Глава 5.

***

— Ну так что, Звезда, начнем подготовку? — спросил Сатоши, вытаскивая меч из ножен и протягивая его девушке. — А Вы точно хотите быть моим наставником? — спросила девушка, принимая оружие и разглядывая его. — Для меня это честь. — ответил он, беря в руки свой собственный меч. — Не думаю, что ты будешь проблемной ученицей. Она кивнула. На самом деле она ничего не понимала. А может просто не хотела понимать... Учить стили взмахов оружием оказалось сложно. Тяжёлые крылья лишь усугубляли ситуацию, заставляя её постоянно спотыкаться и падать. Спустя пару таких затруднительных тренировок, Сатоши раздраженно отчитал её за неуклюжесть и ушёл в гильдию, бубня что-то про «нелетающее нечто». После изнурительных тренировок, длившихся около часа, ей позволили пойти и прогуляться по городу, чтобы «освоиться» на новом месте предстоящего ей жительства. Первым делом она отправилась на рынок Поднебесья. Рынок был отнюдь не обычным. Здесь различные существа и маги торговали волшебными материалами. Здесь можно было приобрести все: от снадобий до магических кристаллов звёзд, способных исполнять желания. Желания узнавать откуда те самве кристаллы ей не очень хотелось. Денег у девушки все равно не было. В гильдии, конечно, обещали выдавать что-то вроде зарплаты, но это только после обучения быть членом гильдии. Звезда взглянула на силуэт дворца. Ей почему-то снова захотелось увидеть правителя. По крайней мере, он был единственным, с кем она здесь была знакома и кто ничего от неё не требовал. Да, он был тем ещё чудиком, как изначально решила девушка, но выбора у неё было не так много. К тому же она могла бы стать его подругой и упросить Лиама забрать её во дворец прямиком из гильдии. Но это были лишь мысли. Звезда завернула в очередной прилавок. Это оказалась обычная барахолка, что казалось странным для этого мира. Её взгляд привлекло красивое украшение. Это оказалась подвеска, сделанная из старого железа с примесью какой-то простой руды из ближайших шахт. На кулоне были совсем уж тонко вырезаны розы. «Словно живые...» пронеслось у неё в голове. Она протянула руку вперед, как вдруг её запястье сжала продавщица. Она казалось милой, добродушной женщиной. Она выглядела уставшей и скучающей. Сжав её руку немного сильнее, она процедила сквозь зубы: — Оплата вперед. Звезда уже хотела было отдернуть руку и сбежать, как вдруг на её плечо легла чья-то теплая рука. Вторая рука протянула женщине пару золотых монет. — Я беру это. — он указал на тот самый кулон. Женщина тут же отпустила звезду, на радостях выхватывая у мужчины, чьё лицо было скрыто за капюшоном, золото и протягивая кулон. Он забрал вещицу, поблагодарив её и повернулся к девушке, взяв её за руку. — Идемте в более уединенное место. — умоляюще произнёс он. Как только они прошли сквозь прилавки, то оказались в узком проходе на другие улицы. Здесь мало кто ходил, поэтому это место казалось уединенным. Мужчина снял капюшон, позволяя открыть лицо. — Лиам? Что ты здесь делаешь? — спросила она, удивленно смотря на молодого правителя. — Прогуливаюсь. Разве я должен сидеть во дворце круглые сутки? — спросил он, протягивая ей кулон, — Он тебе понравился? Я отдам, когда кое-что с ним сделаю. — хочу вставить лунный камень. Он к твоим глазам подойдет. Она слегка покраснела при его словах, дернув ушками вверх, но кивнула. Её взгляд опустился вниз, на ноги. — Мне уже пора. Очень надеюсь, что мы сможем увидеться ещё раз, или не раз... — он резко обнял её, после чего скрылся в темном проулке, оставляя её одну. — И что это сейчас было? — спросила Нексик у пустоты вокруг.

***

Шёл день за днем. Время понемногу проходило, а ничего нового так и не произошло. Каждый день был словно «День сурка». Уанслер каждый день утром уходил в город на продажу, а ближе к вечеру возвращался обратно весь в томатах, но, как ни странно, был убеждён в том, что скоро все получится. Выходные они посвящали уборке и личным делам, иногда разговаривали о базовых вещах и событиях, произошедших за неделю, ходили в Гриинвилль. Иногда Нексик рассказывала что-то из своей жизни, смягчая рассказы так, чтобы не казаться сумасшедшей. Ей нравилось, что он слушает и не осуждает её за какие-то поступки, поддерживает. Юноша же, в свою очередь, тоже был рад поделиться о своей жизни. Они начали немного больше доверять друг другу. Это было хорошо. Им была принята компания друг друга. Они дошли до того, что иногда обнимались во сне, а когда кто-то из них просыпался, то смущенно выбирался из крепких объятий. Так и прошло их полгода совместной жизни и общения. И вот, как обычно, Находкинс в очередной раз отправился на попытку продажи. Все прошло ужасно, как и было всегда, но во много раз больше. Это был последний раз, когда он пойдет продавать что-то. По крайней мере, он так и думал. — Ну все! С меня хватит! Еле сдерживая слезы, он бросил Всемнужку в ближайшую мусорку, про себя проклиная все, что было связано с его изобретением и глупыми попытками продать Всемнужку. Он понял, что его мать была права, когда говорила, что у него ничего не выйдет. Юноша медленно возвращался домой. Он склонил голову вниз, пытаясь скрыть слабость и обиду на тех людей. Когда его долговязый силуэт показался на фоне закате долины, Нексик встала, уже готовясь обнять друга и вновь поддержать его. Ради этого она отложила в сторону игральные карты, потому что прямо сейчас у неё и хранителя леса была напряженная игра. Рыжик лишь возмущенно крякнул, но останавливать её не стал. Он прекрасно все понимал, поэтому и не мешал. Но Находкинс, пройдя мимо, начал собирать вещи обратно в повозку. — Находкинс? Что ты делаешь? —спросила звезда, подходя к нему ближе. — Я уезжаю домой. Мама была права. Вообще мне не стоило даже думать о том, что Всемнужка станет трендом в этом поганном мире! — он шмыгнул носом и вытер слезы с глаз запястьем. — Ты вот так просто решил сдаться? Ты должен пытаться ещё! Разве не об этом ты всегда всем говорил? Где твой оптимизм? — Нет, Нексик. Я ничего не должен. Я устал. Да, я постоянно об этом говорю, стараясь быть оптимистичным, но в итоге я опять прихожу и меня все гонят оттуда! Все, хватит! Я сдаюсь. Если хочешь, идем вместе. — Куда? — спросила она. — Домой. — ответил парень, взглянув на неё через плечо. Он хлопнул багажником и взяв Мелвина за упряжку, направился прочь из долины. Оглянувшись на Лоракса, который уже вновь увлеченно играл со зверьми в карты, он бросил: — И нет, Лоракс, я ничего не продал. Радуйся! Я ухожу. А знаешь почему? Потому что Всемнужка полная дребедень, как ты и говорил! Она самая дурацкая вещь, которую я когда-либо делал! — Находкинс, подожди, прошу, останься здесь! — Нексик взяла его за запястье, но юноша лишь оттолкнул её руку, отойдя вперед и взяв Мелвина за верёвку, чтобы запрячь в повозку. Находкинса резко потянуло назад. Он оглянулся. Мул совершенно отказывался куда-либо идти и вовсе сел на землю, показывая недовольство. — Ну и пожалуйста! Глупый Мул! — фыркнул Находкинс, строя из себя холодного, пофигистичного человека, хотя его глаза остекленели и он едва ли не плакал, как маленький мальчик. — И вообще, мне никто из вас не нужен! Он взялся за повозку и закатав рукава, потянул её вперед. Юноша начал медленно идти, таща за собой повозку. Нексик лишь смотрела ему вслед. — Далеко он не уйдет. —сказала она Лораксу. — Поможешь найти его, если забредёт далеко?.. — Ладно! Ладно. Только потому что он вкусные угощения готовит. — согласился усатый. Так все и произошло. Находкинс слишком устал тянуть за собой целую повозку с вещами и поэтому, от усталости, упал на землю, тут же уснув на ближайшем плоском камне. Уже была ночь, что на минуточку, выдалась довольно прохладной. Все начали беспокоиться о пропаже юноши. Но... Все? Разве что Нексик и несколько зверят, которым он нравился. «Всемнужка...» — пронеслось у нее в голове. Это изобретение, призванное облегчить жизнь каждому, стало проклятием для Находкинса. Он вложил в него душу, все свои сбережения, все свои надежды. И потерпел неудачу. Никто не оценил его гениальности, никто не увидел потенциала. Только насмешки и отказы. Нексик понимала его. Она видела, как он горел этой идеей, как его глаза светились, когда он рассказывал о Всемнужке. Она поддерживала его, как могла, верила в него, даже когда он сам начинал сомневаться. Но сейчас... Сейчас она чувствовала, как его вера сломалась. — Куда он пошел? — этот вопрос сверлил ее мозг. Она представляла его, бредущего по темной долине, одинокого и потерянного. Сердце сжималось от жалости и тревоги. Он ведь такой ранимый, несмотря на свою кажущуюся силу. Он прячет свою боль за шутками и веселым поведением, но она видит его насквозь. — Он же может натворить глупостей, —мысль пронзила ее, как удар током. — Нужно найти его. — сказала Нексик Лораксу, поднимаясь с травы, на которой сидела до этого. По тому, как яростно подергивался пушистый кончик её хвоста, было понятно, что она волновалась о Находкинсе. Никто не стал перечить Звезде. Было бы и вправду жаль, если с парнем что-то случилось. Это ведь легло бы на их совесть. Животные и Лоракс последовали за ней. Девушка захватила с собой одеяло из палатки, которую он оставил в долине и они все вместе пошли искать Уанслера. Шли они по той самой дороге, куда двинулся юноша. На траве красовались свежие вмятины от повозки. По пути она лихорадочно перебирала в голове варианты разговора. Что ей сказать? Как его успокоить? Как убедить его, что неудача - это не конец света? Она знала, что просто слова поддержки не помогут. Ему нужно почувствовать, что он не один, что она рядом, что она верит в него, несмотря ни на что. «Скажу, что он самый талантливый и умный человек, которого я знаю. Скажу, что "Всемнужка" - это гениальное изобретение, и что рано или поздно его оценят. И просто обниму его крепко-крепко.» — подумала она, кивнув сама себе.

***

— Вот же! Где же он может быть?.. — выругалась она. Пушистые ушки звезды уловили чьи-то тихие всхлипы. Нексик двинулась на звук. Звери лишь побрили следом за ней, стараясь не шуметь. Так они и нашли Находкинса... Он лежал на том самом камне и прижимал ноги к груди, обнимая их, пытаясь согреться. Его дрожь были уж слишком заметны, всхлипы отчётливо слышались. Нексик опустилась вниз на корточки и укрыла его одеялом, чтобы ему не было так холодно. Положив руку на его спину, она начала поглаживать его. Она надеялась, что из-за этой выходки юноша не заболеет и все обойдется. Она и не собиралась оставлять его здесь. Зверята столпились вокруг. Крохотулик залез на самого Находика и обнял его предплечье, потираясь щекой об белую ткань хлопковой рубашки. — Прости мама... — Находкинс начал говорить во сне. — Я неудачник.. Нексик посмотрела на Лоракса умоляющим взглядом, молча прося его что-то придумать. На это Лоракс лишь вздохнул и прокашлялся. — Нет, сыночек, все хорошо, ты совсем не неудачник! — пропищал хранитель леса тоненьким голоском. — Но я же не продал Всемнужку! — Уанслер всхлипнул. Нексик наклонилась и кое-что прошептала Лораксу на ухо, заодно приподнимая голову спящего парня и подкладывая её хвост вместо подушки. — Но ты ведь сделал все, что мог, а это самое главное. — пересказал Лоракс, — я горжусь тобой, сынок! Находик сонно улыбнулся. — Спасибо, мамочка. — прошептал он, утыкаясь в пушистый мех Нексик, словно ища утешения. — Споешь мне колыбельную, мама? Тут Лоракс открыл рот в полнейшем шоке смотря то на Находкинса, то на Нексик. Он быстро покачал головой, отказываясь петь и унижаться перед подчиненным ему животными. Но увидев грустные мордашки зверят и умоляющий взгляд звезды, он лишь нахмурился, но после выдохнул и опустил голову вниз в знак поражения. — Баю-бай~ Спи, Находик, засыпай.. — проворковал Лоракс. — спи крепко-крепко. И выкинь из головы то, что.... Всемнужка твоя никому не нужна! — на последнем предложении он сорвался. Нексик посмотрела на него угрожающим взглядом. — Уверена, что у тебя ещё полно идей, —пискнул заступник деревьев. — что будут словно... Пальмовая косточка или свитер! — У Лоракса явно закончились идеи слов для колыбельной. — Спасибо, мам! Поцелуешь меня на ночь? Находкинс потянулся руками к Лораксу, но рыжик отпрыгнул и толкнул к нему Нексик, прижав её лицо к лицу парня, заставляя их поцеловаться прямо в губы. Щеки Нексик покраснели. Это было так странно и в то же время приятно. Чувства были неописуемыми, даже если они сделали это на мгновение, даже если юноша об этом никогда не узнает. Она отстранилась, чуть ли не задыхаясь от переполнявших её чувств. Когда Лоракс отпустил её, она недовольно посмотрела на него. — Ну прости уж целовать я его не буду! Раз тебе он так нужен, то вот эти вот нежности сама с ним проворачивай! Я и так согласился на эти унижения. —быстро объяснился Лоракс. — Ладно, ладно. Спасибо, что вообще помог. — она улыбнулась ему. — Да не за что. Он же наш общий знакомый... Я вижу, что ты привязалась к нему. — подметил он, поглаживая усы рыжей лапкой. — Между вами двумя что-то есть? — Нет! Конечно нет. С чего бы нам... — тихо ответила она, словно размышляя об этом. — Он на тебя так смотрит. — Как? Он и на тебя смотрит. Однако я об этом ничего не говорю. — она перевела взгляд на спящее лицо Находкинса. Он выглядел умиротворенным. — Ну нет же! — возмутился Лоракс, — на тебя он по-другому смотрит. Мне кажется, у вас, ребятки, есть что-то общее. Ты об этом с ним поговори, глядишь, сойдетесь. — У нас ничего не получится. Мы слишком разные. Вселенная этого не потерпит. — ответила она, смахивая с лица мешающую прядь. — Но ты бы этого хотела. Угадал? — рыжее существо самодовольно ухмыльнулась. — Не знаю. — Хочешь же. Я-то вижу. — Даже если так и есть... Я не хочу, чтобы его осуждали из-за меня. Ему и так достается от людей. Что, если с ним что-то сделают? Я... Я не хочу этого. Я хочу, чтобы он был счастлив. — То то же. Не бойся, он будет. Я уверен, будет. А сейчас, думаю, его надо домой вернуть. — сказал он, подойдя и потрепав волосы юноши. — ох и натерпелись мы с тобой, каланча! — обратился он к Уанслеру, хихикнув. — Я отнесу его в кровать, а ты попроси Мелвина прикатить повозку к дому. — попросила девушка. Нексик завернула Находкинса в одеяло и без особых усилий взяла его на руки. Ну а что? Годы подготовки к этой миссии дали свои плоды. Пока она несла его, она не могла не задуматься о том, что будет делать дальше. Что он скажет, когда проснется? Он явно не хотел здесь оставаться, он выглядел расстроеным, когда вернулся из города. Она не хотела, чтобы он уходил. Это и есть «привязанность»? Нексик думала, что больше никогда не привяжется к кому-то или чему-то. Но... Он исключение? Люди не вечны, он ведь когда-нибудь умрет, а она снова останется одна. Звезда больше не хотела терять близких. Было достаточно потерять Эндел и Лиама, чтобы понять это. А Находкинс стал её другом. До этого она не с кем не общалась так легко. Лишь Лиам был исключением. Нексик хотелось отдать бессмертие, вести жизнь, спокойно, не беспокоясь, что друзья умрут и её поглотит одиночество. Вечность казалась самым страшным проклятием. Хотелось умереть, лишь бы не видеть смерти дорогих людей. Она и не заметила, как крепче сжимает его тело, но её хватка остается нежной. Она не спеша добралась до их хижины, открыла дверь и вошла внутрь. Здесь было прохладно и пусто. Ночной воздух касался лица так нежно, словно чьи-то пальцы исследовали кожу. Пройдя к железной, согнутой от ночных приключений, кровати она уложила Находкинса на матрас, опуская его голову на подушку и следя за тем, чтобы он удобно устроился. Он был похож на ребенка, который хотел быть любимым матерью, но так им и не стал. — Ты напоминаешь мне её. — едва слышно прошептала она, забираясь рядом и закрывая глаза. Она вздрогнула, почувствов его руки на себе. Находкинс, что-то бормоча во сне, прижал её к себе, прижимаясь грудью к её спине. Она услышала его похрапывания у себя под ухом. Неприятно, однако она успела привыкнуть к этому. Как никак, они спали вместе все это время. Нексик развернулась лицом к нему. Они были близко друг к другу. Возможно, даже слишком быстро, потому что она чувствовала его теплое дыхание на собственном лице. Девушка уткнулась лицом в его шею, вдыхая его естественный запах. Она долго не могла уснуть. То ли бессоница решила одолеть её, то ли беспокойные мысли не давали расслабиться. Она ещё долго обдумывала то, что произошло сегодня. Её рука нащупала его руку под одеялом, переплетая их пальцы вместе, она сжала его ладонь. Нексик могла бы прикасаться к нему чаще и не только когда он спит. Хотелось видеть его настоящим, таким, каким он был сегодня. Она мечтала видеть все его эмоции. Нексик прекрасно понимала, что он скрывает некоторые подробности от неё о своих чувствах, жизни. Это было нормально, она тоже многого не рассказывала. Но она верила, что однажды настанет момент, когда она сможет узнать и рассказать все. От начала до конца. Раскрыть свои чувства, эмоции, мысли. И она верила, что он сделает тоже самое. А пока, это были лишь её потайные мечты. Она протянула свобоную руку, чтобы погладить его по щеке. Уголки его губ приподнялись в ответ на этот жест. Она была рада видеть его таким. Он казался... Настоящим. Она жаждала его реальности. Последнее, что она подумала перед тем, как уснуть, это то, что они все же могли бы быть вместе, дружить, вот так проводить время друг с другом, общаться. На это был шанс, хоть и с многими предстоящими трудностями. Так она и заснула, погружаясь в собственный сон рядом с ним. Спала она, на удивление, спокойно. Она никогда не спала спокойно, пока не пришла в этот мир. Она не знала, было ли это влияние Находкинса, или же отдых вдали от родной Вселенной. В любом случае... Она теперь не хотела уходить. Она была счастлива именно здесь. Возможно, по окончанию миссии, она могла бы попросить об отставке и жить здесь? Нет... Никто этого не одобрил, она это понимала. Тишина ночи сгустилась вокруг, став не просто отсутствием звука, а плотным, осязаемым одеялом, под которым прятались её тревоги. Ритмичное, тёплое дыхание Находкинса у неё в затылке было единственным метрономом, отмеряющим время в этом застывшем мире. Его рука, тяжёлая и расслабленная во сне, лежала на её талии, властно и в то же время беззащитно приковывая её к этому месту, к этому моменту. Он не должен уйти. Мысль пронеслась острой, болезненной вспышкой. Он думает, что потерпел неудачу. Что его «всемнужка» никому не нужна. Он не видит, что придумал нечто куда большее. Он придумал… нас. Этот дом. Эту тишину. Разве это не важнее? Она медленно, чтобы не разбудить его, повернулась на спину, уставившись в потолок, в котором её сверхъестественное зрение угадывало каждую щель, каждую неровность. Вечность. Проклятие вечности. Она снова и снова прокручивала в голове этот довод, этот неоспоримый приговор. Он ведь стареет. Каждый его день – это шаг к концу. Каждый мой день – лишь пылинка в бесконечной песочнице времени. Я буду наблюдать, как серебро пробивается у него у висков, как кожа теряет упругость, как свет в этих бездонных голубых глазах медленно угаснет. А я останусь. Я всегда остаюсь после конца. В горле встал комок. Она сглотнула, стараясь дышать тише, ровнее. Рука её снова потянулась к нему, неосознанно, ища подтверждения, что он здесь, сейчас, жив. Пальцы коснулись его руки, лежавшей на ней. Такая тёплая. Такая мимолётная. Лиам… Эндел… Имена отзывались глухой болью, старыми шрамами на душе, которые, казалось, никогда не затянутся. Потерять его – означало получить новую рану, такую же глубокую. Невыносимую. Страх сжал её сердце ледяной хваткой. Легче уйти первой. Прервать эту связь, пока она не стала единственным смыслом. Вернуться к вечному одиночеству, которое хотя бы предсказуемо. В нём нет боли новой потери. Но мысль о том, чтобы бросить его, заставить его гадать, что он сделал не так, причинить ему ту самую боль покинутости, которую она знала так хорошо, была в тысячу раз ужаснее. Она не могла. Он своим наивным, настойчивым существованием вплёл себя в саму ткань её бытия. Её взгляд упала на его профиль, очерченный лунным светом. Расслабленный, беззаботный. В его сне не было места тревогам о вечности. Он жил в моменте. Может, и ей стоит попробовать? Один день. Всего один день. Не думать о завтра, о послезавтра, о грядущих веках. Думать только о сегодня. О том, чтобы он улыбался. О том, чтобы пахло свежесваренным какао и жареным зефиром. О том, чтобы слышать его безумные идеи и тихие признания. Она повернулась к нему, прижалась лбом к его плечу, вдыхая его запах — смесь трюфельной шерсти, древесной смолы и чего-то неуловимого, что было просто им. Миссия… Мысль о гильдии, о долге, вызывала лишь горькую усмешку. Какая гильдия, какие миры? Этот мир, эта долина, этот человек — вот что стало её вселенной. Пусть меня объявят дезертиром. Пусть лишат звания. Пусть ядро окончательно расколется. Что они могут сделать мне? Отнять то, чего у меня и так никогда не было — покой? А он у меня есть. Здесь. Она чувствовала, как её собственная воля, некогда направленная на службу и выполнение приказов, теперь кристаллизовалась вокруг одной-единственной, простой и невозможной цели. Защитить его. Не от внешних угроз, а от него самого. От его разочарований, от его одержимости, от его тоски. И… остаться. Насколько это возможно. Это было эгоистично. Безрассудно. Безумно. Но впервые за долгие, долгие годы бессмертия её собственное желание перевешивало долг. Оно было тихим, но несгибаемым. Она осторожно прикоснулась губами к его плечу, чувствуя шероховатую ткань его пижамы, запечатлевая эту клятву на нём, которую он никогда не увидит и не прочтёт. — Я никуда не уйду, — прошептала она в темноту, и слова повисли в воздухе, обретая силу решения. — Даже если наступит вечность. Я буду здесь. Пока ты есть. И с этой мыслью, наконец, непоколебимой и ясной, тревога отступила. Она обвила его руку своими пальцами, закрыла глаза и позволила ритму его сердца и дыхания убаюкать себя. Впервые она засыпала не как страж, не как изгнанница, а как человек, нашедший свой дом. Да. Именно сейчас она чувствовала себя человеком. И это было страшнее и прекраснее любой вечности.