Глава 7

Горная тропа под ногами скрывалась в тумане, как будто сама природа не хотела раскрывать, куда ведёт их путь. Команда "Хэби" продвигалась вглубь крушённого леса — именно здесь по данным разведки скрывался информатор, владеющий сведениями о передвижении Итaчи. Саске шёл первым — сосредоточенный, как клинок в ножнах. Ни одного лишнего жеста. Его энергия была натянутой струной — целеустремлённой, непреклонной. Но под этой маской кипело нечто другое, что он сам отказывался называть. Сзади раздавался лёгкий смешок. — Ты уверен, что этот информатор не призрак? — Суйгетцу поравнялся с Мичико и слегка наклонился ближе. — А то идём уже второй час и у меня ощущение, что нас ведут в ловушку. Надеюсь, ты не боишься темноты? — Я боюсь только, что ты не замолкнешь, — парировала она с прищуром, но в голосе слышалась усмешка. — Хотя, если нас и поведут в ловушку, надеюсь, ты первый на очереди. Меньше шума будет. — Ах, вот ты как, — ухмыльнулся он. — Рана в сердце. — Подожди, — добавила Мичико, — у тебя есть сердце? Суйгетцу рассмеялся и их дружеское подначивание, казалось, окрасило даже туман вокруг в более тёплый оттенок. Саске обернулся на шум — быстро, резко. Его взгляд прошёлся по Мичико и задержался на её губах, потом — на том, как она слегка толкнула Суйгетцу плечом. Саске почувствовал, как в груди неприятно кольнуло. Сначала он пытался игнорировать это, списать на раздражение. Но это ощущение разрасталось. Почему он может вызвать у неё этот взгляд — живой, озорной…? Карин, заметив это, шагнула ближе к Саске и коснулась его руки. — Саске, ты уверен, что нам туда? Он даже не посмотрел на неё. — Да, — коротко ответил и пошёл дальше. Они добрались до полуразрушенного храма, где по данным должен был скрываться информатор. Саске жестом приказал остановиться, и команда затаилась в тени. — Мы разделимся, — тихо сказал он. — Карин, проверь южное крыло. Мичико, Суйгетцу — на запад. Я возьму центр. Карин тут же нахмурилась. — Что? Почему я одна? — Потому что ты чувствуешь чакру лучше остальных, — отрезал он. Мичико и Суйгетцу переглянулись. Он пожал плечами с широкой улыбкой: — Ну что, напарница, пойдём искать привидений? — Только если ты не будешь визжать от каждого скрипа, — усмехнулась она. Их фигуры скрылись в арке, оставляя за собой след из лёгкой искристой вибрации. Саске смотрел им вслед слишком долго, чтобы это осталось незамеченным. Карин прищурилась.

***

На западе храма Мичико и Суйгетцу двигались тихо, но непринуждённо. Суйгетцу с деланным серьёзом прислушивался к скрипу половиц, а потом театрально вздохнул: — Представляешь, если тут правда привидения. Я тебя спасать не буду. — Я сама кого угодно испугаю, — усмехнулась она, — особенно тебя. Они смеялись, и в этом было что-то странно уютное. Мичико чувствовала: Суйгетцу — редкий тип, с которым можно быть собой, не включая маску. Он знал, когда поддеть, но и когда промолчать. Он чувствовал атмосферу. — Слушай, — сказал он после паузы. — Ты с Саске… всё сложнее, чем кажется, да? Мичико чуть замешкалась. Потом кивнула. — Сложнее, — тихо ответила. — Но… я сама ещё не решила, что именно. И… ты это держи при себе, ладно? Суйгетцу приложил палец к губам: — Обед молчания, клянусь мечом Забузы. В этот момент в центральном зале раздался звук чакры — сигнал Саске. Они рванулись туда почти одновременно.

***

Когда все собрались у выхода, Саске бросил короткий взгляд на Мичико и Суйгетцу. Они переглянулись — спокойно, молча. Но в этом взгляде было что-то ещё. Саске это зацепило. — Вы не такие весёлые, как обычно, — бросил он. Суйгетцу приподнял бровь. — Представь, сегодня мы решили быть серьёзными. Но это сложно, когда рядом такие глубокие, эмоциональные лидеры. Саске ничего не ответил, но его взгляд скользнул по Мичико — пристально, почти колюче. Она не отвела глаз. Не улыбнулась. Это была игра и он это понял. Этот разговор, что бы там ни было, останется между ними. Но я узнаю, что было, — обязательно.

***

Дождь застал их на подходе к селению. Серое небо низко нависло над деревней, словно придавливая крышу к крышам. Ветви редких деревьев, как руки, тянулись к ним, а сырая глина липла к обуви. Команда продвигалась молча, напряжённая и внимательная. Суйгетцу первым нарушил тишину, как всегда, не утерпев: — Эй, может, сначала найдём еду, а уже потом вашего Учиху? — Это не "наш" Учиха, — пробормотала Карин, обгоняя его, чтобы встать ближе к Саске. — И если ты не заметил, Саске не забыл, зачем мы здесь. Мичико фыркнула, откинув прядь с глаз. Её голос был ледяным, но в глазах плясали огоньки: — Всё равно мы не найдём его натощак. Даже гении не дерутся на пустой желудок. Суйгетцу рассмеялся и Мичико чуть улыбнулась. Это был тот самый мимолётный миг — лёгкий, ни к чему не обязывающий, но достаточно колючий, чтобы Саске напряг пальцы на рукояти меча. Он даже сам не понял, раздражает ли его дружелюбие между ними. Они остановились у постоялого дома — небольшой трактир, пахнущий прелым деревом и сырой лапшой. Внутри было почти пусто. Суйгетцу первым плюхнулся за низкий деревянный стол и, не дождавшись остальных, жадно потянулся к графину с водой. — Если не подадут что-нибудь съедобное в ближайшие пять минут, я съем собственную руку, — простонал он. — Хотя ладно… скорее, руку Карин. — Попробуй, — прошипела та, садясь рядом с Саске. — Я тебя скручу и скормлю твою рыбью башку Джуго. — Я не ем мясо, — безмятежно заметил Джуго. Мичико тихо уселась между Джуго и Суйгетцу, на противоположной стороне от Саске. Она сняла плащ, встряхнула плечами и наконец позволила себе вздохнуть. — Не думала, что скажу это, но согласна с Суйгетцу. Я не чувствую пальцев. А если лапша не появится через минуту, кого-то из вас придётся принести в жертву. — Я доброволец, — вскинулся Суйгетцу. — Но только если ты сама меня принесёшь. На руках. Мичико приподняла бровь, изобразив театральное раздумье. — Даже не знаю… ты выглядишь тяжеловато. Вся эта вода внутри тебя… Суйгетцу ухмыльнулся, и в его глазах плясал задор. Саске медленно перевёл взгляд с их перепалки на чайник перед собой, будто тот был куда интереснее происходящего. Внутри всё гудело — не от ревности, нет, конечно же, нет, он просто не любил болтовню. Просто… — Мичико, — произнёс он резко, — перестань поддерживать идиотизм. Она повернула голову, медленно, с ленивой грацией, точно змея перед броском. В её глазах — спокойствие, но в уголках губ — легкая насмешка. — Прости, командир. Я только стараюсь адаптироваться к уровню группы. Суйгетцу тихо захохотал и ткнул её локтем. Карин зажала ложку так, будто собиралась бросить её в кого-то. — Саске, может, напомнишь всем, зачем мы вообще здесь? — Напомню, как только вы перестанете вести себя как дети, — отрезал он и встал, будто воздух рядом с ним стал слишком плотным. Мичико проследила, как его плащ исчез в дверном проёме. Её улыбка медленно сползла. Она чуть опустила взгляд, играя пальцами с чашкой. — Он в бешенстве, — пробормотал Суйгетцу, склонившись ближе. — И знаешь что? Это не из-за миссии. Он ревнует. — Что? — её голос был хриплым, будто сорвался. Суйгетцу наклонился ещё ближе, почти касаясь плечом. — Да ладно. Ты, я — мы только болтаем. Но он... Он смотрит, как будто убить готов. Хочешь, я отойду и дам ему сцену для признания? Мичико тихо рассмеялась, сдержанно, но взгляд её стал мягче. — Не смей. Мне ещё нужен повод злить его завтра. Карин злобно зыркнула на них. Джуго тем временем мирно ел, будто вообще не замечал этого фарса. Когда Саске вернулся — холодный, собранный, будто бы спокойный, — он не сел рядом с Карин, а встал за спиной Мичико, словно невзначай. Тень его фигуры легла на неё. Она не обернулась. Но плечи её напряглись. Их молчание было почти слышным — и только Суйгетцу заметил, как уголок губ Учихи дёрнулся, едва заметно, но… достаточно, чтобы понять: это уже не просто командная игра.

***

Дорога к башне была извилистой и мрачной. Лес, некогда шумный от жизни, будто вымер. Листья под ногами казались глухими, не звучали, будто сама природа затаила дыхание. Саске шёл первым. Его спина была прямая, движения точны, как у хищника, идущего по следу. Он не говорил — впрочем, когда он вообще говорил? Позади него — Карин. Она не отставала, время от времени бросая взгляды на его профиль. Но он не смотрел в ответ. Мичико шла рядом с Джуго и Суйгетцу. И хотя её шаг был лёгким, внутри всё сжималось. Башня была близко. А вместе с ней — он. Итачи Тот, кого она так и не смогла перестать уважать. Кому верила, даже когда остальные называли его предателем. Кто однажды — без слов — стал ей кем-то большим, чем союзником. Почти братом. Почти семьёй. Сердце билось гулко, будто знало, кто может быть впереди. Но лицо оставалось бесстрастным, даже холодным. — Это тот самый Итачи? — вдруг спросил Суйгетцу, лениво повернув к ней голову. — Парень, который положил весь клан Учиха? Бывший член Акацуки? Вы дружили в Акацуки с ним, а то с Саске вроде у тебя получилось подружится, - он слегка хихикнул. Мичико медленно повернулась, её голос прозвучал ровно: — Он ненавидел меня. Я отвечала взаимностью. — Мда… — Суйгетцу усмехнулся, но в глазах мелькнуло сомнение. — Как-то не похоже на тебя, Мичико. Ты обычно ненавидишь поярче. Она не ответила. Взгляд её скользнул вперёд — на Саске. Тот чуть замедлил шаг, но не обернулся. Словно прислушивался. Он знал, что она с Итачи знакома. Но он не знал правды. Он не смотрел на неё свысока. Он просто видел её — такой, какая она есть. — Думаешь, он будет там? — спросил Джуго, заглушая её мысли. — Он там, — тихо сказал Саске, не оборачиваясь. — Я чувствую это. Его голос был низкий, холодный. Но Мичико заметила: пальцы на его кулаке дрогнули. Он нервничал. Он шёл на брата. Часть её хотела броситься вперёд и встать между ними. Но другая часть знала: Саске должен пройти этот путь. Суйгетцу взглянул на неё краем глаза. — Знаешь, — произнёс он негромко, — ты странно молчалива. — Я сосредоточена, — отозвалась Мичико. — У нас миссия. — Ага, — кивнул он. — Но почему-то кажется, что ты боишься. Она резко остановилась. Суйгетцу тоже замер. Остальные ушли немного вперёд. — Ты ошибаешься, — прошептала она. — Надеюсь. Но если ты врёшь себе, он это увидит, — кивок в сторону Саске. — А если не увидит, то… я увижу. Мичико смотрела на него долго. Потом усмехнулась — чуть, еле заметно. — И что ты сделаешь? — Одного из братьев ты влюблённая, интересно, что с вторым. Тоже? — Ты невыносим...и я не влюблена в Саске, - слегка возмущённо кинула она. — Канешно, - и снова этот смешок. Они догнали остальных. Башня вырастала впереди, тёмная, давящая. Итачи был там. Саске это чувствовал. И теперь, он всё чаще бросал взгляды на Мичико — искоса, хмуро. Она притихла. Стала какой-то другой. Отстранённой. Он не знал, почему это бесит его сильнее, чем Карин, которая цепляется за его руку. Когда ворота с грохотом отворились, воздух стал тяжелее. Шаги эхом отдавались по пустым коридорам. И где-то, будто за гранью звука, в этом эхе слышался шёпот прошлого. Они не искали долго. Он ждал их. Как будто знал, когда они войдут.

***

Тишина тянулась между ними, как паутина — хрупкая, но прочная. В проходе, озарённом тусклым светом башни, Мичико и Итачи стояли лицом друг к другу, будто всё исчезло — стены, взгляды, даже само время. Только двое — с тенями прошлого за спиной. — Ты изменилась, — наконец сказал Итачи. Голос его был низким, почти шелестом. — Стала... больше похожа на себя. Мичико едва заметно усмехнулась. — А ты всё такой же. Вечно говоришь загадками. Итачи посмотрел на неё чуть внимательнее. Скользнул взглядом по чёрному каре, по затвердевшему выражению лица, по сжимающимся от напряжения пальцам. — Я слышал, ты всё же была с Орочимару, — продолжил он. — Но, похоже, это тебя не испортило. Это даже кое-что подчистило. Она прищурилась, напряжённо: — Не льсти. Ты же не любишь слабость. Итачи склонил голову набок, будто разглядывал картину. Тонкие пальцы чуть дрогнули у рукава плаща, как будто в бессознательном порыве — протянуть руку. Пальцы слегка сжались в воздухе, не касаясь её — но движение было слишком явным, чтобы остаться незамеченным. Саске резко сделал шаг вперёд. Почти бесшумно, но с давлением — резким, как удар по нерву. — Не трогай её. Тон Саске был тихим, но в нём сквозила угроза. Он встал между ними, взгляд впился в брата, зрачки потемнели. Итачи посмотрел на него — спокойно, но на мгновение в его глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес. Не к Саске. К ситуации. К человеку, что только что прорезался из страха — в раздражение. — Я и не собирался, — ровно отозвался Итачи. — Спасибо, конечно, — раздался голос Мичико, холодный и яркий, как нож, — но я могу защититься и сама. Саске на секунду замер. Не потому, что был поражён словами, а от того, как именно она это сказала. Как будто... защищала Итачи? Итачи мягко усмехнулся. Он отвернулся первым. Почти с ленцой, словно интерес иссяк. Но, уходя, бросил через плечо: — Давай Саске в следующий раз встретимся без твоей команды.

***

Мичико ещё стояла, вглядываясь в спину ускользающего Итачи, а Саске — в её лицо. Он снова видел это — как дрогнула её челюсть, как глаза заблестели едва заметной, вымученной тоской. Снова она соврёт. Конечно, соврёт. — Ты его ненавидишь, — накинул Саске, будто проверяя. — Конечно. Он хотел использовать меня, как и всех. Но Саске, как бы она ни старалась, видел — на этот раз её голос не срастался с выражением глаз. Ложь была в каждом слове. Он решил: он вытянет из неё правду. Позже. Когда никто не помешает.

***

Горячий пар лениво стелился по каменным плитам источника, закрывая мир плотной вуалью. Где-то в стороне Суйгетцу с довольным видом плескался, лениво закидывая ноги на край, Джуго молча погрузился в воду по шею, будто растворяясь в тишине, а Карин демонстративно поправляла волосы, каждый раз бросая в сторону Саске слишком многозначительный взгляд. — Ты ведёшь себя так, будто кто-то вообще смотрит, — не удержалась Мичико, едва слышно усмехаясь. — А ты не смотри! — Карин фыркнула, но Суйгетцу не дал разгореться. — Если ты хочешь привлечь Саске, Карин, то советую не вести себя как влюблённая девятиклассница. Карин всплеснула водой прямо в лицо Суйгетцу, а тот засмеялся и откинулся ещё глубже, прищурившись в сторону Мичико. — Хочешь, расскажу тебе, как она сегодня вечером пыталась подложить подушку с сердечками под его спину? — Ещё слово, и я сварю тебя в этом источнике, — процедила Карин, сверкая очками. Мичико хмыкнула и опустилась в воду по шею. Тепло разлилось по телу, расслабляя мышцы, но сердце — упрямое и непослушное — всё никак не желало успокаиваться. Саске молчал. Он сидел чуть поодаль, спиной к остальным, будто бы ему и не было дела до происходящего. Только взгляд — тёмный, внимательный — иногда скользил по Мичико, задерживаясь дольше, чем стоило. Она смеялась вместе с Суйгетцу, поддевала Карин, кивала Джуго, но внутри словно погас свет. Он это чувствовал. После того, как они встретили Итачи — пусть с той же полуулыбкой — что-то было не так. Необъяснимая тусклость в глазах. Как будто её выжгли изнутри. Он сжал кулаки, пряча их под водой. Что она скрывает? Мичико заметила его взгляд и, словно угадав ход его мыслей, улыбнулась: — Ты так на меня смотришь, будто вот-вот бросишься душить. Я не украла твоё полотенце, если что. — Хм. Может, стоило бы, — тихо ответил он и отвернулся. — Ого, это что, шутка от Учихи? — Суйгетцу изобразил потрясение. — Небеса дрожат! — Не трясись, ты уже и так расплываешься, — фыркнула Мичико, но взгляд её на мгновение задержался на Саске. Он снова смотрел в воду, будто бы весь его интерес ограничивался отражениями.

***

Ночь опустилась на деревню густой, мягкой вуалью. Воздух стал прохладнее, и свет фонарей будто прятался в лёгком мареве, размывая контуры улиц и лиц прохожих. Деревня не спала, но шептала, стараясь не тревожить темноту. Мичико шагала медленно, будто сама не до конца понимала, зачем вообще вышла. После горячих источников все разошлись — кто спать, кто размышлять о своём. Она — сбежала от себя. Улицы были вымощены тёплым камнем, под ногами поскрипывали доски мостков. Она свернула в узкий переулок, где горел всего один тусклый бумажный фонарь. Под ним пряталась вывеска — облупленная, с кандзи, почти стертыми временем. Бар. Или что-то вроде того. Внутри пахло древесиной, алкоголем, чуть — специями. Мичико скинула плащ, села в самый угол у стойки и молча показала два пальца. Бармен кивнул и поставил перед ней чашку с саке. Она сделала глоток — терпкий вкус, обжигающий, как мысли, от которых она пришла сюда избавиться. Людей было немного. Несколько мужчин в углу что-то оживлённо обсуждали, в центре сидела пара с бутылкой между собой. Мичико опустила взгляд в чашку, наблюдая, как жидкость подрагивает от шагов вокруг. Голова была тяжёлой — от недосказанных слов, от встреченных глаз, от жара, который Итачи оставил в груди своим взглядом. Она лгала, смеялась, говорила Саске — «ненавижу», а в голове звучало «прости, Итачи». — Ну и что такая девушка делает в одиночестве в таком месте? — голос был влажный, хриплый. Раздался где-то рядом, слишком близко. Она не подняла головы. — Выполняю план по социальному самоубийству. Первый пункт: не отвечать на банальности. Мужчина засмеялся, сел рядом, запах перегара ударил в нос. — Не надо быть такой холодной. Я умею греть. Он протянул руку. Мичико даже не посмотрела, просто медленно опустила ладонь на стол, и пальцы слегка дрогнули — едва уловимая угроза. — Ещё шаг — и тебе станет жарко в аду, — тихо сказала она, не повышая голоса. Он не понял или сделал вид, что не понял. Наклонился ближе: — Я просто... — Отойди, — вдруг раздалось сзади. Тихо. Ровно. Словно не угроза, а приговор. Всё стихло. Мужчина замер, и даже бармен, который до этого не вмешивался, бросил взгляд через стойку. Саске Он стоял позади — в тени, как всегда. Его глаза были чёрными, но в них отражался огонь лампы так, будто там, внутри, горел собственный пламень. Тот, что мог сжечь всё живое. — Я сказал — отойди, — повторил он и тон не изменился. Мужчина не ждал третьего предупреждения. Он сглотнул, подскочил и вылетел прочь, пробормотав что-то нечленораздельное. Только когда дверь за ним захлопнулась, Мичико повернулась. — Преследуешь? — Не позволяю тебе делать глупости. — А может, это была моя судьбоносная встреча, — пробормотала она, сделав ещё глоток. — И ты всё испортил. Саске подошёл ближе. Сел рядом, не глядя на неё. Его руки лежали на коленях, напряжённые, как пружины. Он молчал — и этим давил больше, чем любыми словами. — Ты сбежала. — Мне просто нужно было... развеяться. — Ты плохо врёшь, — тихо сказал он, не поворачивая головы. — Даже себе. Она хотела что-то сказать — колкость, отговорку, ещё одну шутку. Но слова застряли в горле. Потому что в этот момент он посмотрел на неё. Не взглядом шиноби. Взглядом того, кто не понимает, как ты забрался в его сердце — и почему теперь невозможно вытащить. Они сидели рядом, но каждый — в своей тишине. Между их локтями лежал стакан саке, отражая тусклый свет фонаря, и казалось, будто это не свет, а жара, застрявшая между ними. — Ты не всегда был таким... — Мичико вдруг прервала молчание, не оборачиваясь. — Вечно смурной и угрожающе притягательным. Когда-то ты просто был братом того, кто спас мне жизнь. Саске сдвинул брови. — Итачи? — Удивлён, что он мог быть добрым? — усмехнулась она, всё ещё глядя на стакан. — А зря. Он не ответил. Это молчание было хуже крика. Мичико вновь налила саке, но рука дрогнула. Саске заметил. Его голос был низким, резким: — Перестань. Ты думаешь, я не вижу, как ты лжёшь? С каждым словом. С каждым жестом. — Это защита, — бросила она. — Ты должен понимать это лучше всех. — Не с меня, — прошипел он. — Я не твой враг, но если ты продолжаешь играть... Он резко встал, бросив деньги на стойку. — Пошли. — Куда это? — с усмешкой, но голос всё-таки дрогнул. — Говорить, — обернулся он через плечо. — Туда, где никто не услышит. Он не ждал её ответа. Просто вышел и она, вздохнув, встала, поправила плащ, накинула капюшон, будто это снова могло её защитить, пошла за ним.

***

Деревянная дверь закрылась с глухим щелчком. Саске молча прошёл вглубь комнаты, к окну, где тусклый свет луны заливал пол холодным серебром. Мичико остановилась у двери, не спеша снимать плащ. Тишина между ними была плотной, как пар в источнике, обволакивающей и едва дышащей. — Говори, — наконец сказал он, не оборачиваясь. — Сейчас. Она молчала. Лишь спустя пару секунд, неуверенно, но с обычной колкостью: — Может, начнёшь ты? Слишком резво ты тащишь меня по номерам. Он резко обернулся, шагнул ближе. Глаза — напряжённые, гневные. Но за гневом что-то ещё — непрошеное, тлеющее, почти животное. — Хватит делать вид, что всё это шутка. Ты врёшь. С самого начала. — Я просто... наблюдаю, — произнесла она спокойно. — Не лезу в судьбу. Не в твою. Не в его. — Его, — ядовито повторил он. — Значит, всё-таки признаёшь? — Признаю только то, что не вмешиваюсь. Итачи сделал выбор. Ты делаешь свой. Я — смотрю. Всё. Он подошёл ещё ближе. Теперь между ними оставалось лишь дыхание. — Смотришь? Или ждёшь, кто победит? — Не твоё дело, — прошептала она, и голос её дрогнул. Он стиснул челюсть. Его рука поднялась — будто хотел схватить её за подбородок, за горло, за что угодно, лишь бы удержать и не дать ускользнуть, как обычно. — Мне кажется, ты боишься признаться, — тихо сказал он. — Даже самой себе. Она отвела взгляд. — А ты злишься, что не можешь понять, на чьей я стороне. Это сводит тебя с ума, да? — Не сторона злит, — прошипел он. — А ты. Всё в тебе. Слова, взгляды, ложь. То, как я не могу... Он замолчал. Как будто сам не хотел услышать конец фразы. Их взгляды столкнулись — тишина взорвалась искрами. Он прижал её к стене, как клеймо. Пальцы вонзились в ткань её плаща, дыхание — частое, тяжёлое, будто каждый глоток воздуха давался с боем. — Я спрашиваю в последний раз, — хрипло повторил он, взглядом пронзая её насквозь. — Где правда, Мичико? Она будто застыла, с лицом, где внутренний шторм отражался в каждой линии. Не пыталась оттолкнуть. Не пыталась оправдаться. Только глухо сказала: — Я же сказала, я просто наблюдаю. Это всё, что я могу. Что-то в нём взорвалось, разлетелось на искры, которые больше нельзя было сдерживать. Он поцеловал её, резко, жадно, так, будто всё это время сдерживал ярость и желание в одной точке и наконец дал им волю. Это не был аккуратный или нежный поцелуй — это было столкновение двух пульсирующих стихий, смесь злости, боли, желания и предательства. Мичико задохнулась, но не отступила. Она схватила его за ворот, притянула ближе, впилась в ответ, будто в этом столкновении они оба наконец обрели истину, хоть какую-то. Он оторвался на миг, только чтобы перевести дыхание, всматриваясь в её лицо, как будто искал разрешения... или последнюю границу. Когда она ничего не сказала, просто смотрела с той же злой тоской, он рванул её за талию, почти подбросив и повёл назад, пока не упала спиной на кровать. Пальцы расстегнули верх плаща, глаза горели. Он наклонился к её шее, губы прошлись по коже — от мочки уха до ключицы, оставляя жаркий след. Она выдохнула резко, вскинулась к нему, как пламя к ветру. Его рука скользнула по её бедру, её пальцы вцепились в его волосы. Всё было огнём. Всё было слишком. И всё же... где-то глубоко под этой яростью было нечто совсем иное. Страшное. Уязвимое. Настоящее. Он вновь накрыл её губы, поцелуй стал глубже, уже не просто злостью — чем-то большим, требующим, поглощающим. Мичико лежала под ним, тяжело дыша, глаза затуманенные, пальцы сомкнуты на его спине, будто она боялась, что он исчезнет, стоит только моргнуть. Его губы скользнули ниже, по шее, по груди, ткань мешала, а тело требовало большего. Всё, что копилось месяцами между ними, прорвалось, вырвалось наружу. Её голос дрогнул в глухом выдохе, когда его ладони прошлись по её талии, медленно, жадно. Он знал, что должен остановиться — но не мог. Не хотел. Стук в дверь был словно плетью. Саске замер, склонившись над Мичико. Её щёки пылали, дыхание рваное, в глазах всё ещё отражался поцелуй, едва не превратившийся во что-то большее. Она вцепилась в простыню, взгляд чуть дрогнул, будто между желанием и страхом. — Осталось несколько минут. Продлевать будете или как? — гнусавый голос с той стороны звучал почти неуместно в этой вязкой тишине, что стояла в комнате. Саске застыл. Тепло кожи Мичико ещё горело на его ладонях, на губах ощущалась её соль, её дыхание… Её доверие. Внутри — всё скручивалось, будто он в одночасье стал чужим самому себе. Что я сделал? Он медленно поднялся, будто движение давалось через боль. — Не будем, — бросил в сторону двери, голос его был низкий и глухой. — Как скажете. — Топот удаляющихся шагов. Мичико осталась лежать, как будто он выдернул из неё не только тепло, но и воздух. Внутри что-то болезненно сжалось. Она приподнялась, опершись на локти и глянула на его спину. В её голове крутилось: это всё. Он пожалел. Он подумал, что это было ошибкой. Просто вспышка. Просто нервы. Я — просто пыль в его пламени. — Это… — начала она, голос прозвучал осторожно, — из-за эмоций? Ты… просто сорвался? Он резко обернулся. В его взгляде было столько замешательства, что у неё сжалось сердце. — Я не… — он запнулся, отвернулся, — я не знаю, что это было. Мичико встала и медленно подошла. Сердце колотилось, будто сейчас вылетит из груди. Она подняла руку и, чуть дрожа, прикоснулась пальцами к его щеке. Он не отстранился. — Я просто хочу понять. Это… что-то значило? Саске смотрел в её глаза. Молчал. Ему казалось, что слова вот-вот появятся, но все они были либо слишком простыми, либо слишком страшными. Тогда Мичико сделала то, казалось ей единственнымправильным решение, поцеловала его. На этот раз тихо. Не с желанием, а с вопросом. Ты здесь? Ты всё ещё здесь, со мной? Он не ответил сразу. Он растерянно смотрел на неё, напряжённый, почти злой от собственной слабости… и всё-таки потянулся навстречу. Не спеша, как будто нащупывая границы между собой и этим новым ощущением. Его ладони легли на её талию и он ответил. Целовал жадно, но уже не от страсти от страха, что она уйдёт, если он этого не сделает. Когда они оторвались друг от друга, дыша тяжело, Мичико улыбнулась — почти грустно. — Не переживай, Учиха. Я не собираюсь цепляться за тебя. Саске только молча смотрел. В его взгляде было нечто новое. Что-то, что он сам не мог пока назвать.

***

Утро выдалось неожиданно тихим. Лишь лёгкий шум фонтана на площади и едва слышный звон колокольчиков от лавки напротив напоминали, что за стенами трактира кипит жизнь. Мичико сидела у окна, отхлёбывая зелёный чай. Под глазами — лёгкие тени. Волосы уложены наспех, но как всегда идеально. Она молчала, делая вид, что внимательно смотрит на улицу. На самом деле, на своё отражение в стекле. Лёгкий след на шее от вчерашнего касания Саске не давал ей покоя. Или это не кожа жгла — а мысли? Саске вошёл чуть позже. Сосредоточенный, будто ночь и не случалась вовсе. Только чуть сжатая челюсть и слишком прямой взгляд, когда он мельком глянул на Мичико — выдавали, что что-то было. — Доброе утро, — бросил он всем, включая Мичико, но не глядя на неё. Карин тут же вспорхнула: — Саске! Я заказала тебе рис с мисо. Он ещё горячий! — …Хм. — Он сел, забрал мисо, молча. Суйгетцу уже сидел напротив Мичико, потягивая воду из кувшина. Он прищурился, оглядывая её лицо. Потом наклонился ближе — чуть ближе, чем позволял личный комфорт. — Не выспалась, принцесса? Или тебе снились… кошмары? — Снятся только твои зубы. Вот и не сплю, — спокойно отрезала она. — А ты уверена, что проснулась одна? Она посмотрела на него медленно. Ухмыльнулась. Саске, со стороны, поднял бровь едва заметно. — Даже если бы и не одна, тебе знать бы не дали. Суйгетцу тихо хмыкнул, откинулся на спинку стула и наклонился ближе, уже шёпотом, так что б только она слышала: — Саске не так-то просто спрятать, знаешь ли. Мичико на миг замерла, потом ответила с ледяной вежливостью: — И всё-таки ты жив, а это уже говорит, что ничего ты не знаешь. Он широко улыбнулся, довольный, не от ответа, а от того, что она реагирует. Карин, как обычно, ничего не заметила, была слишком занята Саске, предлагая вторую порцию. Джуго просто ел и смотрел на птиц за окном. Саске ел молча. Мичико чувствовала, как он смотрит. Даже если глаза его не поднимаются. Даже если он делает вид, что он не здесь. Но она чувствовала.