Пробные стальные крылья

…Проклятье, в месяц Середины Года ночи короткие, а дни длинные! Идти пешком прямо от гавани на самом-самом северо-западе и до самого центра Скайрима было мучительно. О лошадях я даже не задумывалась, слишком они меня боялись. Дневать приходилось в самых снежных местах, закопавшись глубоко в сугробы, потом в пещерах на берегу Хаафингара, а потом в самых дремучих зарослях на болотах Хьялмарка. Моя способность обращаться стаей летучих мышей очень выручала, но… Но всё равно, это заняло у меня десять дней. Десять дней я шла и летела от своего дома до города, в котором жил тот странный смертный без имени, что был влюблён в меня. Если верить словам Мордреда. А у меня не сложилось впечатления, что такой верный принципам чести рыцарь стал бы лгать. На его месте я бы тоже не захотела говорить моему отцу, что есть такой смертный, который мог бы убедить его в ошибочности Пророчества о Тирании Солнца. Тем более влюблённый в его дочь. Причём даже в те времена, когда я сама была молодой дурочкой, а мама с папой ещё любили друг друга. Мордред беспокоился о жизни мальчика. И я его понимала, как ни странно. Рыцарь Полуночи был поразительно честен для вампира. Он проникся речами того, кого сам полагал совершенно безумным. Говорил, что парень слишком разумно рассуждал о собственном безумии, которое, как показалось Мордреду, на самом деле являлось творческим даром. И, насколько я могла доверять его словам, этот… «Пьеро» был из такого мира, который просто очень отличался от нашего. Это казалось мне небылицами, пока я не увидела, что гигантские стальные крылья действительно могли поднять смертную в небо… Случилось это на подходах к Вайтрану, когда я решила спрятаться в шахте у подножия горных пиков Рождённого Небом, на другой стороне которых находилась моя крипта. Шахта была занята толпой вонючих бандитов, но грозный взгляд с вампирским оскалом быстро остудил их интерес к моему телу. Бедняги сгрудились за запертыми дверьми в глубины шахты, откуда несло звериными тушами и прогорклым жиром. А я терпеливо ждала, когда Солнце скроется за горизонтом. Тогда-то и увидела это… чудо. Точнее, сперва услышала. Нечто, похожее на жужжание роя пчёл, только куда громче и далеко в небесах над головой. Это заставило меня выглянуть из шахты, несмотря на не самый поздний час и солнечный свет. Там, далеко в небе была стремительно перемещающаяся точка, которую и я-то с трудом смогла увидеть. Но вскоре эта точка резко спустилась вниз, войдя в пике, как сокол, и притом сделав такой финт в полёте, который не исполнила бы ни одна птица! Спикировав с той высоты, на которой обычно летали драконы, на высоту птичьего полёта, она так извернулась в воздухе, что… механизмы стальных крыльев повернулись в совсем другую сторону, заставив её сделать сальто в небесной выси. Сальто, в процессе которого эльфийка с гигантскими стальными (точнее, бронзовыми) крыльями ещё и… …Умудрялась крутиться вокруг своей оси! Если Мордред называл смертного парня, который просто слишком разумно рассуждал о многих невозможных вещах, безумцем, то он невероятно заблуждался! Безумной была эта эльфийка, что нацепила эти крылья, чтобы вытворять в небе форменное сумасшествие! Признаюсь, я зачарованно наблюдала за этим, раскрыв рот от удивления. Пусть она и творила полное безумие в полёте на странном двемерском устройстве, созданном необъяснимым гением смертного странника из иных миров, это… Это было прекрасно… И, подозреваю, что эльфийке с неба было прекрасно видно меня тут внизу. Правда, она не прекращала прекрасно летать, даже когда Солнце давно скрылось за горизонтом. Так что я смогла без опаски добраться до Вайтрана, стараясь не подниматься высоко над землёй. Стало интересно, как я выглядела, если бы смертная смотрела на меня сверху. И я решила спросить у неё, когда эльфийка налетается вдоволь… или пока её чудные механические крылья не начнут ломаться, что было бы более вероятно, чем утоление её жажды к полётам. Я ведь и сама умела летать, пусть и не так круто. Но мне тоже было знакомо чувство полёта. Оно очень часто бывало сильнее жажды крови, но не настолько, чтобы я неслась по небу на такой безумной скорости и вытворяла такие безумные трюки. Вечер наступал медленно, но свет мне уже не досаждал. Я перелетела через обрушенную часть стены древнего города и, нырнув в тени, вернулась в человеческую форму. А деревянные дома оказались совсем новые, им не больше сотни лет. Город довольно часто горел, судя по всему, и его так же часто отстраивали заново. Возле пиршественного зала Соратников воняло мокрой псиной, даже больше, чем у какой-нибудь собачьей конуры. Запах вервольфов. Не знала, что славные воины седой древности прибегли к проклятию Хирсина. Из дворца несло запахом гари, словно тот горел изнутри, но этот запах был… несколько иным. Я чуяла дракона. От храма богини, пришедшей на смену Кин, приятно пахло лавандой и кровью смертных. Жрец нового бога с именем Талос, не затыкаясь, проповедовал до поздней ночи. Я даже немного послушала его проповедь, дабы узнать кое-что из новой истории Тамриэля. Вместо Белого Древа на главной площади города, о котором я когда-то читала, цвёл совсем юный саженец, явно родом из святилища Великого Древа в Истмарке. Из разговоров смертных на рынке районом пониже я узнала, что две недели назад компашка Довакина переселилась в Дом Тёплых Ветров, который они приобрели на совместные средства, неизвестно откуда взявшиеся. И что недавно к ним прибыла гостья из Винтерхолда, которая как раз и принесла этот странный механизм, совмещённый с доспехом, в котором дни напролёт летала по небу безумная юная альтмерка. Каджитка-волшебница, с которой у смертного чудака был общий язык. А ещё я услышала россказни о том, как часто к этим двум захаживал придворный маг и сам великий кузнец Серых Грив, что ковал для Соратников в Небесной Кузнице. Люди охотно болтали об этой разношёрстной компашке, которая фактически поставила на уши весь город своими изобретениями и много чем ещё. Например, тем, что они купили не только дом, но и землю вокруг него, на те богатства, которые принесла каджитка из двемерских городов. А затем полностью преобразовали это в целое небольшое поместье с помощью земляных атронахов и двемерских автоматонов всего за пару дней. Там появился свой колодец, своя купальня, высокий забор и… И, как я выяснила на собственном опыте, защита от нежити… Было довольно больно обжечь руку об, казалось бы, обычные доски простого забора. Где-то на той стороне было создано защитное заклинание, не дающее пройти за забор таким, как я. На двери, правда, такой защиты не было. Но я не рискнула пробираться в дом, в котором находились гениальный изобретатель и магичка, начертившие те руны. Как минимум, это было бы невежливо. Поэтому я просто ждала, пока тот смертный покажется снаружи сам, чтобы попытаться спустить эльфийку с небес на землю. Мне было интересно посмотреть на него. Узнать, чем он дышит. И дождалась. Парень вышел из дома, что-то сказав на своём чудном языке той каджитке и обладателю самого мощного голоса, который я только слышала. Папе до этого голоса было, как мне сейчас до этой эльфийки в поднебесье. Мордред оказался прав. Парень был действительно невзрачным простолюдином. Если бы я не знала, что это он придумал те механические крылья из двемерского металла, я бы и не догадалась, какой разум скрывался за простоватым видом. Обычный человек недийской наружности, обветренный суровыми ветрами Скарима, привыкший к путешествиям. Не самый сильный, не такой ловкий, каким я его себе представляла, не такой уж и крепкий. Но он был мне интересен. Ни один нормальный человек в своём уме не придумал бы механические крылья, способные перещеголять в лётном мастерстве самих драконов. И ни один нормальный человек даже не задумался бы о том, чтобы разрешить один из древнейших семейных конфликтов на свете, просто чтобы угодить мне. Совершенно непонятно, зачем. Он же не мог не догадываться, что во мне не будет отклика на его труды. Да, может, Рыцарь Полуночи и утверждал, что он в меня влюблён, но мне до сих пор не верилось. Смертные не особо любят вампиров, чтобы даже просто помышлять о романтической связи с Детьми Ночи. Но Мордред был убеждён, что этот человек без ума от меня. А я, однако, ошиблась! Парень действительно был так ловок, как я о нём думала. Он без особого труда взобрался на самый верх трёхэтажной таверны и подал какой-то сигнал своей подруге, которая до сих пор наворачивала пируэты, сальто и прочую акробатику в поднебесье. Жужжание усилилось, и эльфийка стала снижаться к городу. Ближе к земле этот звук превратился в гул, а девушка исполнила такое, что у меня ум за разум зашёл. Она спикировала прямо к рынку, но в самый последний момент извернулась, обрулив крышу таверны, и пронеслась мимо, вновь вертясь вокруг своей оси, пролетая между домами на улице позади таверны. И я бы не сказала, что это был простой маршрут для полёта. Но эльфийку это не волновало от слова «совсем». Завершив круговой облёт улицы, она резко затормозила об воздух, расправив впрямь гигантские крылья во всю ширь, и встала рядом со своим другом на крыше таверны с ловкостью и мягкостью циркачки, привыкшей исполнять подобное на канате. О чём они говорили, я понять не смогла, но эльфийка заканючила, словно ей было мало этих выкрутасов. Её голос звучал приглушённо из-за странной маски со светящимися зелёным стёклами, закрывающими её глаза. Но Пьеро был непреклонен, и его голос звучал твёрдо, в отличие от крыльев, которые шумели уже довольно сильно. Я совершенно не разбиралась в том, как они устроены, но мне показалось, будто этот звук не к добру. А девушка оказалась как бы не моложе мальчика, влюблённого в меня, но с эльфами не угадаешь, когда им тридцать лет, а когда триста. Она нехотя согласилась и, расправив свои бронзовые крылья с маховыми мечами-перьями в стороны, а те круглые жужжащие штуковины за спиной вниз, легонько оттолкнулась. Под усилившееся жужжание она плавно опустилась с крыши таверны на рынок, прямо к остолбеневшей толпе вечерних зевак. Девушка что-то сделала руками, и крылья, несколько раз щёлкнув, отделились от неё, резко уменьшились до размеров обычного сокола и уместились у неё на руке, как наруч. Эльфийка сняла маску, и та повисла на ремешках, что крепко удерживали её, когда девушка летала в небесной выси. Несмотря на то, что её спустили с небес на землю, она шла, чуть ли не пританцовывая, а её лицо я назвала бы самым счастливым на свете. Да уж… Это были самые странные смертные, каких я только видела за свою непомерно долгую жизнь. Но я всё равно не осмелилась зайти к ним домой. Хотела поговорить с этим Пьеро наедине. А после того, как он зашёл обратно, такой возможности у меня уже не стало. Ночь опустилась на Скайрим, а с наступлением темноты смертные разбежались по домам. Одни только стражники ходили по постам, заступая на вечерний караул. Не зная, куда деться на этот раз, я решила проверить, работает ли защита от нежити повыше забора. Оказалось, что нет! Поднявшись примерно на уровень крыши Дома Тёплых Ветров, я спокойно перелетела на территорию, огороженную охранными чарами. Полагаю, Пьеро изобрёл этот фокус в древних нордских городах и склепах, где драугры не могли перемещаться по потолку, или же потолок был слишком низок, чтобы преодолеть защитные чары можно было сверху. Однако внутрь я не хотела. Можно было бы просочиться сквозь дымоход в туманной форме, но, думаю, раз он догадался наложить охранные чары на простой забор, то и дымоход тоже прикрыт. Зато не было наложено охранных чар на пристройку в узеньком дворе. «Купальня», оказалось, была баней, а не тем, что я себе представляла. Высотой она была пониже, чем сам дом, но оказалась длиньше раза в полтора, и внутри у неё был двемерский водопровод. А ещё свежевыструганные сосновые скамьи и стулья, стол с какой-то бронзовой пузатой штуковиной, из которой пахло травами, и шкафчик, откуда травами пахло ещё сильнее. Оказалось, что это так пахли куски мыла с алхимическими добавками. Этот смертный умел обустраиваться с комфортом. Внутри у бани была здоровенная каменная ванна, что примыкала к стене печи с кучей камней, а печь надо было растапливать в предбаннике. Вода наливалась из трубы. Помимо ванны там были и полки из толстых ошкуренных досок, на которые требовалось ложиться, когда тут становилось жарко. Интересно, и чему я удивлялась, если только что видела, как смертная летает под самым небом? Но баня оказалась весьма приятным местом. Любопытно, каково тут, когда натоплен жар и в воздухе парит вода? Надеюсь, Пьеро мне не откажет в этом удовольствии. Если верить словам Мордреда про его влюблённость, он мало в чём мог мне отказать. Оставалось только дождаться, когда он сюда войдёт… Что, в принципе, случилось с рассветом. Я слышала, как он вышел во двор, походил по нему, набрал в колодце воды и направился сюда. Здесь было относительно темно, так как свечи не были зажжены, а отдушины закрыты. Я постаралась сесть в самом тёмном углу, пока он заносил бадью с водой, закладывал дрова в печь и, развернув подготовленный свиток с огненным заклятием-стрелой, поджёг растопку. Одет он был в простые рубаху и штаны. Выудив лучину из разгорающейся печи и закрыв чугунную крышку, он принялся зажигать свечи в настенных рогах. Успел зажечь половину из них, пока не увидел меня. И очень сильно изменился в лице, замерев с этой лучиной в руке, когда зажигал свечу. Он ткнул этой лучиной в меня. — Нет. Просто нет. Мордред снова был прав, всеобщему его научили недавно. Слышался акцент. Я спросила, сохраняя спокойствие: — Что «нет»? Я же ещё ничего не сказала. — Вот и не надо. Я не для того отказался топать в твою крипту, разосравшись с Довакином, чтобы ты сейчас была здесь и… Честно говоря, не на такой приём я надеялась… — «И» — что? Я пересекла пол-провинции, чтобы мне сейчас грубили в лицо? Парень закатил глаза, тяжело вздохнув и чуть не выронив горящую лучину, когда его руки резко опустились вниз. Новый его взгляд был… менее враждебным. Он продолжил зажигать свечи в настенных рогах, как ни в чём не бывало. — Извини. Не ждал тебя. По крайней мере, так скоро. — Значит, всё-таки ждал. — Ждал. Просто… Он закончил зажигать, дойдя до последней свечи возле меня, и задул лучину. Оказался он совсем близко, и пахло от него… одним из тех кусков мыла, словно он был в этом месте вчера. И это вперемешку с его смертным запахом, мгновенно пробудившим мою жажду. А смотрел он прямо мне в глаза, и его сердце билось спокойно. Я вдруг поняла, что… Сказала ему, закрыв глаза, чтобы не видеть его взгляд: — Отойди. Ты слишком вкусно пахнешь. Он слегка усмехнулся и отошёл к столу, сев по ту сторону и постучав пальцами по дереву. Перед тем, как продолжить грубо начатый разговор, он повернул какой-то двемерский рычажок под пузатой бронзовой штуковиной, а я задала прямой вопрос: — Мордред сказал мне, что ты влюблён в меня. Это не так? Он ошибался? Пьеро вздохнул и отодвинул всю конструкцию к стене с окошком. — Он не уловил разницы между симпатией и влюблённостью. Хотя я объяснял. — О, как. А мне он говорил иное. Что ты готов совершить ради меня невозможное. — Это пока в состоянии теории, и до практики ещё ой как далеко, Серана. Да, я помирю твоих родителей. Но сперва их надо как-то достать из замка Волкихар. Мои глаза раскрылись немного шире. — Так ты знаешь, где сейчас моя мама. Он кивнул. — Знаю. Но спешить доставать её оттуда я не собираюсь. У меня, помимо тебя, есть ещё парочка серьёзных обещаний, которые надлежит исполнить. Например, создать Анне наши крылья, и я не про те, на которых она летает сейчас. — А про какие? — Это… долго рассказывать. А девочки скоро проснутся и попрутся сюда. Я удивилась, услышав про каких-то «девочек»: — «Девочки»? Он приподнял ладони, состроив ехидную мордаху. — Ты только что услышала, что я не влюблён в тебя, и всё равно ревнуешь? Я поймала себя на ощущении, что со мной играют. — Э-э, нет… просто удивилась. И… сколько их? — Три. Анна, которую ты видела вечером в небе. Киса, которая сделала ей эти пробные крылья. И Эллана, которая подбросила тебе мою тетрадку и спёрла у тебя Древний Свиток. Моя бровь сама собой изогнулась, когда я поняла, куда пропал мой Свиток. Я его нигде не оставляла, он висел у меня за спиной на ремне, а потом вдруг я поняла, что его у меня больше нет. — Не пояснишь? Он кивнул. — Я её нанял, чтобы она подкинула тетрадку в покои Морти, а вот Свиток она спёрла сама. И, кстати, его у неё тоже нет, она успела его продать, пока ты шла сюда. Но тебе, думаю, интереснее, как я задумал помирить твоих родных. Я тоже кивнула. — Да. Как? Его улыбка стала хитрой, а акцент стал менее заметен: — Для начала, я не буду спрашивать их мнение, когда буду вытаскивать из замка. Морти зассал говорить ему обо мне, да? Значит, будем мирить их по-плохому. Надо забраться в заброшенную часть замка, вытащить твою мамулю наружу, а потом пригласить твоего папулю на душевный разговор. В такое место, из которого он не сможет выбраться без моей помощи, чтобы у меня были весомые аргументы. При этом так, чтобы они с Валерикой не могли коснуться друг друга, но могли друг с другом говорить. Если начнут выёбываться — оставим их наедине друг с другом, потом проверим. — Они начнут вы… чего они начнут? Он закатил глаза немного. — Ну, ты же знаешь своих отца и мать. До них по-любому с первого раза не дойдёт. Я им объясню общую картину, разберу по пунктам твоему папке, почему гасить Солнце — идея-говно, заодно просвещу об этом твою мамку, потому что она ошибалась, но со своей стороны, а потом мы с тобой просто уйдём. Пусть посидят, подумают. Я… не зная, что ответить, пару раз моргнула и сказала: — Тебе говорили, что ты — псих? — Да. И это очень удобно. Когда все видят в моих действиях лишь волю Шеогората, никто не воспринимает меня всерьёз. И я со спокойной душой валю всё на дядюшку Шео. — И мама тоже тебе скажет, что ты псих. Особенно, когда до неё дойдёт. — Я в курсе. Но я же сказал. Я не стану спрашивать её мнение. Я просто вытащу её из той дыры, куда она забилась, чтоб скрыться от мужа — потому что это входит в мою сделку с Элланой насчёт дома… Он обвёл рукой баню, в которой мы сидели. — …Потому что там лежит третий Свиток, который я ей пообещал в качестве платы. И этим меня смутил: — Древний Свиток? За дом и купальню? Ты серьёзно? Пьеро усмехнулся. — Да. Она купила этот дом. Мы с Кисой потом докупили землю вокруг него, чтобы построить вот это, а Эллана купила материалы. Общая стоимость её услуг обошлась бы мне в шестьдесят тысяч золотых, или, как раз, в один Древний Свиток. Два других она продала по двадцать тыщ за штуку одному жрецу Мотылька, который решил остановиться в Рифтене, а не ездить по Скайриму в поисках Свитка, про который распустил слух твой папа. Собственно, старик и получил этот Свиток. Я цокнула языком. — Недёшево вышло ему получить мой Свиток. А второй какой? — Второй мой добрый друг отдал в Арканеум Коллегии Магов, и она его оттуда тоже спёрла. Остался третий, я знаю, где он лежит, и его добыча сопряжена не только с риском для жизни, но и для души. Так что цена вполне справедливая. — Для души, говоришь? И где же он лежит? — В самом сердце плана Обливиона Идеальных Повелителей, в Могильнике. У твоей мамы. Я тоже закатила глаза, поняв, как мама смогла спрятаться от отца. — И портал туда находится в её лаборатории? Секретной лаборатории где-то в глубинах нашего замка? — Ага. И я знаю, как туда пробраться, минуя все преграды. — Через наш порт? — Не-а. Но… давай об этом как-нибудь потом. Когда, собственно, мы за ней направимся. А сейчас… Он оглянулся на дверь, и та открылась, а я только сейчас услышала биение трёх разных сердец, после чего в предбанник зашли три красавицы. Иначе и не скажешь. Две прекрасные эльфийки и очень человекоподобная каджитка, с практически человеческим лицом, если бы не тонкий слой светлого меха и кошачьи усы. Эльфийка, что была выше двух других на голову и обладала завораживающе золотыми волосами, яркими глазами-изумрудами и запоминающимся звонким голосом, уперла руки в бока, деланно удивившись, и сказала нам: — Так-так-так, Пьер, не успели мы проснуться, как ты уже с Сераночкой тут…? Парень смешливо ей ответил, остановив её реплику жестом: — Погоди-погоди, Ань, всё не так, как ты думаешь! Лесная эльфийка с рубиновыми волосами и оранжевыми глазами, скрестив руки на груди и скуксив личико, добавила в копилку подозрений: — Ах, так? Я, значит, ради него тут в лепёшку расшибаюсь, из конца в конец Скайрима мотаюсь, мировые артефакты таскаю, а он тут с вампиршами свиданки устраивает? Пьер, ты меня разочаровал! Пьер ей серьёзно возразил: — Между нами ничего не было. При этом он не уточнил, между кем и кем ничего не было — между мной и им, или между ним и этой босмеркой. А та, дуясь напоказ, ответила: — Ага-ага… И отвернулась, скорчив выразительную мордашку. Каджитка молча закатила глаза, шевельнув хвостом из стороны в сторону и усами-вибрисами вверх-вниз. Пьер с усмешкой покачал головой, вставая со скамьи. — Ну, девочки, баньку я растопил, там уже должно быть тепло, так что… Я было запротестовала, поняв, что он собрался нас покинуть: — Эй-эй-эй, ты куда?! Но он, оглянувшись на меня, задал риторический вопрос: — А кто, ты думаешь, у нас жрать тут готовит? Они, что ли? И, глянув на девушек, поморщился и указал им на меня: — Это, девчонки, введите её в курс дела, а? После чего ретировался из бани, оставив меня наедине с компанией незнакомых мне девиц… ***