Глава 11.

Нексик проснулась одна в большой кровати. Место Находкинса было ещё тёплым, значит, он ушёл недавно. Странно, что теперь она спала дольше, чем привыкла. Это было не плохо, но и не хорошо. Откинувшись на постель, девушка устремила взгляд в потолок. Смысла вставать не было. Есть не хотелось, Находкинс уже на работе в своём заводе. Однако, в её голове скользнула мысль принести ему обед. Её радовало, то, что люди, казалось, не замечали её. Меньше вопросов будет. Нексик медленно поднялась с кровати, потянулась и огляделась. Она провела пальцами по простыне, где ещё сохранилось тепло Находкинса, и глубоко вздохнула, будто пытаясь уловить его запах. «Опять ушёл, даже не разбудив…» —с раздражением пробормотала она, но тут же отогнала досаду. Она знала, как он увлечён своим делом, как одержимо работает, будто пытаясь доказать что-то самому себе. Подойдя к зеркалу, Нексик поправила растрёпанные волосы, провела рукой по кошачьим ушам — они дёрнулись от лёгкого прикосновения. — Ладно… — прошептала она. — Если он не позаботится о себе, это сделаю я. Она быстро собралась, накинула пиджак и направилась на кухню. Ей не хотелось есть, но она знала, что Находкинс, скорее всего, уже забыл и про завтрак. А если и нет — то съел что-то ужасное вроде зефира с кофе. Нексик медленно поднялась с кровати, потянулась и зевнула, кошачьи уши дрогнули от напряжения. Она подошла к зеркалу, поправила растрёпанные серо-коричневые волосы. Когда звезда спустилась, внизу, на кухне, царила тишина. Она не любила громких звуков. Это было странно. Неужели вся семейка все ещё спит? — Ладно, — сказала она самой себе, открывая холодильник. — Что бы ему приготовить? Находкинс был привередлив в еде, но Нексик давно изучила его вкусы. Зефир и прочие сладости, он любил, но на обед это не годилось. Она достала свежие ингредиенты и принялась нарезать овощи, ловко орудуя ножом. Её мысли вертелись вокруг него. Она знала его привычки, знала, как он мог сутками работать, забывая поесть, забывая отдохнуть. — Да чтоб его... — вдруг вырвалось у неё, когда нож соскользнул, и капля крови выступила на пальце. Она быстро поднесла его ко рту, зажав ранку и слизав жёлтую, сверкающую кровь. — Как это глупо... Но это было не из-за пореза. Это было из-за него. Дурак. Из-за того, как её сердце сжималось, когда он улыбался. Из-за того, как она ненавидела, когда он разговаривал с другими. Из-за того, как она хотела быть для него единственной, но боялась сказать это вслух. Она глубоко вздохнула, закончила готовить и упаковала еду(пару сэндвичей с курицей) в коробку. Прежде чем выйти, она надела свой синий пиджак, поправила жабо и бросила взгляд в зеркало. — И на что я подписалась, соглашаясь на это задание... — её ушки поникли, а хвост опустился. Чувства были смешанными. Она вышла на порог, не забыв взять контейнер с едой. Шагнула вперед. Пора идти. Нексик переступила через порог завода, и холодный ветер обжег её лицо. Она прикрыла глаза, чувствуя, как хвост нервно подрагивает за спиной. Мысль звучала в голове снова и снова. Да, она не должна была влюбляться. Не должна была позволять себе эти тёплые, глупые чувства. Она — член гильдии, лишь наблюдатель за происходящим, чужая в этом мире. Но… Она сжала контейнер с едой крепче. Ветер трепал её волосы, забираясь под пиджак, но она почти не чувствовала холода. Вместо этого в груди горело что-то странное — тревожное и сладкое одновременно. «Он даже не понимает, что делает со мной», — подумала она, вспоминая, как Находкинс улыбался ей вчера вечером. — «Убьешь ты меня когда-нибудь, Находкинс.» Она повернула голову к дымящим трубам завода, к вырубленным пням, которые ещё недавно были трюфельными деревьями. Их было не так уж и много, но очевидно, к чему все идет. Звезда знала, что должна была остановить его. Но… «Но я не могу». Не потому, что не пыталась. Не потому, что боялась. А потому, что каждый раз, когда она видела его глаза — эти голубые, полные детской надежды глаза — она вспоминала, кем он был на самом деле. Не дерзким бизнесменом. А тем самым мальчишкой, который когда-то приехал в долину с гитарой и мечтами о Великом будущем. Нексик закрыла глаза, чувствуя, как её хвост медленно обвивается вокруг ноги — жест тревоги, привычка, от которой она так и не избавилась. «Предательница», — прошептал в голове чей-то голос. Может, Эндел, которую она больше не слышала, может Лиам, или Сатоши. Может — её собственный. Она открыла глаза и посмотрела на завод. Где-то там, за стенами из металла и дыма, сидел он — её Находкинс. Тот, кто когда-то пел ей песни под гитару, пока она робко подпевала. Тот, кто смеялся, когда она впервые попробовала зефир и скривилась от сладости. Пройдя к заводу, она скользнула по длинному коридору, поднялась на лифте (к счастью, она была в тесном помещении одна) на нужный этаж. Оставалось лишь пройти к кабинету, где был он. Почему-то стало страшно. Но она уже здесь, смысла идти домой нет. Да и не оставлять же друга голодным. Её взгляд скользнул по длинному, узкому проходу. Впереди стояли близнецы из семейства Уанслеров. За столиком сбоку сидела Изабелла и что-то печатала на машинке. Как ни странно, они даже не говорили, только пропустили её внутрь и смотрели слегка осуждающим взглядом. «Ну конечно, приперлась на его работу, будет мешать ему деньги зарабатывать.» — придумала предугадала их мысли про себя. Красные двери с большой надписью «The Once-ler» распахнули перед ней Брет и Чет. Она увидела его. Находкинс сидел за большим, округлым столом, за грудой стопок бумаг. Парень лениво водил перьевой ручкой по листу, выводя буквы или свою роспись. Подняв взгляд, он заметно приободрился, мягко улыбнулся и встал, махнув рукой, чтобы двери закрыли. — Нексик! Не думал, что ты захочешь прийти ко мне. Нексик слегка прижала уши к голове, чувствуя, как её хвост нервно подрагивает. Она поставила контейнер с едой на край стола, стараясь не смотреть ему прямо в глаза. — Ты опять забыл поесть, — пробормотала она, отводя взгляд к груде бумаг. — И не говори, что не голоден. Я знаю, как ты работаешь. На износ. Магнат рассмеялся, откинувшись в кресле. Его зелёный пиджак был расстёгнут, галстук болтался небрежно, а под глазами легли тёмные круги — явно он снова не спал. — А если я скажу, что ждал тебя? — Он поддел крышку контейнера пальцем, заглядывая внутрь. — О, и зефирки! Ты меня точно разбаловала. Нексик фыркнула, но уголки её губ дрогнули. — Не притворяйся. Ты бы съел что-нибудь ужасное... Или выпил. Вроде пару кружек кофе и маршмэллоу, если бы я не пришла. — она скривилась от упоминания его любимой сладости. Однажды он дал ей попробовать маршмеллоу, но, кажется, ей они не очень понравились. По её мнению, они на вкус походили на протухший фрукт, который после всех мучений высох. Тогда Находкинс смеялся до боли в животе. Он приложил руку к груди с преувеличенным возмущением. — Это гениальное сочетание! Ты просто не ценишь кулинарные эксперименты! Она покачала головой, но не смогла сдержать слабую улыбку. Однако через мгновение её взгляд скользнул к окну — туда, где за дымовой завесой угадывались очертания пней. Находкинс заметил это. Его улыбка потускнела. — Нексик... — Не надо. — Она резко перебила, сжимая руки в кулаки. — Я не для этого пришла. Просто... ешь, ладно? Он хотел что-то сказать, но вместо этого вздохнул и взял вилку. Тишина повисла между ними, густая и неловкая. И тогда Нексик не выдержала. — Почему ты снова начал? — прошептала она, всё ещё глядя в окно. — Или ты не прекращал? — Я не рубил. Только собираю шерсть, как договаривались. — Его голос звучал слишком гладко, как заученная фраза. — Враньё. — Она наконец повернулась к нему, и её голубые глаза горели. — Я видела новые пни. Ты думаешь, я слепая? Находкинс замер. Потом медленно отодвинул тарелку. — Мне нужно было больше ресурсов. Спрос на Всемнужки растёт, Некси. Если я остановлюсь сейчас... — Что? Ты станешь чуть менее богатым? — её голос дрогнул. — Или, может, мама наконец скажет, что гордится тобой? Его лицо исказилось. Он резко встал, стукнув кулаком по столу. — Ты не понимаешь! — Я понимаю лучше, чем кто-либо! — Она тоже вскочила, хмуря брови. — Ты разрушаешь всё, что любил! И ради чего?! Он не ответил. Просто стоял, сжав кулаки, а его глаза... Они были полны слёз. Ему никогда не шло плакать. Она всегда чувствовала удушье, когда видела его влажные от слез щеки, покрасневшие и припухшие глаза, дрожащие губы... Вот и сейчас Нексик задохнулась. — О боже... Находкинс... Прости, прошу... Он резко отвернулся, уткнувшись ладонями в стол. — Уйди. — Его голос звучал хрипло, от сдерживаемого всхлипа. — Пожалуйста... Девушка чувствовала, как её руки дрожали. — Хорошо, — прошептала она. Это слово обожгло её сильнее, чем любой крик. Повернулась к двери. Шаг. Ещё шаг. Каждый отдавался болезненным уколом в груди. Она услышала тихий стук. Его костяшки пальцев постучали по столу, слабо, неуверенно. — ...Останься. Я передумал. Голос Находкинса был сломанным, словно ему больно даже дышать. Нексик замерла. Не оборачиваясь, сжала ручку двери так, что костяшки побелели. — Зачем? — спросила она, и тут же пожалела. — Ты сам просил уйти. Тишина, а потом раздалось шарканье ботинок по полу, глухой звук падающего на колени тела. Она резко обернулась. Он стоял на коленях посреди кабинета. Его цилиндр свалился набок, волосы торчали в разные стороны, а по щекам катились настоящие, тяжёлые слёзы. — Я хочу продолжать! Ты не поймешь меня. — Он ударил кулаком в пол. — Но когда я останавливаюсь... мне кажется, что я снова тот никчёмный мальчишка, которого даже родная мать не... Голос сорвался. Нексик уже бежала к нему, не думая, не рассуждая. Упала рядом, вцепилась в его пиджак, прижала лоб к его плечу. В своей Вселенной, она всегда терялась, когда кто-то из близких начинал плакать. Но с Находкинсом все было... По-другому? Она словно знала, что сказать или сделать, чтобы он успокоился. — Ты не никчёмный, — прошептала она, чувствуя, как её собственные слёзы капают на зелёную ткань. — Ты — самый талантливый, самый... самый упрямый идиот, которого я когда-либо встречала. Он фыркнул сквозь слёзы. — Это комплимент? — Нет, это факт, — она оттянула его за галстук, заставив посмотреть себе в глаза. — Прости, прошу тебя. Он лишь обнял её.

***

«И все таки, каждый раз, когда мы встречаемся, мы вечно доводим друг друга до слез. Раньше такого не было...» — думала Нексик, откидываясь в ванне, полной теплой воды. По крайней мере, сегодня у них свидание. Возможно, все пройдет хорошо. Голову можно было не сушить, её волосы почти что никогда не промокали, что было удобно. Порывшись в гардеробе, она нашла синее платье. Оно было гладким и садилось по форме тела и держалось на завязках вокруг шеи. Она решила, что оно будет хорошо на ней смотреться. Ткань почти что светилась в темноте. Это выглядело красиво. В кои-то веки она решила убрать челку. Подумала, что сегодня можно не скрывать ядро. Свет от него в последнее время был слабым. Должно быть, это из-за полнолуния. Свечение, как она заметила, зависело от положения луны. Губы она так и не стала красить привычной ей коричневой помадой. Так даже выглядело лучше, чем с помадой. Завязав бант сзади, она покрутилась у зеркала. Платье было немного ниже бедер — не слишком короткое и не слишком длинное. Идеально. В дверь вдруг резко постучали. — Нексик? — голос Находкинса звучал нервно. — Ты готова? Она глубоко вдохнула, в последний раз поправила платье и открыла дверь. Он тут же замер. Зелёный пиджак, белая рубашка, галстук с иголочки – на нём было всё, как всегда. Но в его глазах было что-то новое. — Ты… — он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого он медленно протянул руку, ладонью вверх. — прекрасна. — юноша покраснел и отвёл взгляд, подняв свободную руку, чтобы прикрыть горящие щеки. Нексик положила свою руку в его. Это было лёгкое прикосновение, будто проверяя, реально ли это все. — Спасибо... — прошептала она, отпустив его ладонь. Когда они вышли из особняка, Нексик взглянула на припаркованный белый лимузин, на котором он ездил. Но сейчас Находкинс вдруг нервно заёрзал на месте. — Эм... Я подумал... — он потёр затылок, смущённо разглядывая тротуар. — Может... прогуляемся? Ресторан недалеко. А эта чёртова машина... Он пнул колесо своего личного лимузина, и Нексик фыркнула — он выглядел таким нелепо-милым, когда пытался казаться брутальным. — Боишься, что я подумаю, будто ты выпендриваешься? — она подняла бровь, но глаза смеялись. — Нет! То есть да! То есть... Чёрт. — Он вздохнул. — Просто... это не то, как я хочу, чтобы ты меня запомнила сегодня. Его слова стали слишком откровенными, растворяясь в воздухе, и он тут же пожалел. Но Нексик уже шагнула вперёд, подцепив его под руку. — Значит, прогуляемся, — сказала она, чуть прижимаясь к его плечу. — Но если я устану — несешь меня. Договорились, Выпендрежничек ты мой? Находкинс засмеялся — громко, искренне, и в этом смехе было столько старого, доброго его, того самого, что когда-то пел ей песни под гитару, что Нексик почувствовала его снова. — Идёт! Только не называй меня так больше... Пожалуйста. Они вместе зашагали по тратуару, и где-то между шагами их пальцы снова сплелись — теперь уже крепко, намеренно. — Ты... не замёрзла? Платье-то лёгкое... — заботливо спросил юноша. Девушка лишь усмехается. — Я не мерзну, глупыш. А вот твои пальцы ледяные. — Она внезапно забирает его руку в обе свои, дыша на неё. — Странно, на тебе столько слоев одежды, а ты успеваешь мерзнуть. Находкинс краснеет и отводит взгляд, пытаясь нехотя вырвать свою ладонь из её рук. Не может же он сказать, что из-за того, что он нервничал, его руки вспотели... От того и холод. — Эй! Я же не... не маленький ребёнок! — Ага, конечно. Тот, кто прячет в карманах зефирки "на всякий случай", явно суровый мачо. — Нексик говорит шутливо, в её тоне явно присутствует веселье. Впереди уже виднелся ресторан. Он стоял у искусственно вырытого озера. У самого его конца была красивая веранда с отдельными столиками, где можно было посидеть вдвоем (или с компанией), без "лишних ушей". Ресторан открылся всего неделю назад, об этом гласила вывеска сверху: «Мы открылись и рады гостям!». — Ну что... готовься к самому шикарному ужину в твоей жизни. Хотя, стоп... ты же из другого мира. Наверное, там едят... лунную пыль или что-то такое? Экзотичное? — Ага, и запиваем её слезами бизнесменов. Уинслер закатывает глаза, но улыбается. Они подходят к стойке для регистрации. Там, где официант ждет гостей. — Добрый вечер. Столик у воды или... — У воды. Самый дальний. Где никого нет. — отчеканил он. — Что, боишься, что тебя узнают? Великий Находкинс на свидании — скандал! — девушка не могла сдержать ехидной ухмылки. — Нет! Просто... — он понижает голос до шепота, — ...у того столика лучший вид на то, как лунный свет падает на воду. Это так, для... эстетики. Нексик вдруг замолкает, слегка поражённая. Магнат тут же краснеет и судорожно хватает меню. — Так! Здесь есть стейк из... ого, они действительно подают всемнужку? Серьёзно?! — его глаза округлились. Он уставился на название «Суп из Всемнужки» в меню. — Нет. Я бы это есть не стал... — Я тоже. Зная, как они делаются, аппетит к ним пропадает. Ну, ты сам виноват. Сказал о том, что Всемнужкой можно заменить все. Видимо, даже еду. — она поморщилась. — А чтобы ты хотела съесть? Все, что захочешь. — спросил он, выжидают глядя на свою подругу. — Хочу клубничный торт. Я давно тортов не ела. Хотя они вкусные. В гильдии их давали раз в столетие. — беспечно сказала она. — А напиток на твой вкус. Я тебе доверяю. — О, минуту! — он встал и чуть ли не подбежал к официанту, сделав серьезное лицо и заказав им ужин. Когда молодой бизнесмен вернулся, он выглядел довольным. — будет через двадцать минут. Надеюсь, ты не против вина? Я заказал десертное... — Нет. Я не против. Скажу честно, если выбирать из алкогольных напитков–вино лучше всего. — ответила она. — Фух... — он выдохнул, — тогда мне повезло угадать. Вино принесли почти что сразу. Оно было прохладным. Вкус сладковатый, непривычный. Находкинс перевернул часы на цепочке, щёлкнул крышкой. — Восемнадцать минут, — объявил он, будто докладывал о самом важном сроке в его жизни. Нексик прислонилась к спинке плетёного кресла, наблюдая, как лунные блики струятся на тёмной глади воды. — Ты когда-нибудь просто... молчишь? — спросила она вдруг, не глядя на него. — Редко, — он ухмыльнулся. — Мама говорила — тишина для лентяев и неудачников. Нужно быть социальным. А я... — А ты — Находкинс, — она закончила за него, и в её голосе не было насмешки. Он замер, потом осторожно положил часы на стол. Золото блеснуло. — А ты? — спросил он тихо. — Ты часто молчишь. О чём ты думаешь... вот так, глядя на воду или куда-то в даль? Нексик провела пальцем по краю бокала, отпила бордовую жидкость и поставила на обратно на стол хрустальную «чашу». — Думаю о том времени, когда я ещё не была такой. Состояла из звёздной пыли, была лишь ядром... — Звёздная пыль... — он повторил за ней, словно пробуя вкус слов. — Это горько? Сладко? — Холодно, — она наконец посмотрела на него. — Очень холодно. И одиноко. В космосе никому нет дела до чужих чувств. Там тихо... Находкинс потянулся через стол. Его пальцы коснулись её запястья. — Здесь тоже бывает холодно, — пробормотал он. — Но сегодня... сегодня не холодно. — Двенадцать минут, — прошептала она вместо спасибо. Он рассмеялся. — Слушай, а если торт не успеют? Я могу пойти и... — Сиди, — она наступила ему на носок туфли под столом. — Просто посиди со мной. Торт принесут. Через десять минут. — пообещала она. Заметив официанта, приближающегося с двумя тарелками, на которых стояло два треугольных кусочка торта. Два треугольных среза возвышались на фарфоровых тарелках. Разная начинка. Нексик взглянула на свой кусочек. Бисквитные слои, пропитанные сиропом, отливали румянностью сквозь щедрые прослойки белого крема. Не взбитого до пышности, а вьющегося, неровного, с пористыми дырочками. Вершину венчала клубника. Идеальная, сладкая... По бокам стекали струйки глазури — не ярко-красной, а цвета глубокого, тёмного граната, смешанного с настоящим ягодным пюре. Капли застыли на креме кровавыми слезами. Но главное — запах. Он ударил ещё до того, как официант поставил тарелки: горячий, густой, с кислинкой спелых ягод и ванильной нежностью свежего теста. У Находкинса была фисташковая начинка. «Даже торт зелёный.» — подумала она. Орехи ей не особо нравились. Вилка Нексик зависла в миллиметре от ягоды. А пальцы Находкинса — быстрые, наглые — уже срывали клубнику с её торта. — Эй! — её уши прижались к голове, хвост вздыбился. — Это моя! Но он уже запихал ягоду в рот целиком, причмокивая с преувеличенным блаженством: — Мммм! Сочная! Сладкая!.. — он проглотил, глядя на неё вызывающе.— как жаль, что ты не смогла попробовать... Нексик, не сказав ни слова, резко встала из за стола. Её глаза сузились, хвост бьёт по воздуху как кнут, брови нахмурены. Она медленно встаёт — глаза светятся ядовито-синим от ярости. — Сладкая? — её голос стал низким, с рычащей ноткой. — Проверим. Она взмахнула рукой, но не для удара. Пальцы впились в его черные локоны, резко притягивая к себе. И прежде чем он успел ахнуть... Её губы прижались к его губам. Жёстко. Властно. Пока он сидел, округлив глаза, она углубила поцелуй, скользнув языком в его рот, пробуя его съеденную им клубнику на вкус. Она почувствовала на языке кисло-сладкий вкус клубники и его слюны. Нексик отстранилась так же резко, как и начала целовать его. — Да, — прошептала Нексик, смазывая с губ алую каплю его слюны, смешанной с соком ягоды. — Сладко. Но, думаю, это не из-за клубники, которую ты так нагло съел. Находкинс застыл. Будто в него ударила молния – не в сердце, а прямо в его достоинство. Цилиндр свалился на пол с глухим стуком. Лицо вспыхнуло малиновым пожаром – от кончиков ушей до ворота рубашки. Губы, только что обожжённые её поцелуем, дрожали. Глаза, широко распахнутые, метались между её насмешливым взглядом и упавшим цилиндром, будто ища спасения. — Ты... ты... — голос сорвался на писк. Он сглотнул, пытаясь вернуть свой привычный голос, но получилось только хриплое: — Это нечестно! Девушка наклонилась, подбирая его цилиндр. Её хвост лениво вилял у его колена. — Что именно? — она протянула шляпу, но когда он потянулся – резко отдернула. Её глаза сверкали аметистовым озорством. — То, что я отобрала свою клубнику? Он потупился, яростно теребя галстук: — Нет! То есть да! То есть... — он вдохнул, пытаясь собраться. — ...Нападать исподтишка... это низко! Она рассмеялась – звонко, как колокольчик. — Исподтишка? — Нексик поставила его цилиндр себе на голову – криво, набекрень. Зеленая ткань нелепо контрастировала с её сияющим платьем. — Я ведь предупреждала. Говорила: "Проверим". Её палец легко ткнул его в нос. — А ты... — она нарочито медленно облизала губу, смахивая последнюю каплю его слюны. — ...просто слишком медленно соображаешь, Магнатик. У тебя уже вместо мозгов всемнужки. К тому же... Кто-то ведь должен быть "газом" в наших взаимоотношениях? Он аж подпрыгнул на стуле. — Эй! Но протест утонул в новом приливе краски. Он схватил салфетку, прижал к пылающим щекам, бормоча что-то невнятное про "издевательства над ним, бедненьким". Нексик взяла цилиндр, грациозно опустилась перед ним на одно колено(игнорируя его паническое: "Ты что делаешь?!") и водрузила шляпу обратно на его растрёпанные чёрные волосы. — Вот так лучше, — её шёпот был горячим у самого его уха. — Хоть теперь похож на джентльмена. А не на... переспевший помидор. Он издал звук, среднее между всхлипом и смешком. Его рука инстинктивно накрыла её – там, где она все еще придерживала цилиндр. В его глазах было море смущения. — Нексик... Прекрати надо мной издеваться. — прохныкал он. — Значит, в следующий раз стащишь ещё одну? Вижу ведь, что тебе понравилось. Знаешь, мне кажется, мне все равно на то, что я говорила до этого. Смысла скрывать, что все взаимно больше нет. Я больше не настроена играть в «Кошки-мышки». Так что... Ликуй, Мистер Уанслер. — девушка подмигнула ему. — Но, думаю, тебе стоит подумать, что делать с нашими отношениями. Останемся друзьями, или начнем что-то большее. Как надумаешь, обязательно скажи мне. — Обязательно, — он неожиданно твёрдо сжал её руку. Весь оставшийся вечер Уанслер избегал её взгляда в глаза. Торт? А торт... Торт он так и не доел.