Глава 9. Кеш

      Ког делал вид, что терпеливо ждет.       Петро Амафи стоял по правую руку от господина, вновь исполняя роль услужливого камердинера при скучающем дворянине из Королевства. Вдалеке угадывалась фигура Каспара, ныне выступавшего под именем Андре Комте де Бассийон, представителя герцогского двора из Бас-Тайры.       Как и все знатные гости, по прибытии в Великий Кеш он был обязан явиться ко двору Императора. Разумеется, Дюгай был слишком занят, чтобы принимать их лично: Каспар, несмотря на верительные грамоты от короля Островов, назначавшие его полномочным торговым посланником, здесь был всего лишь мелким чиновником, а Когвин Ястринс, незнатный дворянин и чемпион Турнира Мастеров в Ролдеме, и вовсе не заслуживал внимания старого Императора.       Их должен был принять какой-нибудь придворный средней руки — достаточно высокопоставленный, чтобы не нанести гостям прямого оскорбления, но и не настолько важный, чтобы те возомнили о себе лишнее. Как объяснял Каспар Когвину еще перед отъездом из Ролдема, хоть Ролдем и считал себя культурным центром Моря Королевств, Кеш с полным на то основанием видел себя средоточием всего цивилизованного мира.       Испокон веков Кеш оставался могущественнейшим государством Мидкемии. Лишь необходимость усмирять мятежные южные княжества, именуемые Кешианской Конфедерацией, сдерживала имперскую экспансию. Двести лет назад южный мятеж позволил обрести независимость северной провинции Босания, ныне разделенной на герцогство Крайди и Вольные города Наталя, и островной провинции Квег.       Ныне объединенный флот Ролдема и Великий Восточный флот Королевства Островов, подкрепленный зыбким союзом восточных королевств о взаимной защите от кешианской агрессии, сдерживали Империю на восточных рубежах.       На западе сдерживающим фактором выступали Западный флот Королевства и военно-морские силы Империи Квег, подкрепленные экономической мощью Вольных Городов Наталя. Таким образом, впервые за несколько столетий политический ландшафт всего континента Триагия обрел стабильность. Что, впрочем, лишь перевело противостояние в экономическую и политическую плоскость — менее явную, но оттого не менее коварную и опасную, чем открытое военное противостояние.       Когвин вносил свой вклад в поддержание нынешней стабильности, которой пользовались жители всех государств: ведь их противникам было явно на руку посеять хаос в регионе.       Ког заметил, как Каспар пытается привлечь его внимание, и шепнул Амафи:       — Пройди, узнай, в чем нуждается лорд Андре.       Петро Амафи, бывший убийца и предатель обоих мужчин, быстро проделал путь вперед, обойдя остальных, кто терпеливо ожидал в приемной перед церемониальным залом.       Здесь существовала негласная система рассадки — все прибывшие на аудиенцию к императорскому двору примерно представляли, в какой очереди их вызовут. Возле двери толпились те, чей статус был почти, но не совсем достоин личной аудиенции у Императора: младшие принцы из дальних земель, знатные особы с королевской кровью и посланники рангом ниже послов.       Каспар когда-то занимал более высокое положение, будучи правителем Герцогства Оласко. С его последнего государственного визита в Кеш прошло уже более пяти лет, и он сомневался, что многие его узнают, хотя некоторые чиновники иногда задерживали на нем взгляд, словно чувствуя, что должны знать это лицо, но не могли вспомнить где.       По его собственным подсчетам, он сбросил как минимум тридцать фунтов со времен правления Оласко. Год тяжелых лишений и скудного питания, а затем строгий режим изнурительных тренировок и умеренности в еде сохранили его стройность. Вместо аккуратной бородки, которую он носил прежде, теперь его лицо было чисто выбрито, а волосы отросли до плеч. Одетый в костюм от самого модного портного Бас-Тайры, он выглядел точь-в-точь как придворный денди тамошнего двора.       — Мастер Когвин спрашивает, в чем вы нуждаетесь, ваша милость? — подойдя к Каспару, произнес Амафи.       Едва заметно кивнув, Каспар ответил:       — Передай сквайру, что мои планы могут измениться. Кажется, меня опознали.       Амафи неприметно развернулся, будто обращаясь к Паско — старому агенту, некогда бывшему наставником Серебристого Когтя. Ведя ни к чему не обязывающую беседу, он между тем внимательно окинул взглядом зал, не задерживаясь на ком-либо, но успев отметить всех потенциально опасных лиц. Улыбнувшись, он вновь повернулся к Каспару:       — Полагаю, милорд имеет в виду того мелкого чиновника у двери справа?       — Вообще-то я говорил о человеке, который только что скрылся за той дверью, переговорив с ним, — поправил Каспар. — А этот просто присматривает за мной, как мне кажется.       — Я передам мастеру ваши опасения, — ответил Амафи. — Если к условленному времени вы не появитесь на месте встречи, мы будем считать худшее свершившимся.       Сдержанно улыбнувшись, Каспар произнес:       — Так и поступи, Амафи.       Паско добавил:       — Предупреди тех, кого это может касаться.       Амафи кивнул. Паско, угрюмый мужчина средних лет, был направлен Конклавом для неусыпного наблюдения за Каспаром. Бывший герцог Оласко заслужил определенное доверие, предупредив Конклав об угрозе со стороны дасати год назад, но полностью ему все еще не доверяли. Поэтому Паско следил за Каспаром, в то время как Когвин присматривал за Амафи.       План был прост: Конклав отправил в столицу Кеша три группы агентов. Первая — Каспар и Паско; вторая — Ког и Амафи; третья — Калеб с мальчиками. Каспар, как младший посланник, получал доступ к ключевым министрам и чиновникам. Ког, благодаря своему прошлому чемпиона Турнира Мастеров и репутации ловеласа и игрока, легко вращался в кругах мелкой кешианской знати, не испытывая недостатка в приглашениях. Калеб же с сыновьями мог свободно перемещаться среди простого люда — от честных тружеников до преступников.       Конклав надеялся, что три независимые группы агентов помогут выйти на след главы Ночных Ястребов. А Паг рассчитывал через один из этих каналов наконец узнать, где скрывается его старый враг — Лесо Варен.       Амафи передал предупреждение Каспара Когу, на что тот отрезал:       — Если нас разлучат и станут допрашивать, ты знаешь, что говорить.       — Так точно, сиятельство, — отозвался седовласый убийца. — Вы познакомились с графом в Бас-Тайре и других местах, даже играли с ним в карты. Рады были обнаружить, что плывете на одном судне из Каралиена в Кеш. Мы следовали сухопутным путем от Пойнтерс-Хеда до Ишланы, затем речным судном. Граф утверждал, что прибыл из Риланнона, так что, полагаю, он двигался по суше из Дип-Тоунтона в Джонрил, а затем водой до Каралиена. Счастливая случайность, ибо граф — приятный собеседник. — Зловещая ухмылка скользнула по его лицу. — И весьма посредственный игрок.       — Не переигрывай, — предостерег Ког. — Но если они решат, что я прикарманиваю его деньги за карточным столом, то, возможно, не заподозрят настоящего сговора.       — Мелкую пакость всегда охотнее принимают за правду, чем крупный заговор, сиятельство, — понизил голос Амафи. — Однажды я избежал виселицы, просто заявив, что пробрался в дом для интрижки с женой хозяина, а не чтобы его убить. Жена яростно отрицала это, но чем громче она кричала, тем больше стража верила мне. Меня бросили в камеру, откуда я сбежал через несколько дней. Муж избил супругу, ее брат вызвал его на дуэль и заколол… а я получил плату за смерть мужчины, хотя к ней не приложил и пальца. — Ностальгически прищурившись, добавил: — Правда, потом навестил вдову, чтобы «утешить». Ее поведение красноречиво объяснило, почему стражники поверили мне, а не ей. Горе сделало ее… сговорчивой.       Ког усмехнулся. Не раз за время их странного союза он сам был готов прирезать Амафи — и не сомневался, что наёмник тоже не раз подумывал его убить за хорошее вознаграждение. Но где-то на извилистом пути между предательствами и временными перемириями он неожиданно проникся симпатией к этому проходимцу.       С Каспаром всё было куда сложнее. Этот человек уничтожил весь его народ, и если бы не прихоть судьбы, Когвин Ястринс, некогда известный как Коготь Серебристого Ястреба, разделил бы участь большинства оросини.       И вот теперь Каспар стал союзником — агентом Конклава Теней. Ког понимал, что многие кровавые решения Каспара были продиктованы чарами их главного врага, мага Лесо Варена. Но даже без влияния Варена Каспар оставался жестоким и беспощадным циником.       И всё же... Даже когда Ког служил ему, замышляя предательство ради мести, в Каспаре было что-то, что вызывало у него уважение. Теперь он оказался в парадоксальной ситуации: не колеблясь отдал бы жизнь, защищая Каспара от общих врагов, но при других обстоятельствах с тем же пылом перерезал бы ему глотку.       — Вы выглядите задумчивым, сиятельство. Вас что-то тревожит?       — Ничего сверх обычного, Амафи. Порой мне кажется, боги обладают весьма злобным чувством юмора.       — Истинная правда, сиятельство. Мой отец, человек местами мудрый, говаривал, что нам везет, лишь когда боги о нас не ведают.       Взгляд Кога вновь притянуло к Каспару.       — Что-то происходит.       Амафи обернулся и увидел, как мелкий придворный чиновник о чем-то беседует с Каспаром. Через мгновение Каспар и Паско последовали за ним через ту самую неприметную дверь, о которой Каспар упоминал ранее. Ког тяжело вздохнул:       — Что ж, сейчас мы узнаем, развалится ли наш план, даже не успев начаться.       — Будем надеяться, что сегодня боги действительно не обращают на нас внимания, сиятельство.

* * *

      Вежливый, но неумолимый чиновник провел Каспара через бесконечную череду коридоров. По боковым переходам его обвели вокруг Малого приемного зала, где обычно принимали зарубежных высокопоставленных лиц, и направили в апартаменты высших государственных сановников.       Императорский дворец занимал всю верхнюю часть великого плато, возвышавшегося над Овернской бездной и нижним городом у его подножия. В незапамятные времена кешианские правители возвели здесь неприступную крепость, чтобы защищать свой скромный городок внизу. Века переделок, реконструкций и расширений превратили первоначальную цитадель в гигантский лабиринт, покрывший всю вершину плато. Бесчисленные тоннели уходили вглубь скалы, некоторые спускались прямиком в нижний город.       «Настоящий улей», — подумал Каспар. И как в улье, он совершенно потерял ориентацию.       Раньше, в бытность правящим герцогом, он никогда не задумывался о риске заблудиться, потому что всегда находился какой-нибудь услужливый кешианский вельможа или чиновник, готовый проводить его куда угодно.       Каспар понимал устройство кешианского правительства не хуже любого чужеземца и знал, что эта империя (больше, чем любая другая страна Мидкемии) управлялась бюрократией, системой, пережившей все правящие династии. Короли могли издавать указы, а принцы — командовать армиями, но если чиновники не доводили эти указы до народа, их никто не исполнял. И если вовремя не поступали распоряжения о поставках провианта, княжеское войско либо гибло от голода в поле, либо поднимало мятеж.       Не раз Каспар благодарил судьбу, что его герцогство было куда скромнее и устроеннее. Он мог по имени перечислить всех чиновников цитадели, служившей ему домом большую часть жизни. Здесь же, сомневался он, даже император вряд ли назвал бы по именам всех слуг, работавших в его личных покоях.       Они вошли в просторный кабинет, и Паско указали место на каменной скамье у входа. Каспара же жестом пригласили пройти дальше — в еще более обширное помещение, причудливо сочетавшее роскошь и утилитарность. В центре за массивным столом восседал на резном кресле мужчина. Некогда могучее, его тело обрюзгло, но под жировой прослойкой еще угадывалась сила. Каспар знал, что за обветшалой оболочкой скрывался острый и опасный ум.       Он был облачен в традиционные одежды Истиннокровного: льняную юбку-килт с шелковым поясом, крестообразно зашнурованные сандалии. Его обнаженную грудь украшали дюжина ожерелий — золотые цепи с драгоценными камнями и отполированными минералами, резко контрастирующие с иссиня-черной кожей. Взгляд темно-карих глаз, казавшихся совершенно черными, скользнул по Каспару, затем гость удостоился улыбки — ослепительно белые зубы вспыхнули на смуглом лице.       — Каспар, — раздался дружелюбный голос. — Ты изменился, друг мой. Позволю себе сказать — в лучшую сторону, если, конечно, не перехожу границ.       Он взмахом руки отпустил провожатого, затем тем же жестом удалил двух стражников у двери, оставив Каспара с собой наедине.       Каспар едва заметно кивнул.       — Турган Бей, Хранитель Цитадели… И почему я не удивлен?       — Неужели ты всерьез полагал, что бывший герцог Оласко сможет проникнуть в Империю, оставаясь незамеченным?       — Человек имеет право на надежду, — пожал плечами Каспар.       Лорд Турган жестом предложил ему сесть.       — Граф Андре? — Он бросил взгляд на пергамент перед собой. — Признаюсь, мне потребовалось немалое самообладание, чтобы не арестовать тебя у границы. Мне было интересно, что ты затеваешь. Если бы ты пробрался в город тайно или встретился с мятежниками — это еще можно было бы понять. Но подать прошение о приеме как полномочный торговый посланник от двора герцога Бас-Тайры? А затем явиться сюда и расхаживать по залам, как… как… даже не знаю, с чем сравнить.       Старик, всё еще сохранявший властную осанку, некоторое время барабанил пальцами по столу, затем добавил:       — Так что, если у тебя есть причина, по которой мне не стоит отправить тебя и твоего слугу в Овернскую бездну на корм крокодилам, я весь внимание. Может, за компанию кину туда и твоего приятеля Ястринса.       Каспар откинулся на спинку кресла.       — Мы с Ястринсом играем в карты, и, полагаю, он жульничает. Вот и все. Я подумал, что прибытие со знаменитым мечником Королевства добавит мне веса.       — Или приблизит конец этого юнца, — фыркнул Турган Бей. — Ты думаешь, я не знаю, что Когвин Ястринс два года состоял у тебя на службе? Или что именно он сыграл ключевую роль в твоём свержении? А теперь вы тут, в моей цитадели, разыгрываете из себя случайных попутчиков, коротающих время за картами.       Он покачал головой:       — Не скажу, что питаю к тебе теплые чувства, Каспар. Мы всегда следили за тобой из-за твоих проделок, но пока ты бузил в своём углу — нас это мало волновало. И, справедливости ради, ты всегда соблюдал договоры с Кешем. Но теперь, когда ты больше не правитель Оласко... — Его пальцы сжали край стола. — Определённые политические условности перестают действовать. А раз ты проник во дворец под ложным именем, можем ли мы считать тебя шпионом?       — Можете, — усмехнулся Каспар. — Я кое-что для вас припас.       Он достал из-за пазухи черный амулет Ночных Ястребов и, положив на стол, подтолкнул к Тургану. Старый министр взял его, повертел в пальцах — в глазах вспыхнуло понимание.       — Где ты достал это?       — От друга друга, который получил его от лорда Эрика фон Даркмура.       — Это имя заставляет кешианских генералов терять сон. Он дорого обошёлся нам в нескольких пограничных стычках.       — Ну, если бы ваши пограничные командиры не испытывали внезапных позывов к завоеваниям от имени императора без санкции центра, у вас было бы меньше проблем с фон Даркмуром.       — Мы не всегда отправляем самых способных офицеров на западные рубежи, — вздохнул Турган Бей. — Лучших бережём для формирования фракций здесь, в столице. Политика ещё станет моей погибелью. — Он постучал пальцем по амулету. — Что ты об этом думаешь?       — Кешианские дворяне умирают.       — Дворяне умирают постоянно, — усмехнулся Турган Бей. — У нас их как грязи. В нижнем городе хоть лепёшкой кидай — непременно в какого-нибудь знатного господина попадёшь. Тысячелетия плодовитости дают о себе знать.       — Истиннокровные тоже гибнут.       Улыбка мгновенно сошла с лица Тургана.       — Этого фон Даркмур знать не мог. Похоже, его шпионы куда лучше, чем я предполагал. — Он тяжёлым взглядом уставился на Каспара. — Но это всё равно не объясняет, почему бывший герцог Оласко явился в мой город, в мой дворец, чтобы вручить мне это. Кто тебя прислал? Герцог Родосский?       — Вряд ли, — фыркнул Каспар. — Мой шурин скорее украсит моей головой ворота своей цитадели, чем согласится разделить со мной трапезу. Только любовь к сестре пока удерживает мой череп на плечах, да ещё то, что я держусь подальше от Оласко.       — Значит, тебя прислал фон Даркмур? — нахмурился Бей, и на его лбу залегли глубокие морщины.       — Я встречал прославленного рыцаря-маршала Крондора лишь однажды, много лет назад, и то говорили мы всего несколько мгновений, — ответил Каспар.       Взгляд Бея сузился до щелочек.       — Так кто же тебя прислал, Каспар?       — Тот, кто напоминает: не только враги прячутся в тени, — многозначительно произнёс Каспар.       Турган Бей поднялся с кресла.       — Пойдём со мной.       Он провёл Каспара через кабинет — уютное рабочее пространство с двумя писчими столами для писцов и просторным кожаным креслом, явно предназначенным для самого министра. Знаком он велел Каспару выйти на балкон, откуда открывался вид на цветущий сад тремя этажами ниже. Лишь тогда Бей произнёс:       — Теперь я уверен, что нас не подслушивают.       — Своим же стражам не доверяете?       — Доверяю. Но когда члены императорской семьи, пусть даже самые дальние родственники, начинают один за другим умирать, я перестаю доверять кому бы то ни было. — Он пристально посмотрел на Каспара. — Тебя прислал Накор?       — Опосредованно, — кивнул Каспар.       — Отец часто рассказывал мне историю о том, как этот безумный проходимец исалани впервые появился во дворце, — задумчиво проговорил Бей. — Он, принцы Боуррик и Эрланд, а также лорд Джеймс, тогда ещё, кажется, баронет, спасли жизнь императрицы. Они обеспечили восхождение Дюгая на трон, устроив его брак с её внучкой. Они защищали её прямо в Императорском тронном зале! Против убийц, которые хотели посадить на престол того дурака Авари.       Бей откинулся назад, и в его глазах вспыхнули искорки воспоминаний:       — С того дня мой отец изменил своё отношение к Королевству. И он любил рассказывать, как Накор достал из своего мешка ястреба, чтобы восстановить соколиную охоту при дворе. Это был невероятный день.       Его пальцы нервно забарабанили по подлокотнику:       — Представь моё удивление, когда Накор впервые появился в нашем поместье в Гианшарне — мне тогда лет пятнадцать было. — Глаза Бея сузились. — С тех пор этот безумный исаланский колдун не перестаёт меня удивлять. Я не стану спрашивать, как ты связался с ним, но если он тебя прислал, на то есть веская причина.       — Так и есть, — кивнул Каспар. — У меня на службе состоял маг по имени Лесо Варен, во всяком случае, я так считал. Оказалось, именно он отчасти повинен в тех... крайностях, что привели к моему изгнанию.       Бей открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал, и Каспар продолжил:       — Если когда-нибудь вам вздумается выслушать подробный отчёт о моих деяниях и их причина, я с радостью утомлю вас этой исповедью. Но сейчас достаточно сказать, что Варен может стоять в центре ваших нынешних бед. И если это так, то на кону куда больше, чем просто очередная кровавая игра кешианской политики.       — Если догадки Накора верны, весь регион может погрузиться в хаос, и мы станем свидетелями множества бессмысленных войн.       Бей замер на мгновение, затем спросил:       — Кто ещё знает о вашем присутствии здесь?       — Ястринс, разумеется, — ответил Каспар. — Накор, наши спутники и несколько агентов Конклава на севере. Но здесь, в Кеше, кроме вас, не знает никто.       Он решил не упоминать о роли Калеба — всегда лучше придержать козырь на случай, если ситуация выйдет из-под контроля.       — Это проблема, — пробормотал Турган Бей. — Несколько моих агентов уже в курсе, и хоть мне хочется верить в их безупречность, история учит обратному. Так как же нам обратить эту ситуацию в свою пользу?       — Политическое убежище? — предложил Каспар.       Бей на мгновение задумался, затем произнёс:       — Это... может сработать. Тогда нам не придётся беспокоиться о ваших поддельных документах, они, полагаю, безупречны?       — Безукоризненны, — подтвердил Каспар.       — Их даже проверять не станут. Мы объявим, что всё это было уловкой, чтобы тайно вывезти вас от... — Бей жестом пригласил Каспара продолжить. — Составьте список сами, желающих вашей смерти хватает.       — Как ни прискорбно, — сухо заметил Каспар, — вынужден согласиться.       — Значит, нужно лишь добавить несколько деталей для правдоподобности. Скажем так: несмотря на обещания вашего шурина сестре пощадить вас, его убийцы рыщут повсюду. Спасаясь из Оласко, вы нашли последнее убежище — Великий Кеш. Подойдёт?       — Выдержит проверку, — кивнул Каспар. — Герцог Родосский человек слова, но мало кто об этом помнит. Да и я обещал покинуть Оласко.       — Я найду вам покровителя, Каспар. Но не себя, Хранитель Цитадели все-таки последний оплот трона. А если мои подозрения верны, трону вскоре угрожает опасность.       Старый министр понизил голос:       — Император продлевает жизнь магией и уже переступил столетний рубеж. Многие в Галерее Лордов и Мастеров жаждут перемен. Его сыновья мертвы, дочери давно утратили способность рожать наследников...       — Кто наследник?       — Сециоти, старший сын покойного наследного принца. Но ему не хватает харизмы. Его младший брат Дангай куда популярнее — искусный охотник (а вы знаете, как это важно для Истиннокровных), бывший воин, ныне командующий Внутренним легионом. Эта должность даёт огромную власть. Сециоти же учёный муж. Его уважают, но лидером не считают. Впрочем, его поддерживают лорд Семакар, Хранитель Конюшен, и лорд Рава, Глава Царских Колесничих. Вместе они уравновешивают влияние Внутреннего легиона.       — Иными словами, Галерея Лордов снова расколота, и гражданская война вполне возможна.       — Боюсь, это так, — вздохнул Турган Бей.       — Кажется, наши интересы совпали, — заметил Каспар.       — Видимо, — согласился Бей. — Я распоряжусь подготовить для вас покои и найду влиятельного покровителя для аудиенции у Императора. Уверяю, к вашему визиту всё будет решено заранее.       Он помолчал, затем спросил:       — Но что делать с Ястринсом?       — Пока оставьте его в покое. Обращайтесь с ним так, как поступили бы, явись он один.       — Хорошо, — согласился Бей. — Я распоряжусь, чтобы вашего слугу доставили к вам. А через пару дней посмотрим, какую пользу вы сможете принести Империи.       — Позвольте напомнить, что на кону не только безопасность Кеша, — сказал Каспар. — Меня, возможно, и не ждут в Оласко, но я люблю свою страну. И особенно сестру — дороже у меня никого нет. Её семья всё ещё там. Война здесь, перекинувшись через границы, станет угрозой для них. Гражданская война в Кеше может дестабилизировать весь регион.       Каспар счёл благоразумным не упоминать о Талной и угрозе со стороны дасати. У Бея и без того достаточно забот.       Бей кивнул:       — Как я тоскую по тем временам, Каспар, когда моими главными заботами были мятежники на юге да амбициозные генералы Королевства на севере.       Он взмахнул рукой, отпуская Каспара:       — Пограничные войны куда проще всей этой магии, интриг и тайных союзов. Отдохните. Мы скоро поговорим снова.       Каспар проследовал за слугой в свои новые покои и был приятно удивлён, потому что они были достойны королевской особы. Апартаменты состояли из семи комнат, с прислугой, включая нескольких ослепительно красивых девушек в традиционных нарядах Истиннокровных: льняных килтах, с обнажённой грудью и золотыми обручами ранга на шеях.       Когда появился Паско, он застал Каспара возлежащим на диване, попивающим вино и пробующим фрукты с серебряного подноса, в то время как две прекрасные девушки стояли рядом в ожидании приказаний. Бывший наставник Когтя Серебристого Ястреба и давний агент Конклава спросил:       — Всё прошло, как планировалось?       — Как и ожидалось, — ответил Каспар. — Лорд Бей полностью соответствует описанию.       Они оглядели роскошные покои. Каспар бросил взгляд на одну из девушек, та ответила ему тёплой улыбкой. Затем он повернулся к Паско и с лёгкой усмешкой произнёс:       — Знай я, что всё обернётся так, попросил бы политического убежища гораздо раньше.