Часть 6

Кабину «Стрекозы» заливал тусклый свет аварийных индикаторов. За бронестеклом хлестал ледяной дождь, смешанный со снегом, превращая ночь в непроглядную муть. Маленький флайер бросало из стороны в сторону, двигатели натужно гудели, борясь с порывами ветра. Красный сигнал низкого уровня топлива на приборной панели мигал настойчиво и зловеще. Амедея Бонатти вцепилась в штурвал обеими руками, её костяшки побелели. Всё ее существо было сконцентрировано на пилотировании, на удержании машины в воздухе, на следовании едва различимым показаниям навигационных приборов сквозь стену дождя. Рядом тяжело дышал Карбоне. Его лицо в полумраке кабины казалось высеченным из серого камня, на лбу выступила испарина. Он прижимал правую руку к левому плечу, где под разорванной рубашкой темнело мокрое пятно. Пуля повстанца прошла навылет или застряла — он пока не знал, но кровь нужно было остановить. Он опустил взгляд, нащупал под своим креслом стандартный аварийный медпакет флайера. — Бонатти! Гель! Как применять?! — его голос был хриплым от боли, но всё еще командным. Амедея не отрывала взгляда от лобового стекла и приборов. Машину сильно тряхнуло. — Зеленый тюбик! Колпачок сорвать, прижать к ране, сильно! Потом жгут, выше раны, затянуть! — бросила она резко, борясь со штурвалом. —пожалуйста, не отвлекайте! Карбоне, морщась от боли при движении раненой руки, сумел одной здоровой правой рукой вытащить аптечку, вскрыть её и найти нужный тюбик с регенеративным гелем и самозатягивающийся жгут. Сорвать колпачок зубами оказалось проще, чем пальцами одной руки. Он с силой прижал открытый тюбик к ране на плече, чувствуя холодное жжение геля. Затем, превозмогая боль и неудобство, неуклюже обернул жгут выше ранения и дернул за фиксатор. Жгут с шипением затянулся, перекрывая артерию. Кровотечение заметно уменьшилось. Карбоне откинулся на спинку, тяжело дыша, но на лице появилось выражение холодного удовлетворения — он справился. Контроль над ситуацией, даже над собственным раненым телом — это главное. Внезапно на панели близости мигнул красный сигнал. — Что это? — голос Амедеи был напряжен. Карбоне, превозмогая боль, наклонился к её приборам. — Неясно. Помехи от шторма… или патрульный дрон повстанцев на перехвате. Видишь тот каньон слева? Снижайся к нему, Амедея! Немедленно! Уйдем под прикрытие скал. Амедея без колебаний направила флайер в крутое пике, ведя его в узкую темную расщелину. Самолет затрясло еще сильнее, стены каньона проносились в опасной близости. Она летела почти вслепую, полагаясь на инстинкты и показания высотомера. Красный сигнал на радаре заметался и погас. — Потеряли, — констатировал Карбоне. Голос его был слабее, но всё так же четок. — Или мы их, или они нас. Продолжай курс. Точка рандеву близко. Они вырвались из каньона над бушующим морем. Дождь перешел в изморось, сквозь рваные тучи пробивался слабый свет едва зарождающегося рассвета. Индикатор топлива горел почти непрерывно. — Вижу цель! — выдохнула Амедея. Впереди, в утренней дымке, показалась узкая полоска суши — заброшенная взлетно-посадочная полоса у небольшой скрытой бухты. Место, которое Карбоне каким-то образом знал и указал как точку экстренной эвакуации. Посадка была испытанием. Боковой ветер, возможные повреждения шасси от взлета под огнем, почти пустые баки. Но Амедея справилась. «Стрекоза» коснулась полосы жестко, пробежала по потрескавшемуся покрытию, подпрыгнула и, наконец, замерла. Двигатели, издав последний жалобный стон, заглохли. Тишина. Только шум прибоя и крики чаек. — Сели, — сказала Амедея, отпуская штурвал. Руки ее дрожали. — Хорошо, — Карбоне с трудом открыл глаза. Он был очень бледен. — Активируй маяк. Канал Дельта. Амедея нашла аварийный передатчик и включила его. Теперь оставалось ждать. Она посмотрела на Карбоне. Он сидел неподвижно, прикрыв глаза, его лицо было похоже на восковую маску. Она достала из аптечки еще один пакет с гелем и бинты. — Великий магистр, позвольте… — начала она. — Не сейчас, Бонатти, — его голос был тихим, но твердым. Он открыл глаза, и в них снова была та же холодная власть. — Контролируй периметр. Наши скоро будут. Амедея замолчала. Она поняла. Опасность миновала, и она снова стала лишь его инструментом, его подчиненной. Вынужденное партнерство кончилось? — Бонатти, — девушка вздрогнула, будто внезапное упоминание её фамилии когтями полоснуло по спине, — ты превзошла мои ожидания. — Я лишь выполняла свой долг, великий магистр, — тихо ответила Амедея поспешив скромно кивнуть головой. — И тем не менее спасла ценнейший актив Теократии, — с долей самоиронии и внезапно почти по человечески рассмеялся магистр. — Приказать при зачистке захватить юную тян определенной внешности? — Великий магистр! — щеки девушки стали пунцовыми. Он не забывал даже сейчас. Никогда не забудет. Будет держать её на крючке до конца её или его дней… — Я прикажу, а ты сама решишь, что делать с презентом, — всё также с обманчивой добротой продолжал подтрунивать мужчина, — а сейчас ступай, — внезапно всё же пожалел. Она вышла из кабины, прошлась по полосе, вглядываясь в серое небо и море. Усталость навалилась разом. Прошло около часа. На горизонте появился темный силуэт. Потом ещё. Колонна БТР Форли с эмблемами, закрашенными для маскировки. Они быстро поравнялись с местоположением двух людей. Высыпались люди в черной форме — агенты личной безопасности Карбоне и медики. Они действовали профессионально. Мгновенно оценили обстановку, окружили «Стрекозу». Медики бросились к магистру. — Великий магистр! Вы ранены! Немедленно на носилки! — Рана не смертельная, — поморщился Карбоне, но позволил заняться собой. — Флайер проверить на наличие данных, затем уничтожить. Без следов. Бонатти, — он посмотрел на Амедею, стоявшую чуть поодаль, — доставить в Бюро Конструкторов. Отдельно. Агенты кивнули. Один из них вежливо, но настойчиво указал Амедее на другой бронетранспортер. Она подчинилась молча. Перед тем как дверь закрылась, она еще раз взглянула на Карбоне. Его уже укладывали на медицинские носилки, его лицо вновь было непроницаемым. Был ли он действительно хоть на йоту ей благодарен? Или только манипулировал? Она не знала. Так или иначе они были спасены. Повстанцы же скоро будут уничтожены. Но Амедея чувствовала не только облегчение, но и странную пустоту и тревогу. Ничего не изменилось? Или изменилось Всё? Она посмотрела на свои руки — руки, которые спасли Великого магистра. И она не знала, радоваться этому или ужасаться.