Глава 1

      Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по Тисовой улице и всегда с гордостью заявляли, что они абсолютно нормальные люди. Уж от кого-кого, а от них никак нельзя было ожидать, что они попадут в какую-нибудь странную ситуацию.       Мистер Дурсль был полным мужчиной с очень пышными усами и очень короткой шеей. Что же касается миссис Дурсль, она была тощей блондинкой с шеей почти вдвое длиннее, чем положено при её росте. У них был маленький сын по имени Дадли, и, по их мнению, он был самым чудесным ребёнком на свете.       У Дурслей было всё, чего только можно пожелать. Но был у них и один секрет. Причём больше всего на свете они боялись, что кто-нибудь о нём узнает. Дурсли даже представить себе не могли, что с ними будет, если всплывёт правда о Поттерах.       В тот роковой день правда всё же всплыла. Сложно сказать, что послужило тому причиной. Возможно, сами Поттеры проговорились об этом в людном месте, или Пожиратели смерти смогли самостоятельно выйти на след Дурслей. Как бы то ни было, вечерняя тишина на Тисовой улице была разорвана громким хлопком. Из ниоткуда возникли фигуры в чёрных мантиях и масках. Выломав дверь, они ворвались в дом.       У Дурслей не было ни единого шанса. Волшебные палочки были нацелены им точно в грудь, зелёные вспышки прорезали воздух. Крики были короткими и оборвались внезапно. Пожиратели смерти не тратили времени на разговоры или пытки; их целью была месть за павшего Хозяина. Когда всё было кончено, и в доме воцарилась мёртвая тишина, один из Пожирателей смерти поднял палочку снова. Вспышка алого пламени вырвалась из неё, лизнув занавеску. Огонь быстро перекинулся на мебель и обои. Вскоре дом был охвачен ревущим пожаром, освещая ночное небо оранжевым заревом, которое было видно за много миль. Пожиратели смерти исчезли так же внезапно, как и появились, оставив после себя лишь разрушение и смерть.       Полосатая кошка, спрятавшаяся в тени магнолии, тяжело, почти по-человечески, вздохнула и посеменила прочь. Что бы там ни задумал директор, теперь это не имело значения. Люди, за которыми он почему-то приказал следить, были мертвы.

⋆⁺₊⋆ ☠︎ ⋆₊⁺⋆

      В дальнем конце улицы появился человек. Он был высок, худ и очень стар, судя по серебру его волос и бороды — таких длинных, что их можно было заправить за пояс. Он был одет в длинный сюртук, поверх которого была наброшена подметающая землю лиловая мантия, а на его ногах красовались ботинки на высоком каблуке, украшенные пряжками. Глаза за затемнёнными очками были голубыми, очень живыми, яркими и искрящимися, а нос — очень длинным и кривым, словно его ломали по крайней мере два раза. Этого человека звали Альбус Дамблдор.       Казалось, Альбус Дамблдор абсолютно не замечал, что появился на улице, где ему не рады — не рады ни ему самому, ни всему, что с ним связано, начиная от его имени и заканчивая ботинками. Однако его, похоже, это не беспокоило. Он достал из кармана мантии предмет, похожий на серебряную зажигалку. Он откинул крышечку, поднял зажигалку и щёлкнул. Ближний к нему уличный фонарь тут же погас с негромким хлопком. Он снова щелкнул зажигалкой — и следующий фонарь погрузился во тьму.       — Эй, мистер, что это у Вас в руках? — раздался за его спиной грозный окрик.       Дамблдор неспешно обернулся и встретился глазами с молодым полицейским. Страж закона стоял широко расставив ноги, наставив на него слегка трясущийся пистолет.       — Это делюминатор, — спокойно произнёс Дамблдор. — Прошу Вас, не волнуйтесь. Я не причиню никому вреда.       — Положите оружие на землю, живо! — заорал полицейский, присев на одно колено и нацелив пистолет ему точно в лоб. — Я не шучу, мистер!       Дамблдор покачал головой и тепло улыбнулся, блеснув половинками очков. Ему не хотелось причинять молодому человеку вреда. Было заметно, что он ещё совсем неопытный и пугливый. Дамблдор симпатизировал таким мальчишкам. В такие моменты он вспоминал себя.       — Я всего лишь тушил свет, — миролюбиво объяснил Дамблдор.       Рядом раздалось мяуканье. Дамблдор повернул голову на звук и увидел полосатую кошку. Зверёк отчаянно мотал головой и размахивал хвостом.       — Здравствуйте, профессор МакГонагалл, — Дамблдор отвесил низкий поклон. — Как Ваши дела?       — Запрашиваю подкрепление на Тисовую улицу, здесь вооружённый сумасшедший! — выкрикнул полицейский в рацию, нервно смахнув со лба капельки пота.       — Прошу Вас, не бойтесь! — Дамблдор сделал шаг ему навстречу и поднял руку. — Смотрите, сейчас я нажму на эту…       Прозвучал оглушительный выстрел. Завыли сигнализации припаркованных машин, залаяли собаки, захлопали двери домов. Дамблдор медленно осел на землю. На его морщинистом лбу сияла рваная дырка, из которой стекала кровь. Он выронил из рук делюминатор и упал навзничь, разбив очки-половинки об холодный асфальт.

⋆⁺₊⋆ ☠︎ ⋆₊⁺⋆

      Создавалось впечатление, что профессор МакГонагалл наконец заговорила о том, что беспокоило её больше всего, о том, что ей так хотелось обсудить — о причине, по которой она просидела целый день на холодной каменной стене. И буравящий взгляд, которым она смотрела на Дамблдора, только подтверждал это. Было очевидно: несмотря на то что она знает, о чем говорят все вокруг, она не поверит в это, пока Дамблдор не скажет ей, что это правда. Однако Дамблдор с ответом не торопился.       — Говорят, — настойчиво сказала профессор МакГонагалл, — говорят, что прошлой ночью Волдеморт появился в Годриковой Впадине. Что он появился там из-за Поттеров. Если верить слухам, то Лили и Джеймс Поттеры… То они… Они мертвы…       Дамблдор склонил голову, и профессор МакГонагалл судорожно втянула воздух.       — Лили и Джеймс… Не может быть… Я так не хотела в это верить… О, Альбус…       Дамблдор протянул руку и коснулся её плеча.       — Я понимаю… — с горечью произнес он. — Я очень хорошо Вас понимаю.       Когда профессор МакГонагалл снова заговорила, голос её дрожал:       — И это еще не всё. Говорят, что он пытался убить сына Поттеров, Гарри. Но не смог. Он не смог убить этого маленького мальчика. Никто не знает почему и как это могло произойти…       Дамблдор скорбно покачал головой.       — К большому сожалению, Минерва, всё-таки смог. Гарри мёртв.       Профессор МакГонагалл достала из кармана кружевной носовой платок и принялась вытирать слёзы под очками. Её руки дрожали.       — Тогда я не понимаю, что мы здесь делаем, Альбус. Зачем мы сюда пришли?       — Мы проиграли, Минерва. Гарри погиб, Волдеморт не повержен. Пророчество не сбылось…       — Пророчество? Какое пророчество?       — Это уже не важно, Минерва. Мы потеряли всё.       Слова Дамблдора потонули во внезапно сгустившейся тишине. Воздух стал холодным, несмотря на отсутствие ветра, и над ними, словно рваная рана в небе, появилась абсолютная чернота. Она росла, расширялась и с пугающей скоростью неслась вниз, беззвучно, как сама смерть. Это было не облако, а сгусток чистой, осязаемой тьмы, нечто противоестественное и ужасающее.       Чёрное облако рухнуло на мостовую между ними с силой, заставившей вздрогнуть землю. Тьма забурлила, свернулась, и из нее выросла высокая, бледная фигура в развевающейся чёрной мантии. Лицо было змеиным, глаза горели красным огнем. Лорд Волдеморт.       Не было времени на заклинания защиты. Палочки взметнулись почти инстинктивно. Вспышки света, зелёные и красные, разорвали сгустившийся мрак. Но битва была молниеносной, жестокой и стремительной. Сила, обрушившаяся на них, была неостановима. Профессор МакГонагалл испустила лишь короткий, прерывистый вздох, прежде чем упасть, её палочка отлетела в сторону. Дамблдор, величайший волшебник своего времени, не смог выдержать натиска. Его глаза потухли, тело обмякло.       Над двумя безжизненными фигурами, лежащими на холодных камнях, раздался высокий, пронзительный смех, полный торжества и абсолютного зла.       Волдеморт победил.

⋆⁺₊⋆ ☠︎ ⋆₊⁺⋆

      — Вы не скажете мне, почему мы оказались именно здесь? — пытливо спросила профессор МакГонагалл.       — Мы здесь, чтобы отдать Гарри его тёте и дяде. Они — единственные родственники, которые у него остались, — спокойно произнёс Дамблдор.       — Неужели Вы… Неужели Вы имеете в виду тех, кто живет здесь?! — вскрикнула профессор МакГонагалл, вскакивая на ноги и тыча пальцем в сторону дома номер четыре. — Дамблдор, Вы этого не сделаете!       Я наблюдала за ними целый день. Вы не найдёте другой парочки, которая была бы так непохожа на нас. И у них есть сын — я видела, как мать везла его в коляске, а он пинал её ногами и орал, требуя, чтобы ему купили конфету. И вы хотите, чтобы Гарри Поттер оказался здесь?!       — Для него это лучшее место, — твёрдо ответил Дамблдор. — Когда он повзрослеет, его тётя и дядя смогут всё ему рассказать. Я написал им письмо.       — Письмо? — очень тихо переспросила профессор МакГонагалл. — Помилуйте, Дамблдор, неужели Вы на самом деле думаете, что сможете объяснить в письме всё, что случилось? Они ужасные люди, Альбус! Мальчика ожидает безрадостное детство, жестокое и несправедливое. Что из него вырастет? И вырастет ли?       — Минерва, Вы слишком драматизируете, — покачал головой Дамблдор. — Я уверен, что не всё так плохо.       — При всём уважении к Вам, директор, на этот раз Вы сильно заблуждаетесь, — МакГонагалл скрестила руки на груди и гневно сжала тонкие губы. — Мы потеряем мальчика, если оставим его здесь!       Дамблдор глубоко задумался. Его мысли унеслись назад, в прошлое. Он вспомнил другое письмо, написанное много лет назад, на тонкой, чуть пожелтевшей бумаге. Почерк был неаккуратный, нервный. Это было письмо от Петунии Эванс. Она требовала, да, именно требовала, чтобы и ей, как сестре, прислали приглашение в Хогвартс. В её словах сквозила зависть и какая-то едкая горечь. Дамблдор мягко отказал ей, объяснив, что волшебные способности либо есть, либо их нет, и никакие письма или родственные связи не могут это изменить. В ответ пришло другое письмо, ещё более резкое и полное злобы. А затем ещё, и ещё. Их Дамблдор уже читать не стал.       Он посмотрел на МакГонагалл, её лицо было полно тревоги и праведного гнева. А ведь она права. Петуния Дурсль не сможет дать Гарри любви и понимания. Оставить мальчика здесь… нет, это было бы жестоко и неправильно.       — Я Вас услышал, Минерва, — Дамблдор достал письмо из кармана мантии и решительно разорвал его на мелкие кусочки. — Давайте отправим Гарри в более дружелюбную семью, где он будет в полной безопасности. Например к Долгопупсам…

⋆⁺₊⋆ ☠︎ ⋆₊⁺⋆

      — Скажите, Дамблдор, как мальчик попадет сюда?       Профессор МакГонагалл внимательно оглядела мантию Дамблдора, словно ей вдруг пришло в голову, что под ней он прячет Гарри.       — Его принесёт Хагрид.       — Вы думаете, это… Вы думаете, это разумно — доверить Хагриду столь ответственное задание?       — Я бы доверил ему свою жизнь, — просто ответил Дамблдор.       — Я не ставлю под сомнение его преданность Вам, — неохотно выдавила из себя профессор МакГонагалл. — Но Вы ведь не станете отрицать, что он небрежен и легкомыслен…       Дамблдор достал из кармана золотые часы и начал пристально их разглядывать. Это были очень странные часы. У них было двенадцать стрелок, но не было цифр — вместо цифр там были маленькие планеты, при этом они безостановочно вращались по кругу. Однако Дамблдор прекрасно понимал, что именно показывают часы. Он засунул их обратно в карман и произнес:       — Хагрид задерживается.       МакГонагалл сдержанно кивнула. Наступила тишина, прерываемая лишь шелестом листвы. Минута сменяла минуту. Дамблдор задумчиво смотрел куда-то вдаль, его взгляд блуждал по темному небу. Профессор МакГонагалл нервно поправляла свои очки, её глаза напряженно вглядывались в пустоту улицы.       Прошел час. Улица оставалась пустынной. Тревога профессора МакГонагалл росла с каждой секундой.       — Дамблдор, — произнесла она наконец, и в её голосе прозвучало непривычное напряжение. — Вы уверены, что Хагрид правильно понял место встречи?       Неожиданно с неба упал яркий, серебристый свет. Он сгустился в очертания рыси, мерцающей и прозрачной, которое грациозно опустилось рядом с ними на мостовую. Из пасти светящейся фигуры раздался голос — глубокий, взволнованный и знакомый. Это был голос Кингсли.       — Мне только что сообщили, что в Дартмуре найден разбившийся мотоцикл. Среди обломков обнаружены тела Хагрида и неизвестного младенца. Они врезались в стаю почтовых сов и рухнули с километровой высоты. Мои соболезнования.       МакГонагалл посмотрела на Дамблдора. Дамблдор посмотрел на МакГонагалл. В его голубых, полных мудрости глазах читалось то, чего Минерва никак не ожидала там увидеть.       Растерянность. И страх.

⋆⁺₊⋆ ☠︎ ⋆₊⁺⋆

      Ночную тишину нарушили приглушенные раскаты грома. Их звук становился всё громче. Дамблдор и МакГонагалл стали вглядываться в тёмную улицу в поисках приближающегося света фар. А когда они наконец догадались поднять головы, сверху послышался рёв, и с неба свалился огромный мопед.       Мопед был исполинских размеров, но сидевший на нём человек был ещё больше. Он был почти вдвое выше обычного мужчины и по меньшей мере в пять раз шире. Попросту говоря, он был непозволительно велик и к тому же выглядел дико — спутанная борода и заросли чёрных волос практически полностью скрывали его лицо. Его ладони были размером с крышки от мусорных баков, а обутые в кожаные сапоги ступни — величиной с маленьких дельфинов. Его гигантские мускулистые руки прижимали к груди свёрток из одеял.       — Ну наконец-то, Хагрид, — в голосе Дамблдора явственно слышалось облегчение. — Всё прошло спокойно?       — Да не очень, сэр, от дома, считайте, камня на камне не осталось, — ответил гигант, осторожно слезая с мопеда. — Маглы это заметили, конечно, но я успел забрать ребёнка, прежде чем они туда нагрянули. Он заснул, когда мы летели над Бристолем.       Дамблдор и профессор МакГонагалл склонились над свёрнутыми одеялами. Внутри, еле заметный в этой куче тряпья, лежал крепко спящий маленький мальчик. На лбу, чуть пониже хохолка иссиня-чёрных волос, был виден странный порез, похожий на молнию.       — Значит, именно сюда… — прошептала профессор МакГонагалл.       — Да, — подтвердил Дамблдор. — Этот шрам останется у него на всю жизнь.       — Вы ведь можете что-то сделать с ним, Дамблдор?       — Даже если бы мог, не стал бы. Шрамы могут сослужить хорошую службу. У меня, например, есть шрам над левым коленом, который представляет собой абсолютно точную схему лондонской подземки. Ну, Хагрид, давай ребёнка сюда, пора покончить со всем этим.       Дамблдор взял Гарри на руки и повернулся к дому Дурслей.       — Могу я… Могу я попрощаться с ним, сэр? — спросил Хагрид.       Он нагнулся над мальчиком, заслоняя его от остальных своей кудлатой головой, и поцеловал ребёнка колючим поцелуем. А затем вдруг завыл, как раненая собака.       — Тс-с-с! — испуганно прошипела профессор МакГонагалл. — Ты всех разбудишь!       — Простите меня, — прорыдал Хагрид. — Но я так не могу! Почему мы оставляем мальчика у маглов? Чем он заслужил такое жестокое наказание?!       — Так нужно, Хагрид, — терпеливо проговорил Дамблдор, погладив великана по плечу. — Гарри будет здесь в полной безопасности. Я всё продумал. Доверься мне.       — Довериться?! — проревел Хагрид, выпрямившись во весь свой гигантский рост. Он так разозлился, что даже перестал плакать. — Вы уже просили меня однажды довериться Вам, и чем это кончилось?! Меня обвинили в убийстве девочки, исключили из школы и сломали палочку!       — Твоя одержимость монстрами сыграла с тобой злую шутку, — спокойно сказал Дамблдор, осуждающе взглянув на великана. — Моей вины здесь нет.       — Ах вот как?! Всё, с меня хватит! Я больше не буду плясать под Вашу дудку!       Хагрид выхватил из рук Дамблдора младенца и прижал к своей широкой груди.       — Гарри остаётся со мной! Он будет жить в моём доме на территории Хогвартса!       — Хагрид! — всплеснула руками МакГонагалл, поражённая неожиданным бунтарством покладистого великана. — Что ты делаешь?!       — Спасаю сына Джеймса! — прорычал Хагрид, попятившись к мопеду. В его руке каким-то образом возник цветастый зонтик.       — Остановись, — не повышая голоса приказал Дамблдор. Его глаза метали молнии. Лицо, до этого спокойное, превратилось в камень. Вся его фигура излучала холодную ярость. — Немедленно.       С кончика зонтика вырвался красный обжигающий луч. Это стало полной неожиданностью для МакГонагалл, но, к своей чести, она успела выставить руку с заранее достанной палочкой и отразить заклинание в ближайший припаркованный автомобиль. Чудо магловской техники вспыхнуло как спичка, раскидав по округе горящие детали.       Дамблдор сделал едва заметное движение рукой — он тоже выхватил палочку — и к Хагриду устремилась тяжёлая железная цепь, появившаяся из воздуха. Но великан был готов к этому. Он махнул зонтиком, и цепь сменила траекторию полёта, отлетев под острым углом в деревянный столб линии электропередач. Провода закоротило, и всех троих осыпало искрами.       В близлежащих домах полопались стёкла. Грянули истеричные крики женщин, посыпалась ругань мужчин. Вдруг что-то хлопнуло, и во всём квартале погас свет.       Хагрид вскочил в седло мопеда и дал по газам. МакГонагалл послала в него оглушающие чары, но заклинание просто отрекошетило от спины великана, словно на нём был невидимый щит.       — Альбус! — с отчаянием закричала МакГонагалл, провожая взглядом взлетающего в небо Хагрида. — Он убегает! Альбус?..       Она обернулась и увидела скрючившегося в агонии Дамблдора. Одна из деталей взорвавшегося автомобиля угодила ему в живот.       МакГонагалл замерла над его безжизненным телом, не веря в произошедшее. Над головой ревел вой удаляющегося мотора. Она подняла голову.       Высоко в ночном небе, стремительно набирая высоту, летел огромный мопед. Его силуэт с сидящим на нём гигантом и зажатым в руках свёртком с младенцем быстро таял, превращаясь в крошечную точку, прежде чем окончательно исчезнуть в облаках.       Ночь вновь стала тихой, нарушаемая лишь отдалённым треском горящей машины и бешеным стуком сердца профессора МакГонагалл, оставшейся на улице в одиночестве, над телом мёртвого директора Хогвартса.

⋆⁺₊⋆ ☠︎ ⋆₊⁺⋆

      Дамблдор повернулся и пошел вниз по улице. На углу он остановился и вытащил из кармана свою серебряную зажигалку. Он щелкнул ею всего один раз, и двенадцать фонарей снова загорелись как ни в чем не бывало, так что вся Тисовая улица осветилась оранжевым светом. В этом свете Дамблдор заметил полосатую кошку, заворачивающую за угол на другом конце улицы. А потом посмотрел на свёрток, лежащий на пороге дома номер четыре.       — Удачи тебе, Гарри, — прошептал он, повернулся на каблуках и исчез, шурша мантией.       Улица снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь лёгким шелестом листьев на деревьях и далёким шумом проезжающих машин. Оранжевый свет фонарей ложился на пустые тротуары и аккуратные газоны домов, создавая атмосферу спокойствия и обыденности, резко контрастировавшей с необычным свёртком на пороге дома.       Но безмятежная идиллия продлилась недолго. Из кустов выполз Наземникус Флетчер. Он был одет в поношенный плащ, старую фетровую шляпу и истоптанные ботинки. Под заплывшим глазом красовался уродливый фингал. Наземникусу в последнее время крупно не везло.       — Удача мне улыбнулась, — прошептал он себе под нос, с восторгом вспомнив подслушанный ранее разговор между Дамблдором и МакГонагалл. — Это же сам Гарри Поттер! Они просто оставили его здесь, как мешок с жабьей икрой. Дураки! Какие же они всё-таки дураки!       Наземникус облизнул сухие губы, предвкушая лёгкую добычу. Он понимал, что за мальчишку, победившего Тёмного лорда, можно выручить целое состояние. Были люди, очень заинтересованные в ребёнке, готовые платить, и платить хорошо. Ему просто нужно забрать свёрток и найти нужных покупателей.       Словно тень, он подкрался к дому номер четыре. Свет фонарей не достигал самого порога, оставляя свёрток в полумраке. Наземникус протянул свои крючковатые пальцы, дрожа от возбуждения и жадности. Он схватил свёрток, крепко прижимая его к груди, и заскользил обратно в кусты, откуда появился.       Гарри Поттер ворочался во сне в своих одеялах. Маленькая ручка нащупала пуговицу плаща Наземникуса и крепко стиснула её. Он продолжал спать, не зная о том, что он особенный, о том, что стал знаменитостью. Не зная, что он проснется через несколько часов от радостного возгласа Горбина, который перед приходом Наземникуса откроет двери магазина, чтобы покурить. Не зная о том, что на следующий день его купит Люциус Малфой и тайно увезёт в свой особняк, где спрячет в подвале. Не зная о том, что позже в особняк нагрянут авроры и арестуют Люциуса и Нарциссу по подозрению в пособничестве Волдеморту. Не зная о том, что он умрёт от голода и жажды, так никого и не дождавшись…       И ещё он не знал, что в то время, пока он двигался к своей смерти, люди, тайно либо открыто собиравшиеся по всей стране, чтобы отметить праздник, поднимали бокалы и произносили шепотом или во весь голос:       — За Гарри Поттера — за мальчика, который выжил!