Глава 7.

***

С каждым днем тренировки становятся все сложнее и сложнее. Если с владением боя с мечом все было легко – взлёт давался тяжело. Чертовы крылья были слишком огромными, поэтому приходилось прикладывать огромные усилия, даже для того,просто чтобы поднять их. Вся в поту, девушка тяжело дышала, глядя на свои собственные ноги. Песок внизу казался ей сейчас самым интересным объектом во всей вселенной. Лишь бы не поднимать взгляд на Сатоши, ее наставника, и тем более – на группу других юных крылатых существ, что столпились неподалеку, с любопытством и, что хуже, с насмешкой наблюдая за ее мучениями. — Еще раз, — голос Сатоши был ровным, но в нем чувствовалась усталость. — Сосредоточься. Вспомни, что я тебе говорил. Легкость, грация, вера в себя. Ты должна пытаться, пока не получится. Она глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в коленях. Она расправила свои крылья – огромные, переливающиеся всеми оттенками фиолетового и синего, Она попыталась. Снова. Резкий взмах крыльев, напряжение в каждой мышце, отчаянная попытка оторваться от земли… и ничего. Только облако песка, поднятое мощным, но бесполезным движением. Звезда осталась стоять на месте, словно приклеенная к земле. Смешки стали громче. — Опять не взлетела! Нелетающая Звезда! — выкрикнул кто-то из толпы. — Похоже, у нее крылья для красоты, а не для полета! — подхватил другой голос. Девушка опустила голову, чувствуя, как щеки заливает краска стыда. Она знала, что они правы. Она была позором клана, "нелетающей звездой", которая не могла выполнить самое базовое задание – взлететь. Девушка почувствовала, как к горлу подступает ком. Слезы жгли глаза, но она упрямо сдерживала их. Она не позволит им увидеть свою слабость. Сатоши подошел к ней, положив руку на ее плечо. — Не слушай их. У тебя сильные крылья, но они еще не привыкли к тебе. Это требует времени и упорства. — Но я уже тренируюсь несколько месяцев! — голос её дрожал. — Все остальные уже летают, а я… я просто стою здесь, как идиотка, и машу крыльями, как курица! Сатоши вздохнул. Он понимал ее отчаяние. Крылья Звезды действительно были необычайно большими и тяжелыми для ее возраста. Это делало взлет особенно сложным. — Дело не только в физической силе. Дело в ментальной. Ты должна поверить, что можешь летать. Ты должна почувствовать ветер под крыльями, представить себя парящей в небе. Ты должна отпустить страх. — Страх? — она усмехнулась сквозь слезы. — Я боюсь, что никогда не взлечу! Я боюсь, что все будут смеяться надо мной! Я боюсь, что я просто… недостаточно хороша. Сатоши присел перед ней на корточки, заглядывая в глаза. — Ты очень талантливая. У тебя огромный потенциал. Но ты должна перестать сравнивать себя с другими. Каждый развивается в своем темпе. Сосредоточься на себе, на своих ощущениях. И помни, даже самые яркие и сильные звезды когда-то были просто пылью. Он помог ей подняться и снова расправить крылья. — Сегодня мы закончим на этом. Но завтра мы начнем все сначала. И я верю, что однажды ты взлетишь. А теперь, иди отдохни. Попробуем завтра. Она кивнула, не поднимая глаз. Слова секретаря звучали как приговор. Она знала, что он разочарован. Она разочарована в себе. Отойдя от тренировочной площадки, она пыталась найти уединение в тени высоких, стрельчатых арок одного из дворцовых переходов. Дрожь в ногах не утихала, а смешки и унизительные взгляды жгли спину ярче любого солнца. Она прижалась лбом к прохладному камню, пытаясь загнать обратно предательские слезы. Вдруг, тень накрыла её сзади. Резкая, знакомая усмешка прозвучала прямо у неё над ухом. — Ну что, «Звездочка», так и не взлетела? — это был голос Арлена, одного из самых способных и самых жестоких юнцов их клана. — Может, тебе просто не суждено парить с нами? Может, твое место — здесь, в пыли? Она попыталась отстраниться, обернуться, но её резко схватили за плечи и прижали к стене. Перед ней стояли трое: Арлен и его прихвостни, близнецы Лориан и Виктор. Их лица искажали гримасы презрения. — Оставь меня, — тихо, но с вызовом прошипела она, пытаясь вырваться. Её огромные крылья беспомошно задрожали, ударяясь о камень. — О, смотрите-ка, она еще и огрызается! — фальшиво удивилась Лориан, перехватывая её тонкую руку. — Думаешь, ты лучше нас, неудачница? Ты, которая даже от земли оторваться не может? — Может, проблема не в крыльях, а в том, что они просто не нужны такой никчемной твари? — вторил ей Виктор. Сердце Звезды бешено заколотилось, в висках застучала кровь. Она попыталась сделать взмах, оттолкнуть их, но в тесноте перехода её крылья были скорее помехой. Арлен легко уклонился и снова прижал её. — Знаешь, что мне сказал наставник? — его голос стал сладким и ядовитым. — Что у тебя «огромный потенциал». Смешно, правда? Выглядит скорее как огромный позор. Он резко дернул её за длинные волосы. Боль пронзила кожу головы, заставив её вскрикнуть. — Может, в них вся проблема? Слишком тяжелые? — он усмехнулся, глядя на своих друзей. — Давайте поможем нашей «звезде» стать легче. Ужас, холодный и пронзительный, сковал её. Она забилась, пытаясь вырваться, но близнецы держали её мертвой хваткой. Арлен выхватил из-за пояса короткий, острый кинжал — тренировочный, но отточенный до бритвенной остроты. — Держи её крепче. Раздался отвратительный, скрежещущий звук. Прядь её темных с синеватым отливом волос отделилась от головы и бесшумно упала на плиты. Потом еще одна. И еще. Лезвие холодной сталью скользило по коже головы, оставляя за собой короткие, неровные прядки. Она зажмурилась, перестала сопротивляться. Мир сузился до этого скрежета, до сдавленных смешков над ее ухом, до унизительной щекотки падающих волос на шее и плечах. Внутри всё застыло и превратилось в лёд. Это было хуже, чем любая физическая боль. Это было публичное поругание, акт полного уничтожения её и так пошатнувшегося достоинства. Когда его работа была окончена, Арлен отступил на шаг, с удовлетворением разглядывая свое творчество. Голова её была покрыта неровными, уродливыми прядями, кое-где проглядывала кожа. Она выглядела жалко и нелепо. — Вот. Теперь ты и правда похожа на ту курицу, которой пытаешься подражать, — бросил Виктор. И тогда, словно этого было мало, он с размаху ударил её кулаком в живот. Воздух с силой вырвался из её лёгких. Она согнулась пополам, захлебываясь кашлем и не в силах вдохнуть, падая на колени в груду собственных остриженных волос. Слёзы, которые она так старалась сдержать, хлынули ручьём, смешиваясь с пылью на полу. — Оставь её, — лениво бросил Арлен, пнув её ногой в бок для полной меры. — С такой стрижкой она и сама скоро сдохнет со стыда. Их шаги затихли вдали. Она так и осталась сидеть на холодном камне, сгорбившись, трясясь от беззвучных рыданий. Руки её бессильно обхватили живот. Пальцы наткнулись на колючую, неровную щетину на голове. В этот момент рухнуло всё. Вся вера в себя, все надежды, все слова Сатоши о «потенциале». Они оказались пылью. Она провела рукой по голове, ощущая жуткую, непривычную неровность. И тогда, сквозь слезы, её взгляд упал на кинжал, который Арлен в спешке обронил. Лезвие холодно блеснуло в свете далёких звёзд. В её сознании, затуманенном болью и стыдом, родилась одна-единственная, ясная и чудовищная мысль. Если крылья, её главная гордость и её главное проклятие, являются причиной всех насмешек и страданий… то от них нужно избавиться. Вечером, в своей скромной хижине, звезда сидела, обхватив колени руками. В голове крутились слова насмешек, эхом отдаваясь в тишине. Она чувствовала себя сломанной, неполноценной. Девушка посмотрела на свои крылья. Они были прекрасны, переливались всеми цветами ночи, но бесполезны. Эти груды перьев были бременем, которое тянуло ее вниз, не давая взлететь. Внезапно, ее взгляд упал на небольшое зеркальце, лежащее на столе. Она взяла его и внимательно посмотрела на свое отражение. Ее глаза, обычно полные жизни и энергии, сейчас были тусклыми и полными отчаяния. Хотелось плакать от собственной беспомощности и глупости. — Все из-за раскола... Почему я? Разве я заслужила это? Заслужила быть дефектной? Она знала, что это значит. Трещина в ядре – это серьезно. Она могла быть причиной ее слабости, ее неспособности контролировать свои крылья. Она могла быть причиной того, что она не могла летать. Девушка почувствовала, как в ней поднимается волна отчаяния. Трещина в ядре – это не лечится. Она обречена. Но вместе с отчаянием пришло и осознание. Осознание того, что она больше не может так жить. Она не может больше терпеть насмешки, разочарование Сатоши, собственную беспомощность. Звезда приняла решение. Ночью, когда луна освещала улицу напротив гильдии серебристым светом, она стояла перед старым, ржавым топором. Она знала, что делает. Она знала, что это будет больно. Но она также знала, что это единственный способ. Она подняла топор. Руки дрожали, но взгляд был твердым. Она посмотрела на свои крылья, в последний раз любуясь их красотой. — Простите меня, — прошептала она, обращаясь к своим крыльям, к гильдии, к Эндел, к самой себе. Затем она закрыла глаза и опустила топор. Первый удар. Боль пронзила все тело, заставив ее вскрикнуть и тут же зажать рот свободной рукой. Она почувствовала, как кровь хлынула из раны, заливая песок. Ноги подкосились, но из последних сил она оставалась стоять. Второй удар. Еще больнее, еще сильнее. Она задыхалась, теряя сознание. Боль поражала все тело. Третий удар. Последний. Свобода..? Она поднялась на ноги, шатаясь от слабости. Она посмотрела на небо, на звезды, которые когда-то казались ей такими далекими и недостижимыми. — Я смогу быть и без крыльев, — прошептала она, и в ее голосе звучала новая решимость. — Я докажу, что могу быть сильной, даже без крыльев. Кровь стекала по её спине, на месте крыльев наверняка останутся глубокие шрамы. Топор упал на землю, как и её тело. Она почти что задыхалась от боли. Силы уже покинули её тело, оставляя её хрипеть на земле и медленно извиваться. Последнее, что она видела, это силуэт в темном плаще.

***

— Подъем! — Нексик уже примерно десять минут как пыталась разбудить Находкинса. — Ну ещё пару минуток... — простонал он. — Никаких минуток! Быстро вставай. — она нахмурилась. Он только отвернулся от неё на другой бок. — Ах ты так?! — возмутилась Нексик. Скинув с него одеяло, она размахнулась и шлепнула его по заднице. Юноша тут же вскрикнул и чуть ли не спрыгнул с кровати, прикрывая больное место руками и ошарашенно глядя на подругу. — Нексик, ты совсем уже?! Чего дерёшься?! — возмущался теперь он. — Зато ты проснулся, наконец-то... — сказала она, пожав плечами и уходя к раковине, чтобы умыться. — Но это ведь не повод меня по... Кхм... Бить меня это не повод вообщем. — сказал он, прикрыв румянец, разлившийся по щекам. — Ещё какой повод. — фыркнула она, выключая воду в раковине. — Сколько сейчас время вообще? — Почти восемь утра. — легко ответила она. Сегодня, как бы странно не звучало, готовила завтрак Нексик. Она пожарила яичницу. Яиц то у них было много. Даже слишком много... — Ты выглядишь каким-то странным в последнее время. — начала Нексик, уже выкладывая готовое блюдо на тарелку и ставя перед ним. — Я знаю, знаю. Просто... это все так быстро произошло. Еще месяц назад я жил в этой палатке и мечтал, чтобы кто-нибудь купил хоть одну Всемнужку. А теперь... — Он обвел рукой кухню, скромную, но уютную. — Теперь моя семья едет, чтобы помочь мне "справиться с успехом". Нексик хмыкнула, наливая себе чай. — Помочь тебе потратить деньги, скорее. Но, честно говоря, немного помощи тебе не помешает. Ты же у нас бизнес-магнат теперь. Находкинс надул губки. — Я могу быть и не только магнатом! Просто... я еще не решил, что буду делать, когда стану... ну, ты знаешь... успешным. Он отрезал кусочек глазуньи и задумчиво отправил его в рот. Нексик села напротив, внимательно наблюдая за ним. — Все в порядке. Хотя, конечно, стоило об этом думать наперед. Но, думаю, ты справишься. Ты только своей головой думай, а не чужой. — Ой, без тебя как-нибудь до этого додумался бы. — фыркнул он, макая кусочек хлеба в желток яйца. — Кстати говоря. Ты собираешься сделать чертежи фабрики? Краем глаза видела какие-то каляки на твоем столе. — спросила она, постукивая кончиками пальцев по деревянной поверхности стола. — А? Ах, да... Пытаюсь. Я бы ещё хотел будущий дом спроэктировать, но это потом уже. — Ясненько... — задумчиво протянула она. — Ты не в курсе, когда приедет твоя семья? — Нет. Откуда бы мне знать. — он пожал плечами. — Я тогда схожу в реке помоюсь. — предупредила она, вставая и беря полотенце. — Освежусь, так скажем. *** Она добралась до реки и раздевшись до гола, ступила в реку. Вода была приятной температуры. Как никак, уже давно наступило лето, вода была прогрета солнечными лучами. Мелкие камешки приятно щекотали ступни, а течение ласково обнимало щиколотки. Она зашла глубже, пока вода не достигла плеч, и откинулась назад, позволяя реке нести себя. Небо над головой казалось бесконечным, таким голубым и светлым. Сегодня не было ни облачка. Обычно это зрелище успокаивало ее, но сегодня даже красота природы не могла прогнать тревогу, поселившуюся в ее душе. Нексик закрыла глаза, чувствуя, как вода смывает с кожи пыль и усталость дня. Но смыть внутреннюю сумятицу было гораздо сложнее. Все вокруг менялось слишком быстро. Словно кто-то нажал на кнопку перемотки в ее жизни, и события неслись с бешеной скоростью, не давая времени на передышку. Вроде совсем недавно она не хотела и находиться в этом мире, а теперь и вовсе боится уходить отсюда. Вот, словно вчера, она была просто Нексик, девчонкой, мечтающей о будущем, полном приключений и свободы. А теперь… Теперь она чувствовала себя потерянной в лабиринте собственных мыслей и чувств. Все казалось таким странным и непонятным... — Что со мной происходит? — прошептала она в пустоту, и река, казалось, ответила ей тихим плеском. Вся эта внезапная популярность, то, как он загорелся этим, хотя пару дней назад хотел уйти из долины обратно домой. Казалось, что он меняется... И это все было слишком для Нексик, чья жизнь была почти что бесконечной. Она видела, как поколения сменяют друг друга, как города растут и рушатся, как реки меняют свое русло. Она привыкла к переменам, но перемены в Находкинсе пугали ее до глубины души. Звезда вздохнула. Она знала, что это неизбежно. Люди меняются, растут, развиваются. Но мысль о том, что она может потерять Находкинса, причиняла ей невыносимую боль. А ведь все началось с того злополучного дня, когда Находкинс, уставший от однообразной жизни в долине, заявил о своем желании вернуться домой. Нексик тогда едва сдержала слезы. Она знала, что рано или поздно это произойдет, но мысль о том, что он уйдет, оставляя ее одну, была невыносимой. Ей хватило одиночества в прошлом. А потом… потом все изменилось. Внезапно, словно по мановению волшебной палочки, Находкинс стал популярен. Его песни, его истории, его заразительный смех – все это покорило сердца жителей долины. Ах, нет... Вовсе не это всем понравилось. Эти треклятые Всемнужки. Он загорелся, словно новая звезда на небосклоне. И Нексик, наблюдая за ним, чувствовала странную смесь гордости и… страха. Нексик давно не чувствовала это. Ее размышления медленно перетекли на юношу. Он был таким… живым. Его глаза горели энтузиазмом, его движения стали увереннее, его голос звучал сильнее. Он расцветал, словно цветок, получивший долгожданный дождь. Она не хотела ему мешать, но и оставлять все это вот так не хотелось. Её размышления прервал возмущённый писк. Открыв глаза, она увидела перед собой низкую женщину. Это была блондинка, возраст не превышал сорок лет. Вкус у неё был совсем уж специфичный. Розовая кофточка в белый горошек, длинная джинсовая юбка, сапоги, прямо как у ковбоев, дохлая лиса на шее... Она стояла у реки, уперев руки в боки и с каким-то прозрением смотрела на ничего не понимающую Нексик. — И как тебе не стыдно?! Выставляешь тут своё тело на всеобщее обозрение! — возмутилась она. — В смысле? Река общая. Если Вас так обидело мое обнажённое тело, почему бы Вам не отвернуться? — равнодушно спросила девушка. Она встала из воды, сложив руки на груди и недовольно махнула хвостом в сторону. — У меня-то в отличие от некоторых, есть, что выставлять на «всеобщее обозрение». После этго, как выяснилось, женщина по имени Изабелла поинтересовалась, кто она такая и что делает рядом с Находкинсом. Нексик представилась, рассказала об их дружбе. Но тон Изабеллы постепенно менялся. В ее голосе появились нотки презрения и недовольства. — Находкинс заслуживает большего, чем просто дружба с такой, как ты, — заявила Изабелла, ее слова резали, как осколки стекла. — Он должен думать о будущем, о карьере и о своей семье, а не тратить время на пустые развлечения по типу тебя. Нексик пыталась возразить, объяснить, что их дружба для них обоих очень важна, но Изабелла не слушала. Она продолжала говорить о том, что Нексик отвлекает Находкинса от его целей, что она ему не ровня. — Дамочка, а может лучше спросите у Находкинса, чего хочет он? Вы, как никак, его мать. Женщина открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Нексик уже вытерлась, переоделась в привычную ей одежду и сбежала в дом. Хлопнув дверью, перед ней резко встал Находкинс. — Моя семья приехала. Пошли, я тебя познакомлю! — радостно сказал он, беря её за руку и насильно выводя из хижины. — Я знаю. Я уже кое-кого встретила.. — пробурчала она. — Навряд ли. Они здесь все были, вроде... Я думаю, ты им понравишься! Он вывел её на улицу и подвел к толпе людей около домика на колесах. Точнее, это был несуразный, кривой особняк из машины. Откуда то появился Лоракс, ругавшийся себе под нос. Он бубнил что-то вроде «Вам тут не место», но никто уже не обращал на него внимание. Хранитель лесов быстро ушёл вглубь долины. Возможно, рыжика обидел кто-то из семьи Уанслера. Первой повернулась... Большая женщина с рыжими волосами, заплетенными в рогалик. Она была одета в старое, потрепанное пальто баклажанового цвета. — Это ещё одна твоя защитница леса? — спросила она с каким-то напряжением и скукой в голосе. — Нет, вовсе нет! Семья, знакомьтесь, это моя лучшая подруга – Нексик! — сказал он, после чего поочерёдно представил ей свою родню по именам. У юноши была большая, но, к сожалению, не дружная семья. У него был дядя, тётя, мать и два брата. Как она поняла, Находкинс в семье был самым старшим ребёнком. — Мне... Приятно познакомиться. — сквозь зубы процедила она. Никто не ответил, однако юноша все равно выглядел счастливым. — Сегодня отдыхаем, а завтра–начинаем работать!! — объявил он. Изабелла быстро расслабилась и подбежала к своему сыну. — Находик, — ласково начала она. — может выпьем? В честь твоего успеха! — Выпить?.. Но я ведь плохо переношу алкоголь. — усомнился он. — Ой, не переживай! Всего лишь по бокальчику! — умоляюще пролептала девушка. Он вздохнул и кивнул, соглашаясь отметить такое событие. Братья Находкинса – Бретт и Чет, расставили небольшой стол, достали дешевое шампанское и какие-то другие алкогольные напитки, рюмки и бокалы. Все уже давно сели за стол. Нексик опасливо и пристально наблюдала за действиями людей, держалась близко к Находкинсу. Изабелла открыла что-то и разлила по бокалам. Нексик недоверчиво посмотрела на бокал. Она прекрасно знала вкус алкоголя. В родном мире им часто давали вино за обедом, чтобы снять стресс у членов гильдии после поручений или тренировок. По праздникам они могли распивать что-то покрепче. Возможно, благодаря подобной традиции, Нексик не пьянела быстро. Находкинс поднял свой бокал. — За мой новообретённый успех! — произнес он, его голос звучал уверенно. — За новую главу в моей жизни и за тех, кто поддерживает меня! — на последних словах он взглянул на девушку. Все подняли бокалы, и Нексик, улыбаясь, присоединилась к ним. Она чувствовала, что волнение не уходит, однако портить людям настроение не решалась. «Выпью немного за компанию и пойду в дом.» — решила звезда, поглядывая на радостного Уанслера, который рассказывал очередную забавную шутку своей семье. Она не могла не заметить, с каким сладким притворством его семья всячески пыталась «угодить ему». К сожалению, по Находкинсу было видно, что верить в это он не станет, это ведь его семья. Они хорошие. Ведь так? И они любят его. Каждый круг произносили все больше тостов, которые, как казалось девушке, никак не касались того, за что они пили с самого начала. Допив бокал какого-то мерзкого на вкус напитка, который ей допили, она просто удобно устроилась на стуле и молча наблюдала за остальными. Казалось, её никто не замечал в этой суете. Но, ей было все равно. Не важно внимание других людей. На самом деле, Нексик не стремилась добиться успеха, внимания, или чего-то другого. Нет. Так что на одобрение его семьи ей было глубоко все равно. С каждым новым бокалом Находкинс становился всё более расслабленным. Время шло, алкоголь лился рекой, и Находкинс становился все более разговорчивым. Он рассказывал анекдоты, которые Нексик слышала уже раз сто, пел песни, фальшивя на каждой ноте, и даже пытался танцевать, но постоянно спотыкался, чуть ли не падая. — Находкинс, тебе хватит, — сказала она, когда он потянулся за очередной новой порцией спиртного. — Ты уже еле на ногах стоишь. Может лучше пойдем спать? — Да ладно тебе, Нексик, — пробормотал он, отмахиваясь. — Я еще ого-го! Просто... просто мне сегодня хочется быть... свободным. И к тому же... Вкусно. — Вкусно? Это же гадость! Ты, наверное, никогда нормального вина не пробовал. — шепнула она. Он запнулся, пытаясь подобрать слова, для ответа и посмотрел на Нексик каким-то странным, затуманенным взглядом. — Знаешь, Нексик, — он перевёл тему, понизив голос до шепота, — ты... ты самая лучшая подруга на свете. — К чему такая откровенность? Так, все, я спать. — сказала она, вставая из-за стола. — И даже не думай завтра скулить о том, что тебе плохо. Она фыркнула, входя в дом и закрывая за собой дверь. Она переоделась в свою пижаму, состоящую из шёлковой майки нежного голубого цвета и коротких шортиков. Эту пижаму она взяла из своего мира, чтобы не «обременять» юношу и не просить его одежду, которая, кстати, была ей не по размеру. Она умылась, почистила зубы, расчесала шерстку на хвосте и ушах, изредка прислушиваясь к шуму с улицы. И почему люди так быстро пьянеют? Она где-то слышала, что это такая способность – бысто поддаваться чарам алкоголя. Но, это, наверное, было больше похоже на проклятие. И почему человеческой рассе так важно опьянеть? Неважно как, неважно где. Неужели и Находкинс был таким? Нет. Хотя, даже если это так, она бы ему простила. Он единственный, кому можно было простить человеческие проступки и любые глупости. Можно было только посмотреть на милое выражение его личика, когда он расстраивался и все проблемы словно по волшебству исчезают. Но одним лишь красивым лицом не проживешь? К тому же, как оказалось, понятия красоты в этом мире совсем уж другое. Не такое, как она привыкла видеть. То, что казалось ей красивым здесь, было уродливым для местных. Люди, на то и люди. Нексик, за все свои пятьсот лет жизни, не видела человека, который не нагрешил хотя бы один раз за всю жизнь. Таких попросту не существует. Она лежала на прохладной подушке, смотря в потолок и размышляя об всей нелепости этого мира. Она прикрыла глаза, уже готовая уснуть, но дверь скрипнула и открылась, помешав её сну. Нексик приподнялась с матраса и прищурилась. Это был Находкинс. Его долговязая, худенькая фигура пошатываясь при каждом движении, указывая на то, что сейчас юноша опьянел и ему требовалась помощь. Понимая это, девушка встала и подошла к нему. — Находкинс, я же говорила тебе... Зачем столько пить? — спросила она, закидывая его руку на её плечи, чтобы помочь ему доковылять до кровати. — Нексик, я не пьян... — пробормотал он. Его голос был невнятным. — Я... Ты мне веришь? — Нет, не верю. Ты весь трясешься. Утром плохо будет, я подготовлю тебе воды. Эх, вот бы придумали лекарство от похмелья... — причитала Нексик, усаживая его на край кровати. Она отошла к кухонной столешнице, наливая воду в стакан и ставя его на прикроватный столик. — Выпей, а потом ложись спать. — приказала она.