Глава 10.

С тех дивных пор прошло уже несколько лет. Нексик никогда не вела счет времени, но Находкинс считал, что это даже надо праздновать. Какой же странный этот мир. И все же, против она не была. К тому моменту, как начался «переворот», прошло два года. За два таких быстрых, словно не года, а дня,он успел отстроить завод. А совсем недавно им предстоял переезд в новый дом. Это был особняк, крупных масштабов, с вычурной архитектурой. Участок, на котором стоял их новый дом, был большим. И несмотря на это, по мнению Звезды в коттедже было намного лучше. Как никак, там всегда царила спокойная, уютная атмосфера. А здесь, жизнь под одной крышей с семейством Уанслеров, она чувствовала себя некомфортно. Это как будто давило на неё, но жаловаться она не стала. Она думала, что должна быть благодарна за то, что не живет на улице. В доме было много различных просторных комнат. Почти что всем было выделено отдельное пространство. Только вот для Нексик комната не выделилась, чему она была рада. Находкинс, конечно, иногда мешал спать своим храпом или резкими объятиями, однако это казалось уже родным. Как оказалось, то и сам юноша был не против такого расклада. Нексик пообещала найти другое место для сна, если в будущем молодой магнат найдет свою любовь. Помимо шести спален, в здании к ним прилагалось по ванной комнате (хотя это и казалось большой тратой), кухня (на которой готовил личный повар...), столовая, зал, кабинет и комната для отдыха. Все, от начала, до конца, спроэктировано было самим Находкинсом. Конечно, все было совсем уж не дешевым и странным в некоторых местах (не обошлось без "советов" Изабеллы, вечно диктовавшей сыну её хотелки). Нексик в это не влезала. И не хотела лезть. Хотя ей и не нравилось то, что со своей новой работой юноша вовсе перестал следить за своим здоровьем. Он почти что не отдыхал, а погулять вместе они теперь могли только в своих грёзах—куда бы не пошёл Находкинс, его везде преследовали «Верные фанатки», готовые сорвать с него одежду, облапать или сделать что-то похуже. Хоть девушка и предлагала сопровождать его, держа на готове меч, он отказался от этой идеи. «Ты не похожа на телохранительницу. К тому же, они могут приревновать и сделать с тобой что-то плохое. Уж лучше подписать их бумажки и по отвечать на пару адекватных вопросов, чем рисковать.» — говорил он. Кстати говоря, изменился он сильно. Даже аутфит сменил. Теперь на нём красивался узнаваемый всеми нынешними фанатами, зелёный плащ, под которым была лишь рубашка и галстук. С джинс он перешёл на классические брюки в тонкую, едва ли видную полоску, а на ногах носил чёрные туфли. В качестве акссесуаров он носил высокий черный цилиндр с зелёной лентой, зелёные перчатки (в которых, как ни странно, его ладони никогда не потели) до предплечий и нелепые синие солнцезащитные очки, украшенные блестками. На зелёном пиджаке был приколот ярко-розовый помпон из шерсти трюфельной пальмы. Неизменным оставалось лишь лицо—такое же милое и глупенькое, когда он в очередной раз кривлялся перед ней. И глаза... Таких прекрасных глаз она не видела. То, как они светились от гордости и счастья, когда он вспоминал о своем успехе, то, как он смотрел на неё, когда они что-то бурно обсуждали между собой. Она никогда не забудет это. Голубые, как небо, или цветы-незабудки. Улыбка менялась лишь на публике, он часто выдавливал из себя счастливого, даже когда уставал. Ей в такие моменты хотелось обнять его и дать хорошенько отдохнуть. Но сам Находкинс, похоже, отдыхать не хотел. Каждая попытка уговорить его на внеплановый выходной, оканчивалась тем, что он затягивал галстук и скрывался за дверью, напевая незамысловатую песню. В плане характера он тоже изменился. Но не повзрослел. Он лишь стал более смелым и самоуверенным. Опять таки, лишь на публике и перед семьёй. Она прекрасно видела, как сильно изматывает его ношение «маски комедии», но сделать ничего, кроме не много ободряющего разговора и заботы, не могла. В очередной раз Нексик вошла в кабинет. Сегодня Находкинс работал на дому. Но бумаги все равно писал, время от времени принимая важные звонки и решая дела по новенькому телефону. Кабинет Находкинса пах чернилами, дорогим деревом и мужским парфюмом, которым пользовался парень, чуть ли не каждый день душась пахучей жижей. Нексик вошла без стука, зная, что он всё равно не отреагирует. Так и есть — он сидел за массивным дубовым столом, уткнувшись в бумаги, его новенький зелёный плащ небрежно свисал со спинки кресла. Он редко носил его дома. Здесь и так было достаточно жарко. — Ты опять не спал. Он вздрогнул, но не поднял головы, лишь махнул рукой в её сторону, будто отмахиваясь от назойливой мухи. — Дела. Ты же знаешь. — Знаю. И знаю, что ты снова забыл поесть. И не спал, да? Посмотрел бы на себя в зеркало, синяки под глазами с кулак уже. На столе стоял нетронутый завтрак — яичница с беконом, уже холодная. Нексик принесла ему ещё утром, а он так и не притронулся к еде. Странно, ведь время уже близилось к ужину. Нексик вздохнула, подошла и накрыла ладонью документ, над которым он склонился. — Хватит. — хвост вилял медленно, из стороны в сторону, показывая раздражение. Находкинс уже мог различать её настроение и моральное состояние по повелению. А ещё он заметил, что она не одобряет чужих прикосновений, но ни смотря на это, продолжает позволять ему трогать её. Он заметил это после того, как она грубо отшила пару людей, хотевших потрогать мягкие на вид уши и хвост. Находкинс наконец поднял на неё глаза. Голубые, усталые, но всё такие же яркие. — Что? — Ты выгораешь. Тебе стоит отдохнуть. Он фыркнул и откинулся в кресле, сняв очки с блёстками и демонстративно отшвырнув их на стол. — Отдохнуть не могу. А вообще...Ну и что? Зато я знаменит. У меня есть деньги. — А что ещё? Вопрос повис в воздухе. Находкинс нахмурился, его пальцы нервно постукивали по ручке кресла. — Что значит «что ещё»? У меня есть всё! — Всё? — Нексик склонилась над столом, её кошачьи уши прижались. — Ты буквально задыхаешься в этом доме. Ты ненавидишь эти приёмы, где твоя мать представляет тебя, как «гениального сына», хотя до этого только и говорила, что ты бесполезный неудачник. Ты устал от этих фанаток, которые лезут к тебе в карманы лишь из-за популярности. Он резко встал, отчего кресло с грохотом упало на пол. — А что мне делать, а? — его голос дрогнул. — Вернуться в тот коттедж? Перестать быть кем-то? — Ты никогда не был «никем». Они замерли, стоя лицом к лицу. За окном шумел дождь. Как всегда, в конце осени начинались грозы. Их молчание прервал стук в дверь. — Находик, дорогой! — пронзительный голос Изабеллы Уанслер. — Гости уже в зале! Ты обязан выйти! Он закрыл глаза, сжав кулаки. — Иду, мама. Изабелла ушла, каблуки цокали по паркету. Находкинс повернулся к зеркалу, натянул на лицо улыбку — ту самую, блестящую, но неестественную. — Ну что, как я? — спросил он, поправляя цилиндр. Нексик смотрела на его отражение. Выглядит ненастоящим. — Ужасно. Он засмеялся — фальшиво, громко, как на публике. — Идеально. — сказал юноша и скрылся за дверью. Зал особняка освещался хрустальными люстрами, висящими у высоких потолков, а гости в дорогих нарядах, сидя на большом диванчике, смеялись над плоскими шутками Изабеллы. Находкинс парил между ними, — улыбка до ушей, цилиндр лежал на диване в углу ("Без цилиндра более непринуждённо и расслаблено выглядишь!" — внушала мать). — О, мой любимый талантливый сыночек! — Изабелла вцепилась в руку сына, демонстрируя его гостям. — Вы только посмотрите, как он вырос! Находкинс засмеялся, от чего у Нексик сводило зубы. — Мам, ну что ты... — Скромничает! — Изабелла игриво хлопнула его по плечу. — А ведь мог бы уже и семью завести! — она кивнула на девушку, приглянувшуюся ей и подмигнула Находкинсу. Круглолицая блондинка в розовом сделала кокетливый реверанс. Находкинс автоматически поцеловал ей руку. Нексик вдруг уронила бокал. Хрусталь разбился с пронзительным звоном. Все замерли. — Ой, — без эмоций сказала она. — Неловко вышло. Простите, что прервала все веселье своей неуклюжестью. Изабелла побледнела от раздражения. — Эта... особа снова здесь?! Находкинс резко шагнул вперёд: — Мама, она ведь моя... — Твоя что? — Изабелла оскалилась. — Смотрительница? Служанка? Или... Нексик уже не слушала. Развернулась и ушла наверх. Она не могла сдерживать раздражение, однако выговориться было некому. Он целовал руку другой девушке. Это было слишком. Звезда вошла в их общую спальню, раздраженно пнув ближайшую подушку. Спускаться вниз не хотелось, как и видеть глупые лица людей. Девушка легла на кровать, продвинувшись к месту, где обычно спал Находкинс. Кровать была большой, но не такой удобной. Спать, прижимаясь друг к другу, было намного комфортнее. Но говорить об этом она не хотела. Натянув одеяло на плечи, она наконец-то расслабилась. Возможно, она зря злится на юношу. Он не мог что-то испытать к той блондинке. И все же, это ужасно раздражало. Вот это вот иногда слишком уж вычурное поведение перед другими. Тело подрагивало, слезы словно подступали к горлу, перекрывая доступ к кислороду. Нужно расслабиться и привыкнуть к этому. Это не первый раз, когда ему придется контактировать с другими вот так. Нексик должна успокоиться и перестать накручивать себя. Пока она лежала там, прошло пару часов. Стихли голоса снизу. Только тогда девушка решила проведать нижний этаж. Лестницу удалось найти не сразу. Она все ещё путалась в комнатах... Но когда она наконец спустилась, в гостиной было тихо и пусто. Только Находкинс сидел у камина, рассеянно перебирая струны новенькой гитары. Его пальцы двигались автоматически — видно было, что он тоже не в духе. Нексик замерла в дверном проеме, не решаясь сделать шаг. Она уже хотела уйти обратно, но он уже заметил её. — Нексик, — его голос прозвучал неожиданно мягко. Он отложил свой музыкальный инструмент в сторону. — Ты где была? Она скрестила руки на груди, стараясь держать лицо нейтральным. — Наверху. Мне нужно было побыть одной. Он вздохнул, потирая переносицу. — Это из-за того, что я... — Мне всё равно, — перебила она, но голос дрогнул. Находкинс встал и медленно подошел к ней. Его голубые глаза, обычно такие самоуверенные, сейчас смотрели на неё с неловкой виной. — Это был просто деловой жест. Ничего больше. — Я сказала, мне всё равно на это, — она резко отвернулась, но он поймал её за запястье. — Врешь. Его пальцы обхватили её руку теплее, чем нужно. Она попыталась вырваться, но он не отпускал. — Ты злишься. — О, правда? — она резко обернулась, и в её тёмно-синих глазах вспыхнули искры. — Ты заметил? Тогда скажи мне, Находкинс, почему ты позволяешь себе такие вещи, если видишь, что мне это не нравится? Он замер. Впервые за долгое время у него не нашлось хитроумного ответа. — Потому что... — он запнулся, сжал её руку чуть сильнее. — Потому что я дурак. — юноша стыдливо отвёл взгляд в пол. Нексик фыркнула, но напряжение в плечах немного ослабло. — Хочешь сказать, только сейчас это понял? Я всегда это знала. Уголки его губ дрогнули. — Ну, иногда мне нужен наглядный пример... Она хотела ответить колкостью, но вдруг заметила, как он смотрит на неё с чем-то неуверенным, почти что робким. И в этот момент она поняла, что злиться уже не может. — Ладно, — вздохнула она, позволяя себе слабую улыбку. — Но если ещё раз поцелуешь кому-то руку, я оторву твою. Он рассмеялся, и вдруг его руки обняли её — крепко, без намёка на театральность. Прямо как раньше. — Договорились. Они присели у камина, отдыхая после тяжелого дня. — Город понемногу разрастается. — заметила она, обхватывая свои ноги руками и кладя голову на плечо Находкинса. Он задумчиво кивнул. — Да. Сегодня утром уже даже начали прокладывать дорогу к трюфельной долине. — сказал он, кладя руку на её талию, чтобы прижаться ближе, словно он замерз. Как странно. Сидели-то они возле разожженого камина. Нексик почувствовала, как его пальцы слегка сжимают её талию, и невольно улыбнулась. — Тебе холодно? — спросила она, приподнимая голову и заглядывая ему в глаза. — Или просто ищешь повод прижаться? Находкинс лишь фыркнул, но не отстранился. — Может, и то, и другое, — пробормотал он, его голос звучал непривычно мягко. Она рассмеялась и позволила себе расслабиться, прижавшись к нему ещё сильнее. Его дыхание было ровным и сладко пахло. — Знаешь, — начал он после паузы, слегка нервно постукивая пальцами по её боку, — Завтра у меня будет свободный вечер. — О, неужели Великий Находкинс отдыхает? — поддразнила она, ухмыльнувшись. — Замолчи, — он слегка щёлкнул её по носу, однако в его глазах светилась игривость. — Я подумал... Может, сходим куда-нибудь? — Куда именно? — она приподняла бровь. — Ну... — он замялся, внезапно смутившись. — Есть одно место. Там уютно и еда вкусная. Нексик почувствовала, как сердце учащённо забилось. — Это что, приглашение? — спросила она, стараясь звучать невозмутимо. — Нет, это инструкция по выживанию в дикой природе, — отозвался он саркастично, но тут же смягчился. — Да, Нексик. Это свидание. Если ты, конечно, не против. Она притворно задумалась, наслаждаясь его редкой неуверенностью. — Хм... Мне нужно сверить своё расписание. — Очень смешно. — он закатил глаза. но вдруг его выражение стало серьёзным. Он взял её руку в свои, осторожно переплетая пальцы. — Я... хочу провести этот вечер с тобой. Без деловых разговоров, без посторонних. Просто... чтобы это было наше время. Его голос звучал непривычно искренне, почти уязвимо. Нексик почувствовала, как тепло разливается по груди. — Тогда я согласна, — прошептала она, слегка сжимая его пальцы. — Но при одном условии. — Какое? — он нахмурился, ожидая подвоха. — Ты не будешь весь вечер говорить о бизнесе. Ни слова о "всемнужках", поставках или прибыли. Находкинс замер, будто эта просьба требовала от него невероятных усилий. — Чёрт... Это будет сложно, — пробормотал он, но затем улыбнулся. — Ладно. Обещаю. Только... — Только? — Ты не станешь смеяться, если я вдруг начну нервничать. Нексик рассмеялась, но тут же прикрыла рот рукой. — Прости. Но это же так мило — Находкинс, который нервничает из-за свидания. Краснеет, отводит взгляд, и... — Вот именно этого я и боялся, — перебил её он и с преувеличенным страданием уронил голову ей на плечо. — Ладно, ладно! Не буду. Постараюсь. — легко сказала она, проведя рукой по его волосам, слегка взъерошивая их. Магнат довольно улыбнулся. — Пойдем спать? Завтра... Большой день. — предложил он, вставая и протягивая ей руку, помогая подняться. Она прошли к их общей кровати. Она была большой. Нет, пожалуй, даже огромной. На ней было много бархатных подушек для декора. Сама комната тоже была немаленькая. Обои зелёные с жёлтыми полосками кое-где. Окна были высокими, из них можно было смотреть на самую красивую и оживлённую точку города. Находкинс не скрывал, где живёт. Его часто видели входящего и выходящего из дома. Однако, все было спланировано. В дом было невозможно пробраться. Высокий забор вокруг, навороченные камеры и охрана—все, чтобы чувствовать себя в безопасности. Нексик не до конца понимала, зачем он выбрал жить почти что в самом центре города, ещё и с таким узнаваемым особняком... А охрану все таки нанимать не было обходимости. Нексик всегда была готова отрубить руки наглым фанатам или вандалам с экстремистами, желавших пожаловать к Находкинсу. Но несмотря на недовольство, она ничего не говорила. Это его дело. Пусть делает то, что считает нужным. Когда они жили в палатке, было немного сложнее. Приходилось чуть ли не пинками выгонять настырных людей (о чем Находкинс не знал). Помимо кровати в спальне была отдельная маленькая комнатка для гардероба. Находкинс заставил Нексик идти с ним по магазинам, чтобы «обновить свой имидж». Но она все равно упорно носила только привычный костюм из её мира. Комод с зеркалом стоял у стены, на нём лежали уходовые средства и тональный крем, которым Находкинс замазывал синяки под глазами после очередных бессонных ночей. На стенах обязательными украшениями стали пейзажи долины в позолоченных рамках и портреты самого Уанслера. Да, он уж слишком сильно себя любил. Настолько, что она однажды видела в проектах «на будущее» его золотую статую в полный рост. Хотя... Это было справедливо. Как никак, он был основателем города и важной персоной в истории здешнего прогресса среди изобретателей. Он переоделся в пижаму. Теперь она была тёмно-зелёного цвета с принтом денежных купюр, летящих на ангельских крыльях. Но все таки, пижама с кроликами была на много, на много лучше. Она подчёркивала его светящиеся голубым светом глаза. А эта пижама, казалось, делала их вовсе незаметными и более темными. И как бы то ни было, он разлегся на кровати, откинув голову на пуховую подушку и приподняв рядом одеяло, дожидаясь рядом Нексик. — А почему мы до сих пор вместе спим? Такой большой дом... Нашел бы место хоть на чердаке для меня. Мне много не надо, всего то постель и ящик для одежды. — спросила она, забираясь к нему в кровать. — Мне одному холодно. И скучно. Такой ответ тебя устроит? — спросил Находкинс. — Нашел бы себе девушку. Парень хотел сказать: «Я уже нашел. Тебя.», но почему-то сдержался и промолчал. А потом она устроилась поудобнее рядом и уснула крепким сном. Находкинс смотрел на Нексик, погруженную в сон, и чувствовал, как его сердце наполняется теплом. Её лицо, спокойное и расслабленное, было для него утешением. Однако в то же время его терзали мысли о том, что происходит вокруг. Он пытался успокоить себя, но в голове всё ещё вертелись образы вечеринки, где его мать ярко демонстрировала его успехи перед гостями, подчеркивая его достижения, которые часто казались для него незначительными. «Зачем я это делаю?» — вновь прокручивался он в голове вопрос. Подсознательно он искал в этом смысл, застревая в бесконечных делах и заботах. Он понимал, что торопится, пытается успеть сделать больше, чем когда-либо, но раз за разом ощущал, как теряет себя. Он тихо вздохнул, отвел взгляд от Нексик, чтобы не переживать эту неловкость в её присутствии. Образ той знакомой блондинки(кажется, её звали Джесси или...Десса? Он не запомнил её имени) которой он недавно поцеловал руку, снова всплыл в его сознании, и он невольно поморщился. «Это было просто деловое правило», — повторял он себе, но внутри царила паника. Нексик всегда была рядом, поддерживала и понимала его. Она умела видеть сквозь его душу. Но как долго он мог продолжать играть эту игру? Игра в «лучших друзей», хотя их так сильно тянуло друг к другу, словно мотылька к огню. Только вот, кто был мотыльком, а кто огнём? Каждая минута, проведенная рядом с ней, напоминала ему, что он может довести её до слёз своим поведением. Он испытывал чувство вины за нереализованные мечты, за то, что не мог предложить ей больше, чем этот огромный особняк с холодностью богатства, которая его окружала и редкое времяпровождение. Ему хотелось вернуться в прошлое, тогда, когда он ещё только начинал предпринимать попытки продать свою Всемнужку. Тогда все казалось таким простым и комфортным. Находкинс прижал к себе подушку и попытался сосредоточиться на том, чего он действительно хотел. Он задумался над тем, что ему не нужны были деньги, слава или успешная карьера. Если изначально он делал это ради одобрения матери, то теперь... Это казалось ему не таким желанным, как он это представлял. Теперь он просто хотел покоя и момента с Нексик, где они могли бы быть собой, вместе. Парень перевел взгляд обратно на спящую Звезду, её мягкие черты лица вызывали у него облегчение. На прикроватной тумбочке зазвонил навороченный мобильный телефон. Юноша вздрогнул и рукой схватил шумный предмет. Находкинс выпрямился, глядя на экран, но на его лице не было радости. Работа. Он поставил телефон на самую тихую громкость, что была. Это был один из его бизнес-партнеров, требующий немедленного внимания. «Даже ночью от них покоя нет...» — устало и раздраженно прошептал молодой магнат, потирая двумя пальцами переносицу. Он промолчал, человек на другом конце провода продолжал говорить, но слова слились в бесконечный поток. Выключив мобильник, голубоглазый вновь закрыл глаза и попытался сосредоточиться. «Если я всё сделаю правильно, возможно, всё изменится», — подумал он. Но... Разве он понимал, что правильно, а что–нет? Но в глубине души знал, что следующие часы будут заполнены скучными деловыми разговорами, а Нексик останется здесь, в этом большом доме, который он построил, но в который так и не вложил душу. Он подумал, что, вероятно, ей скучно здесь, одной. С его семьёй она напрочь отказывалась как-либо контактировать, даже не смотрела на них, а если и замечала, то бросала ненавидящий взгляд. Он лежал в полумраке темной спальни, освещенной лишь светом звёзд и луны сквозь шторы. Парень пытался осмыслить собственные мысли о предстоящем свидании. В голове всё ещё звучал её тихий, почти несмелый голос: «Тогда я согласна». Находкинс не мог поверить, что всё так просто — он произнес всего несколько слов, а она ответила согласием. Интерес в её глазах, то лёгкое недоумение при ответе, разжигали в нём волну радости и тревоги одновременно. Это было странным чувством, они знакомы два года, а он все ещё словно стесняется её, боится. «Что же я теперь буду делать?» — мучительно думал он. Невозможно было избежать страха по этому поводу. С одной стороны, мысль о свидании с Нексик вызывала у него прилив энергии и радости. Она казалась такой естественной и легкой в общении, что даже самые банальные планы могли стать незабываемыми благодаря её присутствию. Но с другой стороны, он снова почувствовал те старые страхи, которые мучили его с самого детства. «А если она разочаруется? А если мне не удастся произвести на неё впечатление?» Находкинс вспомнил, как они шутливо обсуждали случаи, когда вещи шли не так, как планировалось. Он хотел, чтобы это свидание принесло им радость и еще больше сблизило их. Но теперь его переполняло беспокойство о том, с чем он должен прийти, о том, насколько неуклюже он может выглядеть рядом с ней. Дело вовсе не в том, что он не был уверенным в себе, а скорее в том, что он видел в Нексик больше, чем в других. Он не хотел выглядеть глупо, не хотел ненароком обидеть её. Это было все новым для него. Раньше он не боялся глупить, был смешным и неуклюжим, а сейчас... Сейчас все было по-другому. Он боялся быть собой. Обладатель тёмных волос перевернулся на бок, подтянув колени к груди, и посмотрел на девушку, которая все еще спокойно спала. В этот момент он понял, что весь смысл свиданий не в словах или планах, а в том, чтобы вдвоем насладиться моментом, быть собой. «Все будет хорошо», — он заверил себя, хотя внутри всё еще сидело сомнение. Расслабившись, юноша стал вспоминать, как они впервые встретились в трюфельной долине в конце весны. Их разговоры, смех, удивление от открытия новых вещей друг о друге — в тот момент все казалось таким настоящим. Он скучал. Нет. Он безумно скучал по тем временам. Теперь, когда всё стало сложнее — счастье и успех стали наложением на его жизнь, как тяжёлый груз, а не облегчением — он чувствовал, что теряет ту изюминку в своих отношениях с Нексик. Живая искра, которая зажигала их общения, добавляла яркие краски в его серую повседневность, ускользала от него, и он не знал, как вернуть её обратно. Он пытался хвататься за эту искру, блестящую, словно дразня его, но она лишь ускользала. Он пытался найти пару добрых слов в её адрес, встретиться с ней взглядом, но этого не было достаточно. Ему хотелось поговорить с ней на более глубокие темы, снова услышать её рассказы о прошлом. Она обещала, что расскажет все, когда пройдет время. Когда оно уже уйдет, оставит их одних? Частенько, по вечерам, когда он оставался один со своими мыслями, он думал о том, как просто провести время с ней, наслаждаться каждой секундой. Он скучал по прогулкам, по их откровенным беседам до глубокой ночи, когда они сидели у маленькой печи, служившей камином и смеялись над какими-то его глупыми шутками и рассказами. Каждый вздох, каждый смех казался наполненным глубоким смыслом, который только они могли понять, отражая их взаимопонимание и связь. Эти моменты приносили ему радость, которую он не находил ни в бизнесе, ни в обществе успешных людей. Однако со временем, как оказалось, жизнь изменилась. Успех и статус стали препятствием для их близости. Чем больше времени он проводил за работой, тем больше расстояние между ними вырастало. Он часто возвращался домой, уставший и измотанный, а Нексик, казалось, понимала это, старалась не трогать его и не надоедать разговорами. С этими мыслями он провалился в сон. Нужно было хорошенько выспаться перед началом тяжёлого дня. Ко всему прочему, он не спал прошлой ночью, поэтому ему тем более требовался отдых. Находкинс перестал спать спокойно пару месяцев назад. Кошмары достаточно часто преследовали его во сне. Ему было стыдно, что он, прямо как маленький мальчик в теле взрослого мужчины, просыпается с криками по ночам, будит Звезду и долго прижимается к ней, дрожа от страха. Уанслер чувствовал вину за то, что не позволял ей высыпаться. Даже когда она уверяла, что все в порядке, он не чувствовал этого самого "порядка". Но остановиться он не мог. Ему нужно было её присутствие, её забота и ласка, чтобы унять страх.