Глава 4

      Пиэ провёл Малву по залам и галереям необычного озёрного дворца. В длинной галерее, следовавшей за холлом, внимание посетительницы привлекло боковое ответвление, заканчивающееся высокой клеткой с толстыми прутьями. В клетке находилось странное и отчасти даже зловещее создание. Оно представляло из себя бледно-зелёную полусферу с чёрными пятнами, опирающуюся на вяло дёргающиеся склизкие отростки. Из вершины полусферы время от времени высовывалось щупальце с каким-то сенсорным органом на конце. Двое алтимэт с деревянными палками остервенело лупили существо.       Малва выразительно поморгала, проходя мимо.       — Вот что приходится делать, когда забываешь встроить модуль телепатического управления! — пояснил Пиэ, открывая дверь и пропуская Малву вперёд. — Это искусственное существо, неразумное и почти бесчувственное, вырабатывающее множество полезнейших лекарственных соединений. Настоящее сокровище! Но секрецию приходится стимулировать не самыми красивыми способами.       В соседней башенке за прозрачной вуалью Малва увидела нечто вроде операционной.       — Хйяаааааааай!!! — услышала она отчаянный вопль, в котором смешались воедино боль и торжество.       На операционном столе лежал алтимэ. Часть его грудной клетки была аккуратно снята. В ране — или, скорее, созданном техническом отверстии — не было ни малейших следов крови, лишь извивались серые усики техномассы. В биомеханических внутренностях пациента ковырялась хирург в ярко-розовом комбинезоне.       — Не вопи, ты мне мешаешь, — недовольно буркнула хирург. — Собьёшь — будут сбои. Тебе это нужно?       — Просто мне всё очень, очень нравится! — закрыв глаза, прошептал пациент. — Я чувствую, как становлюсь лучше благодаря твоему невероятному мастерству, моя талантливая и бесподобная целительница! Люблю тебя!       Малва тревожно щёлкнула языком.       — Не пугайся, всё у них хорошо, просто Уйто несколько эксцентричен! — заверил Пиэ Малву.       Миновав ещё одну галерею, вдоль нефритовой стены которой стояли прозрачные колбы с растущими устройствами непонятного медицинского назначения, они оказались в главном корпусе озёрной клиники.       — Иди ловить рыбу! — раздался возглас из открытого кабинета с драпированными синей тканью стенами.       — Сам иди! — откликнулся кто-то. — Обойдусь без рыбы, у меня химический синтезатор есть!       Вокруг здания шли уютные балконы, с которых открывался восхитительный вид на озеро. Пройдя мимо двери палаты, Пиэ провёл Малву на второй этаж и вывел на балкон, уставленный горшками со светящимися цветами и предложил сесть в уютное глубокое кресло. Сел напротив.       Раскрашенный в тёмные цвета домашний робот принёс им чаши с горячей ягодной настойкой. Малва взяла угощение металлической рукой. Пиэ поставил чашу на подлокотник. Сквозь резные перила балкона и сидя можно было любоваться кристально-чистым озером и танцем ярких рыбёшек. Кроме того, Малва заметила необычные розово-сиреневые водоросли ближе к берегу. По водорослям прокатывались волны призрачного сияния. Ветер еле слышно шумел ветвями деревьев, склонившихся над водной гладью.       — Отличное место, живу здесь очень долго и не перестаю наслаждаться, — произнёс Пиэ.       — Да, здесь красиво, — согласилась Малва.       — Прости, что некоторые мои ученики могли создать у тебя впечатление логова сумасшедших чудаков, — мягко добавил Пиэ. — У тебя доступ к любым нашим знаниям: проверь, и ты убедишься, что большинство из нас заняты серьёзными, качественными и высококлассными исследованиями. Просто… в некоторые ночи наплыв пациентов порождает лёгкий беспорядок, а отдельные выдающиеся идеи реализованы не в самой удобной форме.       — Я сама в своё время ходила везде грязная и с перепачканными землёй когтями, так как копалась в оранжерее, а времени привести себя в порядок не было, — отозвалась Малва. — Перейдём к делу?       Пиэ изящным жестом отпил из чаши и зажмурился от удовольствия.       — К делу! Я завершу твоё лечение, — начал он с обнадёживающего заверения. — Твоя естественная иммунная система перестанет есть тебя заживо, и её больше не нужно будет подавлять. Искусственный иммунитет и данное тебе с рождения сольются в единое дружное целое, и твоя защита от инфекционных агентов, ядов и внутренних сбоев станет совершенна. Безопасна для тебя и неодолима. Мне сообщили, что ты боишься слабости, боишься болезни. Я дам тебе наилучшую защиту из существующих в наши просвещённые времена. Кроме того, тебя ждёт подарок.       — Какой же? — Малва тоже выпила ягодного напитка, и тот оказался очень хорош.       — Тело тогда становится до конца твоим, когда не только беспрекословно подчиняется, но и становится отражением твоей личности, — пространно ответил Пиэ. — Подобно твоим удивительным творениям, ты сможешь поглощать из окружающей среды самые различные формы энергии и материи, влиять на окружающие формы жизни. То, что для других стало бы ядом, для тебя будет нектаром. Также ты получишь нечто уникальное и прекрасное в свой образ, что сможешь как показывать, так и прятать по желанию! И, конечно же, я проведу модернизацию всей твоей синтетической компоненты до самых последних стандартов. Иными словами, я предлагаю тебе воплощение мечты. Мечты о совершенстве, о преодолении прежних слабостей и страхов, мечты о рукотворном идеале.       Малва задумчиво почесала у себя в волосах.       — Звучит великолепно и крайне заманчиво. Но?       — Но? — весело переспросил Пиэ и глотнул настойки.       — Совершенство, безмятежность и быстрота не плавают вместе, — столь же весело бросила Малва. — Выполнение всякой непростой задачи может обладать лишь двумя качествами из трёх. Нечто может быть сделано безупречно и без крайностей вроде привлечения неординарных усилий, но это займёт много времени. Можно сделать хорошо и быстро, но это потребует пустить в дело экстраординарные ресурсы. Можно сделать легко и быстро, но результат окажется посредственным. Значит, сладкоголосый мой друг, я должна быть готова услышать твои непростые условия!       Пиэ сделал эффектную паузу.       — Работа займёт время, ты права. Твой обновлённый организм станет одним из лучших моих шедевров, и это будет мне лучшей наградой, — проговорил Пиэ. — Кроме того, я попрошу ряд встречных услуг. Талант за талант. Разработай для нас особые грибы, что будут производить необходимые вещества и дополнят нашу оранжерею. Представь меня брату — возможно, он тоже пожелает принять мою помощь. Двойной шедевр лучше и значительнее одиночного, не так ли? И помогите мне войти в состав экспедиции.       Малва не на шутку удивилась.       — Войти в состав экспедиции? Зачем тебе это? — она прищурила глаза. — Институт уже открыл свои планы?       — Совершенно верно, открыл, а я всегда интересуюсь жизнью тех, кому помогаю, это позволяет помогать лучше, — подтвердил Пиэ. — Цель экспедиции — объект, принадлежащий тйёри-яапят. Я — иммортолог, больше всего во вселенной меня интересует бессмертие и воскрешение, а также способы их достижения. Воистину, нет ничего более величественного, значимого и святого, чем бессмертие и воскрешение умерших.       Глаза Пиэ блестели неистовым, неукротимым, горячим как сердце звезды энтузиазмом и такой же убеждённостью.       — Малва, ты знаешь об иммортологическом парадоксе яапят? — спросил Пиэ.       — Нет, не знаю.       — Они не могут быть омоложены или оживлены нашими методами, и это идёт вразрез с устоявшейся и проверенной теорией, — ответил Пиэ. — Что-то не работает, и никто не знает, какова причина. Её раскрытие существенно продвинет вперёд иммортологию. У меня есть гипотеза, но, чтобы её проверить, требуется живой или недавно умерший яапя. На Уллу-Майо нет яапят, и в ближайших космических окрестностях тоже.       — А почему нельзя вырастить яапя искусственно? — не поняла проблемы Малва.       — Их генетический аппарат недостаточно изучен, — сказал Пиэ. — Я пробовал. Ничего не получилось. Выходил либо рыбий корм, либо существо, которое напоминало яапя некоторыми аспектами физиологии, но на деле являлось далёким и посредственным подобием. Поэтому — хочу в вашу экспедицию. Помогите повлиять на Институт. Балластом не буду. Ты согласна?       Малва допила залпом ягодный напиток.       — Предварительно. Показывай проект превращения меня в шедевр.

***

      Для прохождения всех процедур Пиэ попросил Малву задержаться у него на целые три двенадцатидневки. Время от времени заезжал Эймо, чтобы проведать сестру. Кроме того, Пиэ сумел уговорить на улучшения и его.       Лечение у Пиэ оказалось не самым лёгким и приятным процессом. Замена множества органов, реконструкция иммунной системы, внедрение новых элементов — Пиэ работал не покладая рук, задача по-настоящему вдохновляла его. Выяснилось, что Пиэ пренебрегал какой-либо анестезией при работе с теми, кого уважал — по его собственным словам, истинно могучий разум выше ощущений. Малва самостоятельно отключала подвижность, чтобы не мешать, и терпела боль. К её удивлению, та оказалась слабее, чем она ожидала.       Для работы с ней Пиэ очистил главный операционный зал. Малва лежала на освещённом ультрафиолетом ложе, пока в её внутренностях шевелились множество хитроумных аппаратов. Над ней сменяли друг друга камеры, сканирующие устройства и причудливые излучатели. Пиэ работал вместе с тремя учениками. Все трое надели биомеханические жилеты с растущими из спин дополнительными конечностями. В многосуставчатых конечностях из сплава плоти и металла мелькали бесчисленные колбы с растворами, инструменты и контейнеры с подготовленными к установке имплантами. Сам Пиэ тоже изменил форму — Малва была поражена тем, как тело того преобразилось, почти на глазах выпустив усики-щупы и манипуляторы. На манипуляторах появились глаза и иные органы, позволяющие добиться беспрецедентной точности. Из ладоней выступали острые иглы. Поистине, Пиэ был хозяином плоти, равно органической и металлической. Малва ранее и не представляла, что подобное возможно.       Каждую клеточку тела терзала боль, но, собрав всю свою волю, Малва утешала себя тем, что лечение идёт по плану и даст ей то, чего она желала. Когда было совсем тяжко, она сверлила взглядом украшенный причудливыми узорами потолок, заставляя себя раствориться в их лабиринте.       — Наш труд — шаг к Вечности, — проговорил Пиэ, отступая немного назад, чтобы принять у ученика новые синтетические железы. — Как руки наши лечат плоть сегодня, так знание однажды исцелит саму Природу. Мы — те, что храним нить жизни, чьи инструменты — разум и тысячелетнее терпение. Пусть обретёт тело совершенство! Каждая наша операция — маленькое рукотворное чудо в цепи Великого Труда. Чтобы ни один луч разума не угас в пустоте! Холод смерти навеки отступит перед жаром нашей воли и силой нашего искусства.       Малва лежала неподвижно, но в сознании горела ярость. Малва как никогда ненавидела изъяны своей психики и тела. В операционном зале озёрного дворца она как никогда понимала идею Великого Труда, бесконечно прекрасную и столь же устрашающую, и оттого лишь ещё более величественную.       «Как же больно! Но это — правильно и благородно! Я лечу на крыльях боли к сияющей вершине! — лихорадочные мысли бежали в её голове. — Эта боль сожжёт мою слабость, мои изъяны!»       Измотанная до предела, Малва забывалась сном. Пиэ использовал это время, чтобы настраивать связи между обновлённой синтетической компонентой и биологической составляющей, и закладывать в разум пациентки необходимые для использования вновь преображённого организма навыки.       «Юрва, мой милый Юрва, — посетила Малву сладостная мысль в минуту забвения. — Как же я хочу снова обнять тебя! Обещаю, не подведу, вытащу из всякой бездны! Теперь я уже ничего не боюсь. Я, наверное, научилась быть как Пиэ — непреклонной, неуязвимой… я люблю тебя, Юрва, и непременно верну! Обниму крепко, поцелую нежно!»       В полусне Малва ощутила, как её опустили в целительную жидкость.       «Всё закончилось, — подумала она. — Не так уж всё и страшно. Не страшно… ничего страшного нет…»       И провалилась в блаженное забытье без сновидений.       Пришла в себя Малва от того, что её аккуратно извлекли из колбы и уложили на упоительно мягкую и уютную кровать. Но, вопреки её желанию немедленно продолжить сон, Пиэ громко объявил:       — Завершено! Очнись и встань!       Открыв глаза, Малва села на кровати. Вокруг стояли Пиэ, ученики и Эймо, встревоженный и всклокоченный. Пиэ снова выглядел как самый обычный алтимэ. Увидев, что она очнулась, брат немедленно заключил её в объятия.       — Как твоё самочувствие, сестрёнка? — немедленно спросил Эймо.       — Прекрасное, — выдала Малва. — Но ты хочешь меня раздавить, видимо!       Эймо отпустил сестру и отступил, глядя на неё уже без тревоги.       — Я принёс тебе праздничную одежду, — прибавил Эймо и протянул Малве серый мешок. — Долго старался! Дарю.       Малва развязала мешок и неторопливо натянула короткие бурые шорты. Вывалила оставшееся содержимое на кровать. Взяла короткое синее платье с медными узорами, изображающими цветы, листья и стебли.       — Покажи лепестки! — попросил Пиэ.       Малва на мгновение замешкалась, затем выпустила из спины насыщенно-алые лепестки. Пошевелила лепестками. Наполнила приятным неярким светом.       — Нравится? — спросил Пиэ.       Малва посмотрела на себя глазами собравшихся.       — Я удовлетворена, — ответила она. — Более того, я восхищена твоей работой, Пиэ Ёмюли-Юн. Твоей и твоих учеников. Лучше, чем я представляла. А главное — я чувствую себя так хорошо, как не чувствовала никогда — в физических аспектах самоощущения.       — Ими можно хватать, заряжаться, брать образцы, защищаться… много всего, — проговорил один из учеников.       — Благодаря тому, что мы поставили тебе более продвинутые и компактные синтетические компоненты, освободилось место для такой вот игрушки, — добавил другой ученик.       — Я улучшу твою одежду так, чтобы ты могла высовывать их через одежду, — пообещал Эймо. — И, кстати, я привёз тебе пояс для плавания.       — Благодарю! — отозвалась Малва и спрятала лепестки.       Пока Пиэ проверял работу её организма через встроенную диагностическую систему, Малва надела платье и ботинки.       — Если хочешь, сниму тебе протезы, — проговорил Пиэ. — Конечности отрастут быстро, главное есть побольше. Теперь ты полностью здорова и способна восстанавливать повреждения куда полнее и быстрее, чем ранее. Я специально позаботился об этом.       Малва поглядела на руку из живого белого золота, прочную и красивую.       — Нет, благодарю, — отказалась она. — Их сделал Юрва. Они ничем не хуже живых. И очень мне дороги.       — Понимаю и одобряю такое решение, — склонил голову набок Пиэ. — Что же, теперь мне предстоит работать с твоим братом! Если ты боялась слабости и болезни, то Эймо боится сойти с ума или попасть под чужое управление. Я доработаю его нервную систему новейшей защитой на квантовых и петлевых эффектах, сделав практически неуязвимой для безумия и попыток перехвата контроля. Но сначала я… должен отдохнуть.       Неожиданно в глазах Пиэ появилось загнанное, почти испуганное выражение. Малва резко развернулась туда, куда указывал его взгляд. На пороге комнаты стоял алтимэ в потрёпанной одежде, усыпанной прилипшими семенами растений и порванной в нескольких местах.       — Пиэ Ёмюли-Юн и все собравшиеся, — мрачно и торжественно объявил вошедший. — Я знаю, что пришёл не вовремя и мешаю. Но меня очень мучают мысли. Можете выслушать мои новые аргументы в пользу многолюбия и подвергнуть их всесторонней критике? Я никак не мог вас найти, всё тут обошёл…       — Опять ты, — прошипел Пиэ.       Малва поняла, что видит того самого философствующего многолюба, что преследует Пиэ.       — Иди отсюда! Ты нас всех замучил! Уходи! — крикнула ученица. — Ты ведёшь себя просто ужасно! Не надо так! Или позволь скорректировать тебе мозги!       Двое учеников немедленно накинулись на чудака с двух сторон, схватили и потащили на балкон. Раскачав, бросили в озеро. С фонтаном брызг чудак вошёл в воду, распугав рыб, но тут же выплыл на поверхность. Укоризненно посмотрел на собравшихся.       — Зачем же бросать, я прошу помощи, а вы! — воззвал к жалости он.       Малва и Эймо переглянулись.       — В этом озере можно купаться? — озвучил Эймо возникший у обоих вопрос.       — Купайтесь, — Пиэ взъерошил волосы. — А я чуть позже присоединюсь. Только рыбу не ловите, пожалуйста.