Глава 20. Часть 2

Утренний туман стелился над рекой, окутывая каменный мост в молочную дымку. Нексик шла медленно, её шаги едва слышно ступали по мокрому камню. Лиам уже ждал её у перил, его фигура, очерченная золотистым светом зари, казалась почти нереальной. Он не обернулся, когда она остановилась рядом. Глаза его были прикованы к воде, где отражение неба смешивалось с течением. — Ты помнишь, как я тогда нашёл тебя? — его голос был тихим, но каждое слово отзывалось в тишине, как удар колокола. Нексик кивнула, хотя знала, что он не видит. — Ты была вся в крови. Отрубленные крылья, глаза, полные ненависти. Я подумал: «Боги, она прекрасна». — Он наконец посмотрел на неё, и в его взгляде была вся боль этого мира. — Я не должен был так думать. — он на мгновение замолчал и снова взглянул в воду, после чего продолжил. — Каждый раз, когда я смотрел на тебя, я вспоминал, как ты плакала у моих останков. Как клялась отомстить. И я понимал — я не могу предать это. Даже если это значит снова превратиться в прах. — он сжал деревянные поручни моста. — Я помню всё, Нексик. Свою смерть. То, как горела плоть. Как трещало искусственное ядро. — Его голос дрогнул. — И я помню, зачем Эндел вернула меня. Звезда вдруг замерла. — Она думала, что я буду её марионеткой. Что смогу вытянуть из тебя секреты, узнать, чем ты занималась, какие силы выработала. — Он горько усмехнулся. — Но я... я не смог. Даже когда она взывала к древней магии, к той части меня, что была создана её руками, я не подчинился. — Ветер почему-то поднялся. Похолодало. — Потому что есть вещи важнее приказов. Важнее долга. Даже важнее вечности. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Ты. Нексик почувствовала, как что-то сжимается у неё в груди. Она хотела что-то сказать, но он протянул руку, жестом прося помолчать. — Нет, дай мне договорить. — Он сжал её руки в своих. — Я не хочу, чтобы ты шла к ней. Не потому, что боюсь за тебя — хотя, боги, как я боюсь. А потому, что... потому что это неправильно. Ты заслуживаешь большего, чем быть пешкой в её играх. Большего, чем бегать между прошлым и будущим, разрываясь на части. — Его пальцы дрожали. — Но я знаю, что не остановлю тебя. Потому что ты всё та же упрямая звёздочка, что когда-то отрезала себе крылья, лишь бы доказать что-то... — Он глубоко вдохнул. — Так что... просто обещай мне одно. — Что? — её голос был едва слышен. — Что если станет слишком тяжело... если она попытается сломать тебя... ты позовёшь. Хоть одним словом. Хоть мыслью. И я приду. Даже если для этого придётся сжечь остатки своей души. Туман начал рассеиваться. Где-то вдали прозвучал первый утренний колокол. Нексик посмотрела на их сплетённые руки, затем медленно высвободилась из его хватки. — Обещаю. — Спасибо. Теперь... Теперь мы можем идти к ней. Если, конечно, ты ещё не передумала.

***

Я задумалась. Возможно, слова Самоэля и Лиама имели вес. Они говорили правду, которую мне не хотелось признавать. Драться с Архонтом — обрекать себя на верную смерть. Но попытаться стоило в любом случае. Никогда не знаешь, выйграешь ли ты в битве или нет. Эндел никогда не была такой, какой её описывают остальные. Её всегда привлекала власть. Она меньше всего походила на самого Архонта Любви и Вечности, которым себя сама и называла. Если ты любишь, то никогда не бросишь и не используешь тех, кто дорог. Все твердили, что Богиня любит всех, но... Разве она сама когда-нибудь говорила им об этом? Нет. Конечно нет. Никогда не говорила. Людям всегда было свойственно додумывать лучшее о существе. Особенно, если вышел красивой оболочкой, чем повезло Эндел. Дорога к Архонту выложена белым камнем, который режет босые ноги. Каждая царапина — напоминание о том, что ты сделала этот выбор сама. Ради него. Мысли путаются, как нити в руках неумелой пряхи. И вот все же... Самоэль прав. Лиам прав. Все они правы в своей правоте — я действительно сошла с ума. Но разве не безумие — единственное, что остаётся, когда мир рушится? Ради Находкинса я могла пытаться. Я очень надеюсь, что он дождется меня. Подсчитать, сколько времени пройдет при ускорении в его мире было невозможно. Я не знала, на сколько увеличили поток, а замедлить его без часов было невозможно. Мне оставалось лишь надеяться увидеть его ещё раз. Неважно, когда, в каком возрасте. Мне просто хотелось увидеть те самые голубые глаза и услышать мелодичный голос. В любом случае, я что-нибудь придумаю и мы снова будем вместе. На этот раз навсегда. Мне жаль, что я наговорила ему всего того, чего не должна была. Сейчас мне кажется, что я понимаю, что такое настоящая любовь. Почему же я понимаю это только после всего этого? Понимаю тогда, когда моя жизнь, вероятно, обречена на конец? Интересно, обо мне кто-нибудь сочинит легенду? Не думаю, что Лиама оставят в живых. Он же «предал» всеми любимую госпожу Эндел... Народ такого не прощает. А если и простит, Эндел об этом позаботится. Здесь, к сожалению, все идет лишь по её желаниям. Сколько времени прошло там, в его мире? Месяц? Год? Десять лет? Он может уже... Нет. Я запрещаю себе эту мысль. Если даже его не станет — найду. В следующей жизни. В другом воплощении. Я умею ждать. Камни под ногами теплеют. Солнце поднимается выше, но не греет — свет Эндел всегда был холодным. Какая ирония. Архонт Любви, не знающая, что это такое. Мы все были для неё лишь инструментами. Лиам. Я. Даже её драгоценный Аглай — просто красивая клетка. Мне очень жаль, что я поняла это лишь сейчас. Город-мечта, вырезанный из "лунного света и персиковых косточек". Я знала его таким, каким он был в начале — не этот показной идеал, а живой, дышащий организм. Мы, первые звёзды, бегали по его улицам, оставляя на плитах следы из светящейся пыли. Тогда ещё можно было смеяться громко. Падать. Ошибаться. Эндел создавала его как "совершенный мир". Но в этом и была её ошибка — настоящее совершенство не знает, что оно совершенно. Оно просто есть. Аглай же... Я помню, как впервые увидела его — маленькая звезда с яркими от любопытства глазами, ослеплённая этим блеском. Тогда мне казалось, что попала в рай. Как же я ошибалась. Рай не должен пахнуть страхом. Она построила этот город не для нас. Не для "своих детей". Она вылепила его как зеркало — чтобы любоваться собственным отражением в идеальных фасадах. Какая насмешка. Любовь не ломает крылья тем, кто пытается лететь. Не стирает память тем, кто осмеливается помнить. Не посылает верных слуг шпионить за теми, кого "любит". Я прохожу мимо фонтана, где когда-то сидела с Лиамом. Вода здесь всегда одного уровня — ни капли выше, ни капли ниже. Как и всё в этом проклятом месте. Совершенная тюрьма. И самое страшное? Они все её обожают. Каждый камень. Каждый закон. Каждое её холодное прикосновение. Потому что Эндел дала им главный дар — уверенность в своей правоте. А уж этого людям всегда было необходимо для того, чтобы начать подчиняться. Находкинс... Человек, который осмелился назвать вещи своими именами. Он не прятался за красивыми словами о "великих целях" и "высшем благе". Когда он рубил трюфельные деревья — он называл это прибылью. Когда обманывал — признавал это обманом. Хотя бы мне он не лгал так часто. Когда любил... О, это самое странное. Он любил как человек — несовершенно, жадно, иногда жестоко. Брал всё, что мог, но и отдавал без остатка. "Ты предашь меня, как все остальные". Он был прав. Но не в том смысле, в котором думал. Я не предавала его ради Эндел. Я бежала от неё — от её холодного совершенства, от этой удушающей праведности. Находкинс, со всеми его грехами, оказался честнее всех архонтов вместе взятых. И когда он разрушал — он знал, что разрушает. Он всего лишь не хотел этого признавать. В этом была его свобода. И моя тоже. С ним я могла быть собой. Не "звёздочкой". Не "созданием". Просто — Нексик. Той, кто падала, ошибалась, теряла контроль. Той, кого любили не за совершенство, а вопреки всему. Дорога передо мной раздваивается. Направо — тронный зал Эндел. Налево — потайные врата, ведущие в Нижний Мир. Я остановилась на перекрестке. Выбор. Но разве это выбор? Эндел предложит мне всё: силу, прощение, власть. Находкинс же... Он предложит только себя. Грешного. Смертного. Настоящего. Я мысленно поворачиваю налево. Потому что после всей этой красоты и вечности... Мне хочется домой.

***

Лиам остановился у дворцовых ворот и распахнул их одним легким толчком рукой. Они вошли внутрь длинного коридора. Нексик больше не засматривалась на то, что окружало её. Интерьер больше не внушал того волшебства и Ступени под ногами больше не поют, как раньше. Когда-то каждая плита здесь отзывалась звоном под её шагами — будто сам дворец приветствовал звезду. Теперь лишь глухой стук сапог Лиама по потускневшему мрамору. Как быстро проходит благоговение. Лиам шёл впереди. Его плечи напряжены — он знает, что их ждет в конце этого пути. Знает, но молчит. Предатель и спаситель в одном лице. Эти стены когда-то казались ей божественными — резные арки, фрески с мерцающими золотыми прожилками, витражи, бросающие на пол разноцветные блики. — Она ждёт в тронном зале, — сказал парень, не глядя на неё. Нексик лишь кивнула. «Я иду к тебе,» — мысленно обратилась она к Находкинсу. — «Подожди ещё немного.» Поворот. Ещё один. И вот они перед дверями, которые когда-то казались ей вратами в рай. Лиам повернулся к ней в последний раз. — Ты уверена? Нексик глубоко вдохнула. — Открой. Он повиновался. Двери распахнулись. Холодный ветер ударил в лицо. И там, на троне сидела женщина. Теперь просто — враг. Эндел совсем не изменилась с того момента, как бросила её одну. Все те же длинные розовые волосы. Те же изумрудные глаза с зрачками в виде разделенных сердец. Единственное, что отличало её от той женщины, была накидка — алая, как кровь. Нексик не помнила, чтобы Эндел носила такую. Возможно, она просто решила сменить имидж. Архонт сузила глаза и посмотрела прямо на звезду. Нексик вдруг почувствовала себя совсем маленькой и беззащитной девочкой, которую загнали в угол. Она не могла и предугадать, о чем думает розоволосая. Оставалось лишь ждать. — Милая, чего же ты стесняешься? Подойти ко мне и позволь рассмотреть тебя как следует. — она поманила девушку к себе пальцем. — Где же твои крылышки, а? А те длинные волосы? Ты была такой милой, выглядела так невинно... А сейчас? Что с тобой случилось, Звездочка моя? — она говорила это с какой-то издевкой в голосе, пытаясь внушить добро и милость. Нексик не хотелось даже смотреть на это существо. Со стороны это выглядело так мерзко. Сама Эндел теперь выглядела мерзко. — Зачем ты вернулась? Говори. — сказала звезда. Её руки сжались в кулаки, ногти впились в кожу, оставляя небольшие капли крови стекать по ней. — О, Милая, я просто хочу поговорить с тобой по душам. — сказала богиня, прижав руку к груди. — Поговорить? — повторила девушка, на мгновение удивившись. — Да-да. Поговорить и заключить сделку. — она неестественно широко улыбнулась. Сделка... Нексик задумалась. Она уже заключала сделки ранее. Эти сделки была безобидными. Обычно, просили о малых вещах вроде денег или других вещей, которые могли бы быть полезными. На плохие сделки звезда никогда не соглашалась. Это могло быть опасно для обеих сторон. Хотя эти люди предлагали собственные души ради цели... Как глупо. Люди были готовы умереть, чтобы отомстить или сделать что-то такое же ужасное... Неужели никто из них и не ценит собственную жизнь и свободу? Нексик не нуждалась в чужих душах. Она считала это слишком жестоким. Она вспомнила десятки рук, тянущихся к ней в Нижних Мирах — дрожащих, жадных, готовых на всё. «Я отдам душу, только чтобы они страдали!» «Возьми мои годы, но дай мне богатство!» «Убей его, и я твой навеки!» Глупцы. Все до одного. Они не понимали, что их ярость, их боль, их жизнь — стоят куда больше, чем мимолётная месть или горсть золота. Эндел наблюдала за ней, её улыбка стала ещё шире — будто она знала, о чём думает Нексик. — Ну что, Милая? — она протянула руку, и в ладони материализовался свиток, испещрённый золотыми письменами. — Всего одна подпись... и ты получишь всё, что захочешь. — Какие условия? Чего именно ты хочешь? — спросила девушка, даже не взглянув на пергамент. — Всего лишь твою помощь. Понимаешь ли, я хочу прибавить к нашему обществу ещё один мир, и... — Нет. Тронный зал замер. Даже воздух, казалось, перестал вибрировать, затаив дыхание перед этим простым, но таким окончательным словом. — Нет? — Эндел повторила, как будто не понимала значения этого слога. Ее пальцы сжали свиток так, что золотые письмена поплыли, словно растекающаяся краска. Нексик стояла неподвижно, но внутри нее бушевала буря. — Нет, — повторила она четче. — Я не помогу тебе поглотить еще один мир. Эндел медленно опустила руку со свитком. Ее глаза — эти ложно-ласковые изумрудные пропасти — сузились. — Ты даже не хочешь знать, что получишь взамен? — Ничего из твоих рук мне не нужно. — Как... грубо, — прошептала она, но в ее голосе уже не было слащавости. Теперь он звучал холодно, как лезвие, приложенное к горлу. — Ты забываешь, кому обязана своим существованием. — Существованием? — Нексик рассмеялась и сделала шаг вперед. — Ты дала мне жизнь, чтобы сделать украшением. Я же выбрала быть чем-то большим. Эндел вскипала каждую прождённую секунду. Её пальцы сжимали подлокотник трона. — Ты ничто без меня! — ее голос грянул, как гром, своды тронного зала содрогнулись. — Без крыльев, без сил, без смысла жизни! — У меня есть смысл. — твердо сказала она. — Тот человек? — Эндел засмеялась, и это звучало грязно. — Он сгниет в земле, пока ты будешь цепляться за воспоминания о нём. Эндел вскинула голову, и её розовые волосы вспыхнули алым, словно омытые кровью. — Ты жалкая. Ты знаешь это? Эти слова ударили, как пощёчина. Но Нексик не отступила. — Упрямая, глупая звёздочка, — Эндел заговорила медленно, растягивая каждый слог, — которая променяла вечность на грязные ладони какого-то смертного. Она сошла с трона, и с каждым шагом её облик менялся. Идеальные черты искажались в гримасе. Алые одежды почернели, как пропитанные дымом. Глаза стали чёрными, из под накидки выползли щупальца. — Ты думаешь, он любит тебя? — её голос стал резким, как скрежет стали. — Нет! Это человек, очнись. Люди жалкие, грешные существа. Им далеко до нам подобных. Нексик почувствовала, как что-то внутри неё содрогнулось. Но она не позволила этому выйти наружу. — Заткнись. — О, правда жжёт? — Эндел засмеялась. — Ты даже не спросила, что с ним сейчас. Пока ты тут играешь в героиню... Она щёлкнула пальцами. В воздухе разверзлось окно в другой мир — и Нексик увидела... Находкинса. Он явно не был молодым. Его возраст был окола сорока лет. Об этом говорили поредевшие волосы и морщины у глаз. Он стоял у заколоченного окна и смотрел вниз, на каменные плиты. Молча сверлил взглядом слова «Если только». Голубой взгляд его глаз был усталым и задумчивым — Видишь? — прошептала Эндел. — Ты опоздала. Женщина вздохнула и приняла свой "прежний" облик. Она подошла и положила руку на плечо звезды. — Я то думала, что шоу будет таким, каким я хотела его увидеть. Нексик напряглась. Её глаза расширились от удивления и недоумения. — Шоу?.. — Скажи-ка, Милая... Кто отправил тебя на это задание? Неужели Асмут вздумал мешать моим планам? — она нахмурилась, до боли сжав её плечо. Нексик стиснула зубы, но не подала виду. Она все еще могла выстоять. — Никто. Я сама пошла. — К человеку? — богиня фыркнула. — Не лги мне. Нексик ничего не ответила ей. Тогда Эндел отступила на шаг, и вдруг пространство вокруг них сжалось. Стены тронного зала растворились, сменившись бескрайней ареной под ночным небом, усыпанном звёздами. — Ты хочешь его? — Эндел протянула руку, и в ладони её вспыхнул шарик яркого, голубого света. Это была квинтэссенция души Находкинса. — Тогда возьми. — Ты... — зрачки звезды сжались в тонкие полоски. — Сразись со мной. — Голос Эндел прозвучал, как удар гонга. — Победишь — он будет свободен. Проиграешь... — её губы растянулись в улыбке, — и станешь моей. Навечно. — Ты не играешь честно. — А ты разве играла? — Эндел рассмеялась. — Ты украла у меня надежду. Надежду на власть, которую я так давно планировала до мельчайших деталей! Ты испортила мой план. — Отлично. Давай сразимся, раз ты так жаждешь этого. Нексик резко материализовала свой меч. Эндел, кажется, была намерена использовать собственные силы. Женщина поднялась в воздух. Сзади появился золотой нимб. В её руке появился огненный шар. Нексик стояла и смотрела на неё, пока богиня не резко подплыла к ней в воздухе и не запустила шар. Звезда смогла вовремя отпрыгнуть и шар поразил лишь землю. Бегая туда-сюда от атак, Нексик пыталась быстро что-нибудь придумать. Она до сих пор была в шоке. До чего же докатилась её жизнь... Девушка безумно скучала по спокойной жизни, как у людей.

***

А в чем, собственно, заключается смысл моего существования? Было бы лучше, если бы я сгорела, как и остальные звезды? Почему при падении я оказалась расколота? Я сделала новый прыжок в сторону и прошмыгнула под Эндел. Я никогда не стремилась к тому, чтобы думать о ком-то. Наверное, я просто была такой же, как и остальные. Странно, что проживя столько лет, всю мою сущность изменило лишь одно существо. Миров так много. Много существ, чужих историй, чужих мыслей. А мне достался он. Нет. Я нисколько не жалею о том, какая интересная история связала нас. Меня больше интересует, почему именно человек? Неужели собственная судьба решила поиздеваться надо мной? Люди не вечны. А Находкинс как раз таки является человеком. Людей легко ранить. Они и сами друг друга вечно ранят. Этих ран не видно. Слышала, что эти ранки остаются глубокими шрамами на сердце. Если это и впрямь так, то мне стыдно перед моим человеком... Интересно, можно ли залечить шрам магией? Возможно... А возможно, что нет. На Находкинсе я бы ни в коем случае не стала испытывать подобную магию. Уж лучше жить с шрамом, чем вмешиваться в это. Размышляя о нем, я бы хотела задать себе вопрос. «А что я буду делать, когда вернусь?» Об этом я не думала. Находкинс уже давно не юный мальчик. Помнит ли он меня? Не нашёл ли он новую женщину, которая смогла ему помочь? А не сбежала, как я. Я трусиха. Полная дура. Надо было помочь, а не бежать. И все же... Я перебираю варианты: вернуться в прошлое и начать с чистого листа. Вроде заманчиво звучит. И все же... А что изменится? Находкинс опять вырубит лес. Смогу ли я тогда помочь ему? И что я сделаю? Выращу новый? А потом опять, и опять по новой? Все равно наша история окончится его гибелью. Он не заслуживает такой судьбы. Хотя бы потому что он мне дорог. Должна признать, мне нравится Находкинс. Я никогда прежде не испытывала таких ужасных и одновременно с этим прекрасных чувств. Они переполняли меня, хватало лишь упомянуть его в предложении. Он не был идеальным. Но это было именно то, что мне было нужно. Он был убеждён, что его Всемнужки были нужны всем. Глупыш. Мне нужен он. Сам он. Полностью. Мне нужно, чтобы он обнажил мне свою душу, отдал своё сердце. Я бы тогда грела его, любила. Я могла бы дать ему все, что он захочет, в независимости от того, на сколько трудной будет его просьба. Мне бы хотелось счастливого конца. Думается, мы могли бы завести семью... Я не против, чтобы у нас даже появились дети. Думаю, двух было бы достаточно. Хотелось бы, чтобы детям передалась его внешность. Для меня Находкинс был перерождением самой красоты. До сих пор не понимаю, как девушки в городе могли его затрагивать оскорблениями. Находкинс был для меня всем. Странно, мы знакомы не так давно. Даже с Лиамом я общалась намного дольше, чем с человеком. И все же, казалось, что Находкинс был лучшим. Он отличался от других людей, но в то же время был таким же, как и все. Странно. Все было слишком, слишком странным и сложным для моего взгляда на мира и суждения. Любовь судить нельзя. Эндел была не права, когда осуждала меня за это чувство. Любовь — это не то, что я могла контролировать. Мои глаза устремились в глаза Эндел. Сейчас они казались болотом. Вонючей трясиной, засасывющей внутрь. И тут я резко почувствовала, как мое тело сковывает что-то невидимое...

***

Эндел наконец-то смогла схватить звезду. Нексик оплели золотые нити. Тонкие, но такие прочные... Казалось, они отражали безвыходность в этой ситуации. Архонт наконец-то спустилась вниз, на землю и подошла к Нексик. Она грубо схватила девушку за подбородок, заставив снова взглянуть в глаза. По губам Нексик стекала кровь. И когда она успела пропустить удар? — Ну что, уже сдаешься, Милая? — спросила розововолосая, наклоняясь и смахивая кровь большим пальцем с подбородка звезды. Она слизала жёлтую субстанцию и довольно улыбнулась. — Нет... Я вернусь к нему во чтобы то ни стало... Я должна... — пробормотала Нексик. — О, это твои последние слова? Какая бессмыслица. Милая, ты совсем не умеешь говорить красиво. И тут... Нексик резко подпрыгнула и врезала коленом в челюсть Эндел. Это был как легкий шлепок для Архонта, но этого хватило, чтобы Нексик смогла выпутаться из проблемы и уже нормально драться. Теперь уже звезда дралась в свою полную силу. Повалив богиню на землю с помощью какого-то заклинания и лишив её (и себя) сил на небольшое время, она начала со всей силы бить нежное, тонкое личико женщины. Физической силой Нексик была не обделена. Архонт лежала на земле под ней, пока Нексик уродовала её лицо. Кровь капала на бледное лицо Эндел, смешиваясь с пылью земли. Нексик, тяжело дыша, сжимала кулаки, её тёмно-синие глаза горели холодной яростью. Каждый удар был отголоском всей той боли, что копилась годами — предательство, одиночество, насмешки, страх. Первый удар пришёлся в переносицу. Хруст хряща, резкий вскрик. Эндел дёрнулась, но золотые нити, опутавшие Нексик, теперь сковывали и её, но теперь душевно — заклинание работало. — Это за предательство, — прошипела Нексик, вцепляясь в розовые волосы богини и бросая её головой о землю. Второй удар — в скулу. Костлявые суставы звёздной кожи впились в нежную плоть, оставляя багровые отметины. — Это за то, что лгала все это время. Всем. Не только мне. Третий — в челюсть. Эндел захлёбывалась кровью, её глаза, ещё недавно полные презрения, теперь расширились от ужаса. Она пыталась что-то сказать, но Нексик не давала ей шанса. — А это... за него. Тебе не следовало трогать моего спутника. Последний удар обрушился на неё, как молот. Кулак впился в глазницу, и богиня застыла, беззвучно открывая рот. Её тело обмякло, но Нексик не останавливалась — она била снова и снова, пока её собственные руки не онемели от боли, пока пальцы не скользили по липкой крови. Золотые нити ослабли. Силы возвращались, но Нексик уже не чувствовала ни магии, ни усталости — только пустоту. Она отпрянула, глядя на изуродованное лицо Эндел. Кровь. Синяки. Сломанный нос. Она знала, что это лишь её притворство. Боги быстро восстанавливают свои силы. Взяв меч, девушка подошла и вонзила его прямо в грудь Архонта. В самую душу. Издав оглушающий крик, за которым последовала волна, снёсшая некоторые здания в дали, и наконец-то её тело полностью обмякло. Нексик обернулась. Её руки были окрашены густой божественной кровью. Алая, липкая жижа стекала и капала на землю. На лице кровь смешивалась с её собственной. Звезда посмотрела на небо. Начинался звездопад. Красиво. Она бы ещё осталась посмотреть на это зрелище, но... У неё было незаконченное дело. Она подошла к трупу. Оболочка уже превратилась в пепел и развеялась по ветру. Осталась лишь сущность божественной магии. Её можно было бы поглотить, но... Эндел оказалась богиней разрушения. Странно... Но это уже было неважно. Сущность начала пылать. Огонь быстро распространился по миру. За считанные секунды начался Апокалипсис. Мир горел. Все сгорало заживо. Кроме Нексик. Огонь не касался девушки. Одинокий круг вокруг неё был единственным спасением среди всей суматохи. Все было тихим. Когда пелена огня рассеялась, Нексик стояла среди пустоты. Ни земли, ни неба — только бесконечная тьма, усыпанная падающими звёздами. Небо стало кровавым. Густое, как вино, как расплавленный металл, оно раскалывалось надвое — трещинами, из которых хлестал свет умирающих солнц. Алый отсвет лизал руины, заливая мир багровым сиянием, будто сама земля истекала в последних судорогах. И звёзды падали. Сначала — одна. Оторвавшись от черноты, она прочертила огненную черту, рассыпаясь искрами, будто слеза, испаряющаяся в полёте. Потом — другая. И ещё. Скоро весь небосвод зашевелился, как живое существо, сбрасывающее с себя кожу. Метеоры врезались в горизонт. Они не горели — они взрывались, разрывая воздух рёвом, от которого дрожала земля. Каждый удар выбрасывал вверх фонтаны пепла, и на мгновение казалось, будто небо и земля поменялись местами — огненные реки лились вверх, а звёзды тонули вниз. Но среди этого хаоса... Настоящие звёзды. Те, что не сгорали. Они скользили вниз, медленные, как падающие лепестки, оставляя за собой серебристые шлейфы. Их свет был холодным, почти призрачным, и там, где он касался земли, пепел застывал, превращаясь в хрупкое стекло. Эти звезды станут чем-то в других мирах. Нексик подняла руку. Один из лучей упал ей на ладонь — лёгкий, как дыхание. И рассыпался, будто его и не было. Но в следующее мгновение новый метеор разорвал небо пополам, ослепительной вспышкой окрасив всё в белое. На миг мир стал призрачным — силуэты руин, тени деревьев, даже сама Нексик — всё превратилось в бледные контуры, будто нарисованные на пергаменте. А потом тьма сомкнулась вновь. И звёзды продолжали падать. Нексик не помнила, чтобы когда-нибудь проходили такие массовые падения звёзд в этом мире. Будто это был последний танец вселенной — и она кружилась в нём, сбрасывая с себя свет, как платье из огня. Эта Вселенная была обречена сгореть. Здесь не было ничего того, что было реальным. Этот мир Эндел создала в качестве копирования "на всякий случай". Здесь все было по картонному шаблону. Блеклый, скучный мир. Нексик сидела на остатке какого-то холма и любовалась звёздами. Ей ещё никогда не было так спокойно, как сейчас. Как глоток холодного воздуха, после долгого удушья или задержки дыхания. А сейчас... Сейчас как будто отпустило. Все чувствовалось правильным. Нексик чувствовала, что поступила именно так, как должна была. С этой мыслью она встала и раскрыв портал, прыгнула в него. Больше здесь её ничего не держало. На последок она произнесла лишь пять заветных слов. «Сгори до тла, моя Вселенная.»