Якоб Норргорд. Сходим снова в сауну?

Швеция. Холодная страна с холодными людьми — но чертовски красивыми. Почти у каждого хоть раз возникало желание попасть туда, просто чтобы посмотреть на этих людей. Поэтому неудивительно, что когда Анна приехала в Стокгольм, чтобы работать фотографом с командой группы KAJ во время Евровидения, ей пришлось столкнуться с такими же ослепительно красивыми мужчинами.   Пусть они и были не шведами, а финнами — для неё это не имело значения. Она всё равно не видела особой разницы между скандинавскими мужчинами. Все они казались ей одинаковыми: голубоглазые блондины, высокие, статные, с отличным вкусом в одежде и пронизывающим взглядом прямо в душу. Именно такие мужчины ей всегда нравились. Сколько бы она ни встречала французов, испанцев, итальянцев — всё было не то. Лишь скандинавы почему-то тронули её душу. Можно ли было назвать это одержимостью? Нет. Фетишем? Возможно. У неё и правда были необычные предпочтения. Её всегда привлекали не просто красивые мужчины, а умные. И ещё одна вещь, от которой Анна теряла голову, — это языки. Не просто привлекало, а буквально заводило. Она не понимала, почему это срабатывает против неё, но каждый раз, когда она флиртовала с кем-то и он вдруг произносил что-то на незнакомом для неё языке, сердце начинало бешено колотиться, а тело само тянулось ближе. И вот сейчас, когда она сидела возле здания, где обычно проходили репетиции группы KAJ, к ней подошёл менеджер. — Нам поступило предложение на фотосессию, — сказал он с улыбкой. С тех пор как группа вышла на первое место в чартах букмекеров на победу в Евровидении-2025, Агнус, менеджер коллектива, почти не снимал улыбки с лица. — Что на этот раз? — спросила Анна, вставая со скамейки и глядя на него. — Фотосессия для испанского журнала «Different», — продолжил он. — Что-то, что любят испанцы... особенно испанки, — добавил он с особым ударением. — Особенно испанки? — переспросила она вслух. Это облегчало задачу: она только недавно завершила контракт с модельным агентством в Валенсии и прекрасно знала, чего испанский рынок ожидает от «скандинавского образа». — Тогда нам точно нужна сауна.

***

Анна настраивала камеру в комнате. Внутри было невыносимо жарко. Она не подумала о том, что стоило бы взять с собой сменную одежду. Хотя на улице было -10 градусов, внутри сауны температура достигала +60. К счастью, под её чёрным свитером оказалась белая рубашка, которую она не особенно любила. Не то чтобы она была плохая, просто через неё легко просвечивалось её чёрное кружевное бельё. Сегодня утром Анна проспала будильник, поэтому времени на раздумья о том, что надеть, совсем не было. Анна услышала, как открылась дверь — трое певцов что-то обсуждали на финском, вплетая в речь шведские слова. Она никогда не понимала, о чём они говорят, да и особо не стремилась — ей это было неинтересно. Хотя, возможно, она и ошибалась. Один человек всё же привлекал её внимание — Якоб Норгорд. Фин с широкой, доброй улыбкой и ярко выраженным экстравертным характером. Это казалось ей редкостью для скандинавов. Большинство из них, по её наблюдениям, были замкнутыми, не спешили открываться и редко вступали в беседы. Но Якоб был другим. По характеру он напоминал ей испанцев — тёплых, открытых. Хотя это касалось только его поведения. Внешне он ничем не выделялся, но именно характер делал его особенным. — Привет, — сказал Кевин по-английски. Все они были одеты в привычные для них сценические образы, как перед обычной фотосессией. — Мы здесь будем фотографироваться? — Привет, да, — Анна кивнула и посмотрела на них. — Идите в раздевалку и раздевайтесь, — бросила она без стыда и зазрения совести. Просто и прямо. Якоб приподнял бровь, глядя на неё: — У меня ещё не было в четвером, — сказал он с намёком и усмешкой. Кевин и Аксель прыснули со смеху, словно им было по десять лет, хотя на самом деле каждому — по тридцать два. Анна глубоко вдохнула, закатила глаза, но с лёгкой улыбкой на лице: — Переодевайтесь и возвращайтесь, — сказала она, разворачиваясь к камере, чтобы продолжить настройку оборудования и декораций. Парни быстро развернулись и направились в сторону раздевалки. С каждой секундой становилось всё жарче. Душно. Но Анна не могла просто отказаться от своей идеи. Она всегда выполняла работу безупречно — в любое время суток, при любой погоде. Возможно, именно поэтому она была таким востребованным фотографом — как в Скандинавии, так и в Испании. Спустя некоторое время мужчины вернулись. Анна обернулась и сглотнула. Нет, не от того, как выглядели все трое, а от того, как выглядел он. Якоб. Немного взъерошенные волосы, обнажённый торс, на бёдрах — только полотенце. — Садитесь на полки, — сказала она, с трудом отводя взгляд от Якоба. Анна никак не могла понять, чем именно он её привлекал, почему притягивал именно сейчас. Не Кевин, не Аксель — только он. Эти мысли буквально вбивались в её голову, когда она начала съёмку. Хотелось раздеться. И не от жары в сауне, а от одного лишь присутствия этого финна. Она видела, как капли пота стекали по его плечам, скользили к ключице, потом ниже — по груди, к самому краю полотенца. Её охватило желание сорвать эту ткань с его бёдер, только чтобы увидеть, куда дальше потечёт эта капля. Анна подняла взгляд на лица парней. Пот выступил не только на теле Якоба, но и на его лице и волосах. Пряди прилипли ко лбу, и он взъерошил их рукой, оставив волосы в лёгком беспорядке. Это было чертовски сексуально. Даже больше, чем просто сексуально. Теперь, под давлением его близости, ей становилось не по себе. Кожа увлажнилась от жары и волнения. Капли пота стекали между её грудей — прямо под чёрное кружевное бельё, которое она в спешке надела утром под почти прозрачную белую рубашку, даже не подумав, как это будет выглядеть. К счастью, спустя какое-то время фотосессия подошла к концу. Каждая минута тянулась вечностью. С одной стороны, Анна вздохнула с облегчением — не нужно больше терпеть эту жару. А с другой… Когда ещё ей выпадет шанс снова увидеть полуголого Якоба? — На этом всё, — сказала Анна и начала просматривать кадры на фотоаппарате. — Наконец-то, — устало пробормотал Аксель и вылетел из сауны вместе с Кевином. Якоб, в свою очередь, не спешил. Было видно, что жара немного утомила его. Он просто сидел, облокотившись на горячую стену за спиной, ощущая, как спина и макушка становились всё более влажными. На его торсе всё ещё лежало полотенце, а под ним — слегка раздвинутые ноги.   Он взглянул на Анну, когда та что-то нажимала на камере. — Покажи, что получилось, — сказал Якоб по-английски с финским акцентом. Анна подняла голову, услышав его голос, и подошла ближе. Она села рядом и поднесла фотоаппарат к его лицу. Она понимала, как опасно находиться так близко к нему. Желание дотронуться до него, провести пальцем по дорожке капель пота от плеча вниз, было почти невыносимым. — Мне нравится. Ты хорошо фотографируешь, — сказал он с лёгкой улыбкой. Анна улыбнулась, просто кивнув головой в знак благодарности. Говорить было трудно, но боковым зрением она все равно замечала, как его взгляд скользил по её черному белью, как он сглотнул и чуть прикрыл глаза. В рубашке и джинсах ей становилось всё жарче под его пристальным взглядом. — Тебе не жарко? — спросил он, наклоняясь к ней немного ближе. Она немного замялась. Этот вопрос казался странным, учитывая, что они оба находились в сауне с температурой 60 градусов. — Есть такое, — ответила она с лёгкой неуверенностью, замешкавшись на месте. Якоб не ответил, лишь наклонился ближе к камере, чтобы рассмотреть фотографии. Он осторожно обнял её за плечо. В этот момент она почувствовала его близость. Его сильная рука обвила её корпус, и её мысли начали отклоняться от того направления, в котором она бы хотела их держать.  Якоб медленно опустил немного руку и подошел к воротнику её рубашки, касаясь её кожи под одеждой. — А сейчас жарче? — спросил он, снова желая получить точный ответ. Она выдохнула и закрыла глаза, когда его рука неожиданно спустилась к первой пуговице рубашки, которую он расстегнул. — Да, — произнесла она, выдыхая. Было сложно противостоять своему желанию и тому, что требовало её тело. Якоб слегка усмехнулся, убирая руку с её рубашки. Их взгляды наконец встретились. Полузакрытые глаза от жары и истощения, но в этом взгляде было что-то, что словно подало друг другу сигнал к действию. Он медленно наклонился к её шее, начиная целовать её. Анна закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь найти больше воздуха. Рядом с ним ей становилось душно — не из-за жары в сауне. Она не стала медлить, и, понимая, что произойдёт дальше, провела рукой по его спине, впиваясь ногтями. — Helevtti, — выругался он на финском. Но боль только подстегнула его, возбуждая его желание продолжить. От одного слова на его родном языке, она больше возбуждалась и больше позволяла ему делать больше.  Якоб почувствовал изменения в языке её тела. От этого он немного усмехнулся и опустил руку к её джинсам, которые больше всего заставляли её потеть. Он быстро расстегнул одну пуговицу и медленно пропустил пальцы под её трусики. Как не удивительно, но её тело отвечало на его движения пальцами, двигая немного бедрами. Он знал, что надо делать, что обычная мастурбации это ничто по сравнению с самыми обычными прикосновениями к клитору. От одного касания Анна дрожала, а пальцы его становились мокрыми. Одно движение вверх, а другое вниз. Самые легкие прикосновение затуманивали Анне голову и заставляло её стонать. Как хорошо, что в сауне была хорошая изоляция.  Они больше не могли терпеть. Он высунул пальцы, а Анна быстро начала снимать джинсы, почти срывая их. Она села между его коленями, лицом к Якобу, и сразу поцеловала его. Только теперь, когда их губы встретились, это было агрессивно и страстно. Желание было невыносимым, они жаждали почувствовать и прикоснуться друг к другу. Анна уже чувствовала под полотенцем, что Якоб был готов. Она тоже была готова, нужно было только снять оставшуюся одежду. Быстро растягивая пуговицы, она не прекращала целоваться с ним. Губы уже начинали краснеть от того, как сильно они прижимались друг к другу. Когда последняя пуговица была расстегнута, рука Якоба скользнула под её бюстгальтер, снимая его. Он прервал поцелуй, но тут же спустился ниже. Не к шее, а прямо к груди. Он сжимал её левую грудь, а правую прикусывал соском, слегка оттягивая. Это сводило Анну с ума, она не могла сдерживать стоны и закатывала глаза от удовольствия. Он знал, что делает, и это больше кружило голову. Она немного приподнялась, опираясь коленями на горячий блок, на котором сидел Якоб. Он был под ней. Одним быстрым движением она раскрыла полотенце. То, о чем она думала во время фотосессии, теперь стало реальностью. Якоб усмехнулся и наконец-то отстранился от её груди. — Voin mennä liian pitkälle, — сказал он на финском, затем добавил перевод: — Я могу переборщить. Резким движением он отодвинул трусики вбок. Он приподнял её, помогая ей сесть на себя. Но, не ожидая этого, она внезапно села сама резко на член, и он почувствовал, как она полностью растворилась в нём. Его руки инстинктивно легли на её бедра, сжимая их с силой. Он не смог сдержать стона от неожиданности. Анна положила одну руку ему на грудь, а другую на плечо, чтобы удержаться, когда оседлала его. Она начала двигаться медленно, но оба понимали, что это не для них. Взяв лидерство, Якоб стал помогать ей, направляя её движения. Медленно вверх, резко вниз. Это было лучше, чем просто быстрые толчки. Но Анна никак не ожидала такого от Якоба. На первый взгляд он был милым, добрым парнем с очаровательной улыбкой. А теперь он показывал ей свою грубость. Комната наполнялась все более громкими стонами. Оба не могли сдерживать себя. Якоб тяжело дышал, а Анна, стараясь быть тише, с трудом сдерживала свои крики.   Движения становились быстрее, реже и более интенсивными. Колени Анны болели от постоянных усилий, а жара, исходившая от горячего блока, только усиливала дискомфорт. Двигаться становилось все труднее, но они оба уже были на грани. Их тела, изможденные и переполненные страстью, двигались, требуя завершения.  В какой-то момент они замерли. Оба были исчерпаны, но они получили то, что так долго ждали. Оргазм. Анна сидела на Якобе, облокотившись на его плечо. Их дыхание было прерывистым, и они пытались восстановить силы. Жара в сауне уже не имела значения, и лишь один вопрос оставался в воздухе: — Сходим снова в сауну?