Глава 17. Разведка

      Ког бесшумно продвигался по канализационному тоннелю.       Он не сомневался в подлинности полученного накануне послания от Калеба и был несказанно рад узнать, что тот жив. Калеб организовал переписку между ним и Каспаром, и теперь троим предстояла встреча.       Единственное, что беспокоило Кога — место встречи. Он следовал за грязным мальчишкой-попрошайкой по имени Шабир через поток нечистот в гигантском коллекторе под городскими скотобойными.       — У меня глаза кровоточат, — процедил Ког.       — В прямом смысле, господин? — встревожился мальчик, понимая, что любые неприятности спишут на него. Чужак заплатил невероятно щедро, и Шабир отчаянно хотел угодить.       — Нет, это просто оборот речи.       — К такому быстро привыкаешь, господин, — ответил мальчик.       — И сколько на это нужно?       — Год. Может, два.       Ког бы рассмеялся, но старался не дышать слишком глубоко. За годы странствий он побывал в местах, которые считал верхом зловония — тюрьма Каспара, известная как Крепость Отчаяния, была тому ярким примером, но ничто не могло подготовить его к смраду кешианской канализации.       Он понимал логику выбора места встречи: скотобойные, кожевенные мастерские и прочие зловонные предприятия располагались у края озера, вдали от жилых кварталов, с подветренной стороны города, чтобы преобладающие бризы уносили смрад прочь. Но вся местность всё равно смердела.       Они достигли стока, и Шабир наступил на неровный камень — искусно замаскированную ступеньку. Ловко подтянувшись, он исчез в тёмном проёме.       — Не спеши, паренёк, — предупредил Ког, неся фонарь.       Ему пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о низкий свод узкого тоннеля. Мальчик провёл его метров двести, пока они не вышли к круглому отстойнику.       Сверху сочились зловонные ручейки, и Шабир жестом велел Когу держаться у левой стены, пока они осторожно пробирались к железным скобам, вмурованным в кирпичную кладку.       Ког последовал за мальчишкой вверх, пока тот не оттолкнул люк над головой. Они оказались в хорошо освещённой комнате. Калеб и Каспар уже сидели за большим столом, а рядом стоял пустой стул.       Едва Ког выбрался из люка, с противоположной стороны комнаты раздался голос:       — Прошу, садитесь.       Большой грубый стол, лишённый всяких изысков, но крепкий и надёжный, занимал центр комнаты. Ког сразу понял его истинное назначение — служить препятствием для тех, кто попытается атаковать хозяина, восседающего по ту сторону.       Этим хозяином оказался могучий мужчина в полосатом халате, похожем на одеяния пустынников Джал-Пура, но сам он явно не был выходцем из пустыни. Его шея напоминала бычью, а голова была полностью выбрита. Светлые, почти невидимые брови делали его лицо странно безжизненным. Возраст угадать было невозможно: он мог быть как двадцатидевятилетним, так и шестидесятилетним. Тусклый свет единственной свечи не позволял разглядеть детали. По обе стороны от него стояли вооружённые охранники.       Когда Ког занял своё место, мужчина заговорил:       — Можете звать меня Магистр — это почётное прозвище, данное теми, кто обитает в сточных канавах и переулках. Пока его будет достаточно.       — Ваш друг Калеб проявил необычайную щедрость, купив вам моё время, господа. Время — деньги, как вам наверняка известно, так что перейдём сразу к делу: что вам нужно от Братства Лохмотьев?       Калеб спросил:       — Вы говорите от их имени?       — Настолько, насколько это вообще возможно для смертного, — последовал ответ. — Что, впрочем, означает — вовсе нет. — Он устремил взгляд на Кога. — Мы не похожи на ваших знаменитых Пересмешников Крондора с их жёсткой иерархией и железной дисциплиной, Когвин Ястринс из Королевства.       Каспар перевёл взгляд на Калеба, а Магистр продолжил:       — Да, мы знаем, кто вы, Каспар из Оласко. — Он указал на Калеба. — Но вот о вас, мой друг, мы знаем лишь имя. Ваше происхождение остается загадкой. Впрочем, если в Крондоре Почтенный может повелевать... — Он положил руку на грудь и слегка склонил голову. — ...то здесь я лишь предлагаю. И если предложение стоящее, его наверняка услышат.       — Итак, чем могу служить?       — Мы ищем Ночных Ястребов, — ответил Калеб.       — Насколько мне известно, вы уже нашли их неделю назад. Необычно большое количество трупов поплыло по Оверну на корм крокодилам, и немалая часть была облачена в черное.       — Мы попали в засаду, — признал Калеб.       — Вероятно, — последовал ответ.       Каспар сказал:       — Нам нужна информация. Нам нужно знать, где их настоящее гнездо.       — Как я уже говорил, — ответил толстяк, — это не Крондор, и у нас нет строгой организации. Кеш разделен на округа, у каждого свои правила и правители. На поверхности вы найдете уличные банды, нищих, карманников и головорезов. На севере, кажется, их называют «костоломами». Все они подчиняются своим лидерам, а те, в свою очередь, — более влиятельным фигурам, и каждый ревностно охраняет свою власть.       — Банда Мясников контролирует район, где мы сейчас находимся, а к юго-западу отсюда хозяйничают Портовые Парни. Всего таких банд больше сотни, и у всех столь же красочные прозвища: «Хватачи», «Площадники», «Сладкие Псы», «Караванные Странники» и многие другие. Вор может безнаказанно работать в одном квартале, но если его поймают в другом — с ним поступят сурово. Таков порядок вещей в Кеше.       — Под землёй канализационные тоннели тоже разделены на округа, или небольшие кантоны, и в каждом обитают те, кто существует по милости банды на поверхности. Остальное — ничья земля, где можно свободно перемещаться, но не без риска. Формальных правил нет, но есть обычаи и неписаные законы.       — А вы? — спросил Ког.       — Моё место во всём этом не столь важно. Я посредник в достижении договорённостей. Нечто вроде судьи среди Братства Лохмотьев, отсюда и прозвище. Если возникает конфликт, меня призывают рассудить. Я также предоставляю услуги и... информацию.       — За плату, — заметил Калеб.       Человек улыбнулся, обнажив два золотых зуба:       — Разумеется. Я старею и должен думать о будущем. У меня есть небольшая ферма за Оверном. Когда-нибудь я удалюсь туда и буду наблюдать, как слуги выращивают урожай. Но я не спешу, фермерство мне не по нутру.       — Итак, вы хотите узнать, где находится база Ночных Ястребов. Это будет стоить очень много золота.       — Сколько именно? — спросил Калеб.       — Очень много.       — А «очень много» — это сколько?       — На самом деле, весьма приличная сумма, — ответил мужчина, потирая пухлые пальцы. — Мне придётся подкупить немало перепуганных воров. Чем сильнее их страх, тем выше цена, а Ночные Ястребы пугают их больше всего на свете.       — В городе есть несколько мест, включая канализацию под ними, куда даже самые отчаянные воры не суются. Те, кто осмеливается, обычно исчезают. Ходят обычные байки о монстрах, императорских ловцах воров и бандах-изгоях. Но в одном из таких мест точно окажется гнездо ваших чернопёрых птиц.       — Если мы его найдём.       — Если? — переспросил Ког, поднимая бровь.       Толстяк кивнул, и жир на его подбородке затрясся:       — Ходят слухи о магии и злых духах. Хотя воры самые суеверные дураки в Кеше, я бы не стал отметать эти разговоры. Если они правдивы, даже самые ловкие из Братства Лохмотьев вряд ли смогут подобраться близко. Нет простого способа обойти защиту, что поражает насмерть даже при одном взгляде на неё.       — Так что гарантий я не даю. Теперь о плате: мне потребуется триста золотых на взятки и вознаграждения, плюс сотня за услуги. Когда информация будет получена, по десять монет выкупа за каждого убитого вора из банд, и ещё пятьсот лично мне.       Он откинулся на спинку кресла, заставив его жалобно заскрипеть:       — И ещё одно условие: если вас перережут как поросят, я не несу ответственности за возврат средств.       — Договорились! — Калеб резко поднялся, стукнув кулаком по столу.       — А-а! — толстяк залился жирным смешком. — Так и знал, что надо было просить больше. Но слово — закон.       Остальные тоже встали. Ког спросил, скрестив руки на груди:       — Где мы вас найдём?       — Я сам вас найду, Ког Ястринс. Каспар гостит во дворце, а туда нам, черни, ходу нет. Калебу же лучше не показываться, за ним охотятся.       Магистр тяжело поднялся, опираясь на резную трость:       — Что касается недавнего инцидента в «Госпоже Удачи»... Думаю, несколько дней вы сможете передвигаться по городу без страха мгновенной смерти.       — На чём основана такая уверенность? — Ког сузил глаза. — В «Госпоже» они не постеснялись напасть на меня.       — Если бы Ночные Ястребы желали твоей смерти, юный лорд, ты бы уже был мертв. — Магистр облизал жирные губы. — Твоё мастерство меча известно многим, потому тебя просто отравили бы или прикончили отравленным дротиком в толпе. Нет, они хотели взять тебя живым, чтобы допросить. Без сомнения, тем же способом, каким ты сейчас допрашиваешь их человека.       В воздухе повисло тяжёлое молчание. Калеб первым направился к люку, бросив через плечо:       — Ждём вестей. И не вздумайте нас обмануть.       — О-о, — просипел толстяк, садясь, — если бы вы знали, как дорого мне обойдётся эта услуга...       — Вы знаете? — переспросил Ког, застыв на месте.       — Делать вид, будто знаю всё — моя работа, — тяжело поднимаясь, ответил толстяк. — Не тревожьтесь: Ночные Ястребы опасны, но их мало, и они не могут быть повсюду одновременно. Я же, напротив, имею глаза и уши везде.       — В отличие от знати и богатых купцов на поверхности, я не расхаживаю по городу с глупой уверенностью, что мой статус защитит меня от любой угрозы. — Он постучал тростью по полу. — Я знаю, что у теней есть руки, а в этих руках — кинжалы. Если узнаю о готовящемся на вас покушении, предупрежу.       — И почему бы вам это делать? — спросил Калеб, сжимая рукоять меча.       — Потому что мёртвые клиенты не платят. — Он указал тростью на люк. — По одному, в таком порядке: Каспар из Оласко, затем Калеб, затем Когвин. Каждого проводят к безопасному выходу. Советую помыться по возвращении — эта вонь въедается в кожу. А теперь — спокойной ночи и счастливого пути.       Трое двинулись, как было указано, вскоре растворившись в лабиринте тоннелей. Каждый в душе надеялся, что теперь наконец удастся переломить ход этой изнурительной войны.

* * *

      Турган Бей стоял неподвижно. На нём был церемониальный торк его должности — великолепное изделие из полированных камней и эмалированных пластин, вправленных в золото.       Он представлял Каспара императору, хотя вопрос о предоставлении тому убежища был решён ещё недели назад. Каспар должен был принести присягу на верность Империи, и в обмен его не повесят, не сдерут с него кожу заживо и не скормят крокодилам.       Впервые с момента потери своего герцогства Каспар из Оласко увидел Дюгая — древнего императора Великого Кеша.       Дюгай, хоть и был дряхлым стариком, держался прямо, но в его движениях уже почти не оставалось и следа былой ловкости, прославившей его как искусного охотника. Подобно своим предкам, он охотился на великих чёрногривых львов кешианских равнин. Его впалая грудь до сих пор хранила шрамы тех охотничьих триумфов, пусть и поблёкшие от времени.       Трон, на котором он восседал, был вырезан из чёрного мрамора с инкрустациями из слоновой кости. Позади императора на стене был высечен барельеф сокола с распростёртыми крыльями — великая печать Кеша. Перед ним стояла деревянная присада, на которой сидел живой сокол, равнодушно наблюдавший за обитателями зала из-под полуприкрытых век.       Церемониймейстер стоял у подножия даэиса — тринадцатиступенчатого каменного монолита, инкрустированного слоновой костью. Его величественный головной убор сверкал редкими перьями и золотыми бляхами. Традиционный золотой пояс и простой льняной килт дополнялись дозволенной ему леопардовой шкурой, переброшенной через плечо.       «Как будто ему нужны дополнительные знаки отличия», — подумал Каспар, глядя на головной убор, который вот-вот мог свалиться с его лысой головы. Тем не менее, по меркам Кеша церемония представления и подачи прошения прошла относительно быстро — всего полчаса, и вот уже церемониймейстер заканчивал свою речь.       Каспар перестал слушать после первых пяти минут, погрузившись в мысли о предстоящем противостоянии и событиях, приведших к его собственному свержению. Хотя он и не питал любви к Империи, её правитель был человеком безупречной чести и заслуживал лучшей участи, чем видеть, как его империю отнимают у законного наследника.       Каспар также знал, что за всеми этими бедами стоял не просто честолюбивый принц, а безумный маг, сыгравший немалую роль и в его собственном падении. Пути двух правителей могли различаться, но итог был бы одинаков: новый виток хаоса в регионе и преимущество для тех, кто служит силам зла в этом полушарии.       Каспар мысленно вновь пережил события, приведшие к его падению: проникновение Лесо Варена в его окружение, постепенное — сначала едва заметное, а затем всё более явное — влияние на него, и наконец полное крушение. Хотя он и обрёл часть утраченной человечности, вновь обретя нравственный компас, жажда мести Варену по-прежнему горела в нём.       Годы придворного этикета взяли своё, и он вовремя осознал, что его только что представили. Каспар мгновенно вернулся к действительности и плавно шагнул вперёд, отвесив изящный поклон, будто внимал каждому слову церемониймейстера.       Дважды прежде он представал перед императором: впервые — как наследный принц, ещё мальчишкой, сопровождая отца в поездке в Кеш, а затем — как молодой герцог Оласко.       Но на сей раз он стоял здесь как проситель, ищущий убежища от возмездия, по крайней мере, такую легенду разработал Турган Бей, чтобы заручиться поддержкой лорда Семалькара, первого канцлера и Повелителя Коней (титул главы имперской кавалерии). Его прошение о предоставлении убежища также поддержал лорд Рава, командующий Королевскими Колесничими.       Каспар заметил, что принцы Сециоти и Дангай отсутствовали при дворе.       Подняв глаза, он произнёс, как того требовал обычай:       — Тот, кто есть Кеш, молю о твоём покровительстве — приюте от несправедливости и уголке, что смогу назвать своим. Клянусь в верности и обещаю защищать тебя жизнью и честью, если на то будет воля Империи.       Дюгай улыбнулся и взмахнул рукой:       — Да будет так. Это ты, Каспар? — прошептал он. — Мы не виделись... сколько? Лет двадцать!       — Так точно, Ваше Величество, — ответил бывший герцог.       — Всё ещё играешь?       Каспар улыбнулся: император, хоть и стар, сохранил память. Когда-то, ещё мальчишкой, Каспар сыграл с ним в шахматы, сделав пять достойных ходов перед сокрушительным поражением.       — Да, Ваше Величество, играю.       — Хорошо. Тогда пусть Турган Бей приведёт тебя в мои покои после вечерней трапезы. Сыграем партию. Только мы вдвоём.       — Для меня честь, Ваше Величество. — Каспар поклонился, отступая от трона. Дойдя до положенного расстояния, он развернулся и направился к главному входу, где терпеливо ждал Паско.       — После вечерней трапезы я должен сыграть с императором в шахматы, — сообщил Каспар, когда Паско поравнялся с ним.       — Личное приглашение в императорские покои сегодня вечером? — старый слуга поднял брови.       — Да, — буркнул Каспар с раздражённой миной.       — Вы не выглядите обрадованным, милорд.       — Потому что я не рад, — Каспар понизил голос. — Этот старик уже ничего не решает. Важна только его смерть. — Они свернули за угол, направляясь в отведённые им гостевые покои. — И если что-то может поставить на мне крест, так это сегодняшний визит.       — Почему? — Паско нахмурился.       Каспар понизил голос, и его слова эхом отразились от мраморных стен:       — Потому что в Кеше каждый принадлежит к какой-то фракции. И если император оказывает мне внимание, но я не в вашей группировке... — Он выразительно пожал плечами.       — ...значит, вы с оппозицией, — закончил мысль Паско.       — Именно. Жди как минимум два визита сегодня днём. И приготовь мои лучшие одеяния к вечеру.       — Милорд, на вас уже лучшее, что есть.       — Знаешь, Паско, — Каспар горько усмехнулся, — были времена, когда управление собственным герцогством имело преимущества. И роскошный гардероб был одним из них. Найди в городе портного, который сможет к закату сшить брюки, рубашку и камзол в оласканском стиле. Да и сапожника разыщи — новые сапоги за день не сделать, но эти можно подлатать и начистить. И, полагаю, шляпу. Ты знаешь, что делать.       Паско склонился:       — Знаю, милорд.       Когда слуга удалился, Каспар вздохнул. Он искренне надеялся, что Паско действительно знает, потому что сам он в данный момент не имел ни малейшего понятия, как действовать. Оставалось уповать, что к вечеру в голове созреет какой-нибудь план.

* * *

      Пленник безвольно обмяк на стуле.       — Приведи его в чувство, — приказал Ког.       Амафи приблизился:       — Сиятельство, я применял свои методы два дня. Этот человек скорее умрёт, чем предаст клан. — Он взглянул на бесчувственное тело. — Я убийца по профессии, но не мучитель. Однако, как и любое дело, пытки можно выполнять хорошо или плохо. Пусть мне это неприятно, я горжусь мастерством. Он заговорит после отдыха в одиночной камере. Неопределённость — наш союзник.       — У нас нет времени, — отрезал Ког. — Приведи его в чувство.       — Как прикажете, — Амафи склонил голову, — но он скажет лишь то, что мы хотим услышать, а не правду.       Ког сжал зубы от досады. После засады, унесшей жизни половины людей Калеба, и попытки взять его самого в плен, не оставалось сомнений, что Варен перешел в наступление. Он разделял оценку Каспара: если целью чернокнижника было ввергнуть Кеш в хаос, попытка государственного переворота во время фестиваля Банаписа представляла идеальную возможность.       Обдумав слова Амафи, Ког кивнул:       — Делай, что можешь. Но если Лесо Варен в этом городе, я должен знать где. Я не стану звать Пага или Магнуса, пока не получу доказательств, что чернокнижник в Кеше.       — Сиятельство, — поклонился Амафи и жестом подозвал двух стражников, дежуривших на складе с момента его захвата. — Нам нужно переместить его.       Ког осознавал риск перевозки пленника, но если Амафи прав, надежда вытянуть информацию теперь зависела не столько от пыток, сколько от их дозированного отсутствия.       «Черт побери», — мысленно выругался Ког, разворачиваясь к выходу. Ему предстояло отправиться в другую таверну, где новый бармен передаст новое послание, чтобы оно каким-то чудом достигло Острова Колдуна к утру.

* * *

      Накор стремительно ворвался в кабинет.       Миранда и Паг сидели за небольшим столом, обсуждая дела за полуденной трапезой.       — У меня новости, — объявил тощий азартный человечек.       — От Калеба?       — Нет. От Когвина Ястринса. Он подозревает, что Варен в городе Кеш. — Накор протянул Пагу донесение, доставленное в специальном цилиндре для срочных сообщений. — Калеб жив, хоть и немного потрёпан, угодив в засаду.       Миранда нахмурилась:       — Потрёпан?       — Снова получил ранение, — серьёзно ответил Накор, качая головой. — Парень собирает впечатляющую коллекцию шрамов. Впрочем, жив-здоров, и Мари я сообщу только это, опустив детали про шрамы.       — Благоразумно, — сказал Паг, пробегая глазами донесение. — Каспар, как мы и ожидали, вышел на Тургана Бея. Калеб думал, что нашёл Ночных Ястребов, но вышло так, что это они нашли его.       — Нам стоит отправиться туда? — спросила Миранда. — Если Варен в городе, у нашей троицы нет защиты против него.       Паг покачал головой:       — Не совсем так. Я уже отправил людей присматривать за нашими агентами. Да и сами сможем быть там за считанные минуты, если понадобится.       — Так почему бы не отправиться сейчас? — спросила она с материнской тревогой.       — Потому что если я появлюсь в Кеше и Варен узнает об этом, он может отбросить осторожность и попытаться разрушить весь город, лишь бы убить меня. Он знает и тебя, и Накора, и Магнуса — ваше появление будет не менее опасным.       — Но что мешает ему сделать это прямо сейчас? — не унималась Миранда.       Накор пожал плечами:       — Если бы он хотел мгновенного хаоса — да. Но эффект был бы кратковременным: внешняя угроза сплотила бы империю. А вот если одна из сторон добьётся превосходства в Галерее лордов, особенно через кровопролитие — это совсем другое дело. Годы смуты гарантированы.       — Кровавая баня в столице дестабилизирует границы. Губернатор Дурбина может объявить себя правителем вольного города, племена Джал-Пура поднимут восстание, а вассалы Конфедерации точно взбунтуются.       — Варену нужно тлеющее зло, а не быстротечный конфликт.       Паг подытожил:       — Наша задача — не дать ему получить желаемое.       Миранда сжала кулаки, и в её глазах вспыхнул холодный огонь:       — Я хочу видеть его мёртвым.       — Проблем в том, чтобы удержать его в мёртвом состоянии, — заметил Накор.       — А как насчет того разлома смерти в Опардуме? Может, в нем есть ответы?       — Думаю, да, — ответил Накор. — Проблема в том, что в нашем мире все некроманты служат другой стороне. Если бы мы нашли хоть одного, кто работал бы во благо... — Он развел руками.       Паг задумчиво произнес:       — Та скорость, с которой Варен переходит из тела в тело, заставляет меня предположить, что он использует какой-то сосуд для хранения своей души.       — Я думала, сосуды для душ — всего лишь миф, — сказала Миранда.       Паг раздраженно пожал плечами:       — Я видел слишком много в этой жизни, чтобы считать что-то мифом. Обычно это просто то, чего я еще не видел.       Миранда нахмурилась, глядя на мужа:       — Я имела в виду те, что в легендах.       — Которые, похоже, основаны на фактах, — сказал Накор. — Есть много способов овладеть другим телом. Твоя мать, например, достигла в этом большого мастерства. Но она была уязвима: если тело, которое она занимала, умирало, умирала и она.       Накор так и не рассказал Миранде, что именно он уничтожил дух женщины, которая была его женой и её матерью. Миранда верила, что Йорма (также известная как леди Кловис) погибла, когда демон Джакан захватил армию Изумрудной Королевы.       — Но Варен переживает смерть своего носителя и находит новое тело. Это значит, что его дух, душа, разум — называйте как хотите — должен где-то храниться, будучи привязанным к какому-то предмету. Возможно, к сосуду для души или другому объекту. Это может быть и пресс-папье на его столе, и настоящая урна. — Накор развёл руками. — Всё это как-то связано с тем разломом смерти, который он создавал. Вот почему я считаю важным продолжать исследовать следы, ведущие от того разлома к западу от Маладона.       — А наш сын? — нетерпеливо спросила Миранда.       — Я отправлю Магнуса, — сказал Паг. — Он скоро должен вернуться из Келевана, и как только это произойдёт, я направлю его в Кеш для непосредственной связи с Калебом. Отчёт Кога явно недостаточно полон.       Миранда выглядела лишь отчасти удовлетворённой.       — Я бы предпочла поехать сама.       Паг рассмеялся:       — Во-первых, в Кеше женщины любого положения не появляются на улицах в одиночестве после заката. А во-вторых, — он ласково коснулся её руки, — у Магнуса куда более уравновешенный характер, чем у тебя, любовь моя.       Миранда метнула на него яростный взгляд, но промолчала.       — Я сам отправлюсь с тобой, когда придёт время покончить с Вареном, — добавил Паг.       Это, кажется, удовлетворило её.       — Хорошо. Но я хочу знать сразу, как только получим вести от Калеба.       — Конечно, дорогая, — ответил Паг, обмениваясь взглядом с Накором. Маленький азартный человечек ехидно усмехнулся.

* * *

      Каспар ожидал в окружении гвардейцев Императорского Дома.       Каждый стражник был воплощением физического совершенства — ни один не ниже шести футов ростом, многие приближались к семи. Их смуглая кожа свидетельствовала если не о чистокровном происхождении, то о родстве с племенами, обитающими у Оверна. На воинах были традиционные льняные юбки Истиннокровных и кожаные пояса с бронзовыми шипами. Каспар отметил, что сандалии у них закрытые, явно предназначенные для боя, а не для удобства. У каждого на поясе висел изогнутый клинок, а на шеях поблескивали боевые торки из железа с серебряной инкрустацией.       Слуги провели Каспара с эскортом через анфиладу галерей, где журчали фонтаны и перекликались экзотические птицы, пока они не оказались в гигантском покое. Центром помещения была колоссальная кровать, добрых двенадцать квадратных футов, возвышающаяся на помосте.       Комната скорее напоминала шатер: стены заменяли раздвижные занавеси, которые можно было задернуть для уединения. Сейчас они были распахнуты, открывая императору потрясающий вид на дворец и раскинувшийся за ним город во всех направлениях.       Дюгай восседал в изогнутом кресле в нескольких шагах от ложа. Перед ним на столе стояла самая роскошная шахматная доска, которую Каспар когда-либо видел. Император жестом подозвал его:       — Садись, мальчик мой. Сыграем.       Каспар занял место, оглядевшись по сторонам. В покое повсюду стояли девушки ослепительной красоты, одетые в откровенные наряды Истиннокровных. Даже Каспар, обычно равнодушный к женским прелестям, был поражён их изысканностью и количеством.       Император лениво махнул рукой:       — Я желаю уединения, мои цветы. Оставьте нас.       Девушки удалились с шепотом и смешками, а слуги задернули полупрозрачные занавеси, оставив открытым лишь один вид на город.       — Это максимум уединения, который мне дозволен, — сказал Дюгай, переходя на неформальный тон. — Играешь белыми.       Доска была вырезана из розового дерева с ювелирной точностью. Клетки из эбенового дерева и слоновой кости обрамлялись тончайшими золотыми полосками, создававшими идеально ровную поверхность. Фигуры, выточенные из чёрного оникса и белого халцедона, представляли собой настоящие произведения искусства. Каспар поднял белую королеву, разглядывая вырезанное в камне царственно прекрасное лицо. Каждая корона была отлита из золота, а при ближайшем рассмотрении можно было заметить крошечные самоцветы в скипетре священника и платиновый клинок в руках всадника.       — Ходи, мальчик, — торопил император, и Каспар продвинул королевскую пешку вперёд. Он усмехнулся: давно уже никто не называл его «мальчиком».       Дюгай наклонился вперёд:       — Держу пари, тебя заинтересовали все эти хорошенькие девушки.       Каспар рассмеялся:       — Признаюсь, ваше величество, их красота едва не лишила меня дара речи.       Император ухмыльнулся, и Каспара поразило, как ослепительно белые зубы контрастировали с его тёмной, морщинистой кожей.       — Как там говорится? «Я стар, но ещё не умер»? — Он усмехнулся. — Они здесь только чтобы шпионить за мной. Каждая, я уверен, работает на какого-нибудь министра, генерала, вельможу или гильдию. Все они подарки, представляешь?       — Рабыни?       — Вовсе нет. Ни один раб не смеет приближаться к особе императора ближе чем на сто шагов. Да и Истиннокровные не могут быть рабами. Если ты нарушил закон настолько, что заслуживаешь рабства, мы просто скормим тебя крокодилам. — Он передвинул свою пешку, затем понизил голос: — Одна из привилегий власти. Я иногда делю с ними ложе, и даже если... ничего существенного не происходит, кое-что всё же слышу.       Дюгай жестом велел Каспару наклониться ближе и прошептал:       — Они думают, что я впал в старческий маразм. — В его глазах, впервые с тех пор как Каспар был мальчишкой, вспыхнул живой огонёк. — И я позволяю им так думать.       Каспар промолчал, гадая, почему ему, изгою-чужеземцу, открывают... нет, не открывают, а буквально втягивают в ближний круг императора. Он сделал очередной ход.       Игра шла неспешно, пока Дюгай не произнёс:       — Каспар, я подозреваю, что в это же время в следующем году меня уже не будет в живых. — Он изучил доску. — Возможно, даже через месяц.       — Кто-то что-то замышляет против вас, ваше величество?       — Всегда. Такова кешиансская традиция. Мои сыновья умерли молодыми, и лишь у одного остался наследник. Будь у меня хоть сколько-нибудь умная внучка, я бы выдал её замуж и сделал зятя императором, как поступили со мной, когда Лейкеша выдала за меня Шарану. — Он улыбнулся, передвигая фигуру. — Вот это была женщина! Ты с ней не спал, случаем?       Каспар усмехнулся:       — Мне не выпала такая честь.       — Возможно, ты единственный правящий дворянин, посещавший Кеш, кто избежал этой участи.       — В те годы мне было всего пятнадцать, ваше величество.       — Для неё это не стало бы препятствием. — Император махнул рукой. — Вероятно, она была слишком занята, деля ложе с твоим отцом.       Не дав Каспару ответить, Дюгай продолжил:       — Из достоверных источников знаю, что она переспала с обоими принцами Островов. Но до нашего брака. Ах, Истиннокровные женщины у власти — таких больше нет нигде в мире.       — Охотно верю, — отозвался Каспар.       — Шарана была своевольной, резкой и непримиримой. Бывало, неделями не разговаривала со мной, если сердилась. — Он вздохнул, и в его голосе зазвучала неожиданная нежность. — Должен признать, я всё же привязался к ней. Сорок лет прошло, а я до сих пор скучаю. Будь у меня такая внучка, я бы выдал её за тебя, Каспар.       — За меня, ваше величество? — Каспар искренне изумился.       Император взял одну из его фигур:       — Четыре хода до мата, если не сосредоточишься. Да, за тебя. Не потому что ты мне особенно симпатичен, ты чертовски далёк от этого. Ты безжалостный убийца без тени раскаяния в душе, но именно такие и нужны, чтобы управлять этой империей.       — Благодарю, ваше величество. Наверное.       Дюгай рассмеялся:       — По крайней мере, ты бы цепко держался за полученное, не гнушаясь никаких уловок. Боюсь, мой внук доведёт империю до распада на удельные княжества.       — Сециоти?       Император покачал головой:       — Нет, Дангай. Сециоти — учёный, и наши воины его недооценивают, но он сумел бы сохранить мир. Вот только трон, скорее всего, достанется не ему, потому что Дангай слишком силён. Хотя лорд Рава поддерживает старшего принца, многие из его Королевских Колесничих дружат с Дангаем. То же и с Императорской Кавалерией, лорд Семалькар близок к Сециоти, но большинство всадников на его стороне.       — Не забывай, что это не простые солдаты. Каждый всадник и колесничий — Истиннокровный дворянин, — император отхлебнул вина. — Чёртовых дворян в Кеше стало слишком много, Каспар.       — Лорд Бей говорит, что в нижнем городе нельзя бросить лепёшку с лотка, не задев какого-нибудь знатного.       Дюгай рассмеялся:       — Неужели так и сказал? Забавно. И правдиво. — Он вновь понизил голос: — Ты работаешь с Беем, не так ли?       — Не понимаю, о чём вы, ваше величество, — Каспар передвинул пешку, блокируя атаку императора.       — Бей — хороший человек, один из лучших. Но и он считает меня дряхлым старикашкой. Как и все остальные. И я позволяю ему так думать.       — Перейду к сути. Я не знаю, что ты затеваешь, но твоя жалкая попытка проникнуть в Империю под видом островного дворянина была настолько прозрачной, что даже такой «дряхлый старикашка», как я, не повёлся. Ты явно рассчитывал быть пойманным и оказаться под опекой Тургана Бея. Признаю, запрос об убежище стал неожиданностью — изящный ход. Чья это идея?       — Моя, ваше величество.       — Что ж, не сомневаюсь, ты не задержишься в Кеше дольше, чем потребуется для твоих тёмных делишек, и клятву нарушишь без зазрения совести...       — Я никогда не нарушу эту клятву, ваше величество.       — Тогда ты глупец, Каспар. Клятвы созданы, чтобы их нарушать, если удастся избежать расплаты. Если Дангай взойдёт на трон, Кеш может схлестнуться с твоими покровителями, кто бы они ни были, и ты поднимешь оружие против нас.       — Покровителями?       — Твоё герцогство не восстало бы без посторонней помощи, — император укоризненно ткнул пальцем в бывшего герцога. — Неужто забыл, как кешианские солдаты штурмовали твою цитадель, пока войска Королевства неспешно топтались вокруг Опардума? И не думай, что мне неизвестно, как тебя сослали на край света, а вот ты уже здесь, меньше чем через три года, и отнюдь не в лохмотьях. У тебя были ресурсы, Каспар, и искуснейшие поддельные документы. Да, я велел похитить их из кабинета Бея и изучил вблизи. Не удивлюсь, если их составили лично принц Крондора и герцог Эрик.       — Я знаю, что ты здесь неспроста. И хочу услышать ответ на вопрос: твои планы улучшат положение в Кеше или ухудшат?       Каспар откинулся на спинку кресла:       — Я надеюсь улучшить ситуацию, ваше величество. — Затем наклонился вперёд: — Вы правы, я служу тем, кто хочет исправить опасное положение.       — Этому безумному магу Варену?       — Теперь я действительно впечатлён.       Император тоже наклонился вперёд:       — Когда по Кешу шныряет столько шпионов, ты правда думал, что хоть кто-то не работает на меня? — Он снова откинулся. — Мы давно подозревали неладное, но твой приезд всё прояснил. Донесения из Опардума гласили, что Варен погиб от руки Когвина Ястринса... Кстати, единственное, что действительно меня удивило — это видеть вас двоих вместе и живыми.       — Мы достигли... взаимопонимания.       — Так или иначе, я получал донесения, которые не имели смысла, и консультировался с магами, в том числе из Звездной Пристани. Они пришли к выводу: либо сумасшедший маг Сиди, которого мы пытались убить сто лет назад, вернулся, либо ваш Варен сбежал и находится в Кеше, либо появился третий монстр — столь же могущественный некромант. Второй вариант казался наиболее вероятным.       Каспар решил, что нет вреда в том, чтобы поделиться с императором тем, что узнал от Пага:       — Оказывается, Варен и есть Сиди.       — А-а, это многое объясняет. — Дюгай удовлетворённо хмыкнул. — Я предпочитаю простые ответы, и этот — самый изящный. А ты зачем здесь?       — Свести счёты.       — Хорошо. И пока ты за этим, постарайся сохранить мою империю целой.       — Сделаю, что в моих силах, ваше величество.       — У меня есть план, если я проживу достаточно долго для его осуществления. Если Дангай удержится от попытки узурпировать трон, возможно, мне удастся обеспечить ещё сто лет мира. В противном случае нас ждёт гражданская война.       Каспар ответил:       — Наши цели во многом совпадают, ведь корень нынешних проблем Империи — Варен. Он жаждет мятежа.       — Зачем?       — Он служит злу, ваше величество. Мятежу даже не нужно победить — последствия сеяной им смуты будут терзать Империю десятилетиями. Вина по ассоциации станет нормой, пострадают даже невинные.       — А если переворот удастся, могущественные семьи станут добычей шакалов и прочих падальщиков.       Император спросил:       — Но зачем?       — Варен не стремится к власти для себя. Его цель — подорвать власть других. Он питается хаосом и преследует иную цель: войны между государствами, низвержение корон и марширующие армии.       — Я прожил слишком долго, — пробормотал император. Затем, передвигая фигуру, добавил: — Кстати, шах.       Каспар изучал шахматную доску, обдумывая ситуацию. Чем больше хаоса в землях, тем больше простора для зла. Проведя почти два года с Пагом и его соратниками на Острове Колдуна, увидев воочию, благодаря богу Калкину, угрозу дасати, он понимал: Варен лишь первая из многих проблем Конклава.       Но при всей своей мощи Варен оставался смертным. Его можно было остановить.       Каспар положил короля, признавая поражение.       — Партия ваша, ваше величество.       — Всегда моя, Каспар, — император пристально взглянул на него. — Я ещё не умер.       Решившись на смелость, Каспар перегнулся через стол и взял его руку:       — И не умрёте ещё долго, если это будет зависеть от меня.       Они пожали руки, и Дюгай провозгласил:       — Тебе пора возвращаться в покои, а мне — вновь играть роль похотливого старикашку. — Громко крикнул: — Где мои красавицы?       Мгновенно занавеси раздвинулись, и девушки вернулись. Император добавил уже тихо:       — Бывают роли и похуже.       Каспар кивнул:       — Несомненно.       Слуга проводил его из королевских покоев. По дороге в свои апартаменты Каспар размышлял о роли императора в разворачивающемся спектакле. «       Действительно ли я союзник? Или он просто ведёт со мной очередную игру?»       Вернувшись в комнату, Каспар в ту ночь так и не смог уснуть.