Глава 16. Ожидание

      Дверь распахнулась.       Тад, Зейн и Джомми вздрогнули, прервав свою беспокойную дремоту. В комнату вошла девушка их возраста, неся в руках небольшой котелок, стопку мисок, а под мышкой — свёрток.       Парни вскочили, давая ей пройти к столу. Разложив ношу, она развернула ткань, под которой была половинка хлеба и небольшой круг сыра.       — Отец велел принести вам это, — прошептала она. Пухленькая, с милой улыбкой, большими карими глазами и длинными тёмными волосами, она выглядела одновременно застенчивой и деловитой.       Джомми молча раздал миски. Пока он разливал похлёбку, девушка подошла к Калебу.       — Он потерял много крови, — заметила она, — но цвет лица лучше, чем прошлой ночью, и дышит ровно. Если очнётся, накормите. — Заглянув в котелок, добавила строго: — А значит, оставьте ему часть. Понятно?       Тад кивнул, набив рот сыром. Зейн пробормотал:       — Спасибо.       — Мисс, — спросил Джомми, вытирая губы, — вы не знаете, что нам делать дальше?       Она оглядела комнату, словно проверяя, не забыла ли чего, и бросила на ходу:       — Ждать.       Дверь закрылась.

* * *

      Каспар спешил по коридорам дворца, а Паско едва поспевал за ним. Едва занялся рассвет, как четверть часа назад пришёл срочный вызов. Он оделся, не успев ни умыться, ни побриться, и уже привык к кешианскому обычаю начинать утро с большой кружки крепкого кофе — до и после завтрака.       Он вошёл в кабинет Тургана Бея, который жестом пригласил его сесть, а Паско велел подождать снаружи. Агент Конклава, притворявшийся слугой, поклонился и вышел, а слуга Бея закрыл двери.       — Кофе? — спросил Бей, указывая на глиняный кувшин, стоявший рядом с двумя кружками.       Каспар налил себе густого, горького, вызывающего привыкание напитка и сказал:       — Благодарю. С тех пор как я здесь, успел к нему пристраститься по утрам.       Бей усмехнулся:       — Возможно, он вызывает большее привыкание, чем некоторые рыночные зелья. — Он поднялся и жестом пригласил Каспара на балкон, выходивший в сад.       Ночное небо сменилось мягким серым светом зари, с розовыми и серебристыми оттенками, предвещавшими ясный день. Сегодня снова будет жарко. Империя готовилась к празднику летнего солнцестояния, Банапису. Каспар уже привык, что ночи здесь знойные, а дни — ещё жарче. Если бы он не боялся выглядеть нелепо в кешианской одежде, то давно бы отправил Паско за льняной юбкой и сандалиями.       Тихо Бей произнёс:       — Вчерашней ночью произошло нечто кровавое, Каспар.       — Я ничего не слышал, — ответил Каспар.       — Слышишь сейчас.       — Кто погиб?       — Точнее всего известно о принце Навка.       — Племянник императора? — уточнил Каспар.       — Тот самый, и ярый сторонник Сециоти. — Бей потряс головой и тяжело выдохнул, словно пытаясь выпустить накопившееся раздражение. — Но самое безумное вот в чем: я точно знаю, что за этим стоит Дангай.       — Вы уверены, что им не манипулируют?       — Когда Лейкеша правила, ее сын Авари стал марионеткой в руках Того-Чье-Имя-Забыто.       Каспар кивнул. Он достаточно хорошо изучил недавнюю историю Кеши, чтобы знать: в качестве наказания за измену имя лорда Нироми стерли из всех хроник, а всем семьям Империи запретили называть детей этим именем.       Бей продолжил:       — Дангай — не чья-то марионетка. Он полностью подчинил себе Внутренний Легион, и если дела пойдут худо, мы можем увидеть повторение прошлой попытки захвата трона, когда гвардейцы императрицы Лейкеши сражались с Легионом прямо в этих стенах.       На мгновение он задумчиво посмотрел в сад, затем вновь повернулся к Каспару:       — Знаешь ли ты, что более тысячи офицеров Внутреннего Легиона были сброшены в Оверн? Крокодилы пировали месяцами. — Он вздохнул. — Однако на сей раз я не уверен, что Дворцовая Гвардия выступит против Легиона. Сециоти уважают, даже отчасти любят, но он не пользуется народной любовью.       — К чему вся эта резня? Почему бы не обратиться напрямую к Галерее лордов и мастеров? Судя по всему, Дангай бы легко одержал победу.       — Потому что мы — нация традиций, даже если не законов. — Бей посмотрел на Каспара. — У нас нет ничего подобного «Великой Свободе» Королевства Островов, и здесь нет утверждения короля Конгрессом лордов. Если император, да благословит его небо, назовёт Сециоти своим наследником, то Сециоти станет следующим императором, по крайней мере, до тех пор, пока Дангай не снимет голову своего брата с плеч. Но мне нужны доказательства, Каспар. Не только того, что за этим стоит Дангай, но и того, что он в сговоре с теми врагами, о существовании которых знают лишь немногие из нас: с Вареном и его Ночными Ястребами.       — Чем я могу помочь?       — Прошлой ночью случилось не только убийство принца Навки. «Госпожа Удачи» — игорный дом на холме Летних Ветров, в одном из лучших районов города, он же бордель. И прошлой ночью там произошло несколько странных событий.       — Когвин Ястринс исчез. Он поднялся наверх с двумя девушками, вскоре за ним последовали двое мужчин — один из них его так называемый слуга, старый убийца Петро Амафи. Чуть позже обе девушки спустились в одиночестве, прихватили с собой каких-то пьяных болванов и ушли. Комната наверху оказалась пуста, если не считать оборванного шнура от оконной занавески. Можно предположить, что Ястринс избежал ловушки. Но я хочу знать: кто был тот таинственный человек, поднявшийся по лестнице до Амафи? И куда Когвин Ястринс и Петро Амафи его увели?       Каспар развёл руками:       — Понятия не имею.       — Полагаю, твой человек Паско мог бы найти способ связаться с ним, — сказал Бей.       — Я отправлю его, как только мы закончим здесь.       — У меня два господина, Каспар. Я служу тем, кому служишь ты, потому что верю в их правое дело. Но в долгосрочной перспективе твои цели служат и моему второму господину — Императору. Лучше всего я послужу им, представив доказательства заговора. Не догадки, не туманные намёки, а доказательства.       — Ещё одно происшествие: прошлой ночью мне донесли о нападении в таверне «Три Ивы», которой владеет бывший гражданин Королевства по имени Пабло Магуайр. Там остановился торговец из Долины Грез — человек неясного происхождения, похожий и на кешианца, и на островитянина. С ним были трое мальчишек, по-видимому, подмастерьев. Хозяина не было на месте, и когда мальчишки ужинали, началась потасовка.       — Почему выбрали именно этих троих — неясно, но очевидно, что здесь что-то большее, чем кажется на первый взгляд. — Бей пристально посмотрел на Каспара. — Этот Магуайр — не ещё один твой агент, случайно?       — Я, как и ты, Турган: мне говорят ровно столько, сколько нужно знать, и ни капли больше.       Тучный старик тяжело вздохнул:       — Я понимаю, почему наши господа действуют именно так. Но, должен признаться, меня бесконечно раздражает, когда другие агенты, потенциальные союзники, находятся рядом, а я даже не подозреваю об их существовании.       — В этом есть свой смысл, — ответил Каспар. — Нельзя выдать то, чего сам не знаешь.       — Тогда отправь своего человека куда следует и начинай наводить справки: мне нужны доказательства предательства Дангая, и нужны они скоро, иначе Кеш погрузится в пучину гражданской войны.       — Что обнаружили твои собственные агенты?       Турган Бей с досадой сжал пальцы.       — Я могу доверять лишь горстке тех, кто формально состоит у меня на службе, слишком много союзов заключено вокруг вопроса престолонаследия.       — До праздника Банапис осталось меньше двух недель, и город заполонят толпы гостей. Император должен будет совершить, возможно, последнее публичное появление. Он обратится к Галерее лордов и мастеров, а затем выйдет на балкон, чтобы поприветствовать собравшийся народ, хотя вряд ли толпа сможет разглядеть его.       — Короче говоря, если перевороту суждено случиться, то произойдет это именно тогда. В городе будет находиться Внутренний легион, но вот Королевские колесничие и Императорская армия — нет.       — Я посмотрю, что удастся выяснить. Есть предположения, где мог затаиться Ког?       — Нет. Поговори со своим человеком Паско или отправляйся в таверну «Веселый Жонглёр», где он останавливался. Найди его и узнай, удалось ли ему что-то выяснить.       — Свяжись и с нашими друзьями на севере. Сделай всё возможное, Каспар. Помоги мне сохранить Империю целой, и если твой шурин не захочет возвращать тебе Оласко, я позабочусь, чтобы Сециоти даровал тебе княжеский титул.       Каспар усмехнулся:       — Благодарю, но моя жажда власти осталась в прошлом. Работа на благо наших северных друзей дает мне достаточно причин просыпаться по утрам, а большего человеку и не нужно.       Он поклонился и вышел.       Подозвав Паско, который тихо ждал на скамье у двери, Каспар шепнул:       — Я направляюсь в таверну «Веселый Жонглёр». А ты иди куда считаешь нужным, если возникнут непредвиденные проблемы. Вчера что-то пошло не так, и наши друзья залегли на дно... если только их уже не прикончили. — Понизив голос, добавил: — Мне нужно поговорить с Когом и Калебом, и чем скорее, тем лучше.       Паско кивнул и заспешил по коридору, ведущему к служебному выходу в нижний город. Каспар же направился в канцелярию Хранителя Императорского Двора, нужно было срочно раздобыть лошадь.       По дороге он подумал, что не отказался бы ещё от одной кружки кофе и хотя бы куска хлеба с ветчиной перед тем, как скакать навстречу хаосу.

* * *

      Склад был окружён стражами, верными Конклаву. Внутри Ког бесстрастно наблюдал, как Амафи продолжал допрашивать убийцу. Потребовалась изрядная доля удачи и мастерства, чтобы доставить бесчувственного пленника в безопасное место, они едва успели добраться до этого заброшенного склада до рассвета.       Но теперь они были в безопасности, по крайней мере на время, и пленный мог шуметь сколько угодно, никто бы об этом не узнал. И несмотря на его отказ говорить, последние два часа склад оглашали весьма выразительные звуки.       Амафи отошёл от человека, привязанного кожаными ремнями к тяжёлой деревянной плите, которая, в свою очередь, была прикреплена к опорной балке посреди помещения. Это стало необходимо после того, как пленный попытался размозжить себе голову о земляной пол. К счастью для Кога, это лишь ненадолго лишило убийцу сознания.       — Мы достигли момента, когда нам обоим требуется отдых, сиятельство, — тихо произнёс Амафи, жестом приглашая Кога отойти в дальний угол склада.       Когда они оказались на достаточном расстоянии от пленного, Амафи продолжил:       — Пытка — это искусство, сиятельство. Любой дурак может избить человека до беспамятства. Любой может причинить столько боли, что жертва потеряет рассудок.       — И каков наш прогресс?       — Этот человек обучен, сиятельство, и он фанатик. Он предпочтёт умереть в агонии, чем предать свой клан. Поэтому хитрость в том, чтобы убедить его, что эта агония будет бесконечной. Тогда он заговорит.       Ког кивнул. Он не получал удовольствия от вида мучений, которые Амафи причинял пленному, но за годы, прошедшие с детства, он повидал столько смерти и страданий, что это зрелище лишь слегка тревожило его. Он всегда помнил: те, против кого он боролся, были виновниками гибели его народа, именно они почти полностью уничтожили оросини. Да и его собственная семья в Опардуме, как и все жители Мидкемии, могла пострадать, если Конклав потерпит неудачу.       — Что нужно сделать?       — Во-первых, прикажите людям завесить окна, чтобы здесь царила тьма. Мы должны сбить его ощущение времени, заставить думать, будто он здесь дольше, чем на самом деле. Мне следует вернуться в таверну и взять смену одежды, так мы еще больше запутаем его насчет течения времени. Наконец, нужно принести еды и вина, лучше бренди, чтобы успокаивать его, когда это понадобится.       — Делай, что считаешь нужным.       Амафи поспешно вышел со склада, а Ког подошел к полубессознательному пленнику, испачканному кровью и собственными испражнениями. Их взгляды встретились, но ни один не проронил ни слова.

* * *

      Калеб застонал, пытаясь приподняться. Весь день парни пытались сохранять спокойствие, но в маленькой комнате без возможности следить за временем минуты тянулись мучительно долго.       Тад и Зейн уже дошли до точки кипения из-за расшатанных нервов, но Джомми пресек их стычку, не дав ей разгореться.       — Скоро решат, куда вас переместить, — сказала девушка, принеся очередную порцию еды, но оставаться с ними или отвечать на вопросы отказалась.       Теперь, когда Калеб пришел в себя, мальчишки рассказали ему о происшествии в «Трех Ивах».       — Значит, мы были не вполовину так умны, как думали, — прокомментировал он.       — Ты в порядке? — спросил Тад.       — Не так плохо, как выгляжу, — ответил Калеб. — Два ранения в плечо, но неглубокие. Еще порез на голове — такие раны сильно кровоточат, но выглядят страшнее, чем есть на самом деле. Мы уже были в безопасности, когда я... поскользнулся и мало что помню, кроме того как парни несли... — Он огляделся. — Где мы вообще?       Тад объяснил, и Калеб кивнул:       — А как вы сюда попали?       Услышав рассказ о четырех убийцах, Калеб помрачнел:       — Будь их целью убийство, вы бы уже были мертвы. Они направляли вас, чтобы вы привели их сюда. — В его голосе звучала тревога.       — Мы их потеряли! — самодовольно ухмыльнулся Джомми. — Я завел их к компании пекарей, а те, как настоящие задиры, решили позабавиться с этими убийцами. Оглянувшись на площади, я видел, как они устроили тем настоящую взбучку.       — Удивлен, что пекари вообще остались в живых, — заметил Калеб.       — Внезапность творит чудеса, — парировал Джомми.       — И глупость. Ты мог погубить тех парней, Джомми.       Улыбка сошла с лица Джомми.       — Что ж, я не ждал благодарности за спасение этих двоих, но и критики тоже не ожидал. Ты бы предпочёл, чтобы вместо них погибли мы?       Калеб поднял руку, признавая поражение.       — Ты прав. Прости. Меня там не было.       — Что будем делать теперь, Калеб? — спросил Тад.       — Мне нужно отлежаться ещё несколько дней, но не здесь. Мы и так подвергли этих людей достаточной опасности. Надо найти новое укрытие. — Он провёл рукой по спутанным от запёкшейся крови волосам. — И помыться.       Он сел, несколько минут отдышался, затем сказал:       — Мне нужно привести себя в порядок.       — Ты уже это говорил, — заметил Зейн.       Калеб кивнул:       — Если они знают, где мы...       — Они не знают, — перебил Тад. — Знай они наше местонахождение, уже были бы здесь.       — Да... — Калеб тяжело вздохнул. — Ты прав.       — Давай-ка приляг снова, приятель, — предложил Джомми. — Я посторожу.       Калеб лег и через несколько минут уже спал.       — Что ж, — Джомми откинулся на единственном стуле, его взгляд скользнул между Тадом и Зейном, — самое время узнать, почему столько народу жаждет нас убить?

* * *

      Прошло еще два приема пищи, прежде чем Калеб снова пришел в себя. Парни предположили, что сейчас примерно середина утра, когда он с стоном поднялся и пробормотал:       — Кажется, моя голова раскалывается.       — Не похоже, — ответил Джомми. — Подожди тут.       Старший парень поднялся, осторожно переступил через Тада и Зейна, все еще сидевших на полу, и вышел из комнаты.       — Куда он? — спросил Калеб, с трудом поднимаясь на ноги и опираясь на спинку только что освободившегося стула.       — Не знаем, — пожал плечами Зейн. — Может, по нужде?       — Вы ведь не выходили наружу? — уточнил Калеб.       — Нет, — ответил Тад. — Снаружи у двери стоит ночной горшок.       Дверь открылась. Джомми вошел, поставив на стол фарфоровый таз. Он достал из него сложенное полотенце и протянул Калебу, затем налил воды из кувшина.       — Ты говорил, что хочешь помыться, — напомнил он.       Калеб снял залитую кровью рубаху и начал умываться. Джомми добавил:       — И чистая одежда для тебя есть. Сейчас принесу.       Джомми вышел и через мгновение вернулся с чистой рубахой и новой шляпой.       — Похоже, ты потерял свою шляпу, Калеб, так что я попросил хозяина подобрать тебе новую.       — Спасибо, — Калеб кивнул, принимая вещи. — Хотя бы прикрою этот беспорядок.       — Так вот, — перебил Зейн, — мы как раз обсуждали, что делать дальше, когда ты в прошлый раз отключился, Калеб.       — Помню смутно, но если не ошибаюсь, вас чуть не схватили четверо мужчин, верно?       — Точно, — подтвердил Джомми. — И судя по тому, что наговорили эти двое, мы уже по пояс в крокодилах, а болото продолжает подниматься.       — Что вы ему рассказали? — спросил Калеб, бросая взгляд на Тада и Зейна.       Парни переглянулись, но ответил опять же Джомми:       — Достаточно, чтобы понять: либо я с вами до конца, либо меня прирежут при первой попытке покинуть город. Не скажу, что всё понял, но заполни пробелы, когда сочтёшь нужным. Но уясни кое-что про меня, приятель: я тебя не подведу. Ты относился ко мне по-честному, кормил, когда всё, что я делал — не давал этим двум превратиться в барабаны на празднике. И не вини парней слишком сильно, я убедил их, что если уж мне суждено сдохнуть, то я хотя бы заслуживаю знать, за что.       — Это справедливо, Калеб, — тихо добавил Тад.       Калеб внимательно посмотрел на Джомми:       — Ты сам напросился на серьёзные неприятности.       Парень с Новиндуса лишь пожал плечами:       — Я то и дело попадал в переделки с тех пор, как мы с Ролли покинули дом. Загнуться мог запросто и я. Так что ещё одни неприятности, какая разница? Вы — хорошие ребята, и если уж выбирать, с кем связать судьбу, то лучше с вами.       — Значит, решено. Теперь — куда двигаем дальше?       — В таверну неподалёку. — Калеб указал на Зейна. — Ты пойдёшь первым. Это недалеко, и проблем быть не должно, если враги всё ещё рыщут по городу, они ищут троих парней, а не одного. Твои тёмные волосы делают тебя самым подходящим кандидатом, ты больше всех похож на кешианца. Я скажу, что нужно говорить. Мы подтянемся чуть позже.       Зейн выслушал инструкции Калеба и отправился в путь. Когда он ушёл, Калеб сказал Джомми и Таду:       — Мне нужно кое-куда заглянуть, прежде чем присоединиться к вам. Если к рассвету меня не будет в таверне, скажите хозяину, что вам нужно уехать с первым караваном на север. Идите в караван-сарай, но не садитесь в караван. Это код — там будет человек, который сможет быстро доставить вас домой. Понятно?       — А куда ты идёшь? — спросил Тад.       — Пойду разберусь, почему в ту ночь всё пошло наперекосяк...       — В ту ночь позавчера, — поправил Тад.       — Ладно, позавчера, — вздохнул Калеб. — Кто-то знал о нашем приходе, Тад. Нам устроили настоящую взбучку. Жаль, что потеряли столько хороших людей. Но теперь мне нужно выяснить, как они прознали о нашем визите, как узнали, что вы будете в «Трех Ивах», и какие ещё пакости успели натворить, пока я был без сознания.       — Будь осторожен, Калеб, — сказал Тад. — Не хочу потом объяснять маме, что ты погиб.       Калеб хмыкнул:       — В этом мы с тобой единодушны, сынок. Теперь ждите несколько минут, затем идите туда, куда я направил Зейна. Джомми — первый, Тад — чуть позже. Если кто-то вас ищет, они будут высматривать троих парней вместе, а не одного посыльного. Пусть Руфия улыбнётся вам, — произнёс он, призывая богиню удачи.       — И тебе тоже, Калеб, — ответил Джомми.       Когда Калеб ушёл, Джомми сказал Таду:       — Ну и отца ты себе отхватил, дружище.       Тад лишь молча кивнул.

* * *

      Калеб собрал волосы на макушке и затолкал их под шляпу. Дешёвый плащ скрывал его кожаный жилет и штаны. Он не планировал надолго задерживаться на людях, но не хотел рисковать быть узнанным. Без трупа, подтверждающего его смерть, люди Варена наверняка продолжали его разыскивать.       Покинув убежище, он с удивлением обнаружил, что на дворе полдень — с того момента, как два дня назад он спустился в канализацию, он полностью потерял счёт времени. Он пробирался по городу, выглядя просто ещё одним путешественником из дальних краёв, одетым не по кешианской жаре, но далеко не первым чужеземцем, упорно носившим столь странные одеяния.       Первой остановкой Калеба стал скромный ростовщик в лавке на окраине небольшой площади. Затем он посетил оружейника, где приобрёл новый клинок. После чего направился к нынешнему месту назначения — переулку, ведущему в один из самых неблагополучных кварталов города.       Он просидел в тени почти час, прежде чем появилось то, чего он ждал: мальчишка, но не слишком маленький; уличные беспризорники ему не подходили, ему нужен был юный, неопытный вор или попрошайка.       Когда подросток поравнялся с ним, Калеб резко схватил того за воротник. Дёрнув к себе, он едва не упустил парнишку, когда тот попытался вывернуться из рубахи. Калеб подставил подножку, затем придавил его сапогом к земле.       Мальчишка был тощ, с чёрными волосами и тёмными глазами. Его кожа могла бы быть цвета какао, но разобрать это под слоем грязи на лице было невозможно. На нём были простые серые рубаха и короткие штаны, столь же грязные, как и он сам, а ноги оставались босыми.       — Пощади, господин! — взмолился мальчишка. — Я ведь ничего тебе не сделал!       — Верно, — ответил Калеб, — и я тебе ничего не сделаю, если ты окажешь мне одну услугу.       — Прикажи, господин, и я послужу!       — Как я узнаю, что ты не сбежишь, как только уберу ногу?       — Клянусь всеми богами, господин, и моей покойной бабушкой, да упокоится она в мире, и именем Императора, да хранят его небеса!       Калеб достал из кошеля монету и поднял её. Выражение лица мальчишки мгновенно сменилось со страха на неприкрытую жадность. Калеб убрал ногу, и парнишка вскочил как пружина. Он потянулся за монетой, но Калеб отдернул руку.       — После того как послужишь.       — Но, господин, откуда мне знать, что я получу награду? — в голосе мальчишки зазвучала хитрая нотка.       — Хочешь, поклянусь моей бабушкой? — усмехнулся Калеб.       — Нет, конечно, но...       — Без споров, маленький повелитель вшей, — Калеб ответил на чистом кешианском диалекте. — Если не сделаешь, как прошу, золото достанется другому.       Один золотой был больше, чем мальчишка мог украсть или выпросить за полгода. Эта мысль явственно отразилась на его грязном лице.       — Что я должен сделать? — спросил мальчишка, не сводя жадных глаз с золотой монеты.       — Как тебя зовут?       — Если угодно господину, меня зовут Шабир.       — Тогда слушай внимательно, Шабир. Ты должен отнести послание и вернуться с ответом.       — А если ответ тебе не понравится, господин?       — Ты всё равно получишь своё золото.       — Тогда что за послание и кому его нести?       Калеб наклонился ближе, его голос стал тише, но твёрже:       — Мне нужно встретиться с тем, кто говорит от имени Братства Лохмотьев. С тем, кто может связать воров и нищих Кеша договором. Золота будет много, но и опасность немалая.       Глаза Шабира заблестели ещё ярче:       — Когда речь идёт о золоте и опасности, есть один человек, господин...       — Тогда беги немедля. Я останусь здесь. Но знай, у меня влиятельные друзья. Предательство принесёт тебе смерть, а верная служба — золото.       — Слушаю и повинуюсь, господин! — Мальчишка бросился прочь, исчезнув в лабиринте переулков.       Калеб снова растворился в тени, приготовившись к долгому ожиданию. Его рука непроизвольно потянулась к рукояти нового меча, потому что в этом квартале даже тени могли убить.