Часть 5

На фоне мраморных стен Кремля, под вспышки камер, Джулио Мартинелли улыбался. Он крепко пожал руку российскому министру иностранных дел, рядом стояли трое итальянских солдат в измятой форме — уставшие, но живые. — Это победа диалога, — произнес он на камеру. — Россия — не враг. С Россией можно и нужно договариваться. Мартинелли стал звездой новостей. Лидер правоцентристской коалиции, человек, который говорил, что война — это результат провала дипломатии, а не смелости. Он прибыл в Москву без согласования с Брюсселем, как частное лицо. Его осуждали в кулуарах, но официально — молчали. А теперь — он возвращался с пленными, захваченными во время таинственной "ошибки навигации" у латвийской границы. В Риме его встречали аплодисментами. Мартинелли поднялся на трибуну перед Сенатом и произнёс: — Что дала нам конфронтация? Санкции? Страх? Смерть? Я выбрал дорогу мира. Я привёз наших ребят домой. А что привезли вы?

***

Жюльен Моро стоял перед экраном в штабе. Репортаж из Рима показывали в прямом эфире. Один из солдат — Марио Конти, совсем молодой — целовал землю Италии, обнял мать. — Его ротный погиб рядом с ним, — тихо сказал французский офицер. — И за это нам теперь советуют "договариваться". — Русские отпустили их ради картинки, — буркнул сержант. — Чтобы показать: Европа слаба. Купили лицо за трёх тел. — А Мартинелли рад, — сказал Жирар. — Он будет премьером на этих выборах, почти наверняка. — Он и в Москву уедет первым, если Брюссель падёт, — сказал Жюльен. — Только чтобы не остаться без ужина.

***

В закрытом кабинете кремлёвского дворца министр внутренних дел РФ закрыл папку с грифом "ЛАТ 3/27". На ней — снимки тела итальянского офицера, найденного с пулей в затылке. — Этих троих держали в живых специально, — сказал он. — Полезные идиоты. — А Мартинелли? — Наш человек? Нет. Но он нам ближе, чем НАТО. И пусть он верит, что с нами можно договориться. Это делает его слабее, а нас — сильнее. А за границей снова гремел снег, и латвийские партизаны взрывали броню. Только теперь — у них стало меньше надежды, и всё больше злости.