Часть 5.побег

Их отвели в старое здание школы. Разобрали броневик, забрали оружие, даже сняли часы. Владимир и Аял сидели в бывшем кабинете биологии, где скелет человека у доски висел как издёвка. Формально — "на фильтрации". На деле — как заключённые. Солдаты почти не разговаривали. Одна женщина в форме записывала данные в потрёпанный блокнот, задавая тупые вопросы: — Где были в 2045? — Есть ли контакты с мигрантами из Монголии? — Считаете ли вы Россию законной территорией? Аял ржал. Владимир молчал. На третью ночь им выдали холодную кашу, при этом один из охранников — молодой, с обветренным лицом — оставил ключ в двери. Он сел спать прямо у окна, автомат на коленях, сопел громко. Владимир прищурился. — Это шанс. — Думаешь, ловушка? — Не важно. У нас больше нет времени. Всё произошло за сорок секунд. Аял подкрался, выдернул нож из голенища, мягко — в шею. Автомат упал, как мёртвый металл. Кровь — на пол, на сапоги, на Аяла. Владимир перехватил ствол, выскочил в коридор. Там — двое. Один с сигаретой, второй с пистолетом. Выстрел. Очередь. Крик. Один рухнул, второй попытался нажать тревожную кнопку — Аял метнул нож прямо в горло. Тело затрясло проводку лампы. Они выскочили на улицу. Паника. Сирена. Прожектора. Крики "Тревога!" Им навстречу — трое. Владимир открыл огонь, патроны влетали в кевлар, кто-то заорал и упал, кто-то побежал. Аял сорвал гранату с трупа и метнул в грузовик. Взрыв. Пожар. Хаос. В ангаре — их броневик. Уже без пулемёта, но двигатель был на месте. Владимир запрыгнул, подключил провода напрямую. Искра, мотор закашлял, заорал. Аял стрелял на ходу, отбивая преследователей. Когда ворота начали закрываться — Владимир вдавил педаль. Железо скрежетало, как адская пасть. И броневик врезался в створки со всей яростью, ломая металл, выбивая деревянные опоры. Таран прошёл. Пули били по броне, стекло трескалось, но они вырвались. Позади — пожар, мёртвые, сирена. Впереди — лес, ночь, и пустая трасса. Аял сел рядом, тяжело дыша. — Это было красиво, брат. — Это было начало, — ответил Владимир. — Теперь мы вне закона. — А когда мы были в нём? Они мчались в темноте. Дальше — тольк о неизвестность. Но свобода — наконец настоящая.