил: — Погоди, так что там тебя не устраивало-то? Она ж вроде девка симпотная и умная, аж жуть… Я чуть ли не в истерике всплеснул руками и повысил голос, спрыгнув на высокие ноты, несмотря на то, что нас слышала вся таверна: — Ангард, блядь, она высшая вампирша!!! Вампирша, которая может меня сожрать, если ей чёт не понравится! Буквально, блядь, не в фигуральном, сука, смысле!!! И, капельку успокоившись, добавил: — И это не говоря о том, что оба её родителя до сих пор живы и не славятся своим лояльным характером. Чёт я сомневаюсь, что её мамка или папка одобрят такой мув с её стороны, как романтический союз со смертным. И Я ЕЙ САМ ОБ ЭТОМ ГОВОРИЛ! Но её не ебало, что я когда-нибудь сдохну банально от старости, а она продолжит жить. К тому же, узнай суп Харчо, что его «любимая доченька» ебётся со смертным, он разорвёт меня пополам. Насчёт мамки её я уже не настолько уверен, что она разорвёт меня пополам, но она тоже была бы не в восторге. Ангард снова моргнул, забавно поджал губы и удивлённо покачал головой. После чего понизил голос: — А ты в курсе, что всё это слышат не только куча шелупони разбойного вида, но и парочка детей ночи? Я вздохнул и посмотрел ровно в ту сторону, в которой находились младшие помощники Садии. Мой друг тоже туда посмотрел, подперев щеку кулаком. Подумав, поморщился и сказал: — Не, я не в настроении. Даже двигаться не хочу. Ага, и ему было достаточно шепнуть хоть одно слово Замедления Времени, чтобы успеть встать, потянуться, размяться и в пару шагов оказаться рядом с этими шпиёнами из клана Волкихар. Простые низшие вампиры, вдоволь насосавшиеся крови и прислуживающие высшему вампиру. С одной стороны, с нашим опытом в деле распознавания угроз, Довакину стоило бы расправиться с ними, чтобы не думать, что наша личная жизнь кого-то интересует. Но с другой… С другой, если этот самый высший вампир потеряет связь со своими слугами, он либо пошлёт новых, чтобы те выяснили, что случилось, либо придёт к нам сам. Ангард задумчиво спросил: — Неразим, чё ты там предлагал, когда мы Неоласа нашли? ***