Глава 2

      Почти десять лет прошло с того утра, когда Дурсли обнаружили на своём пороге невесть откуда взявшегося племянника, но Тисовая улица за это время почти не изменилась. Солнце вставало над теми же ухоженными садиками и освещало ту же самую бронзовую четверку на входной двери дома Дурслей; оно пробиралось в гостиную, оставшуюся почти неизменной с того вечера, когда мистер Дурсль смотрел по телевизору пророческий выпуск новостей.       Только стоявшие на камине фотографии в рамках свидетельствовали о том, что с тех пор прошло немало времени. Десять лет назад на фотографиях было запечатлено нечто, напоминавшее большой розовый мяч в разноцветных чепчиках, но с тех пор Дадли Дурсль вырос, и теперь на фотографиях был крупный светловолосый мальчик, сидящий на своём первом велосипеде, кружащийся на ярмарочной карусели, играющий с отцом в компьютерные игры, мальчик в объятиях целующей его матери. Однако ничто на этих фотографиях не говорило о том, что в доме живёт ещё один ребёнок.       Тем не менее Гарри Поттер всё ещё жил здесь, и в настоящий момент он крепко спал, хотя спать ему оставалось недолго. Петунья уже проснулась и шла по коридору, громко стуча тапочками по бетонному полу. Через мгновение утреннюю тишину прорезал пронзительный визгливый голос:       — Подъём! Вставай! Поднимайся!       Замок щёлкнул, и толстая железная дверь подвала с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Гарри пугливо вздрогнул и вскочил на ноги, бренча тяжёлой цепью, которая тянулась от его шеи к кольцу, надёжно вбитому в потолок. Его голое тело покрывала многолетняя грязь, а колтуны спутанных сальных волос свисали до самого пояса.       Петунья с кривой усмешкой высыпала на пол содержимое эмалированного таза — вчерашние объедки, обглоданные кости и кожурки. Гарри опустился на четвереньки и начал жадно пожирать еду, давясь и рыча, как дикий зверь.       Петунья наблюдала за ним, и её лицо исказила гримаса злобного торжества. Каждый такой момент приносил ей извращённое удовольствие.       Это была месть. Месть за всё, что Петунье пришлось вытерпеть, пока Лили, её покойная сестра, купалась в любви и внимании родителей.       Петунья стиснула зубы так сильно, что заныли виски. Она смотрела на Гарри и видела не его, а отражение Лили. Это она виновата, что Петунья стала такой! Это Лили, с её вечно сияющими зелёными глазами и дурацкими, невозможными способностями!       В горле Петуньи встал ком давней обиды. Как же она ненавидела эти способности! Как же она ненавидела Лили, которая могла одним взмахом руки превратить любимого плюшевого зайчика Петуньи в жирную, вонючую крысу! А потом она радостно смеялась, пока Петунья кричала от ужаса и отвращения. А их родители? Они только умилялись: «Ах, наша Лили! Ну разве не чудо?» Чудо? Она была монстром! Монстром!       Или те ужасные недели перед началом нового учебного года, когда лицо Петуньи обсыпало огромными, гнойными прыщами, а на подбородке вскочила отвратительная бородавка с рыжими волосками. Мама водила её по врачам, мазала какими-то настойками, но ничего не помогало. Все только разводили руками. А Петунья знала. Знала, что это Лили. Знала, что она что-то сделала. А когда Петунья осмелилась заикнуться об этом, Лили только невинно захлопала глазами: «Петунья, ты выдумываешь! Я ничего не делала!» И родители снова верили Лили. Всегда верили Лили…       Годы унижений, игнорирования, зависти. Годы, когда Петунья чувствовала себя серой, ненужной мышью рядом с этим ярким, сияющим существом. И вот теперь… теперь у неё был он. Маленький, жалкий выродок погибшей сестры. И Петунья не упустит шанса отыграться за поломанное детство. Усмешка на её лице стала ещё острее, ещё шире.       — Ешь, мальчик, ешь, — прошептала она себе под нос, жадно наблюдая за Гарри. — Это только начало. У нас многие годы впереди…

⋆⁺₊⋆ ☠︎ ⋆₊⁺⋆

      — Подъём! Вставай! Поднимайся!       Петунья со всей силы ударила по двери, и она неожиданно распахнулась. Женщина с опаской заглянула внутрь чулана и увидела то, чего так давно опасалась: маленькое тельце Гарри висело на бельевой верёвке.       Лицо мальчика было мертвенно-бледным, а на шее зловеще выделялся багровый след от петли. Изумрудные глаза, выпученные и налитые кровью, смотрели в никуда. Его тонкие ручки безжизненно свисали вдоль тела, а ножки, обутые в изношенные кеды, болтались в нескольких сантиметрах от пола.       — Вернон! — завопила Петунья, содрогнувшись с головы до пят. — Заводи машину! Живо!       На лестнице раздались тяжёлые шаги. Вернон неторопливо спускался вниз, напевая что-то себе под нос.       — Почему так рано? — пробурчал он, остановившись на последней ступеньке. — Мы же собирались поехать в зоопарк только после завтрака.       Петунья молча подтащила его ко входу в чулан. Вернон уставился на мёртвого племянника, открыв рот. В его маленьких, злобных глазках отчётливо проступал ужас.       — Нет, только не сегодня! — мужчина схватился за голову и привалился спиной к стене. — Почему именно в день рождения Дадли?!       — Заводи машину! — прорычала Петунья, волком уставившись на мужа. — Нужно убрать его из дома и скинуть в озеро! Скоро проснётся Дадли и придут Перкинсы!       Вернон бросился на улицу. Петунья осторожно вошла в чулан, брезгливо косясь на окоченевшее тело Гарри. Где-то здесь валялась крепкая бечёвка и пачка полиэтилена. Их должно хватить…       Через десять минут машина Дурслей съехала с подъездной дорожки. Они старались не привлекать к себе лишнего внимания, поэтому ехали осторожно, не нарушая правил и пропуская каждого встречного пешехода или машину, хотя Вернон обычно никогда не уступал другим участникам движения, обгоняя и перестраиваясь, когда захочется.       На их душе лежал тяжёлый груз, но внешне они демонстрировали удивительное спокойствие. Вернон даже приоткрыл окно и на светофорах широко улыбался другим водителям, излучая благодушие. Петунья, сидя на пассажирском сиденье, тоже не отставала от мужа, махая руками прохожим, хотя её губы дрожали, а глаза метались по сторонам в поисках полицейских машин. Они оба чувствовали, как холодный пот стекает по их спинам, а под ногами буквально горит земля.       Они выехали из Литтл Уингинга и уже сворачивали на шоссе, когда неожиданно прямо посреди дороги возник небывало широкий и высокий мужчина. Его борода была густой и растрёпанной, а взгляд — пугающим и диким. Он походил на настоящего головореза, сбежавшего из тюрьмы. Мужчина резко взмахнул рукой с зажатым в огромном кулаке зонтиком, приказывая остановиться.       — Нет! — выдохнул Вернон, резко вывернув руль до упора. Машину занесло, и они едва не врезались бампером в отбойник, но всё же проскочили мимо. Мужчина остался позади, стоя неподвижно посреди дороги, словно каменный истукан.       Петунья вцепилась в сиденье, её лицо было белее мела.       — Кто это был?! — прошептала она, хватая ртом воздух.       — Не знаю! — прохрипел Вернон, посмотрев в зеркало заднего вида. — Какой-то псих!       Машина набирала скорость, оставляя за собой неясный силуэт гиганта. Вернон облегчённо выдохнул, но едва успел расслабиться, как на дорогу выбежала полосатая кошка. Она остановилась и повернула голову. Её большие зелёные глаза с вызовом смотрели прямо на Петунью. Но Вернон только рассмеялся и вдавил педаль газа в пол. Машина взревела, а стрелка спидометра прыгнула вверх.       — Когда их уже начнут отлавливать и усыплять? — прорычал Вернон, крепче вцепившись в баранку руля. Кошка, к его удивлению, не шарахнулась в сторону, а лишь сделала небольшой прыжок, растворившись в воздухе. — Дорогая, ты это видела?! Она исчезла! Дорогая?..       Но Петунья не отвечала. Она сидела очень прямо, уставившись перед собой в одну точку.       — Они знают, — прошептала она отсутствующе. — Они знают…       — О чём ты? — не понял Вернон. Он был занят обгоном фиолетового трёхэтажного автобуса. Проклятая колымага занимала собой всю левую полосу дороги, задерживая едущий следом трафик.       — Остановись.       — Почему?       — Остановись!       Вернон пожал плечами и съехал на обочину. Странный автобус, ехавший впереди, пропал из виду и вдруг оказался на правой, встречной полосе, рванув им навстречу. Из его открытых дверей посыпались подозрительные люди в нелепых изумрудных мантиях. В их руках виднелись веточки.       — Что происходит? — непонимающе протянул Вернон, обалдело захлопав глазами.       — Сейчас ты всё узнаешь, — пролепетала Петунья, затравленно сжавшись в комок и обхватив себя дрожащими руками. Она походила на нашкодившего ребёнка, пойманного с поличным. — Понимаешь, дорогой, наш племянник был не совсем обычным ребёнком…

⋆⁺₊⋆ ☠︎ ⋆₊⁺⋆

      Резкий звонок в дверь заставил Петунью вздрогнуть. Она как раз собиралась насладиться утренним чаем, предвкушая спокойный день. С неохотой Петунья отложила чашку и направилась к двери, гадая, кто мог пожаловать без предупреждения в такую рань.       Открыв дверь, Петунья замерла. На пороге стояла строго одетая женщина. За её спиной, мрачные и неподвижные, высились две фигуры в полицейской форме.       По сердцу Петуньи пробежал неприятный холодок.       — Доброе утро, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Чем могу помочь?       — Вы Петунья Дурсль? — неприветливо спросила женщина.       — Да, — неуверенно ответила Петунья, сглотнув.       — Меня зовут Элеонора Вудс, я старший специалист по поддержке усыновления, — представилась женщина, показав документы. — Вчера в наш офис поступил звонок…       — Он врёт! — вырвалось из Петуньи против её воли. Она схватилась дрожащими руками за дверной косяк и расставила пошире ноги, закрыв собой вход в дом.       Полицейские переглянулись. Миссис Вудс нахмурилась и попыталась заглянуть в прихожую, но Петунья встала на цыпочки, закусив нижнюю губу. В её голове царил бедлам. Наглый мальчишка! Он всё-таки пожаловался!       — Можно зайти? — мягко спросила миссис Вудс. — Я бы хотела увидеть вашего племянника.       — Нет! — Петунья с отчаянием обернулась на запертый чулан под лестницей. — Я вам запрещаю! Запрещаю!       — Я всего лишь проявляю вежливость. Нам не нужно Ваше разрешение, — Миссис Вудс холодно улыбнулась, достав другой документ. — Гарри Поттер проживает в Вашем доме, и я имею законное право…       — Его нет! Он в походе! Ночует у друга! У бабушки! — невпопад выпалила Петунья, почти срываясь на визг. Она видела, как брови миссис Вудс поползли вверх, а полицейские обменивались многозначительными взглядами. Паника Петуньи нарастала с каждой секундой. Чулан, где жил Гарри, был прямо за её спиной, и она чувствовала, как по спине пробегают мурашки. Она сделала шаг в сторону, пытаясь загородить вид на лестницу и, соответственно, на чулан.       — Миссис Дурсль, — тон миссис Вудс стал ледяным. — Ваше поведение лишь подтверждает наши опасения. Если Вы не впустите меня добровольно, то нам придётся сделать это принудительно. Я могу запросить подкрепление, и тогда к Вам приедет куда больше людей, чем приехало сейчас.       Петунья побледнела. Она посмотрела на миссис Вудс, затем на двух полицейских. Её мозг лихорадочно искал выход, но его не было. Она представила, как соседи будут наблюдать за целой толпой спецназовцев, штурмующих её дом. Сплетни, позор, репутация, которой они так дорожили… Всё пойдёт прахом!       Плечи Петуньи поникли, и она медленно отступила от дверного проёма. У неё не было другого выбора. Как бы она ни сопротивлялась, они бы всё равно всё узнали. А так… Так есть призрачная надежда, что всё обойдётся.       — Проходите, — пробормотала Петунья тихо.       Миссис Вудс вошла в прихожую, полицейские остались на улице. Петунья поспешно захлопнула дверь и сцепила ладони в замок, чтобы спрятать дрожь.       — Где комната мальчика? — спросила миссис Вудс, внимательно оглядываясь. Её взгляд задержался на чулане под лестницей. Сердце Петуньи пропустило один удар.       — Наверху, — выдавила она из себя, указав на лестницу.       Они поднялись на второй этаж. Петунья зашла во вторую спальню Дадли и застыла посреди комнаты, в окружении старых вещей и разбитых игрушек. Миссис Вудс остановилась рядом, подозрительно прищурившись.       — Это спальня Гарри?       — Да, — кротко ответила Петунья, жутко покраснев.       Миссис Вудс легонько хлопнула по кровати, подняв в воздух целое облако пыли. Затем открыла шкаф, где висела детская одежда Дадли. Достав оттуда безразмерный комбинезончик, женщина уставилась на хозяйку дома.       — Гарри попросил меня не выкидывать его старую одежду, — пролепетала Петунья, стараясь говорить уверенно. — Я не стала настаивать и убрала всё в шкаф.       — Но ведь здесь больше ничего нет, — заметила миссис Вудс, аккуратно чихнув в ладонь. Пыль клубилась повсюду, оседая на её волосах и одежде. — Где же одежда, которую он носит сейчас?       Петунья открыла рот и, не придумав что ответить, закрыла. Ну не могла же она сказать, что племянник донашивает обноски за её сыном!       В коридоре хлопнула дверь и загремели шаги. Через секунду затрещала лестница и раздались радостные крики Дадли:       — Просыпайся, кузен! Мы идём в зоопарк!       Миссис Вудс странно посмотрела на Петунью и выбежала в коридор. Петунья бросилась за ней.       Дадли прыгал на лестнице, радостно хихикая и подпрыгивая, обрушивая на ступеньки босые ноги. Он был в одних трусах и заляпанной майке.       — Это мой сын, — пролепетала Петунья, умирая от неловкости. — Он у нас немного не в себе… Такой причудливый! Чего только не придумает!       Дадли, не слышавший её из-за громкого шума, скатился вниз и резко свернул к чулану, откуда показался заспанный Гарри. Огрев кузена растопыренной пятёрней по лбу, толстяк издевательски расхохотался и толкнул его обратно в чулан, резко захлопнув дверь. Внутри что-то с треском рухнуло и разбилось.       — Что это за шум с утра пораньше? — заорал Вернон, выбежав из туалета. — Это снова ты, Гарри?!       — Да, это он, папа! — наябедничал Дадли, убегая на кухню.       — Опять?! Чёртов мальчишка! Всё, моё терпение кончилось! Ты наказан! Сегодня никакой еды! И не смей даже носа высовывать из своего чулана!       Миссис Вудс смотрела на всё это, свесившись через перила. У неё был открыт рот. У Петуньи на секунду возникло дикое желание столкнуть её с лестницы, но она вовремя вспомнила про полицейских на улице и одумалась. Покушение на сотрудника социальной службы грозило куда бо́льшими неприятностями, чем факт выявления издевательств над приёмным ребёнком.       Миссис Вудс медленно повернулась к Петунье. Её подташнивало.       — Миссис Дурсль, на основании увиденного и услышанного, а также на основании ранее полученной информации, я вынуждена сообщить Вам, что мы немедленно забираем Гарри Поттера из вашей опеки, — произнесла она, с видимым трудом подбирая слова. — На Вас и Вашего мужа будет заведено уголовное дело. До окончания необходимых процедур Ваш сын, как несовершеннолетнее лицо, которое также могло потенциально подвергаться издевательствам, будет отправлен к приёмным родителям, где пробудет до конца расследования.       Петунья схватилась за волосы, сжимая их в кулаках, и начала громко, надрывно рыдать, раскачиваясь из стороны в сторону. Она чувствовала, как весь её мир рушится. Позор! Позор! Вся её жизнь, вся её тщательно выстроенная репутация, всё летело к чертям из-за маленького, наглого, бесполезного щенка!..       — Вы не понимаете, с каким монстром нам с мужем приходилось иметь дело! — прошипела она, заикаясь и икая. — Мы дали слово, что выбьем из него всю дурь и превратим в нормального человека!       Миссис Вудс смотрела на неё с отвращением.       — Миссис Дурсль, — произнесла она твёрдо, — Вы демонстрируете полное отсутствие здравого смысла и сострадания. Ваше поведение лишь подчёркивает правильность моего решения.       Она повернулась и пошла вниз по лестнице, доставая рацию.       — Офицер Хейз? Мне нужна Ваша помощь. Нам необходимо немедленно забрать ребёнка!       Десять минут спустя входная дверь дома Дурслей торжественно распахнулась. Первой вывели Петунью, её запястья были скованы наручниками. Она шла, пряча глаза, ей казалось, что из каждого окна соседнего дома на неё смотрят любопытные взгляды, и она почти слышала шёпот, гадающий, что же такого ужасного могла натворить её образцовая семья. Её лицо было бледным и опухшим от слёз, а из-под скорбно опущенных губ торчали лошадиные зубы.       За Петуньей, прихрамывая и непонимающе пуча глаза, следовал Вернон. Он оказал сопротивление полиции, и им пришлось применить силу, чтобы его усмирить. На его пухлом, одутловатом лице алели красные пятна, под глазом наливался фингал. Он неразборчиво бормотал себе под нос то ли угрозы, то ли жалобы. Его обычно самодовольное лицо теперь выражало лишь ошеломление и обиду.       Последним, с пустым взглядом, шёл Дадли. Он всё ещё не верил, что его отдадут другой семье. В его голове не укладывалось, как такое могло произойти. Да ещё и в его день рождения! Он был в шоке, и эта новость, казалось, парализовала его, лишив обычной наглости и заносчивости. Он просто безвольно шёл за полицейским, который держал его за руку, не поднимая глаз.       Миссис Вудс стояла в чулане, критически осматривая улыбающегося Гарри. Мальчик был до безобразия худ, словно его всю жизнь кормили недостаточно сытно. Он был весь какой-то болезненный, угловатый. Одежда явно была ему не по размеру.       — Теперь ты в безопасности, — мягко произнесла миссис Вудс. — Мы подыщем тебе новую семью, и ты сможешь начать жизнь сначала.       Гарри смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Он не мог поверить своему счастью. Неужели его жизнь пойдёт на лад?       Неожиданно рядом с ними возник незнакомый чернокожий высокий мужчина, юркий старичок в нелепом цилиндре и худенькая старушка с вязаным пакетом, в котором бренчал кошачий корм. Миссис Вудс не успела даже пискнуть. Её бесцеремонно оттеснили в самый угол, где ей пришлось неловко усесться на покосившуюся тумбочку.       — Кто вы такие? — возмущённо вскрикнула она, потянувшись к рации. — Как вы проникли в дом?!       Чернокожий мужчина с сочувствием посмотрел на неё и достал из-за пазухи палочку.       — Империо!       Глаза миссис Вудс остекленели. Она быстро встала и вышла в коридор. Хлопнула входная дверь.       — Можно было и не приходить всем скопом, — ядовито заметила старушка, в которой Гарри неожиданно узнал их соседку, полоумную миссис Фигг. — Это были всего лишь маглы.       — Я с Вами категорически не согласен! — возразил старичок, от волнения уронив свой головной убор. — Правила есть правила, Арабелла!       Гарри безмолвно наблюдал за странной троицей, приоткрыв от удивления рот. В его изумрудных глазах отчётливо проступал интерес и… Надежда?       — Извини, Гарри, — тихо произнёс чернокожий мужчина, тяжело вздохнув. Он наставил палочку на мальчика. — Ещё не время… Приказ, Мерлин бы его побрал, Дамблдора… Забудь!       Глаза Гарри поддернулись дымкой. Он заморгал и опустился на пол, уставившись в пустоту.       — Иногда мне кажется, что Альбус выжил из ума, — проворчала миссис Фигг, накидывая на себя и своих товарищей блестящую ткань.       — Тише, Арабелла, мы же всё-таки на работе…       В дом, громко галдя, вошли Дурсли. Они совершенно не помнили, что произошло пять минут назад.       Петуния подняла Гарри за шиворот и погнала готовить завтрак.       — Поторапливайся, мальчишка! — с ненавистью прикрикнула она. — Сегодня день рождения Дадли и я хочу, чтобы всё было идеально!

⋆⁺₊⋆ ☠︎ ⋆₊⁺⋆

      К тому моменту, когда на кухне появились Дадли и тётя Петунья, Гарри уже съел тарелку яичницы, три тоста, целую сковородку бекона, большую булку и пирог со сметаной.       — А вот и наш именинник! — с придыханием объявила тётя Петунья, крепко обняв племянника. — С днём рождения, Гарри!       — С днём рождения! — сердечно поздравил Дадли кузена, похлопав его по жирному плечу.       — Э-э-а! — отмахнулся от них Гарри, громко рыгнув. — Принесли?       — Вот он, мой сладенький! — просюсюкала тётя Петунья, водрузив на стол гигантский шоколадный торт с одиннадцатью свечками.       Гарри зачерпнул рукой шмат крема и отправил в свою пасть, довольно заурчав и задвигав тремя подбородками. Он был настолько толстым, что с трудом дышал и двигался. Деревянный стул под ним жалобно поскрипывал.       На кухню вошёл дядя Вернон. В руках он нёс несколько объёмных пакетов, доверху набитых покупками.       — С днём рождения, парень! — прогремел он, торжественно водрузив один из пакетов на стол. — Смотри, что я тебе купил!       Гарри моментально оторвался от торта. Глаза его жадно загорелись, полные щёки затряслись. Он нетерпеливо разорвал пакет и достал огромную коробку. Это была новая игровая приставка, о которой он давно мечтал.       — Новейшая модель, — похвастался дядя Вернон. — Я отвалил кучу денег, чтобы раздобыть её.       Гарри с трудом выбрался из-за стола, который ломился от праздничных блюд, и, переваливаясь, направился к огромной горе из подарков, сложенной у стены. Небрежно кинув приставку на самый верх, он принялся считать, хмуря брови.       — Один, два, три… — бормотал он, тыкая пальцем в цветные обёртки.       — Тридцать восемь, моё золотце, — подсказала тётя Петунья, нежно погладив его по горбатой спине. — Я уже все сосчитала.       — Угу, — промычал Гарри, потемнев лицом. — Мало…       — Мы купим тебе ещё три подарка по дороге в зоопарк! Как тебе это, малыш? Ещё три подарочка. Ты доволен?       — Четыре, — пророкотал Гарри, уставившись на тётю мутными глазами. Он вытер липкую руку об штанину и облизнул пальцы. — Хочу ещё четыре!       — Ну конечно, мой маленький! — закивала тётя Петунья, поцеловав его в макушку. — И ещё мороженое, да? Много-много мороженого!       Гарри издал невнятный звук и плюхнулся на пол. Дадли примостился рядом. Он был не таким толстым, как Гарри, но всё равно походил на него как две капли воды. Они начали разворачивать подарки, пихаясь и грязно ругаясь.       Тётя Петунья и дядя Вернон переглянулись и обнялись, любуясь детьми. Глаза Петуньи были полны слёз умиления. Она надеялась, что её погибшая сестра сейчас смотрит на них с небес. Лили наверняка улыбается, видя, как Гарри процветает, окружённый любовью и заботой. Дурсли приняли его как родного, вырастив как собственного сына.       Каждый день Петунья старалась доказать Лили, что Гарри в надёжных руках. Разве этого не видно? Разве счастье, которое буквально сочилось из Гарри, не было самым убедительным доказательством?       Петунья прижала кулак к губам, пытаясь сдержать подступающие рыдания.       «Я сделала всё, что могла, Лили, — думала она. — Я сделала всё, чтобы твой сын был счастлив!»