Новый дом

      Всегда грустно, когда заканчивается праздник. Вот и в этот день парижанам оставалось вернуться к своим повседневным делам и обмениваться впечатлениями о вчерашнем веселье. Бурное торжество потухло, подобно вчерашнему пламени, от которого остались только головёшки. Осколки от бутылок, ленты, тряпки, объедки — вот всё, что сохранилось от вчерашней вакханалии. Разносчики из таверны зазывали людей попробовать вкусное вино. Жанна невольно улыбнулась, вспомнив дегустацию вина и продуктов в некоторых современных магазинах. Похоже, что не всё в этом мире изменилось за прошедшие пятьсот лет. Но настроение у девушки было довольно минорным. Она вспомнила родной город, брата, милого пушистика Клода, берёзовые рощи, вкус ягод, сад, который она не забросила после смерти Зинаиды Ивановны, свою швейную машинку и много других мелочей, которые не замечаешь в обыденной жизни, но без которых невозможно прожить. Здесь же всё было чужое. Жители после страшного утреннего происшествия казались девушке лицемерными и неискренними. Сейчас они смеялись, сплетничали и делились впечатлениями о вчерашнем празднике. Только вчера они боготворили юную танцовщицу, а сегодня готовы были расправиться с ней. Жанна чувствовала себя крошечной рыбкой, угодившей в щупальца гигантского морского чудовища. Она размышляла о переменчивости судьбы, о непостоянности счастья, о толпе, которая сегодня кричит «ура», а завтра требует распять вчерашнего кумира. Горожане обсуждали кардинала, послов, Квазимодо, дерзкую плясунью, наконец-то давшую отпор чернокнижнику, с весёлой бесцеремонностью. «Хотя, что им ещё делать, — подумала Жанна, — соцсетей нет, телевизора не имеется, грамоте и то далеко не все обучены. Вот и чешут языками, обсуждая высоких гостей со смесью злословия и восхищения». — Что-то разошлась вчера Эсмеральда, — говорила одна кумушка другой. — Так этому колдуну и надо, — отвечала её соседка, — лучше бы братцем своим занялся. Этот шалопай занимается всем, кроме учёбы. От его проделок страдает весь город. — Так уж и весь! — усмехнулась первая сплетница. — А то нет. Пьёт больше, чем мой покойный деверь, играет в кости, громит таверны, то какую-то доверчивую девицу обольстит, то с профессорской женой переспит. Да к тому же ведёт себя как натуральный головорез. — Тут ты права, Берта. А старший братец не обращает внимания на его проделки, зато клеймит танцы. Никакого вреда не будет, если посмотреть на них, да послушать песни. Должна же быть какая-то радость в повседневной жизни. Менестрели нам не по карману, хоть песни цыганской девчонки послушаем. Она чужих мужей не совращает, не буянит, не дерётся. Но нападает этот злой пастырь именно на неё. Отчего такая несправедливость? Самые противоречивые чувства терзали юное сердечко обсуждаемой девицы в данный момент. Раньше Жанна безоговорочно становилась на сторону несчастного архидьякона. Теперь же она была бедной, преследуемой, загнанной ланью. Цыганская девушка была самой подходящей мишенью для чужого гнева. Жанна, в отличие от настоящей Эсмеральды, не умела молчать, витать в своих фантазиях, молча проглатывать оскорбления и подставлять вторую щёку. Сейчас она задумалась, что маленькая плясунья была куда лучшей христианкой, чем все парижане, носящие крест, но творящие зло. Кто из этих христиан пришёл на помощь страждущему Квазимодо? Да и обитателей Двора Чудес не стоило судить так сурово за расправу над честными обывателями. Ведь они платили беззаконием за беззаконие, следуя ветхозаветной мудрости «Око за око, зуб за зуб». Пьер оказался очередной щепкой, которую чуть не смыло негодование честных бродяг. Тут Жанна подумала, что даже если она уйдёт из Двора Чудес, то мало что изменится. В Париже пятнадцатого столетия царят те же бесчеловечные законы. Но всё же лучше снимать комнату у честной вдовы, чем жить в вертепе разврата. Но как же привыкнуть к законам нового, вернее старого мира. Жанна привыкла носить всё, что ей нравилось. В Средневековье же издавались специальные законы против роскоши, которые Эсмеральда, не задумываясь, постоянно нарушала. Но что взять с бездумной стрекозы? Жанна решила, что она исправит ошибки соперницы и перешьёт гардероб Эсмеральды. А вот Джали отныне превратится в домашнего питомца. Незачем дразнить гусей, то есть архидьяконов и королевских прокуроров, выступая с этим очаровательным, вредным и умным животным. На пропитание и прочие приятности вполне можно заработать пением и танцами. А что касается Жеана, то Жанна почему-то никогда не воспринимала его как опасного обольстителя и головореза. Но в речах двух кумушек было зерно истины. Простой бездельник, пьяница и игрок никогда бы не стал преступником. Жанна решила спасти Жеана от столь бесславного конца, но не имела понятия, как это сделать. Беседы на юного повесу не действовали, наркологов в Средневековье не было, просто Жеану нравилась такая весёлая жизнь. Школяр жил по принципу: «После нас хоть потоп». Такие парни в современном обществе зачастую были школьными хулиганами, стояли на учёте в детской комнате полиции, а потом становились матёрыми преступниками. Жанна вспомнила Бенедетто из романа Александра Дюма «Граф Монте-Кристо» и подумала, что всё же Жеан не самый запущенный случай. Только как достучаться до совести и сознания беспутного школяра? Сама Жанна не имела никакого педагогического опыта и психологического образования. Она была всего на год старше этого запущенного подростка. Вот когда пожалеешь, что Вадик не переместился в прошлое вместе с ней. Хотя бессмертное творение Виктора Гюго и без того достало Вадима Станиславовича хуже, чем музыка соседа сверху. «Интересно, — несколько злорадно подумала Жанна, — а Эсмеральда тоже оказалась в моём теле? Тогда не позавидую ей, да и Вадику тоже. Она вдобавок к своей глупости обретёт внешность, далёкую от идеала. Вадик точно решит, что я резко поглупела. Эта же тупица не умеет вести нормальный диалог. Она знает только три фразы: «О да! О нет! О мой Феб!» А если учесть, что она ещё не встретила Феба, то картина вырисовывается совсем плачевная. Она же ни в какой институт не поступит. Хорошо ещё, что я закончила школу, а то меня бы точно определили в класс коррекции. Хотя она умеет дрессировать животных, танцевать и петь. Вот вернусь домой, а у меня Клод уже стал котом учёным. Ой, главное, чтобы Эсмеральда по своему обыкновению не кормила птиц. А то Анастасия Степановна ей такое устроит, что Клод, Гудула и Флёр-де-Лис с подругами покажутся пустяком». Анастасия Степановна Сорокина, бывшая учительница географии, несмотря на свою фамилию ненавидела птиц. Впрочем, и остальные существа вызывали её жгучую ненависть. Сын Анастасии Степановны сидел в тюрьме, по словам матери, за клевету. Вадим Станиславович усмехался, что в роли клеветников выступили видеокамеры в парке. В действительности, Серёжа Сорокин был современной версией Жеана Фролло. Анастасия Степановна не могла надышаться на своего отпрыска, исполняя все его желания. Итог вышел плачевным. По пьяной лавочке Серёжа зарезал собутыльника, причём, протрезвев, не мог вспомнить даже мотив преступления. Дело было в городском парке, в котором по воле злой судьбы совсем недавно установили скрытые камеры. Серёжа получил приличный срок, жена с ним развелась, а Анастасия Степановна, которая тогда работала школьной учительницей, была вынуждена уйти на пенсию. Она постоянно дела замечания Жанне и ещё одной соседке, подкармливающей бездомных животных. Зная свой характер и невозможность молчать в ответ на нападки, Жанна стала подкармливать птиц ранним утром или поздним вечером, поскольку Анастасия Степановна и её свита целый день оккупировали скамейку у подъезда Жанны. Самое обидное, что лавочки у других подъездов пустовали. От внутреннего монолога Жанну отвлёк громкий диалог трёх сплетниц. Девушка поняла, что это Майетта, Ударда и Жервеза. Никогда Жанна не придавала особого внимания их разговору в романе. Теперь же их нехитрые речи задели девушку за живое. Ох, не к добру Жанна вспомнила старушек на лавочке. Эти ещё не старые, даже по меркам пятнадцатого столетия, женщины со всей тщательностью перемывали кости несчастной Пакетте. Надо сказать, что Жанна не раз слышала, как многие люди вслух осуждали её мать, говоря, что уж они никогда бы не оказались в подобной ситуации. Всё же некоторые вещи не изменились с течением времени. Вот эти солидные матроны до боли напоминают бывших сотрудниц Людмилы Ивановны. Они все как одна осуждали женщину, пустившуюся во все тяжкие после смерти мужа. А хоть одна из них предложила свою помощь Людмиле, Вадиму или Жанне? То-то и оно. Осудить человека проще простого. Но Бог с такими судьями и современными блюстителями чужой нравственности. Хуже, когда такие люди включают режим белопальтовости как эта Майетта. Жанну неимоверно возмутило фраза этой кумушки, сравнившей себя с Пакеттой и обвинившей во всем свою бывшую землячку. Виноваты были не мужчины, которые пользовались юностью, красотой и неопытностью четырнадцатилетнего ребёнка, не мальчишки, бросающие камни в несчастную блудницу за её распутную жизнь, не родители этой малолетней шпаны, не объяснявшие своим детям заветы Иисуса Христа. Виновата была сама жертва. Впрочем, в современном мире это тоже не изменилось. Один случай, произошедший пять лет назад, Жанна не могла до сих пор вспомнить без слёз. Их соседка любила выпускать своего рыжего пушистого кота во двор. Однажды малолетние хулиганы забили кота до смерти. А их родители обвинили во всём хозяйку кота. Когда у Жанны появился кот, то она не рискнула выпустить его погулять. Подобно своему книжному тёзке, Клод наблюдал за реальностью, глядя в окно. Последней каплей для Жанны стало то, что глупая Жервеза обвинила Эсмеральду в поедании маленьких детей, а Джали в нечестивом поведении. Это обвинение, которое впечатлительная попаданка отнесла на свой счёт, стало той пресловутой последней каплей, переполнившей сосуд её терпения. — Здравствуйте, сударыни, — весело сказала Жанна, устремляя на горожанок взор своих горящих праведным гневом чёрных глаз. — Вы так интересно общаетесь, что я заслушалась историей бедняжки Шантфлери. Только осмелюсь вас поправить. Цыгане такие же праведные христиане, как и вы. Я не питаюсь детьми, я предпочитаю яблоки, пирожки, вафли и молоко. — При этих словах Жанна надкусила мясной пирожок, который купила у разносчика из таверны, при этом толстый мальчишка посмотрел на девушку с таким жалобным выражением, что она кинула ему второй пирожок, который малолетний обжора поймал на лету. — А что касается бедняжки Пакетты, то я могу только пожалеть эту девушку. Вам повезло в жизни больше, чем ей. У вас была обеспеченная родня, вас не предавал человек, которому вы доверились, вы стали честной замужней женщиной. Вы, в конце концов, наверное, не обладали ослепительной красотой и веселостью Пакетты. То, что она стала падшей женщиной, несчастье, но не вина вашей знакомой. Я тоже украденный ребёнок, который только вчера нашёл своего брата. Мой отец, как и ваш муж, был нотариусом. Но его повесили бургундцы. — А кто твой брат? — спросила любопытная Жервеза. — Поэт Пьер Гренгуар. За те годы, что мы были в разлуке, мой брат пережил нищету и голод, но стал образованным человеком, — с гордостью ответила Жанна, — и теперь я могу считать, что родилась под счастливой звездой. Но никогда я не буду осуждать тех, кому повезло меньше. После этого Жанна удалилась величественной походкой, зная, что теперь весть о брате и сестре Гренгуар облетит весь Париж. Так и случилось. Кумушки вмиг забыли об утопившейся, по их мнению, падшей женщине, о том, что цыгане крадут и пожирают детей, о лепёшке, разделившей судьбу мясного пирога. Теперь они рассказали всем знакомым о чудесном воссоединении брата и сестры. Ударда и Жервеза чувствовали свою важность, первыми сообщая своим знакомым такую значительную новость. Маленькая плясунья оказалась родной дочерью нотариуса и сестрой поэта. Вернувшись во Двор Чудес, Жанна поведала о своём замысле Гренгуару. Поэт с лёгкостью смирился с переменой своей участи. После этого Жанна села за рукоделие. Работала она споро, и уже неделю спустя два одинаковых башмачка лежали перед изумлённым Клопеном. — Второй башмачок подарил тебе этот бездельник? — спросил изумлённый король бродяг. — Где бы я ещё его взяла? — преувеличенно наивно спросила Жанна. Сомнений быть не могло. Эсмеральда не умела шить. — Но разве так обязательно покидать нас? — нахмурился Клопен. — Увы! Это мой единственный шанс на лучшую жизнь. Люди уже говорят, что я пожираю младенцев и моя коза настолько умна, что это нечестивый зверь. Так и до костра с виселицей недалеко, — непритворно вздохнула Жанна. — Больше слушай всех ободдуев, — ворчливо отозвался Клопен. — Все мы будем на виселице рано или поздно. — А я хочу попробовать изменить предначертанное, — упрямо заявила Жанна. — Слушай, ты провела с этим братцем только день, а уже заговорила как по писаному. Сразу видно, что вы брат и сестра. Что ж, если ты хочешь остаться без нашей защиты, то так тому и быть. Пользуйся моей добротой. Выкуп можешь отдать по частям. Жанна вслух поблагодарила Клопена самым растроганным тоном, про себя же ехидно подумала: «Ха! Защита! Много ли ваше покровительство дало Эсмеральде? Никто из вас даже ни разу не навестил её в Соборе. А штурм вы предприняли ради сокровищ. Ничего вы не сделали, чтобы спасти её. Каким образом? Да любым. Квазимодо, которому она лишь однажды помогла, смог её спасти. А её племя, чтившее Эсмеральду как Богородицу, пальцем не пошевельнуло ради её спасения. Зато ради сокровищ все свои головы положили. Хапуги чёртовы!». Но Жанна не стала высказывать бродягам своё мнение об их удали. Всё же она отнюдь не хотела укорачивать своё пребывание в этом мире, особенно если учесть, что вскоре должна была начаться совершенно иная жизнь. Вещей у Эсмеральды было немного, а Пьер и вовсе не имел своего имущества, поэтому переезд занял немного времени. Большая часть нищей братии растрогалась, провожая свою сестру. Клопен посмотрел на Гренгуара, а потом выразительно провёл ладонью по горлу, как бы предупреждая, что брат должен беречь свою сестру. Трусоватый поэт сразу захотел оказаться подальше от этого варварского места. Казалось, что жизнь ему наконец улыбнулась. Прекрасно иметь крышу над головой, вкусный ужин и уверенность в завтрашнем дне. Гренгуар почти поверил, что Эсмеральда была его родной сестрой. Но главное, что прелестная Джали теперь будет жить с ними. Это было даже слишком хорошо, чтобы быть правдой. Жанна сразу же купила еду, свечи, дрова, ткани, иглу, нити, напёрсток и горшки для хранения продуктов. Комнаты, которые сдала им Жилетта, оказались просторными, уютными и чистыми. Джали был предоставлен отдельный сарай. Поначалу рогатая постоялица была недовольна новыми апартаментами, но хозяйка вполне доходчиво объяснила ей, что овцы Жилетты проживают в более худших условиях и что упрямство никого не красит. Главным аргументом для Джали было всё же изменение рациона. Теперь она имела возможность вдоволь питаться зеленью и овощами. Подумав, белая козочка сменила гнев на милость. Теперь хозяйка выступала без неё, зато поэт не давал скучать своей рогатой музе. Матье тоже пришёл в восторг от учёной козочки. По его мнению, она была намного умнее и интереснее тех овечек, которых разводила его мать. Джали охотно демонстрировала восхищённому ребёнку свои фокусы. Новые впечатления, переезд и прочая кутерьма заставили Жанну позабыть о Маэ. Даже выступая в гордом одиночестве, девушка собирала солидный куш. Часть денег она откладывала на выкуп, часть на чёрный день. Но они и так ни в чём не нуждались. Главным разочарованием нашей современницы была дороговизна сахара, конфет и марципана. Зинаида Ивановна, уча сестру внука планировать бюджет, любила говорить, что на среднюю зарплату можно прожить, если не покупать марципаны. Тогда Жанна смеялась, говоря, что и не думает приобретать это лакомство. Теперь же эти поучения приобрели буквальное значение. Порой Жанна не сдерживалась и покупала себе и окружающим какое-либо лакомство, утешая себя, что живём только один раз. Хотя Жанна умудрилась за семнадцать лет прожить две жизни. И чем больше она жила в Средневековье, тем больше ценила современность. Покойный муж Жилетты был довольно образованным человеком. Чтобы порадовать Пьера и его сестру, хозяйка достала немногочисленные книги своего супруга. Среди них были куртуазные романы, фаблио, новеллы и стихотворения. Но сестру поэта привлекла книга, носящая имя «Парижский домохозяин». Этот труд был написан в 1393 году и содержал много полезных рекомендаций по поводу приготовления блюд, выбора продуктов на рынке, садоводства. Это была своеобразная энциклопедия для новичков по домоводству и кулинарии. Жанна сделала этот труд своей настольной книгой. Правда, многие умозаключения автора вызывали её снисходительную усмешку, а то и гневную отповедь, но отрицать пользу этого труда было невозможно. Тема женского послушания совсем не была близка Жанне, поэтому она сосредоточилась на кулинарии. Она любила готовить разнообразные блюда и экспериментировать с ингредиентами. Помимо этого девушка усиленно занималась шитьём и потихоньку перешивала платья Эсмеральды, которые, не потеряв своей красоты, стали более удобными и менее броскими. Она ликвидировала золочёные пояса, мишуру и прочие блёстки. Упитанный белый кот Жилетты любил играть с блестящими вещами. Порой Матье кидал ему свой кожаный мячик, и домашний любимец, утратив степенность, начинал бегать за ним, словно маленький котёнок. Благодаря постояльцам, достаток вернулся в дом Жилетты. Но Агнеса и Пьер, помимо материального благополучия, принесли с собой едва уловимую атмосферу любви, взаимопонимания и чуда. Пьер уже не вспоминал о своих былых разочарованиях и принялся за новое сочинение. Они вместе с Агнесой выступали на улицах города, но ни разу не появлялись на Соборной площади. Жанна решила не повторять ошибок Эсмеральды. Правда, от этого немногое изменилось. Выражение если «Гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе» появилось в европейском обиходе только через сто пятьдесят лет, но Клод являлся живой иллюстрацией этой истины. Вместо того, чтобы радоваться исчезновению цыганки, он искал её по всему городу. Справедливости ради, он больше не выкрикивал угрозы, только смотрел на девушку с тем же выражением, что его пушистый тёзка на пролетающих голубей. То ли его напугала угроза Жанны пойти в бордель, то ли он пересмотрел своё поведение из-за родства Агнесы с Гренгуаром, то ли некоторым людям необходимо давать отпор. С Гренгуаром его бывший учитель провёл серьёзную беседу по поводу того, что он должен следить за нравственностью сестры и его первейший долг — отгонять слишком ретивых кавалеров от Агнесы. Пьер клятвенно заверил, что делает для этого всё возможное, а сам передал содержимое беседы своей мнимой сестре, только передёрнувшей изящными плечиками. — Уж кто бы говорил о братской заботе! Но мне приятно, что обо мне печётся столько людей. В душе Жанна была рада заботе Клода, но она решила вплотную заняться перевоспитанием Жеана. Задача оказалась почти непосильной. Юный школяр не отказался от приглашения и отдал должное кулинарному мастерству Жанны, ущипнул за розовую щёчку зардевшуюся хозяйку, подкинул к потолку хохочущего Матье, пожал протянутую лапу Джали, даже выпил с Пьером. Сам Гренгуар не умел и не любил пить, но такие люди как Жеан были способны уговорить мёртвого. Затем Жеан предложил сыграть в кости. Пьер возразил, что у него нет никакого имущества. — Тогда сыграем на козу, — не унимался Жеан, — ученье мне окончательно опостылело. Пойду в бродяги, будем зарабатывать с козой на стакан вина и пучок зелени. Братец Клод в последнее время совсем злой стал. Это возмутительно. Он не даёт мне денег совсем. Будто я как жаворонок должен питаться песком и пить одну воду. — Но на что же ты живёшь? — поинтересовалась Жанна. — Ну, как сказать, я имею ловкие руки. — Ты стал вором? — возмутилась собеседница. — А что в этом плохого? Может я как Робин Гуд? Граблю богатых, а отдаю деньги кабатчикам, весёлым девицам и более удачливым игрокам в кости. — Но тебя могут повесить! — Я не настолько глуп, чтобы попасться. Услышав этот диалог, Жилетта решила на всякий случай перепрятать свои скудные сбережения, подумав, что некоторые глупые школяры не ценят благ фортуны. Она мечтала выучить сына, но не знала, хватит ли у неё на это средств и сил. А этот весёлый баловень, который мог стать обеспеченным и образованным человеком, предпочитает прожигать свою жизнь и делает всё для того, что бы попасть на эшафот. Особенно грустно от того, что Жеан смазливый, незлой и смышлёный паренёк. Вдова грустно вздохнула и дала себе обещание пресекать подобное поведение у своего сына на корню. Ребёнка надо воспитывать, пока он ещё маленький и несмышлённый. А этому кудрявому чертёнку даже розги не помогут. Но Жанна была абсолютно другого мнения. — Ты ведь неглупый человек, Жеан, и должен понимать, что так вечно продолжаться не может. — Конечно. Всё в подлунном мире изменяется. — Нельзя постоянно пить, играть и буянить. — А чем ещё заниматься? У каждого свои склонности. Ты же не станешь кормить корову мясом, а кота сеном. Долго жить неинтересно. Лучше быть падающей звездой, чем погасшим светилом, — весело заявил Жеан, отпивая вино из горлышка бутылки.