Часть 2

Снег лежал толстым, будто веками не таял. Ветер рвал клочьями небо, срываясь с ледников. Лейтенант Эйрик Солсберг лежал в окопе, прижавшись щекой к мерзлой земле. Его винтовка "HK417" была укрыта брезентом, а на шлеме застыли сосульки. — Контакт на три часа. Группа — шесть тел, — прошептал сержант Даль, сквозь прицел наблюдая за движением в еловом лесу. — Форма русская? — спросил Эйрик. — С виду — да. Но движутся не как русские. Пластика другая. Плечи вперед, шаг короткий… Азия, скорее всего. Солсберг кивнул. В штабе уже говорили: большинство штурмовых отрядов в Норвегии — это северокорейцы, в свежей русской экипировке, но без привычной дисциплины. Они наступали быстро, грязно, с фанатизмом, но часто ломались в обороне. — Работай по сигналу, — скомандовал он. — Не раньше. Даль кивнул. Их позиция находилась на краю узкого ущелья. Идеальное место для засады. Слева — минное поле. Справа — замаскированный пулемёт. И за ними — тыл, город Тронхейм, единственный опорный узел, который оставался в руках норвежцев. Шестеро корейцев в русской форме начали спускаться по склону. Один с рацией, двое с РПГ. — Сейчас… — выдохнул Солсберг. — Сейчас… Резкий хлопок: под ногой у одного из солдат взорвалась противопехотная мина. Остальные бросились врассыпную, и тогда заговорил пулемёт. Металлический вой разрезал снежную тишину. Сосны осыпались иглами и корой. — Огонь! — крикнул Эйрик. Взвод открыл плотный прицельный огонь. Враги попытались уйти в лес, но там их уже поджидала другая группа. Через пять минут всё стихло. Только хруст снега под сапогами. — Осмотреть тела, — приказал Солсберг. Когда они подошли, тела были уже почти засыпаны снегом. Один из солдат был совсем юн, может, семнадцать. У него на шее — амулет с иероглифами, в кармане — письмо, написанное рукой, дрожащей от холода. — Это не их война, — пробормотал кто-то. — А чья? — ответил Эйрик. — Нам ли выбирать?

***

Фронт в Норвегии не двигался уже неделю. Горы, холод, снайперы, артобстрелы. Россияне не спешили присылать подкрепление — боялись увязнуть, как в 1940. Но корейцы продолжали идти. Их не останавливали ни трупы, ни мины. Норвежцы держались. Без НАТО, без поддержки США, которые теперь сами горели на двух границах. Только шведские добровольцы. Но пока линия фронта стояла — Норвегия жила. И каждый день в этих окопах решалось больше, чем просто граница. Там, в холоде, решался вопрос: сможет ли маленькая страна устоять против великой машины войны, ведомой чужими руками?