Глава 4

Мичико вошла в зал, где её уже ждал Орочимару. Просторное помещение с каменными плитами на полу, в центре — длинный стол, заваленный свитками, склянками, редкими ингредиентами. Воздух пах змеиной кожей, металлом и чем-то, отдалённо напоминающим ладан. Тот самый запах, от которого сжималось в груди. Орочимару стоял спиной. Казалось, он что-то читал, но как только она переступила порог, его голос раздался без оборачивания — словно он чувствовал каждое движение. — Проснулась, наконец. Надеюсь, сон был сладким, моя девочка. — Зови меня так ещё раз — укушу, — отрезала она, подходя ближе. Он повернул голову. Лицо — бледное, как маска. Губы изогнуты в лёгкой улыбке, глаза — змеиные, читающие слишком многое. — Так и знал... Это задание тебя развлечёт. Южное логово. Наши люди ведут себя... не вполне дисциплинированно. Ты должна навести порядок. Проявить твои качества — сдержанность, проницательность. Ну и... силу, если потребуется. Я ведь не зря вложил в тебя столько... усилий. Он протянул ей свиток. Мичико молча взяла, разглядывая печать. — Имена. Способности. Поведение. Всё, что может понадобиться. У тебя не больше недели. Она хотела что-то сказать — возможно, колко, возможно, спокойно — но в этот момент из тени вышел Саске. — Ты серьёзно? — Мичико нахмурилась. — Он что тут делает? — Он? — Орочимару улыбнулся шире. — Просто сопровождение. Ты же понимаешь, как важно наблюдение в полевых условиях... И потом, — его голос стал мягче, почти насмешливым, — ты ведь ещё учишься, не так ли? — Я не нуждаюсь в няньке, — прошипела она, глаза сузились. Саске взглянул на неё спокойно, без эмоций. Голос был ровный: — Возможно, это не о тебе, а о тех, кого ты должна контролировать. Они могут не поверить тебе на слово. Со мной — поверят. Мичико стиснула зубы. Внутри — глухой стук раздражения. — Поверят или испугаются? — процедила она. — Иногда разница неважна, — спокойно отозвался он. Орочимару смотрел на них с нескрываемым интересом. Как на любимую пару змей, что вот-вот начнут сплетаться в смертельный танец. — Ну вот, — протянул он, — уже работаете в паре. Это будет... поучительно. Для вас обоих.

***

Спустя полчаса она снова оказалась в комнате. Раскрученный свиток уже лежал на кровати, но её мысли были далеко. Я ещё учусь, да? Значит, ты до сих пор не воспринимаешь меня всерьёз. Всё ещё как ребёнка, созданного для экспериментов, а несколько дней назад говорил, что совершенна. Как сказал бы Хидан - пиздабол... Она уткнулась взглядом в строки, запоминая имена, но скука и злость мешали сосредоточиться. Веки тяжелели, шорохи букв стали неразличимыми... Потом — тьма. Сон.

***

Вот — голос Саске. Колкий, как холод в лицо: — Неудивительно, что ты спишь. Не каждый может быть... дисциплинированным. Она резко села, свитки соскользнули с колен на пол. — А ты, видимо, из тех, кто делает всё по расписанию и называет это гениальностью? Он пожал плечами. Улыбки не было, но в голосе скользнуло что-то: — Некоторые не спят перед заданиями. Некоторые готовятся. Она бросила на него взгляд, полный ледяного раздражения. Но в глубине души шевельнулось другое — тревожная мысль, как заноза: Это не просто приказ. Он хочет проверить. Хочет... сравнить? Саске тем временем наклонился, поднял один из свитков, легко отбросил его на кровать. — Ты читала... или делала вид? — А ты всегда был таким надоедливым? Или это тоже часть «наблюдения»? Он усмехнулся, почти незаметно. — А ты всегда такая раздражительная, когда чувствуешь угрозу? Она не ответила. Просто встала. Накинула плащ, пригладила волосы. — Идём. Пока я не передумала. Я не нуждаюсь в защите. Я не нуждаюсь в нём. Я справлюсь. Но он шёл рядом. Молчал. И всё равно был. А она чувствовала — это будет долгая дорога.

***

Густой лес тянулся бесконечно. Ветки сосен скрипели над головами, небо проглядывало лишь тонкими лоскутами между листвой. Запах хвои и сырой земли смешивался с запахом её раздражения. Мичико прыгала по веткам с лёгкостью, но молчание, растянувшееся между ней и Саске, начинало напрягать. Солнце клонится к закату, тени становятся длиннее, и воздух — холоднее. Она не жаловалась, но где-то внутри начинала злиться. Саске, как обычно, держался чуть позади. Бесшумный, собранный, как будто для него путь — не препятствие, а рутина. — Ты собираешься так всю дорогу молчать, или это у тебя стиль общения такой? — бросила она через плечо, не останавливаясь. — Ты же не из тех, кто любит болтать, — спокойно отозвался он. — Я не люблю тишину, когда в ней прячется высокомерие. — А я не люблю тех, кто боится быть одной. Она резко остановилась, приземлившись на толстую ветку. Развернулась. — Боится? Серьёзно? Саске встал напротив, выражение лица — каменное, только лёгкий прищур в глазах выдавал интерес. — С того момента, как мы вышли из логова, ты пытаешься доказать, что справишься одна. Кому ты это доказываешь — мне или себе? Мичико прикусила язык. Он попал в точку. Это раздражало сильнее, чем всё остальное. — Слушай, Учиха. Ты можешь быть хоть сто раз крутым и загадочным, но ты не видишь меня насквозь. Я не одна потому, что боюсь. Я одна, потому что все остальные — идиоты. Он посмотрел на неё пару секунд, а потом — впервые за день — коротко фыркнул. — Очень зрелая позиция. Она закатила глаза: — И это говорит человек, который ушёл из деревни, потому что обиделся на старших. — Я ушёл, потому что мне нужно было больше силы, а не чтобы завоёвывать одобрение. — Ну, поздравляю. В компании змея и психов ты точно найдёшь одобрение. — Лучше быть среди психов, чем среди предателей, — тихо, но жёстко. Мичико замолкла. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, пока сверху не зашумел ветер, срывая листья. — Ладно, — наконец сказала она, спрыгивая с ветки. — Делаем привал. Я голодная, а ты, наверное, голодаешь по расписанию, как в академии. — Я не голодаю, — ответил Саске, но тоже спрыгнул вниз. Они выбрали небольшую поляну у ручья. Вода журчала мягко, почти усыпляюще. Мичико присела на корточки, достала из сумки пару свёртков с едой — скромно, но питательно. Подала один Саске. Тот взял, без слов. — Даже спасибо не скажешь? — Ты же не для благодарности принесла, — сухо отозвался он. — Господи, и это ты называешь "сопровождением". С тобой даже поесть — как допрос. Он развернул пищу, укусил. Проглотил. Пожал плечами: — Хочешь допрос — спроси, почему ты действительно здесь. Она напряглась, но быстро спрятала это.

***

Они сидели у костра, доедая скромный ужин. Дым лениво клубился в сторону озера, а небо темнело, окрашиваясь в густой синий. Пламя отражалось в глазах Мичико, когда она краем взгляда наблюдала за Саске. Он молчал, как обычно, погружён в себя и, казалось, вообще не нуждался в разговоре. Потом он встал. — Пойду смою с себя пыль, — произнёс парень, почти без интонации. Она не отреагировала сразу — только проследила за ним глазами, пока он неспешно стянул верхнюю часть формы и пошёл к воде. В лунном свете его силуэт был резким, точёным, словно вырезанным из мрамора. Вода встретила его покорно, обвивая лодыжки и поднимаясь выше, пока он не ушёл в озеро почти по грудь. Волны слегка плескались, а он, запрокинув голову, провёл рукой по лицу, по волосам. Мичико машинально сглотнула и тут же одёрнула себя. Что это вообще было? Я что, залипаю, как наивная куноичи? — внутренний голос звучал слишком громко. С раздражённым видом она поднялась, демонстративно отряхнула руки и бросила: — Что это за трюки, как из дешёвого романа? Саске повернул голову. — Что? Он смотрел на неё искренне непонимающе. Ни намёка на флирт, ни игры в подтекст — просто Учиха, у которого в голове только миссия, тренировки и тьма. Мичико почувствовала, как по спине пробежал холодок — не от воды, а от того, что её смутили. Её. Смутить! Непозволительно. — Неважно, — буркнула она, — просто... странно это выглядело. Саске не стал уточнять. Он просто вернулся к своим мыслям, позволив воде окутать тело, как щит от реальности. Он и правда не играл. Просто... купался? Мичико почувствовала, как внутри вспыхнуло желание доказать — она не слабее. Ни в чём. Ни в словах, ни в действиях. Ни в... теле. Она сбросила плащ, сдвинула ремень и, не произнеся ни слова, направилась к воде. Пальцы коснулись её поверхности — ледяной холод взбодрил, но она не позволила себе ни вздоха, ни дрожи. Вода поднималась всё выше, будто обнимала, принимала в свой круг безмолвных откровений. Саске заметил. Бровь едва заметно дёрнулась, но он не отвёл взгляда. — Тоже решила просто искупаться? — сухо спросил он. — Или проучить, — усмехнулась она, приближаясь. — Ты не единственный, кто может драматично заходить в воду. Держи себя в руках, — мысленно одёрнула она себя, — ты не здесь, чтобы флиртовать. Ты здесь, чтобы наблюдать. Контролировать. Выжить рядом с ним. Но сердце всё равно билось быстрее. Саске молчал. Он чуть повернул голову, как будто что-то взвешивал в мыслях. Зачем она это делает? Хочет спровоцировать? Проверить? Он не чувствовал угрозы — но чувствовал напряжение. Не боевое — другое. Более липкое, непредсказуемое. Как чакра, что витает перед взрывом. — Если думаешь, что это меня смутит... — начал он. — Я и не надеялась, — перебила она. — Ты же камень. Мрамор. Учиха. Без страха и упрёка. Она прошла мимо него, их плечи почти коснулись. Вода вокруг взволнованно заиграла, как будто почувствовала — сейчас случится что-то, что невозможно отмотать назад. Он смотрел ей вслед. …склонил голову. — Ты много говоришь. — Кто-то должен, а то с тобой, как с голой стеной — красиво, но бессмысленно. — Мичико ухмыльнулась, делая вид, что не замечает, как гулко колотится сердце. Саске не ответил сразу. Он стоял в воде, неподвижный, словно вырезанный из ночи. Его взгляд был цепким, изучающим, и это бесило. Не то чтобы Мичико хотела, чтобы он отвёл глаза — наоборот. Но что он там ищет? — Хочешь, чтобы я обратил внимание? — наконец сказал он. Её губы дёрнулись в усмешке. — Ты слишком самоуверен. Может, это я просто проверяю, не утонешь ли со своей броней на душе. Он шагнул ближе — вода едва заметно плеснула, но это движение ощущалось, как удар по поверхности. — Если ищешь игры, — произнёс он ровно, — не по адресу. — А если ищу повод ударить кого-то по лицу? Тут, кажется, больше вариантов, — съязвила Мичико, делая вид, что смотрит мимо него, в темноту. На секунду между ними повисло молчание. Густое, колкое. Вода между телами дрожала, как напряжённая струна. Саске чуть прищурился. — Ты тратишь своё время. — А ты своё тело, — парировала она, скользнув взглядом по его фигуре, и, не дав ему ответить, добавила: — Правда, спасибо. Было... поучительно. Он дернулся — почти незаметно, но она уловила это. Так же, как улавливают дрожь на струне перед боем. — Надеюсь, ты не простудишься от своих "поучений", — наконец сказал он, разворачиваясь к берегу. — А ты надейся, что я не сорвусь и не кину тебя в озеро, когда снова решишь вести себя, как герой из подростковой манги, — бросила она ему в спину. Он не ответил. Только шагал прочь, вода за ним шуршала, как шепот уходящего сна. Мичико осталась стоять в воде. Сердце всё ещё билось быстро, но она смотрела на чёрное зеркало озера и делала вид, что ей плевать. Надо держать дистанцию. Надо. Или я однажды не остановлюсь.

***

Дорога к логову была долгой и молчаливой. Лес вокруг казался чересчур тихим — даже птицы будто затаили дыхание, опасаясь потревожить ту тень, что витала между двумя фигурами. Саске шёл первым. Чётко, ровно, будто всё, что случилось у озера, растворилось в воздухе. Его спина прямая, плечи напряжённы, а лицо — как выточенное из камня. Ни одного взгляда в её сторону. Ни одного слова. Мичико не отставала, но молчание давило. Ей хотелось что-то сказать — хлёсткое, холодное, вернуть себе ощущение контроля. Но язык будто отказывался — слова застревали где-то глубоко, там, где ещё дрожали волны после недавнего столкновения. Логово встретило их затхлым запахом чакры, как будто стены впитывали все безумия, творящиеся внутри. Едва Саске и Мичико пересекли порог, как в воздухе почувствовалась дрожь — не от страха, нет. От напряжённой тишины перед бурей. Карин появилась внезапно. Быстро, как всегда. Шаг — и она уже перед ними, будто стояла тут всё это время. — Саске! — воскликнула она, и голос звучал почти срывающимся. Слишком громко. Слишком эмоционально. Слишком... неуместно. Вот и она. Та самая. Та, что с глазами, как будто знает, что ты о ней думаешь, даже если сам ещё не понял. Мичико чуть наклонила голову, изучая девушку. Не удивление — скорее, интерес, а может, лёгкая насмешка. Так это она? Страж преданности Учихе. Милая, взъерошенная, пылающая Карин... Хм. Карин, напротив, резко метнула взгляд на спутницу Саске. Она знала о ней. Слышала, и ей уже не нравилось, как близко она идёт. Как молчит. Как вообще существует рядом с ним, будто имеет на это право. — Кто она? — спросила Карин слишком прямо, слишком быстро. — Это не важно, — отрезал Саске. Карин дёрнулась, а Мичико улыбнулась. Очень тихо. Очень опасно. — Ты могла бы спросить у меня, — сказала она, откинув прядь чёрных волос с плеча. — Но, видимо, ты говоришь только с Учихой. Типично. Карин сощурилась. Улыбается. Уверенная. Хочет показать, что здесь главная. Думает, если стоит рядом с ним, то всё позволено? — Я просто хочу знать, кто присоединяется к нам. Мне нужно понимать, кому можно доверять, — проговорила Карин с искусственной вежливостью. — Особенно, если человек выглядит... слишком расслабленно. — Расслабление — признак мастерства, — парировала Мичико. — Или ты привыкла к тем, кто всегда дрожит от напряжения рядом с ним? Саске молчал. Его взгляд скользнул по ним — короткий, но острый. Он знал этот тип напряжения. Женская война, замаскированная под вежливость. Не лезь. Пусть сожрут друг друга — или, лучше, выговорятся и заткнутся. Карин прищурилась. — Я здесь с самого начала. Я знаю, на что он способен, а ты просто гостья, — её голос стал тише, почти ласковым, но от этого только злее. — Не забывай, кто рядом с ним, когда ты уйдёшь. Мичико сделала шаг ближе. — А ты не забывай, что можно быть рядом хоть вечно — но так и остаться никем. Молчание. Плотное, вязкое, как смола. В воздухе застыла чакра, как будто обе были готовы сорваться. Вот она — ревность. Неприкрытая. Ядовитая. Противная. Но в каком-то смысле... забавная, — подумала Мичико. Сразу видно — свои уши в него вцепила. А теперь боится, что кто-то придёт и оторвёт. Карин же ощущала, как внутри поднимается жар. Она играет. Играет, будто знает его. А я... я столько раз была рядом, когда он был на грани. Я вытягивала его. Я лечила. Я чувствовала его пульс. А она... она просто красивая маска. Саске наконец двинулся дальше. — У нас миссия. Карин, веди. Мичико — за мной. Мичико прошла мимо Карин, снова почти касаясь плечом. Тонкое, почти незаметное движение, как у змеи. Не давит — но даёт понять. — До скорого, — прошептала она, не оборачиваясь. — Я уверена, мы ещё поболтаем. По-девичьи. Карин осталась стоять. Горло жгло от слов, не сказанных вовремя.

***

Карин с шумом захлопнула дверь лабораторного сектора. Её чакра дергалась — тревожная, нестабильная, как стрелка сломанного компаса. — У нас проблема, — сказала она, даже не пытаясь выровнять голос. — Один из испытуемых — 27-й — мутировал. Сначала был только он, но теперь... они начали заражаться. Как будто его чакра... настраивает остальных. Саске, стоящий у стола, обернулся, глаза сверкнули. — Заражение? Чакрой? — Не знаю как. Это не вирус. Это... воздействие. Его чакра как будто врывается в остальных. И они выходят из-под контроля. Уже трое сбежали из капсул. — Где они сейчас? — спросил он, уже начиная разворачиваться к выходу. — Восточный коридор. Но если они дойдут до главного зала, там же генераторы барьера — всё ляжет. Мичико щёлкнула пальцами, призывая тонкую паутину, обвившую её запястья, как живые нити. — Восточный коридор, значит. Ну, хоть что-то интересное, — усмехнулась она, будто речь шла о прогулке. Но внутри всё уже было по-другому. Мутирующие тела, заражение чакрой... Это уже не лаборатория, это поле боя. И он — рядом. И я — рядом. Чёрт. Карин открыла проход, и трое сорвались с места. Коридоры дрожали от воплей и ударов — как будто само логово начинало рушиться изнутри. Запах гари, крови и рваной чакры висел в воздухе, густой, как болотный туман. Мутанты прорывались группами, каждый новый — уродливее и агрессивнее предыдущего. Их тела пульсировали, искажённые темной чакрой, как будто в них влили яд, разъедающий разум. Саске двигался впереди — молниеносно, отточенно, как клинок, забывший, что значит промах. Его глаза — всё видят. Его тело — всё помнит. Его удары — всегда решающие. Мичико — рядом. Её движения — лёгкие, почти танец. Тонкие нити рассекали воздух, цепляли, связывали, душили. Она шептала, командовала своей паутиной, как дирижёр своей музыкой. Но... Внутри начиналось нечто. Незаметное. Скользкое. Они прорвались к главному залу. Там было хуже. Десятки мутантов. Некоторые уже не имели лица. Только пасти, изломанные кости, бесконтрольные руки. — Берём крайних. Разделимся на две оси, — бросил Саске, не оглядываясь. Мичико кивнула, стиснула зубы и прыгнула в бой. Паутина вспыхивала, как молнии, обвивая шеи и конечности. Враги падали. Один за другим. Но не останавливались. Снова поднимались. И снова бросались. Слишком много. В какой-то момент один из мутантов — нечто, что когда-то, возможно, было подростком — сорвался с цепи. Он прыгнул прямо на неё. Мичико среагировала: бросок, разворот, паутина — захватила его тело, распяла между колоннами. Он дёргался, рычал, из глаз текла кровь. Она подняла руку. Приказ — затянуть. Задушить. Убить. Но... Палец дрогнул. Рука не послушалась. Он не человек. Он чудовище. Он нападает. Но… он боится. Он… плачет? Внутри — словно хруст. Всплыли воспоминания. Как у отца в лабораториях кто-то плакал. Как мертвое тело хрипело ещё живое. Как она тоже смотрела — и отворачивалась. Рука замерла. Сердце ударило. Я не могу. Не могу. Даже его. Даже вот это. Я… — Мичико! — резко выкрикнул Саске. Она обернулась — но поздно. Другой мутант, огромный и покрытый шипами, уже прыгал на неё сбоку. Тень — и ревущий удар. Она не успеет. Нет… Снова молния. Глухой удар. Яркая вспышка. Саске. Он был там. Между ней и ударом. Мутант уже валился с пронзённым горлом, а Саске стоял, не говоря ни слова, но его глаза… Он видел. Всё видел. — Ты колебалась, — бросил он тихо, отрывисто. Мичико не могла говорить. Паутина в руках дрожала, будто чувствовала её страх. Плечи опустились. Она будто утонула в себе. — Я... — выдохнула она. — Он бы убил тебя, — продолжал Саске. Не злобно. Ровно. — И ты это знала. Она кивнула. Знала. И всё равно не смогла. Даже монстра. Даже вонючую, визжащую, не-человеческую тварь. Что со мной? Саске повернулся к ней, взгляд у Шарингана остался, даже когда бой закончился. — Ты не убийца. Даже когда должна быть. — Пауза. — Тогда зачем ты здесь? Больнее, чем удар. Она молчала, и только сжала руки, чтобы не дрожать. Я здесь, потому что хочу быть сильной. Потому что он смотрит, а я хочу, чтобы смотрел дольше. Потому что... я хочу быть, как ты. А сейчас — просто обуза. Саске уже пошёл вперёд, рассекая последние волны мутантов, не ожидая ответа. А Мичико стояла, медленно распутывая свою паутину, словно очищала её от своей слабости. Он прав. Я не убийца. Но, может… я просто ещё не научилась умирать внутри.