Глава 5. БЕЗ МАСОК

      Он не спрашивал, можно ли меня поцеловать.       Его губы нашли мои внезапно, но не небрежно – точно, как будто он знал, что я уже сказала «да» еще тогда, на площади.       Его пальцы впились в мои бедра, прижимая к стене лифта отеля, а я цеплялась за его футболку, будто она была единственной нитью, связывающей меня с реальностью.       Мы оторвались друг от друга, когда дверь моего номера распахнулась, впуская нас в полумрак комнат. Но он не отпустил далеко – лоб прижался к моему, дыхание сбивчивое, горячее.       – Как тебя зовут? – прошептал он, и это прозвучало нелепо после того, как его язык только что исследовал каждый уголок моего рта.       Я рассмеялась – нервно, скованно.       – Слишком поздно для вопросов, разве нет?       – Нет, – он прикусил мою нижнюю губу, заставив вздрогнуть. – Только начало.       Город за панорамным окном растворялся в дымке, словно задерживал дыхание вместе с нами. Я вышла из душа в его футболке, которую он оставил в ванной, и остановилась перед окном, сминая ткань пальцами – единственный барьер между мной и новым миром. Ткань пропиталась его запахом – горьковатым оттенком гитарного лака, едва уловимым дымом сигарет и чем-то непривычно мужским, от чего кружилась голова.       Он подошёл сзади, в одних брюках, с каплями влаги на плечах, и обвил руками мою талию.       – Красиво, – прошептал в висок, но смотрел не на город – на моё отражение в стекле.       Его пальцы скользнули по моим ребрам, оставляя за собой след из мурашек. Ладони, привыкшие к жестким струнам, были удивительно нежны.       Я зажмурилась, когда он медленно потянул ткань футболки вверх. Воздух коснулся обнаженной кожи – слишком холодный, слишком откровенный.       Его пальцы исследовали мое тело, будто ноты на грифе – здесь я вздрогнула, тут замерла, а здесь кожа сама потянулась к его прикосновению. Мое тело пульсировало под его касаниями, такими неведомыми и обжигающими.       Прохладные пальцы едва уловимо пробежали между моих ног, и я удивленно распахнула глаза, чувствуя разряд тока, разливающийся вязкой патокой внизу живота.       – Ты... – он не успел договорить. Я порывисто притянула его к себе, но по тому, как дрогнули его губы, а в глазах появилась безграничная нежность с примесью волнения, я поняла — он этого не ожидал.       Его дыхание стало рваным, когда мои пальцы впервые осмелились скользнуть вдоль косых мышц пресса под ткань его брюк. Я чувствовала, как напрягается его тело, как сбивается ритм сердца.       Я узнавала его с той же жадностью — шрамы на костяшках, родинку под лопаткой, как он зажмуривается, когда мои зубы касаются его бедра, как смешно морщит нос, когда касаюсь его кончиком языка.       – Посмотри на меня, – прошептал он.       В его взгляде не было привычной самоуверенности – только голая уязвимость, которая распаляла сильнее любой страсти. Я увидела в них себя – раскрасневшуюся, растрепанную, совершенно новую.       Когда он вошел в меня, мир сузился до точки. Не боль – шок, волна тепла, разливающаяся от самого центра. Он замер, давая привыкнуть, но я уже двигалась навстречу, не в силах остановиться.       – Боже... – его голос сорвался, когда наши тела нашли общий ритм.       Каждое движение раскрывало новые ощущения – слишком много, слишком интенсивно. Его руки на моих бедрах, его зубы на шее, его сбивчивое дыхание в такт нашим движениям.       Под утро, когда первые лучи солнца золотили наши сплетенные тела, я поняла – все изменилось. Где-то на полу лежала та самая футболка – немой свидетель того, как рухнули все барьеры.       Он спал, крепко обняв меня, будто боялся, что я испарюсь. Даже во сне его пальцы впились в мой бок – собственнически, отчаянно.       Когда он проснулся и увидел, что я смотрю на него, в его глазах не было привычной стали.       Только сырая правда, которую мы подарили друг другу этой ночью.       – Я не хочу уходить, – прошептал он, и это звучало как клятва.       Я прикоснулась к его губам:       – Останься. Со мной.       За окном просыпался город, но для нас время остановилось.       Мы нашли друг друга – без масок, без защиты, навсегда.       Как нам тогда казалось.