Баня

…Из этих трёх девушек только Эллана проводила взглядом парня, который, по идее, должен был быть влюблённым в меня. Высокая, которая носила недийское имя Анна, с усмешкой покачала головой и прошла дальше, снимая ночную рубашку. — Дай угадаю, Серанчик, он тебе тут много чего наговорил? Да уж, они тут, похоже, все невероятно фамильярные. — А почему в вас всех уважения ни на ломанный медяк? Эллана тоже усмехнулась, последовав примеру своей высокой подружки: — Ой, смотрите-ка, кто обиделся… Каджитка оказалась немного более учтивой, ответив мне, пока прикрывала дверь: — Анна может тебя побить, Серана. Эллана тебя уже обокрала. И она возглавляет Гильдию Воров. Откуда у них обеих будет уважение к аристократии? Анна уже успела раздеться и открыла дверь в парилку, так и не отпустив больше комментарий на мои слова. Босмерка бросила мне, снимая исподнее: — Ты-то чё не раздетая? Мыться с дороги не собираешься? Пару мгновений я пыталась придумать, что ответить, и она тоже успела зайти в купальное помещение. Осталась только Киса, у которой я и спросила: — А у тебя, значит, какое-то уважение всё-таки есть? Каджитка ответила, так же раздеваясь для последующего купания: — Ну, Ки’Сен не настолько наглая, как её подруги. Но Ки’Сен сомневается, что ты сможешь собрать простейший механизм, или превратить бронзу в двемерский металл. Поэтому у неё нет большого уважения к твоим способностям. Я удивлённо вскинула брови. — Вот как? Как тогда ты относишься к некромантии? Каджитка дёрнула вибрисами. — Ки’Сен недолюбливает некромантию. У Ки’Сен есть коллега-колдунья, с которой она спустилась вновь под своды Чёрного Предела. Но эта коллега просто хотела испытать свои проклятия на фалмерах. До тех пор Ки’Сен не думала, что ей станет жалко фалмеров. Но она помогла Ки’Сен без опаски добраться до двемерских кузниц и создать крылья. Так что… Она тоже закончила с одеждой и подошла к двери, ведущей в парилку. И оглянулась на меня. — …Некромантия эффективна. Но некроманты обращаются с мёртвой плотью, полной заразы. Поэтому Ки’Сен не стала изучать эту магию. Ки’Сен противно. Без обид? Я ей улыбнулась. — Не страшно. Я-то заболеть не могу, да и живу в… не важно, в общем. Тут улыбнулась она, и я испытала приступ зависти к чужим клыкам. Кошачьи клыки оказались длиннее вампирских. Каджитка снова пошевелила вибрисами и хвостом, прежде чем зашла к эльфийкам. Я сидела ещё несколько минут, пока не решила присоединиться. Стеснялась. И думала, что этим смертным не хватало не только манер, но и приличий. Однако я сама подумывала о том, чтобы попросить Пьеро дать мне искупаться. И Эллана была по-своему права — долгая дорога не располагает к чистоте и хорошему настроению, а вот та просторная баня… Правда, я засомневалась и по другой причине. После того, как Пьеро подошёл ко мне, источая слишком приятный аромат и не испытывая ни капли страха, жажда давала о себе знать. А там, в парилке, сейчас лежали три смертные девушки, точно так же не испытывающие страха ко мне и питающие любовь к собственной чистоплотности. Запах их крови не вызывал у меня такого же аппетита, но жажда больше не спала, и я сомневалась, что у меня получится сдержаться. Впрочем, та высокая… Странное дело, но, если я думала об Анне, как о противнике, то моё чутьё не умолкало, говоря об опасности. Даже учитывая, что эльфийка сейчас была в чём мать родила. И Ки’Сен сказала мне, что она может меня побить, собственно, почему и не испытывает ко мне уважения. Можно было бы усмехнуться и возразить самой себе, что я — Дочь Хладной Гавани, могущественная вампирша, во всём превосходящая смертных, но… Эта эльфийка… Даже полностью безоружная она не оставляла о себе впечатление слабой смертной. Поэтому я понадеялась, что, если моя жажда крови заговорит в голос, то она меня остановит. Но больше я надеялась на то, что жажда не затмит мой разум. В конце концов, не зря же я перед уходом запаслась эликсирами крови? Один я выпила перед рассветом, чтобы не пугать Пьеро. И, пожалуй, один стоит выпить сейчас. Отбросив прочие сомнения о приличиях и положении в обществе, я заставила себя зайти в парилку. Тут уже оказалось довольно жарко, а три девицы разлеглись на полках, балдея от жара. Включая мурлыкающую каджитку, чья мордашка расплылась в милой довольной улыбке. Первой, как я и ожидала, ко мне повернулась босмерка: — О, привет. Красивая грудь. Но вот такого комплимента я от неё не ожидала. От альтмерки, лежащей на спине на полке пониже, ей прилетел шлепок по бедру. Тёмно-рыжая эльфийка дёрнулась. — Ай! За что?! Златовласая эльфийка иронично сказала: — Эл, я всё понимаю, но это уже совсем неприлично. — А чё такого? — Щас въебу. Босмерка фыркнула и отвернулась от неё, положив голову набок. Альмерка вернула свободную руку под голову и улыбнулась. — Мы тебе оставили ванную, Серанчик. Я чуточку нахмурилась, хоть они и не видели. — А… можно попросить тебя не коверкать моё имя? — Можно. Становилось душновато, хоть мне и не требовалось дышать. Так что от ванны я не отказалась. Однако и там вода уже была горячая. Что, впрочем, хорошо помогло смыть с себя грязь. Но отрицательно повлияло на моё ощущение тела. Мне не были страшны самые лютые холода Скайрима, но, когда я оказалась в настолько жарком месте, руки-ноги стали плохо меня слушаться, а голова закружилась. Так что я постаралась вылезти из кипятка, пока тело меня ещё слушалось. Девчонки тоже собирались выходить остывать. С нас всех валил пар, когда мы выбрались обратно в предбанник. Эльфийки сели по сторонам от пузатой бронзовой штуковины, под которой до сих пор горел огонёк, похожий на пламя свечи. Ки’Сен зажгла в руке какое-то непонятное заклинание и, когда она щёлкнула пальцами, то на столе из воздуха возникло четыре стакана, будто бы из стекла, но прикосновение к одному из них подсказало, что это был лёд. Я удивлённо заметила: — Очень интересно. Ты сама изобрела это заклинание? Каджитка довольно улыбнулась, упав на лавку. — Ага. Простенькое, правда? Собрала пар в руку и сделала из него это. — Это ты и имела ввиду, говоря про… Анна вдруг поморщилась и попросила: — Девочки, пожалуйста, не начинайте болтать о магии, а? Киса с Пьером меня уже достали заумными словами и техническим трёпом, который я не могу не слушать, чтобы мои крылья вдруг не отказали в небе. Ки’Сен ей сделала иное замечание: — Так ты не летай так, чтоб они стонали от перенапряжения. — А я по-другому не умею… — Тогда не ной, что Пьер с Ки’Сен так «заумно» говорят, почему они ломаются. Альтмерка грустно вздохнула и набрала в ледяной стакан травяного отвара из пузатой бронзовой бочки, перед этим перекрыв рычажком пламя свечи под ней. Она набрала чаю всем нам, и, хоть на меня ни один такой отвар бы не сработал, и я не чувствовала вкуса обычной пищи, я тоже подсела и взяла ледяной стакан. Спросив при этом у альтмерки: — Кстати, а как… как они вообще летают, Анна? Просто я не представляла себе, что тяжеленные бронзовые крылья с мечами-перьями могут летать. Да ещё и с тобой вместе. Анна пожала плечами, отпивая своего чая. — Как-как, обычно. Из их механического сердца исходит поток энергии, который проходит через ускорители в хвостовой части, и меня поднимает этой силой в небо. Эта же сила вращает пропеллеры в стабилизаторах, благодаря которым я могу вытворять в небе форменное безумие. Ну, там, зависать на месте, резко разворачиваться, крутить сальто… Ты сама всё наглядно видела, не по новой же объяснять. Она цокнула языком. — Правда, у этих крыльев множество нюансов. Они слишком крупные, чтобы на них можно было летать по лесам, и даже просто таскать их на спине. Только уменьшающие заклятия мне это позволяют. А ещё у них сердце барахлит, там сложный часовой механизм внутри, и я его хорошо чувствую, когда летаю. Ки’Сен раздражённо подметила: — Вот поэтому мы с Пьером и достаём тебя нашими сложными разговорами, потому что чинить эти крылья, кроме Ки’Сен, больше некому! Пьер — не маг! Он не может их уменьшить и наладить все шестерёнки, пружинки и то самое «механическое сердце», как ты окрестила его реактор. Он очень сложный! И его ресурс не бесконечен. Анна не ответила, только обиженно надулась. Каджитка была права. Эллана задала другой вопрос, который тоже меня интересовал: — Но как идея о громадных стальных крыльях вообще пришла в голову Пьеро? Ладно бы он знает Скайрим вдоль и поперёк, ладно, что видит будущее… Альтмерка возразила: — Да не видит он будущее. Он просто много думает. Настолько много, что может предугадать, что случится. — А откуда он знает, что сказал мне Мерсер Фрей, или моя работодательница? — Это… сложно. Он… На этот вопрос ответила Ки’Сен: — Он уже бывал в Скайриме в двести первом году. Только иначе, чем мы. Он… хм… он как-то видел всё, что тут произошло. Абсолютно всё. Начиная с того, как появился Алдуин над Хелгеном, и заканчивая… ну… Ки’Сен не знает, чем тут можно закончить, что же видел Пьеро. Потому что он видел не только то, что знаем мы. Он видел и то, что бы произошло, будь на нашем месте кто-то другой, и если бы кто-то сделал другой выбор… Эллана, нахмурившись, её спросила: — Ты описываешь, как он читал Древний Свиток? Анна усмехнулась. — Коли уж так, то он читал ВСЕ ТРИ этих Свитка. Причём столько раз, что потерял им счёт. Я, хоть и не знала, как возможно прочитать хотя бы один из Свитков столько раз, что потеряешь счёт, всё равно спросила: — Как такое возможно? И как он не потерял зрение? Каджитка по-кошачьи фыркнула. — Серана, даже в нашем мире есть устройство, способное читать Свитки. Ты думаешь, что там, откуда он родом, не бывает таких устройств? Да по сравнению даже с тем, что изобрели двемеры, эти крылья — детская игрушка. — А откуда же он родом? Ки’Сен открыла рот, чтобы ответить, но задумалась и покачала головой. — Ки’Сен не знает. Эллана спросила: — А остальное она откуда знает? — Приснилось. — Врёшь, киска. Ки’Сен возмутилась: — Каджитка не врёт! Правда приснилось! Ки’Сен будто была в голове у Пьеро! Он там был Котом в Сапогах! Босмерка залпом выпила свой чай, потому что стакан почти растаял, и спросила: — Вот как? А ты не знаешь, почему на него не работают женские чары? Анна захотела её одёрнуть: — Эл… — Да что?! Я ж при тебе с ним заигрывала, а он и глазом не моргнул! У меня такое ощущение, что, чтобы соблазнить его, это надо на него залезть, желательно в постели. — Во-первых, моргнул. Во-вторых, ты не первая пытаешься это сделать. — А ты что, ревнуешь, что ли? — Ревную? Круглоухого? Я? Анна фыркнула. — Я, пожалуй, единственная эльфийка, которая не захотела его выебать! Ки’Сен возразила: — Ага, зато единственная эльфийка, которая его чуть не убила. Альтмерка пожала плечами, а её улыбка стала кислой. — Я нечаянно. Я ж не знала, что вы — не разбойники. Я тоже спросила: — Чуть не убила — а как? Она ответила проще, чем могла бы: — Скимитаром поперёк брюха. Ки’Сен дополнила её скудный рассказ: — Мы шли в разрушенный землятрясением двемерский город, где лежала этериевая деталь, и она резко вылетела из-за угла. Пьер едва успел поднять щит и включить магический меч, который хотел сделать. Анна сделала три удара. Альтмерка добавила: — Два из которых он отразил. До сих пор подобное получилось только у Хакнира. При упоминании призрака с жуткой рожей стало холоднее, она вздрогнула, встряхнулась и, встав, снова направилась в парилку. Мы все допили чай и пошли за ней. Там эльфийка, взяв полотенце, открутила один из вентилей у труб за каменной ванной, и кипяток стал резко убывать. А когда вода ушла в дыру на дне ванны, Анна закрутила вентиль обратно и открыла другой. В ванну побежала ледяная колодезная вода из другой трубы. Пока она набиралась, мы расселись на разных полках, согреваясь после внезапной волны холода от упоминания проклятого призрака-пирата. Эллана не унималась: — Так, всё-таки, почему на него не работают женские чары? Анна закатила глаза, садясь рядом со мной, а Ки’Сен ответила: — Этого каджитка тоже не знает. Он… там, в своей голове… он другой. Он не такой, как выглядит здесь, наяву. Там… много чего. Много кого. Может, он в такие моменты представляет себя кем-то другим? Кем-то, на кого не работает женская красота? — Это кем, атронахом каким-нибудь? Альтмерка возразила уже ей, словно знала, о чём речь: — Не атронахом. И не големом. Машиной. Живым механизмом, наподобие двемерских автоматонов. Будто бы он всё ещё живой и мыслящий человек, но… из металла. Будто бы… его тело не больше, чем оживший доспех. Воровка спросила: — А ты-то откуда знаешь? — Так ты видела сама его взгляд, когда он тебе отвечал, когда ты с ним заигрывала. Неужели не заметила? — Ну, когда он мне отвечал на мои намёки, он улыбался. И даже делал комплименты. — А он всегда делает двусмысленные комплименты, если ему нравится женщина, с которой он говорит. Но ты не видела его глаза, раз смотрела только на улыбку. — И что с его глазами было не так? Я припомнила, какими были его глаза, когда он говорил со мной. И сказала Эллане, которая заблуждалась: — Они были… холодными. Словно изнутри него на тебя смотрит… кто-то другой. Обе эльфийки удивлённо на меня посмотрели. — Что? Анна спросила: — Ты так хорошо распознала его взгляд? Подумав немного, я решила сказать им то, что думала до встречи с ним: — Я… думала, он влюблён в меня. Так мне сказал рыцарь, который с ним общался. И он смотрел на меня не как влюблённый человек. Скорее, как… как будто… ну… Альтмерка описала тот взгляд, с которым я столкнулась при встрече с ним: — Слегка отрешённо, словно наблюдал за тобой издалека, как за кем-то опасным, но при этом близким ему другом? — Ну… да. Он знает меня. Откуда-то. Уж прости, Ки’Сен, но твой рассказ звучал маловероятно. Каджитка пожала плечами. — Не страшно. Ки’Сен сама слабо верит в свои сны. Анна, вздохнув, легла на своей полке на живот. — Тем не менее, где-то внутри него спит этот холодный металлический ублюдок, который не добрый, но и не злой. И он просто есть. Он… они… короче, Пьер как-то с его помощью говорит и поступает чересчур разумно. Эллана тоже легла, но на спину. — И поэтому его нельзя соблазнить? — А как ты соблазнишь живой доспех? — Так он-то не доспех, а человек. Круглоухий, как ты его зовёшь. На круглоухих обычно лучше других работают женские чары. Они ж особенно сильно любят трахаться. — Ну, тогда его возможно соблазнить, если уж ты так этого хочешь. Просто это будет сложнее, чем с простыми круглоухими. Я вдруг вспомнила, что читала как-то романтические истории, в которых смертные вели себя схожим образом, и усмехнулась. — По крайней мере, пока он не даёт к себе прикоснуться, его невозможно соблазнить. Эллана спросила: — То есть, мне реально надо на него залезть? Анна с Ки’Сен громко рассмеялись. Каджитка ей ответила: — Так Кот и дал тебе залезть на него, конечно! Альтмерка ей вторила: — Ага-ага. Флаг тебе в руки. Я тоже хотела возразить, но… не знаю, как-то странно бы выглядело, что я уже спорю с какой-то эльфийкой о романе со смертным, которого едва знаю. Да, он обещал мне помирить моих родных. И да, лично мне это казалось невозможным. Это казалось невозможным всем. И было до сих пор совершенно не ясно, зачем ему это делать. Ну, кроме очевидной причины, что он хотел предотвратить Конец Света, как предсказано в Пророчестве. Я не любила его, как он меня. Впрочем, он сам сказал, что есть разница между симпатией и влюблённостью. Я ему нравлюсь, и он не стал это скрывать. И мне почему-то казалось, что он не станет обращать внимание на других женщин, если он влюблён. Но вот он влюблён не был, и… кажется, это давало ему определённую свободу действий. Но, с другой стороны… — А зачем это тебе, Эллана? Босмерка посмотрела на меня. — Что? — Мне стало интересно, зачем ты хочешь соблазнить Пьеро? Хмыкнув, эльфийка перевернулась набок, подперев голову кулачком. — Ну, поначалу я заигрывала с ним, чтобы нагреть на заказе. И не смотри на меня так, это чистый бизнес. Но он предложил куда больше, чем я могла себе представить, и его ставка сыграла. Потом я хотела его обокрасть, но решила, что это уже совсем будет нечестно. Наша сделка не включала в себя мелочи, которых у него и не было. А потом… Она улыбнулась и пожала плечами. — Спортивный интерес. Я слежу за своей красотой, и у меня получалось обокрасть не одного мужика, который засмотрелся на мои женские достоинства. А он смотрел, но следил за моими руками и не доверял мне. Анна иронично подметила: — Интересно, почему? Новая улыбка была адресована уже альтмерке, и Эллана пояснила мне: — Пьеро подмечал мою красоту, но даже шагу ко мне не сделал. Если только это не касалось дела. И ни разу не дотронулся до меня. А когда я предложила ему купить дом в его комнате, с ним был Довакин, и, хоть я их чудного языка не знаю, но здоровяк, кажется, ему сказал, что либо он меня выебет, либо Пьеро. — И? — И дом я купила. За куда меньшую цену, чем Авениччи драл с них. Так Пьер мне ещё один Свиток пообещал за это. Сплошная прибыль! — Ты только о деньгах и думаешь? Эллана рассмеялась, отняв щеку от кулачка. — Серана, я не просто так Гильдию Воров возглавляю! Если бы я думала не о деньгах, я бы не заработала столько, сколько у меня есть сейчас. И не купила бы Пьеро этот чудный домик. Она снова легла на спину, продолжая улыбаться. — Да и потом, я думаю не только о деньгах. Например, хочу затащить этого милого парня в постель. Или думаю о том, как не дать ему погибнуть в Этериевой Кузнице и в Каирне Душ. Я едва сдержала усмешку. — Только из-за того, что хочешь затащить его в постель? Босмерка серьёзно возразила: — Ну, почему? Если его прибьёт Мастер-Кузнец в двемерских руинах, или из него вытянут душу в Каирне, то он не добудет мне Древний Свиток, за который я купила ему дом. Он мой должник. А ещё… Она снова улыбнулась. — …Ну да. Он — первый круглоухий, который засмотрелся на мою милую моську и не позволил себя обокрасть. — Значит, спортивный интерес? — Спортивный интерес. А ты? — Что — я? Эльфийка повернула ко мне голову. — Затащить его в постель не хочешь? Разумеется, я ответила сразу: — Нет. Все три девицы хором сказали: — Не умеешь врать. — Пиздишь! — Вампирская принцесса врёт… Хорошо, что я не умела краснеть с тех пор, как стала вампиром, и они меня не смутили. Но почему-то мой ответ звучал как оправдание: — Я не вру! Я впервые его встретила сегодня утром! И он мне сразу давай грубить… Анна возразила мне: — Но потом-то разговорился, да? Могу спорить, он для тебя слишком вкусно пах. Я вытерла со лба пот, поняв, что чай всё-таки сработал. — Ты подслушивала? Эллана усмехнулась: — Сказала же, не умеешь врать. Ки’Сен тоже: — Вампирская принцесса врёт. Я скрестила руки на груди и обратилась к воровке: — Допустим, но в таком случае ты становишься моей соперницей, Эллана. Не страшно тебе враждовать из-за мужчины с Дочерью Хладной Гавани? — Ну, так мы же не враждуем. И, кстати, несмотря на то, что я хочу затащить Пьеро в постель, — и это из-за спортивного интереса, ещё раз замечу — остаётся ещё он сам. Сдаётся мне, без боя он ни одной из нас не сдастся. — Да ну? — Ну да. Или ты решила первой к нему в постель прыгнуть? Я тяжело вздохнула и покачала головой. — Ничего я не решила. Я знаю только, что нравлюсь ему. Его я не знаю. Вот зачем он хочет помирить моих отца и мать? На этот раз серьёзно ответила Анна: — Просто потому что хочет. Он редко говорит свои истинные мотивы. Морти он сказал, что хочет, чтобы у тебя была семья. Любящая семья, к которой ты могла бы вернуться. А ещё — что не хочет, чтобы ты убила собственного отца, как стало бы, если бы он не стал вмешиваться. Это он говорил уже мне, Серана. — То есть, он буквально это сделает только ради меня, и всё? — Да. Мы замолчали, пока я обдумывала, что услышала от, наверное, ближайшей подруги Пьеро. Эллана, тоже подумав, сказала мне: — По-моему, это хороший повод в него влюбиться. Кстати, сколько тысяч лет твои папка с мамкой в ссоре? Мне в затылок будто прилетело ледяное заклинание, сбив все мои мысли: — В СМЫСЛЕ, ТЫСЯЧ?! Лесная эльфийка так посмотрела на меня, будто бы подумала, что я прекрасно знала, сколько времени прошло с момента моего заточения в Крипте. Анна раздражающе спокойным голосом спросила: — Серана. Кто был верховным королём Скайрима, когда ты легла поспать? — Х-Харальд… Альтмерка вздохнула. — Харальд жил в самом начале Первой Эры. Ты проспала больше четырёх тысяч лет. Меня… Меня парализовало от осознания… И, спустя четыре тысячи лет, первое, о чём меня спрашивает отец, это со мной ли Древний Свиток? Спустя четыре тысячи лет отец говорит, что насадит голову мамы на пику? И только спустя четыре тысячи лет находится смертный, который… Мне вдруг хлестнули по лицу связкой хвойных и рябиновых веточек, приведя меня в чувства. Оказалось, что Анна, осознав, что только что ввела меня в ступор, встала с полки, подошла к тазу с несколькими такими связками и шлёпнула меня по лицу. При этом она улыбалась мне, хоть и откровенно провоцировала меня на агрессию. — Ложись давай. Пора тебя отпарить. Эллана добавила: — А потом набухаемся и будем мериться грудью! Странно посмотрели на неё мы все. Она спросила: — Что? Мужики же меряются членами в бане! ***