Часть 1

Владимир сидел в своей мастерской, окружённый инструментами, шумом вентилятора и запахом машинного масла. За стенами — тихая, устоявшаяся жизнь Иркутска. Город за 45 лет после ядерной войны стал крепостью: с забаррикадированными улицами, вышками с пулемётами и своей армией. Люди снова научились жить. Уныло, тяжело, но жить. Он аккуратно чинил старый генератор — ещё советский, надёжный. В этой тишине он почти забывал, какой мир остался снаружи. И вдруг… Вой сирены. Резкий, дикий, как вопль мёртвого зверя. Владимир резко поднял голову. Через секунду — автоматные очереди. Выстрелы были не одиночными — это был шквал. Где-то взорвался танковый снаряд, ударив так, что у него зазвенело в ушах. Свет моргнул. Потом отключился. Он бросился к выходу. На улицах был ад. Люди бежали, кто с оружием, кто с детьми на руках. Крики, стоны, кровь. На дальнем переулке он увидел, как подорвали бронетачанку — её выбросило в воздух, а водитель отлетел на стену, оставив на ней след из крови и мозгов. На вышке кто-то истошно стрелял из пулемёта, пока его голова не взорвалась от выстрела снайпера. Кровь стекала по перилам. Бандиты. Сотни. Они пришли внезапно, ночью. На самодельных бронемашинах, с флагами из чёрной ткани. Без закона, без пощады. Врывались в дома, стреляли в женщин, резали раненых, насиловали, грабили. И всё это — с диким, истеричным смехом. Владимир пробирался по подвалам, по разбитым улицам. Он видел, как одного мальчика — лет двенадцати — схватили, подожгли и бросили в яму. И никто не мог помочь. Он был в шоке, тело двигалось само, на инстинктах. Город сражался. Солдаты, ополченцы, даже старики. В какой-то момент у западных ворот он увидел, как десятки горожан, вооружённые только охотничьими ружьями и топорами, бросились в контратаку. Бойня. Никто не щадил, головы раскалывались, ножи входили в животы, пальцы отлетали с гильзами. Сражение длилось всю ночь. К утру земля была чёрной от крови и гари. Город выстоял. Сотни трупов лежали на улицах — и своих, и врагов. И всё равно никто не знал, когда они вернутся. Никто не был в безопасности. Владимир не спал. Его руки дрожали, одежда была покрыта пятнами чужой крови — не только врагов, но и своих. Он сидел у обломков мастерской и молча смотрел, как с утра горожане сносят трупы на костры. Старики молча жгли своих детей, потому что хоронить было некому. Он не мог просто сидеть. Не после всего, что видел. Владимир поднялся, закинул рюкзак и пошёл туда, где ещё слышались крики. У развалин старого госпиталя он увидел женщину — ей придавило ногу балкой. Рядом плакал её ребёнок, весь в пыли и ссадинах. Никто не подходил — у всех была своя беда. Он подошёл и, не говоря ни слова, принялся оттаскивать обломки. Руки покрылись ссадинами, кровь закапала с ладоней, но он не остановился. — Ты кто?.. — выдохнула женщина, когда он, хрипя, вытащил её. — Просто человек. Он перевязал её ногу и понёс через весь квартал к медпункту, который ещё держался. После этого — снова вглубь руин. Где-то женщина застряла под лестницей, где-то парень был ранен в живот. Он вытащил всех, кого смог. Иногда приходилось слышать: «оставь, я умираю», но он не оставлял. К вечеру его ноги шатались, в голове гудело, руки почти не двигались. Но в этот день он спас десятерых. Своими руками. — Почему ты это делаешь? — спросил его старик с пробитым боком, когда Владимир тащил его через улицу. Он не ответил. Просто посмотрел на багровое небо и понял: если он ничего не будет делать — тогда всё это было зря. Тогда город умер бы не от пуль, а от равнодушия. Так начался его путь. Не путь солдата. Не героя. Просто человека, который больше не хотел прятаться.