Глава 10. Угроза

      Ралана Бека не было на месте.       Накор поднялся, огляделся — нигде не было видно молодого человека. Затем что-то мелькнуло за небольшим холмом к востоку от пещеры. Когда он встал, Бек появился в поле зрения, неся в руках охапку хвороста.       — Ты проснулся, — заявил юноша с ухмылкой и тут же добавил: — Что очевидно.       — Да, — улыбнулся Накор. — Проснулся.       — Костер почти догорел, вот я и решил набрать дров, — пояснил Бек и снова не удержался: — Что очевидно.       Накор кивнул:       — Проголодался?       — Всегда, — молодой человек швырнул хворост на землю и уселся рядом, пока Накор копался в своем мешке. — Только не апельсины, надеюсь. От них у меня уже живот крутит.       Накор покачал головой:       — Дорожная еда. — Он достал сверток, завернутый в промасленную бумагу, и протянул: — Держи.       Бек развернул бумагу и обнаружил половинку хлеба, кусок твердого сыра и вяленую говядину.       — Бывало и хуже, — заявил он, тут же откусив первый кусок.       Пока они ели, Накор пристально изучал юношу. В этом парне было что-то, что он почти понимал, но приходилось вглядываться, словно чуть больше усилий — и истина откроется.       — Чего? — спросил Бек, заметив его взгляд.       — Что «чего»?       — Ты пялишься на меня. Это... странно.       Накор усмехнулся:       — У нас с тобой похожие начала. Мой отец тоже лупил меня, когда я в детстве сбегал.       Он принялся рассказывать Беку о своей юности: как стал игроком и как столкнулся с Пагом и другими магами.       — Ага, теперь понятно, откуда взялся тот здоровяк в белом с золотом, — хмыкнул Бек.       — Почему ты так решил?       — Потому что я половину твоих слов не понимаю, Накор. Но ясно одно: ты говоришь о важных людях, а у важных людей бывают могущественные союзники. — Он пожевал вяленую говядину, затем добавил: — И те штуки в пещере, наверное, тоже важные и мощные.       — Ты прокрался туда? — приподнял бровь Накор.       Бек широко ухмыльнулся:       — Ты же знаешь, что прокрался. Ты не спал, я уверен.       — И почему ты так думаешь?       — Потому что я бы сам не сомкнул глаз, если бы заподозрил, что кто-то хочет меня обмануть, — ответил Бек, облизывая пальцы от крошек хлеба.       — И почему ты этого не сделал? — с набитым ртом спросил Накор.       — Потому что я не дурак, хоть и не всё понимаю, — пожал плечами Бек.       — Так вот почему ты не напал на меня и не сбежал в первую же ночь?       Бек равнодушно поднял плечи:       — Мне всё равно некуда идти. А те штуки в пещере — самое интересное, что я видел за последнее время. Да и глупостей я стараюсь не делать.       — То есть сбежать или напасть было бы глупо?       Бек кивнул, его глаза сверкнули внезапным пониманием:       — Я встречал таких, как ты, Накор. Прикидываешься дурачком и безобидным, но знаешь, что делаешь. Ты бы не остался здесь со мной наедине, если бы не был уверен, что можешь остановить меня... или убить.       Накор пожал плечами, а Бек укоризненно ткнул в него пальцем.       — Ты какой-то колдун, да?       Накор снова пожал плечами:       — Я знаю пару фокусов.       Бек кивнул, разжёвывая пищу:       — Так я и думал.       — Какие у тебя планы, Ралан?       Бек пожал плечами в ответ:       — Я не заморачиваюсь такими вещами. Просто собираю компанию парней, ищем драку, баб — что угодно. Не вижу смысла строить планы. Всё равно у меня нет ничего, что кому-то нужно. Я не умею молотить или пахать, не могу делать ничего, за что платят. Только драться и ездить верхом.       — Во многих местах человек с твоими навыками может заработать на жизнь.       — Служить в армии? — Бек презрительно сплюнул. — Носить мундир и выполнять приказы? «Так точно, милорд», «Никак нет, сэр»? Ни за что. Однажды попробовал наёмничать — скукотища смертная. Мне нужно... — Он задумался, уставившись в пустоту, затем тёмные глаза вновь устремились на Накора. — Не знаю точно, что мне нужно, но что-то гонит меня вперёд.       Накор кивнул:       — Кажется, я понимаю.       — Если понимаешь, значит, ты первый, — проворчал Бек.       Он резко поднялся и выхватил меч из ножен. Глаза Накора слегка расширились, но он не шелохнулся.       — Проблемы на подходе, — сказал Бек.       Тут Накор услышал конский топот на тропе. Он вскочил на ноги, когда Бек уже спускался по склону. Накор поспешил к гребню холма, чтобы осмотреться.       В сотне ярдов внизу по тропе приближались двое всадников. Они резко осадили коней, увидев вооружённого человека. Едва один из них открыл рот, чтобы что-то сказать, Бек совершил невероятный прыжок, преодолев расстояние между ними.       Первый всадник даже не успел среагировать, как меч Бека со свистом рассек воздух и отрубил ему руку по самое плечо.       Второй на мгновение застыл в оцепенении, затем рванул поводья, разворачивая коня. Бек занёс меч за спину и метнул его, как копьё. Лезвие пронзило беглеца насквозь. Тот рухнул с коня, прежде чем Накор успел сделать хоть два шага.       Когда Накор добрался до места бойни, Бек уже вытер клинок о тунику одного из убитых.       — Что случилось? — спросил Накор.       — Ты же хотел сохранить это место в тайне. — Бек наклонился и поднял шляпу одного из мертвецов: широкополую черную фетровую, с низкой тульей, перехваченной кожаным ремнём с бисером. — А шляпа ничего. — Он примерил её, поправил и довольно кивнул: — Хорошая шляпа.       — Но...       Бек пожал плечами:       — Ещё есть поесть?       Накор наблюдал, как Ралан Бек спокойно зашагал обратно к пещере. Последовав за ним, он застал юношу на прежнем месте, доедавшего остатки еды.       — Остался ещё апельсин?       Накор достал фрукт и подбросил ему.       — Зачем убивать? Можно было просто прогнать.       — Они бы всё равно вернулись — с подозрениями и подкреплением. Я избавил всех от лишних разговоров. — Бек очищал апельсин, не поднимая глаз. — Лучше двоих сейчас, чем толпу потом.       Его взгляд внезапно стал острым:       — Разве это неразумно?       Накор покачал головой:       — Это убийство.       Бек пожал плечами:       — Будь у них шанс убить меня, они бы не раздумывали.       — В порядке самообороны! — повысил голос Накор. — Я видел, как ты сражаешься. Ты померился силами с Томасом, а из смертных лишь Когвин Ястринс, чемпион Турнира Мастеров, мог сравниться с тобой! У этих не было ни малейшего шанса!       — Не слышал о таком, — равнодушно ответил Бек.       — Здесь, в глуши, ты и не мог слышать.       Накор изучающе смотрел на Бека, пока тот доедал. Юноша откинулся назад, встретил его взгляд и спросил:       — И что будем делать теперь?       — Ждать, — ответил Накор.       — Чего ждать?       — Пока не прибудет другой исследователь для этих артефактов. Тогда я смогу заняться другими делами.       Бек внезапно осклабился:       — Может, я с тобой пойду?       — Возможно, так и стоит поступить, — ответил Накор. — Ты импульсивен и совершенно не задумываешься о последствиях.       — А зачем мне о них думать? — пожал плечами Бек. — Когда-нибудь я умру, но до этого хочу брать то, что хочу. А кто встанет у меня на пути — пожалеет. — Его губы растянулись в улыбке. — И мне доставит удовольствие заставить их страдать, если дойдет до этого. Если же найдется тот, кто сможет меня убить, что ж, значит, так тому и быть.       — Тебя не тревожит, что скажешь в Чертогах Лимс-Крагмы, представая перед судом?       Бек рассмеялся:       — С чего бы? Я такой, каким боги меня создали, разве нет? Если им не нравится, как я себя веду — пусть вмешаются. Я не смогу противостоять богу. Так почему же никто из них до сих пор... не превратил меня в жука? — Он снова засмеялся. — Потому что богам наплевать на мои поступки. Им наплевать на всех.       Он кивнул, словно давно обдумывал эту мысль:       — Конечно, неприятностей не избежать, если ограбить храм или убить жреца без причины. Но если не трогать богов, они оставят тебя в покое. Так я это вижу.       — А как же друзья? Семья? — спросил Накор.       Бек посмотрел на него:       — А у тебя они есть?       — Семьи нет. Когда-то давно была жена. А друзья? — Накор улыбнулся. — Да, сейчас их у меня больше и они лучше, чем когда-либо. Люди, которым я доверяю и которые доверяют мне.       — Тогда тебе повезло, — пробормотал Бек, устремив взгляд вдаль, словно разглядывая что-то в воздухе.       — Иногда мне кажется, что во мне есть что-то, что пугает людей. У меня редко находится что-то общее с большинством.       Он перевёл взгляд на Накора:       — Обычно я нахожу молодых сорвиголов, с которыми можно погонять в поисках веселья, неприятностей или лёгкого золота. Время от времени встречаю тех, кто мне нравится, обычно это парни, которые обожают драки. Был один, Казамир — любил выпить и подраться. Без причины мог подойти к первому встречному, ударить и затеять потасовку. Ему нравилась боль.       Глаза Бека загорелись, когда он говорил:       — Мне нравилось смотреть, как он избивает людей. Пока один стражник в Киптаке не раскроил ему череп эфесом меча. Я прикончил стражника, но пришлось бежать из города.       Он пожал плечами:       — Теперь я кочую с кем придётся, но никого не назвал бы настоящим другом.

* * *

      Накор задумался, взвешивая то немногое, что знал об этом юноше, и свои многочисленные догадки. Наконец он спросил:       — Когда ты начал слышать голоса?       Бек уставился на Накора, затем медленно ответил:       — Лет в восемь или девять. Откуда ты знаешь про голоса?       — Потому что я тоже слышал их в том возрасте.       — Что они говорили тебе? — Бек жадно впился взглядом в Накора.       — Что мне... нужно быть в другом месте.       Лицо Бека озарилось улыбкой:       — То же самое слышу и я. — Но улыбка тут же исчезла. — И не только это.       — Что ещё? — поинтересовался Накор.       — Не знаю. — Бек пожал плечами, опустив глаза. — Иногда это даже не голоса, а... чувство, что я должен что-то сделать. Причинить боль. Что-то взять. Куда-то пойти. — Он посмотрел на пещеру. — Именно так я и почувствовал, когда услышал об этой пещере. Некоторые из моих спутников не хотели идти сюда, но я знал, что должен.       Накор кивнул:       — А когда начались сны?       Бек зажмурился, будто от внезапной боли.       — Я не помню, чтобы их не было. — Он открыл глаза и снова уставился в пустоту: — Они...       После паузы Накор мягко спросил:       — Они какие?       Бек посмотрел на него:       — Как будто я смотрю в окно или стою на башне. Вижу... места... людей, которые что-то делают. — Он отвел взгляд: — Жестокие вещи, Накор. Битвы, насилие, горящие города... Иногда это слишком даже для меня.       Его голос стал тише, почти задумчивым:       — Как если бы ты встретил девушку, которой нравится, когда её бьют во время близости. Ты бьёшь её, но в какой-то момент она хочет остановиться. Ты уже занёс руку, видишь, что ей больше не больно, а страшно. Она плачет, и от этого тебе только лучше. Но если ударишь сейчас, она потеряет сознание...       — Или умрёт, — тихо закончил Накор.       Бек пожал плечами:       — Или умрёт. Но самое главное — этот момент на грани, когда знаешь, что всё может измениться в одно мгновение. — Его глаза расширились, взгляд стал безумным: — Как если бы заставил коня прыгнуть через слишком высокую преграду. Или когда бежишь к двери, зная, что за ней кто-то ждёт, чтобы убить тебя.       Он сжал кулаки:       — Я всегда просыпаюсь с чувством ужасащего предвкушения. Будто вот-вот должно случиться что-то...       — Постоянное ожидание? — тихо спросил Накор.       — Да! — Бек внезапно перешёл на шёпот. — Как если бы эти сцены... вот-вот станут реальностью. Понимаешь?       Его лицо внезапно стало спокойным, почти задумчивым.       — Да, — так же тихо ответил Накор. — Понимаю.       Но черты Бека вновь исказились:       — Но если я сделаю это... — Он разжал ладонь, рассматривая её. — Если ударю девушку. Сильно. Очень сильно. Или заставлю коня прыгнуть, даже если он напорется на изгородь или сломает ногу при приземлении. Или ворвусь в ту комнату и убью того, кто там...       — Тогда сны прекратятся. На время, — закончил за него Накор.       — Да! — воскликнул Бек, вскакивая на ноги. — Ты действительно понимаешь! Откуда ты знаешь?       — Потому что много лет назад у меня тоже были такие сны.       — И они заставляли тебя действовать?       Накор пожал плечами:       — Если я подчинялся им, то да, сны ненадолго прекращались. Я стал игроком: когда обманывал кого-то на крупную сумму, сны исчезали на несколько дней. Потом превратился в мошенника. Если удавалось кого-то облапошить, они пропадали на неделю. Чем больше вреда я причинял обманом, тем дольше не видел кошмаров.       Бек покачал головой:       — А мне достаточно затеять драку или заставить кого-то...       — Сделать что-то плохое?       Бек пожал плечами:       — Я не понимаю, что такое «плохо» или «хорошо». Просто знаю, чего хочу. Если я заставляю человека сделать то, чего он не хочет...       — Например? — мягко спросил Накор.       Бек задумался, его взгляд стал отсутствующим, словно он вновь видел те события:       — Два года назад мы с Драго были в городке под Ланадой. Познакомились в борделе. Напились, взяли двух девок наверх, уже не помню, чья это была идея.       Он облизал губы, глаза заблестели:       — Одна из шлюх любила, когда её бьют. Я таких специально ищу. Эта была настоящей дикаркой — визжала, царапалась, кусалась...       Бек замолчал, потом пожал плечами:       — В какой-то момент, видимо, я перегнул палку. Вместо возбуждённых криков она начала рыдать и орать. Драго схватил меня за руку, велел остановиться... так что я прикончил его. Потом обе девки заорали, пришлось убить и их.       Он уставился на Накора безумными глазами:       — Даже не понял, как всё вышло из-под контроля.       — Да, вышло, — тихо согласился Накор.       Бек вдруг улыбнулся:       — Но это же прекрасно, когда всё летит в тартарары. Понимаешь?       Накор поднялся и встал рядом с Беком. Тот уставился на него снизу вверх, не меняя безумного выражения лица.       — Понимаю, — сказал Накор.       — Ты сейчас причинишь мне боль, да?       — Да, — ответил Накор, подняв руку над головой Бека.       Бек рванулся, чтобы защититься, но из ладони Накора вспыхнул свет, сковавший могучее тело воина.       Челюсти Бека свело судорогой, глаза закатились, из горла вырвался странный звук — сначала низкое хрипение из глубины груди, затем переходящее в хриплый выдох. Звук нарастал, превращаясь в пронзительный крик, а затем — в вопль нечеловеческой агонии.       Крик продолжался, пока в лёгких Бека не закончился воздух. Теперь он лишь бесконтрольно трясся, лицо покраснело, а глаза полностью закатились, обнажив белки.       Кожа начала менять цвет — от багровой до лиловой. Когда она стала синеть, Накор опустил руку.       Тишину разорвал хриплый, сдавленный вдох. Бек судорожно вздрогнул и рухнул навзничь. Он лежал, дёргаясь в конвульсиях, веки наконец сомкнулись.       Накор стоял неподвижно, наблюдая, как мощное тело юноши бьется в конвульсиях. Прошло пять минут, прежде чем судороги начали ослабевать. Дыхание Бека замедлилось, и он затих, лежа словно во сне.       Еще через пять минут раздался стон, и он открыл глаза.       Моргнув пару раз, Бек сосредоточил взгляд на Накоре. Медленно поднимаясь, он произнес:       — Это было... потрясающе.       Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул — и вдруг широко ухмыльнулся:       — Мне понравилось!       Накор протянул руку, помогая Беку подняться:       — Тебе нравится боль?       Бек похлопал себя по телу, проверяя, все ли в порядке:       — Иногда — да. Боль... пробуждает. Обостряет чувства. Сначала хочется сбежать, заставить ее прекратиться... Но когда не можешь, начинаешь погружаться в нее, понимаешь? Прорываешься сквозь боль, а по ту сторону...       Он посмотрел на Накора, будто ища нужное слово.       — Ясность, — подсказал Накор.       Глаза Бека расширились, и он кивнул:       — Да! Ясность. Тогда всё видишь по-другому! Ни с чем не сравнить. Боль превращается в... даже не знаю, как описать. Но ты понимаешь, о чём я!       Накор кивнул:       — К сожалению, понимаю.       — Что ты со мной сделал?       — Просто один фокус, — ответил Накор. — В тебе есть нечто, что делает тебя таким, какой ты есть. Мне нужно было найти это... и заключить в границы.       Бек приложил ладони к груди, словно пытаясь что-то ощутить:       — Заключил? Но я не чувствую разницы.       Накор отвернулся, всматриваясь в горизонт:       — Знаю. Но какое-то время тебе будет меньше хотеться устраивать драки. И снов тоже не будет.       Он повернулся обратно к Беку:       — День ещё в самом разгаре, а мне нужно кое-что сделать. Останься здесь на несколько минут. Я скоро вернусь.       Накор полез в свой мешок, достал золотистую сферу, нажал на переключатель — и исчез.

* * *

      Паг поднял голову, когда Накор материализовался в его кабинете.       — В чём дело?       — Помнишь того юношу, о котором я писал вчера?       — Того, что испытывал Томаса? Конечно.       — У меня были подозрения насчёт него с момента появления у пещеры. Теперь я уверен.       — В чём, Накор?       — Я рассказывал тебе о снах и воспоминаниях богов. Но говорил ли я о... фрагментах?       Паг нахмурился:       — Ты утверждал, что иногда боги воплощаются в смертных. Крошечная частица божества вселяется в душу человека. Но к чему ты?       — Это не предположение. Я знаю. Бек — именно такой случай.       — Ты уверен?       — Да. И он представляет одновременно огромную возможность и огромную опасность.       Паг сузил глаза, внимательно глядя на Накора.       — Продолжай.       — Я использовал один трюк... чтобы прикоснуться к чему-то внутри человека. Полезная штука, когда нужно проверить, есть ли в ком-то нечто необычное, например, одержимость демоном.       — Да, это действительно может пригодиться.       — Ещё это помогает распознавать ложь, — продолжил Накор. — Но не в этом суть. Когда я исследовал Бека, то обнаружил мельчайший фрагмент бога. Крошечное проявление божественного сознания — и вместе с ним силы, делающие Бека столь опасным и непредсказуемым. Паг, внутри Бека — частица Безымянного.       Паг откинулся назад, и на его лице сначала отразилось чистое изумление, а мгновение спустя — тревога.       — Ты уверен?       — Абсолютно.       Паг глубоко вздохнул:       — Что это значит?       — Это значит, что в игру вступили силы куда более масштабные, чем мы предполагали. Если Безымянный смог проявить здесь даже мельчайшую часть своего существа...       — Со временем он сможет явиться полностью.       — Именно так, Паг. — Накор посмотрел на своего старого друга. — Он нашёл путь назад в Мидкемию. И мы должны помешать его возвращению.