В тишине на двоих

--- В комнате Т/и царила тишина. Телефон прильнул к её уху, пока она лежала, укрывшись пледом, и рассматривала свет от уличного фонаря, танцующий на потолке. Гудки... один, второй. И вот — короткий щелчок подключения. Но вместо слов — тишина. Почти трогательная. — Привет, Хаджиме, — её голос прозвучал мягко, почти шепотом. В нём не было упрёка, только лёгкая насмешка и тепло. Иваидзуми замер, будто его застали на месте преступления. — Эм… П-привет… — наконец, выдавил он, сипло прокашлявшись. — Я не думал, что ты… позвонишь. — А я не думала, что ты мне напишешь, — улыбнулась Т/и, облокотившись на локоть. — Но ты удивил меня. Приятно удивил. — Правда? — в его голосе проскользнула надежда. — Я боялся, что помешал тебе. Всё-таки ночь. — Если бы ты помешал, я бы не отвечала. А тем более не звонила, — мягко сказала она. — А ты чего такой взволнованный? — Я не знаю, — выдохнул он, запустив руку в волосы. — Просто… никогда не разговаривал так с тобой. В таком настроении. В такой тишине. Это… новое. — Новое не значит плохое, — прошептала Т/и. — Наоборот. Мне даже нравится. Слушать тебя ночью… Как будто мы в каком-то собственном мире, где нет ни школы, ни волейбола, ни лишних взглядов. Только ты и я. Его сердце пропустило удар. Он опустил взгляд на свои пальцы, крепко сжавшие край одеяла. — Знаешь… я несколько раз переписывал то сообщение, — признался он вдруг. — Не мог решить, как начать. Всё казалось… глупым. Слишком простым. Или наоборот — слишком серьёзным. — А что ты хотел написать на самом деле? Он замялся. — Я… хотел спросить, как ты. Просто. Но потом подумал: "А вдруг это будет выглядеть навязчиво? Вдруг она подумает, что я лезу не в своё дело?" — А я подумала: "Как мило, что он написал", — с улыбкой ответила она. — Иногда нам кажется, что мы мешаем… А на самом деле мы попадаем в самую точку. — Ты… всегда так легко говоришь? — Только когда мне приятно общаться, — поддразнила она. Он рассмеялся. Нервно, но искренне. Первый раз за весь вечер. — Это странно, — тихо признался он. — Рядом с тобой я чувствую себя каким-то… неуклюжим. — А я чувствую, что ты настоящий, — её голос стал тише, но от этого только искреннее. — И мне это нравится. Больше, чем ты думаешь. Снова — тишина. Но не неловкая. Напротив — уютная, глубокая. Та, которая возникает между людьми, которым не нужно спешить. — Знаешь, — пробормотал он, — я сегодня весь вечер думал, написать или нет. Даже Ойкаве позвонил. Он, конечно, сначала отругал меня, что я его разбудил… но потом целую лекцию прочёл о том, как обращаться с «леди». И дал зелёный свет. — Ойкава? — хихикнула Т/и. — О боже. Надеюсь, он не заставил тебя репетировать, как поклониться на первом свидании? — Почти, — с кривой усмешкой отозвался он. — Клянусь, если бы ты услышала его монолог, ты бы меня пожалела. — Я уже тебя жалею, — шепнула она. — Но всё равно рада, что ты решился. Он на мгновение закрыл глаза. Эти слова, такие простые, но добрые, растопили его напряжение. — А ты часто так просто берёшь и звонишь? — Только тем, кто мне по-настоящему интересен, — с мягкой серьёзностью сказала она. — Не думай, что ты один из многих. Он открыл глаза. Внутри что-то перевернулось. — Спасибо, — выдохнул он. — Не за что, — ответила она. — Просто будь собой, Хаджиме. Ты не представляешь, как это… приятно. Когда человек — это он сам. — Я постараюсь, — тихо сказал он. — Только… можно я ещё напишу тебе завтра? — Конечно. И не только напиши. Хочешь — звони. Даже если будет три ночи. Он усмехнулся. — Осторожно, я могу воспринять это как разрешение. — Я на это и рассчитываю. И снова — тишина. Но теперь она уже была прощанием. Нежным, как прикосновение ладони к щеке перед сном. — Спокойной ночи, Т/и. — Спокойной ночи, Хаджиме. Раздался тихий щелчок завершения вызова. А в обоих сердцах осталось ощущение, будто кто-то приоткрыл дверь, за которой может быть что-то большее, чем просто разговор. Что-то настоящее. Что-то — их. ---