0.2 Хижина Чудес: где здравый смысл уходит в отпуск, а ты — на смену.

      Первое утро в Хижине Чудес — это как первое утро после кораблекрушения. Ты просыпаешься, не понимая, где ты находишься, почему рядом коза и почему у тебя в руке носок. Надеешься, что это твой носок.       Мэттью открыл один глаз. Потом второй. Потом снова закрыл оба — солнечный луч с математической точностью бил ему в лоб, как будто кто-то наверху специально рассчитывал траекторию. Неудивительно: его кровать находилась прямо под чердачным окном, в отличие от братской и сестринской, уютно устроившихся по углам. Там хоть тень была. А у него — полный пакет "Доброе утро, теперь ты жареный тост".       — Мээээ… — произнес он, то ли в знак протеста, то ли подражая козе, которая вальяжно лежала на соседнем сундуке и, кажется, осознанно игнорировала правила личного пространства.       Где-то в углу бодро копошилась Мэйбл. Она уже напевала что-то радужное, натягивала два разноцветных носка и примеряла солнечные очки в форме сердечек.       — Доброе утро, планета Земля! — воскликнула она, встав в какую-то мультяшную позу и подпрыгнув на кровати. Мэттью никогда не поймёт то, откуда у неё может быть столько энергии настолько ранним утром.       — Ты опять надела носки не из одного набора, — устало сказал Диппер, не отрываясь от блокнота. Он уже что-то записывал, возможно, план на день, возможно, очередную таблицу "где я и где загадочная правда этой деревни". И он тоже был подозрительно активен с утра, совсем не похожим на человека всю ночь воевавшего с козой.       — Это модный вызов обыденности, — гордо ответила Мэйбл.       — Это цветовой терроризм, — пробормотал Мэттью из-под одеяла.       С трудом выкарабкавшись из своего тканевого кокона, он начал спускаться по лестнице. Чувствуя себя как минимум героем одного из хорроров: скрип, пыль, и ожидание, что вот-вот из-за угла вылезет очередной «экспонат». Или Стэн в халате. Что, в принципе, одно и то же. Чего к счастью не произошло.       Мэттью добрался до кухни и с грацией замученного жизнью существа рухнул за стол. Голова на руках. Глаза полузакрыты. Всем видом он изображал обеденный декор. Возможно, удачнее, чем некоторые скульптуры в зале с “античными артефактами”       Диппер уже вовсю что-то листает в каком-то новом журнале. Бог знает, где он его достал. Возможно, нашёл под половицей. Или это был утренний блокнот, переоформленный за завтрак в каталог странных явлений. Мэйбл светится от счастья, потому что… ну потому что она Мэйбл.       И тут, как по расписанию, в комнату вошёл дядя Стэн.       В халате. В носках разного цвета. С газетой, из которой сыпались крошки, и выражением лица человека, который не признаёт утра как концепцию.       — Вы уже готовы? — гремит голос Стэна. — Хижина не будет сама обманывать туристов!       — Доброе утро, дядя Стэн! — радостно восклицает Мэйбл.       — Доброе, — отзывается Диппер.       — Утро, — бурчит Мэттью, не отрывая головы от стола.       — Ага. Где мои помощники? Где энтузиазм? Где... вообще хоть кто-то, кто умеет считать сдачу?       И тут словно по команде, как будто кто-то задействовал переключатель в его голове. Мэттью резко поднялся, одеяло свалилось с его плеч. Он зевнул, выпрямился и включил свой лучший режим обслуживания клиентов:       — Я умею считать деньги, — заявил он с притворной серьёзностью, — особенно чужие.       Стэн усмехнулся и кивнул.       — Принят.

***

      — А вот и наши новобранцы, — торжественно объявил дядя Стэн, когда тройняшки зашли в главный зал, где им предстояло трудиться на благо капитализма. Стэн хлопнул по прилавку — и откуда-то вылетела монетка. Он подхватил её в воздухе с таким видом, будто всё было строго по сценарию.       — Познакомьтесь с персоналом. Это Зус. Он у нас техник, мастер, электрик и человек, который чинит всё. Иногда даже то, что не ломалось.       — Йо, ребята! — поздоровался крупный мужчина с бейсболкой и самой душевной улыбкой из всех, что Мэттью когда либо видел. — Если что-то сломаете — не волнуйтесь. У меня есть специальный клей.       – Я хочу сломать что-нибудь красивое!       — Я хочу просто выжить, — буркнул Диппер и отошёл от странно скрипящего шкафа. Тот как будто скрипнул в ответ, обиженно.       — А вот это Венди. Она подросток, у которой официально есть работа, а неофициально — она часть интерьера, — сказал Стэн, указывая на девушку, лениво прислонившуюся к стене, словно та была её частью.       — Здарова, — бросила она с ленивым кивком. — Если что, могу научить, как делать вид, что работаешь, даже когда спишь с открытыми глазами.       — Полезный навык, — уважительно отозвался Мэттью, — Мечтаю достичь такого уровня просветлённого пофигизма.       — А моя мечта — чтобы вы занялись делом, — хлопнул в ладони Стэн. — Диппер, ты сортируешь открытки «Спроси у магического енота». Мэйбл — отдел «Проклятые плюшевые игрушки». Мэттью — за кассу. Если кто-то что-то купит — это чудо. Но ты же любишь чудеса?       — Особенно те, где мне не нужно ничего делать, — честно признался Мэттью и занял своё место за кассой. Кнопки на старом аппарате заговорщически мигнули. Возможно, они тоже хотели поспать.

***

      Клиентов было трое. Один — пожилой турист, который искал «местных йети». Второй — женщина, требующая возврат за ожерелье «от сглаза», потому что после покупки её собака начала лаять на холодильник. И третий — ребёнок, уверенный, что видел настоящего гнома. Или стал им.       Мэйбл убеждала этого ребёнка, что она и есть гном. Она даже сделала сальто. Диппер спорил с енотом-игрушкой, который на все вопросы отвечал: «Нет». Венди читала комикс вверх ногами, Зус чинил автомат с жвачкой… кувалдой. А Мэттью пытался выглядеть так, будто он полезен. Хотя бы козе.       В какой-то момент Мэйбл начала впаривать туристу сосульку:       — Это не просто лёд! Это древняя ведьмина слеза, хранившаяся в морозилке самого Нострадамуса!, — вещала она с азартом уличного торговца артефактами.       — Это лёд из холодильника, — устало прокомментировал Мэттью, держа табличку «Не кормите козу». Табличку тут же съела коза. Видимо, из протеста.       Диппер, в отличие от всех, пытался систематизировать хаос. У него был блокнот, график, список задач и галочка напротив «Выжить в этом цирке».       — Мэйбл, не забудь выдать сдачу, — напомнил он.       — А если я отдам её в виде конфеток и обнимашек?       — Тогда я запишу это как экономическую катастрофу.       Он бросил взгляд на Мэттью, который лениво покачивал ногой, не сводя глаз с козы.       — А что делаешь ты, Мэтт?       — Я выполняю жизненно важную функцию, — ответственно сказал Мэттью. — Слежу, чтобы коза не съела инвентарь. Видишь, как она смотрит? Это взгляд революции. Она планирует бунт.       – Ба-а-а!, — прокомментировала коза, выглядывая из-за стойки, с клочком ценника на роге.       Диппер выдохнул и ушёл вглубь магазина с видом человека, которому придётся спасти этот мир.

***

      К вечеру все трое устало свалились на чердаке.       Мэйбл раскинулась звёздочкой на полу, занимая максимум доступной площади. Диппер устроился в углу, как профессор в отставке — с книгой, закладками и видом человека, познавшего мир и разочаровавшегося. Мэттью лежал на кровати, с приставкой в руке и лицом победителя по жизни (в одном уровне из пяти).       — Я продала сосульку за восемнадцать баксов и пончик! — гордо отчиталась Мэйбл, не открывая глаз.       — Это был не пончик, а пуговица, Мэйбл, — отозвался Диппер, даже не отрывая взгляда от книги.       — Значит, ещё и пуговицу выручила! Я гений!       Мэттью прикрыл глаза ладонью.       — Я видел козу с табличкой «Свободу!». Я больше не уверен ни в чём.       — А ты как, Диппер? — спросила Мэйбл, — Магический енот помог тебе найти смысл жизни?       — Он сказал «Нет» на все вопросы. Даже на «Ты енот?» — Диппер вздохнул и слегка опустил книгу. — Я думаю, это философия.       — Или просто сбой в схеме, — хмыкнул Мэттью.       Наступила пауза. Та самая, летняя. За окном убаюкивающе шелестели деревья, где-то вдалеке ухнул филин. Всё в этом вечере было до безмятежного простым и тихим. Как перед бурей. Или свиданием.