Глава 1

      Малва перевернулась с боку на бок, недовольно поморщившись. Во сне явился образ пропавшего возлюбленного. Она искала его в бесконечной веренице пустых тёмных залов и галерей, видела издалека на недосягаемых балконах, но не могла ни докричаться, ни догнать, ни позвать телепатически. Тоскливое, тягостное ощущение захватило Малву, и квазиколлективный разум пришёл на помощь, заключив в успокаивающие объятия. Но одиночество и тревога не отпустили до конца.       Поняв, что уже не успеет уснуть, Малва вылезла из кровати-гнезда и прошла к окну. Вечернее небо заволокли тучи. Капал мелкий дождь. Эймо спал и видел хорошие сны. Малва не спеша привела себя в порядок и оделась. Сделала завязку для волос из техномассы. Эймо не спешил вставать, а Малва не спешила будить.       «Так далеко, так долго, — подумала Малва. — Где Юрва, в каких мирах? Не ушла ли я ещё дальше от него? Любовь — то, что приносит нам величайшую радость и сильнейшую боль».       Стряхнув с себя оцепенение, она всё же подошла к брату и принялась чесать у него в волосах коготками живой руки. Эймо проснулся сразу.       — Малва, сестрёнка дорогая моя, ты уже убегаешь? — спросил он.       — Мне нужно посетить врачей, — ответила она. — А тебя ждут, чтобы научить разбираться в чужеродных технологиях и культурах. Но утро будет нашим.       — Разумеется! — Эймо встал, обнял Малву и быстро оделся. — Айла Туви пригласила нас на концерт, можем составить компанию. А можем просто пойти гулять.       — Решим, — бросила Малва.       — Ещё я сделаю нам праздничные одежды, — пообещал Эймо. — Нашёл подходящие модели.       — Благодарю!       Обнявшись ещё раз на прощание, они расстались до утра.       Покинув институтский комплекс, Малва перешла на бег. Под землёй носились пассажирские и грузовые вагончики, парящие в электромагнитном поле. Спуск в подземную транспортную систему можно было обнаружить в большинстве крупных зданий, но Малве хотелось посмотреть город. На этот раз её путь лежал в северную часть Ирито, что лежала на высоком холме. Когда Малва перешла ажурный металлический мост, украшенный статуями первопроходцев космических пространств, архитектура стала строгой и минималистичной. Белоснежные призмы, чёрные трёхгранные пирамиды, серые цилиндры, покрытые замысловатыми металлическими узорами сменили купола и шпили. Вымощенные кусками угольно-чёрного базальта улицы расходились сторонами правильных треугольников. Бледно-бирюзовая подсветка дополняла впечатление. Среди прохожих Малва всё чаще замечала обладателей полностью механических тел и роботов-связующих квазиколлективного разума. То были кварталы техноаскетов.       Дорога шла вверх. Вместо того, чтобы замедлиться, Малва побежала ещё быстрее, будто желая убежать от кого-то или чего-то.       Клиника располагалась в старинном четырёхэтажном здании треугольной формы, выстроенном на возвышенности. На крыше здания сияли призрачным светом хрустальные башенки.       Взбежав по широкой лестнице, Малва открыла высокую металлическую дверь и очутилась в длинном прямоугольном зале с блестящими металлическими стенами. Из глубоких ниш лился синий свет.       — Тебя ждут на третьем, Малва Айранон! — обратился к ней восьминогий робот, по всей видимости, служивший для переноски тяжестей и уборки. — Седьмая диагностическая.       Ничего не ответив, Малва разыскала проход на лестницу и поднялась на третий этаж. В коридоре было слишком темно даже для зрения алтимэ, и она ориентировалась на эхо, постукивая коготками металлической руки по стенам. Седьмая диагностическая располагалась в конце. Пройдя в неё, Малва встретила алтимэ в длинных одеждах, с идеально уложенными серебряно-белыми волосами и яркими оранжево-красными глазами. Вокруг алтимэ вилась стайка роботов-помощников.       — Кайра Лумиора, — представилась алтимэ.       — Малва Айранон, — представилась в ответ Малва.       В диагностическом зале располагался целый медицинский конвейер, позволяющий досконально изучить организм пациента. Рентгеновские и магнитные сканеры, считыватели информации с имплантов, канистры диагностических нанороботов только и ждали, чтобы изучить посетительницу по атому.       — Ложись вот сюда, подруга, — Кайра указала на ложе, стоявшее у начала конвейера. — Дай доступ к своим диагностическим системам и передай мне телепатически про себя всё. Понятно, относящееся к здоровью. Раздеваться не надо.       Малва послушалась и улеглась, куда сказали. Ложе оказалось на удивление удобным. Началось долгое, кропотливое обследование. С имплантов считывали данные, мягкое рентгеновское излучение ощупывало внутренности, магнитное поле ложилось голубой пеленой.       — Синтетическая компонента в полном порядке, хотя не помешает модернизация ряда узлов, — объявила Кайра промежуточный вердикт. — Естественная компонента чувствует себя хуже, но это исправимо. Только нужно ли это делать?       — В смысле?       — Мы предлагаем каждому желающему полный перенос разума на небиологический носитель, — гордо произнесла Кайра. — Для тебя мы изготовим великолепный искусственный мозг и превосходное тело из самых лучших материалов. Можем интегрировать в новую конструкцию твои механические конечности, они великолепны! Разумеется, работа займёт время, придётся встать в очередь, но результат того стоит. Ты этого заслужила.       — Не хочу, я хочу долечить и улучшить то, что есть, — решила гнуть своё Малва.       — Ты забавная, — бросила Кайра. — От тебя естественной меньше трети осталось. Половина кожного покрова — спина, лицо кроме подбородка, грудь, даже попа — синтетическая. Сделано неплохо, разницы и переходов не видно. Глаза — искусственные. Даже естественная рука с множеством искусственных дополнений. Воздушные мешки и правое лёгкое искусственные. Пищеварительная система и различные органы внутренней секреции — искусственные. Часть мозга и большая часть периферической нервной системы. Всё остальное тоже так или иначе имеет искусственные включения. Проще сказать, что осталось и затронуто по минимуму. Сердце, одно лёгкое, половая система… продолжать? Совсем немного осталось назвать.       — Я хочу встретить своего возлюбленного, потерявшегося из-за эксперимента с перемещением в пространстве, в том теле, в котором он меня запомнил, — возразила Малва. — Кроме того, я художница жизни, и оставшиеся биологические компоненты помогают мне быть созвучной со своим творчеством. Я бы хотела улучшить биологические компоненты, возможно с использованием моих собственных идей, а не избавляться от них совсем.       — После того, как твоя биологическая компонента сделала всё, чтобы самоуничтожиться? — удивилась Кайра.       — Да, в этом смысл! — взволнованно отозвалась Малва. — Кайра, подумай сама: где большая победа? В том, чтобы избавиться от слабого или в том, чтобы превратить слабое в сильное? В замене или преображении? Я хочу полностью подчинить и приручить то, что едва меня не убило, сделать полезным то, что было вредным.       — Сделать из умерщвляющего жизнетворящее, и всё такое, — развеселилась Кайра. — Тогда тебе нужно не к нам. У меня есть друг, его зовут Пиэ Ёмюли-Юн. Речи у тебя в его духе. Он живёт на другой стороне озера Мйён-Алина. У него свой разудалый коллектив и гигантский опыт, он очень древний, даже не знаю точно, насколько. Но он родился ещё на Ярйо и был среди первых колонистов. Он поистине гений. Думаю, вы найдёте взаимопонимание и он тебе поможет так, как ты того желаешь. Я перешлю результаты обследования.       — Благодарю тебя за указание направления, — сказала Малва и прикрыла глаза.       — Тем не менее, проект искусственного тела мы для тебя сделаем, — продолжила Кайра. — Мало ли — передумаешь, или пригодится для чего-то другого.       «Будет мне хорошая кукла, — подумала Малва. — Если, конечно, будет возможность воплотить проект в металле».       Обследования не закончились на седьмом диагностическом зале. Малве пришлось посетить с дюжину лабораторий и кабинетов. Её просвечивали, кололи острыми иголками, снимали гигантское количество данных с внутренних диагностических систем. Чтобы не скучать, Малва напевала себе под нос весёлые танцевальные песенки, выполняя просьбы врачей без какого-либо вмешательства сознания. В итоге она не заметила, как оказалась в кабинете психолога — последнего в этой веренице.       Кабинет был круглый и без окон. Вместо окна темнела ниша, в которой росли светящиеся грибы и журчал фонтанчик.       — Чего ты боишься, Малва Айранон? — психолог давно отказался от биологического тела и внимательно смотрел на пациентку девятью лазурными искусственными глазами, шевеля ажурными антеннами.       А возможно, психолог и был создан как искусственный разум.       Вопрос застал Малву врасплох. Песня прервалась на полуслове.       — Между прочим, неплохо поёшь. Почему ты совсем не занималась музыкой? — поинтересовался психолог.       — Я сосредоточилась на танцах, — ответила Малва.       В полумраке кабинета ожил музыкальный проигрыватель. Негромко заиграла лёгкая танцевальная мелодия. Малва вспомнила, как плясала на праздниках в Элтакэйо. Задержалась мыслями на воспоминаниях о совместных танцах с Юрвой.       — Ясно. Но одно другому не помеха, — дал совет металлический психолог. — И всё же: чего ты боишься? Больше всего? Что наполняет тебя ужасом, с которым приходится считаться?       — Боюсь болезней, боюсь слабости, боюсь потерять себя, боюсь умереть, — честно ответила Малва.       — Ты думала, что ответишь: боюсь навсегда потерять того, ради кого прилетела к нам, — прокомментировал психолог. — Ты не чувствуешь себя эгоистичной, сосредоточенной на себе после сказанного?       — Нет. Мысль о том, что я лишусь Юрвы навсегда в случае неудачи, ужасает, но этот страх не имеет надо мной власти, я владею им, а не он мной, — сказала Малва. — Но мысль о том, что я могу снова заболеть, что я окажусь бессильна, что я умру — на пределе моей способности к самоконтролю. Кроме того, я слишком хорошо знаю моего Юрву. Он не выдержит, если по возвращению не застанет меня живой. Он очень силён… но я его сила и слабость. Как и он для меня. Но меня есть кому поддержать. А его? Мойлоро и Эйонэ хорошие друзья, но они не готовы к тяжёлым испытаниям!       — Давай конкретизируем, — психолог задумчиво поводил антеннами. — Боишься ли ты огненной смерти от падения космолёта? Боишься ли гибели от взрыва какой-нибудь хитроумной научной установки?       Малва на мгновение задумалась.       — Нет. Я убеждена, что строгое соблюдение технических регламентов и мер безопасности снизит вероятность такого исхода до пренебрежимо малых значений.       — Или, может быть, боишься конца в пасти какого-нибудь немыслимого чудовища, обитающего в мире, куда мог попасть твой возлюбленный?       Малва даже немного развеселилась.       — Нет. Я не верю в немыслимых чудовищ. А если и вылезет — в чём проблема, магнитные ружья к бою!       — Ты боишься не всякой смерти. Ты боишься болезни, боишься, что твой собственный организм тебя снова подведёт, и при этом желаешь сделать опасное безопасным, — заключил психолог. — Ты боишься потерять себя — и в болезни плоти, и в металле. Весьма логичный страх для уроженки Валон Латоры, тем более пострадавшей от последствий лучевых бурь сильнее многих.       — Да, верно, — спокойно подтвердила Малва. — Если я дам слабину, дам себя погубить, невольно утяну с собой и брата, и любимого. Я должна жить, желательно здоровой — как минимум, для них. Это необходимое, должное. Но я и о себе никогда не забывала, не беспокойся!       Психолог помигал разноцветными огоньками.       — Согласно данным нашего обследования, ты здорова, однако ты нуждаешься в правильном восстановлении, профилактике и улучшении, — сказал он. — Однако мы этим заниматься не будем, ты ставишь неудобные условия. Ты уже знаешь имя и место физического пребывания алтимэ, что с высокой вероятностью даст тебе желаемое и сверх того. Поезжай к нему следующей ночью!       — А что ты мне скажешь как психолог? — Малва закинула ногу на ногу. — Дай мудрое напутствие.       — Сделай копию разума, — посоветовал психолог. — И оставь в архиве Луран Лауны. Тебе не откажут.       — Копия — не есть оригинал, — щёлкнула языком Малва. — Если я погибну, Эймо и Юрва не смогут быть счастливы с копией, даже самой лучшей. Кроме того, как ты должен знать, невозможно сделать точную копию разума, особенно нашего. Перенести разум можно, сделать точную копию — нет. Теорема о запрете клонирования, проходят в школе. Это будет лишь грубый слепок.       — Тем не менее, это многих успокаивает, — ответил психолог. — Что же, Пиэ наверняка сможет дать тебе лучшее утешение! Он очень хорош, хотя я не всегда понимаю путь его мыслей.       — Тогда я пойду, — бросила Малва. — Найдите самые увлекательные мысли.       — Найди разрешение своих тревог, — попрощался психолог.       Встав с кресла, алтимэ направилась к двери.       — Последний вопрос! — развернувшись на пороге, воскликнула Малва. — Ты родился, был выращен или был создан?       — Я — искусственный разум, сменивший немало форм, — ответил психолог.       Найдя выход из здания, Малва выбежала на улицу и отправила запрос в мастерскую, обнаруженную неподалёку. К её крайнему удивлению, занимавшиеся поддержанием мастерской алтимэт сразу дали разрешение на работу и даже нашли желаемые материалы.       «Я попросила не самые простые ингредиенты, — удивилась Малва. — И вы не потребовали ни подробного обоснования, ни попросили обождать!»       «Скудно на Валон Латоре, если ты так удивлена! — ответили ей телепатически. — Из того, что ты напросила, в космосе делают громадины по несколько километров размером. Ты думаешь, полсотни грамм что-то значат рядом с кубическим километром?»       «Тогда я бегу к вам!» — обрадованно бросила Малва.       Свернув за угол здания, она поспешила к общественным мастерским, располагавшимся в подземельях массивной шестиугольной башни из гранита и базальта. Из верхушки башни росли причудливые структуры из техномассы, напоминающие деревья с тёмно-синими глазами на стволах и ветвях.       «Срастить воедино полиморфный сплав и синтетические живые ткани — дело непростое, но такое творчество напомнит о Юрве, — подумала Малва. — Кроме того, выйдет отличное украшение и инструмент».