Аланас Брасас. Помощь

Начало апреля в этом году выдалось особенно красивым. Сакура в парке Чиунэ Сугихары уже распустилась, и вид был по-настоящему завораживающим. Глаза невозможно было отвести, когда Камила ехала на автобусе в университет. Она изучала литовскую литературу — мечтала однажды работать в одной из вильнюсских редакций, занимающихся выпуском книг. Учёба всегда давалась ей нелегко, но, несмотря на приближение экзаменационного сезона, сейчас всё казалось удивительно спокойным. Даже чересчур. Только у её подруги, как обычно, было что-то не так. — Наконец-то ты пришла, — сказала Мария, как только Камила вышла из автобуса, остановка которого находилась недалеко от университета. — Прости, — пробормотала Камила сонным голосом. Мария протянула ей кофе — ту самую чашку, которую они покупали по очереди почти каждый день. — Спасибо, — сказала Камила и сделала глоток. — Ну, рассказывай, что у тебя за проблема? — Да одна заноза в заднице по имени Лукас, — мрачно ответила Мария. По её лицу было видно, что человек ей неприятен: брови были нахмурены, а когда она делала глоток американо, губы сжимались сильнее — не только от горького вкуса, но и от неприятных воспоминаний, связанных с этим человеком. — Кто это? Он у нас в университете учится? — поинтересовалась Камила, когда они уже зашли на территорию кампуса. — Нет, его Дамианас любит приводить. И ещё… — она задумалась на секунду, — как его там… Аланаса. Но он ещё нормальный, по сравнению с этим идиотом. Тот тоже здесь учится, только на магистратуре. До начала пары оставалось почти полчаса, и всё это время во внутреннем дворе Мария рассказывала Камиле о Лукасе: как он испортил ей настроение на выставке несколько недель назад, как постоянно выглядит недовольным. Камила слушала, едва сдерживая улыбку — ситуация казалась ей немного забавной. Казалось, что они начали ненавидеть друг друга буквально на пустом месте. Как раз в тот момент, когда они уже собирались идти на пару, им навстречу вышли Дамианас и Лукас. Все поприветствовали друг друга объятиями — все, кроме Марии и Лукаса, которые демонстративно проигнорировали друг друга. — Выглядишь как наркоман, — бросила Мария, когда он окинул её взглядом, оценивающе, с привычными мешками под глазами. — Если бы ты не тратила своё время на такую ерунду, может, заметила бы, что мне плевать на твоё мнение, — спокойно ответил он, не изменив выражения лица. Мария вспыхнула — её лицо мгновенно залилось краской. Дамианас и Камила почувствовали нарастающее напряжение, повисшее в воздухе. Ситуация стала неловкой. Но всё изменилось, когда к ним подошёл кто-то ещё. — Дамианас, привет. Прости, что опоздал, — сказал парень в кепке. Камила обернулась и увидела Аланаса. Она сразу поняла: это тот самый, о ком вскользь упоминала Мария. Он был внешне привлекательным и чем-то сразу зацепил. В ушах поблёскивали серьги, глаза — небесно-голубые, спокойные, расслабленные. Он был заметно выше её. За спиной у него висел чехол с гитарой, а руки он небрежно сунул в карманы. — Всё хорошо, идём тогда, — он обернулся к девушкам. — Ладно, увидимся, — махнул им рукой и ушёл с другими. После этой встречи жизнь Камилы шла своим чередом. Всё было как обычно, только мысли об Аланасе то и дело всплывали в голове — когда она сидела в кафе, шла по улице или просто находилась в тишине. Его глаза глубоко запали ей в душу, и она всё пыталась найти похожие — у прохожих, у знакомых, в случайных лицах. Но тот блеск, с которым они сияли в лучах утреннего солнца, был неповторим. Каждый раз, когда она видела голубые глаза, перед внутренним взором всплывало его лицо. Камиле повезло: они учились в одном университете, хоть и пересекались крайне редко. Чаще всего она замечала его в аудитории — он играл на гитаре, принимая учеников. Тогда она узнала, что он преподаёт игру на гитаре и входит в одну музыкальную группу с Лукасом. Там же были и другие участники — Эмилия и Йокубас. Камила подписалась на их инстаграм-страницу и начала следить за обновлениями. Она не была фанаткой — вообще никогда ничем особо не увлекалась — но ей просто стало интересно наблюдать за их успехами. Особенно теперь, когда стало известно, что группа будет представлять Литву на Евровидении. Концертов у них было немного, но два следующих должны были состояться в конце апреля. Один из них выпадал на День Земли. В этот день обычно выступают несколько групп, люди наслаждаются природой в парке и просто отдыхают. Это был любимый праздник Камилы — ведь именно тогда не бывает учёбы. В конце концов она решила пойти на этот концерт, оставалось лишь уговорить Марию пойти с ней. С Дамианасом всё было проще — он легко согласился бы. К удивлению Камилы, Мария тоже согласилась сразу. Это поразило их обеих. Казалось бы, она ненавидела Лукаса. Камила подозревала, что после прошлого концерта, когда Мария должна была помочь Дамианасу с интервью, между ними что-то произошло, но она решила не лезть — если что, Мария сама расскажет. — Народу собирается много, — сказала Мария, когда они стояли прямо возле сцены, облокотившись на перила. Постепенно стемнело. Уже успели выступить несколько групп, и, наконец, на сцену вышла Katarsis. Камила сразу улыбнулась, заметив среди них Аланаса — он почти стоял напротив неё. Первая песня, с которой они поедут на Евровидение, понравилась всем — даже Марии. Толпа подпевала Лукасу, проникаясь каждым словом. Вторую песню знали не все, но звучала она красиво и завораживающе. «Aš praradau tave» Эта строчка часто повторялась в песне, а гитарное исполнение Аланаса было просто невероятным. Именно в этой композиции его партия играла особенно важную роль. Камила иногда замечала, как Аланас бросал на неё косые взгляды, хотя думала, что это ей лишь мерещится. Вокруг было так много людей — он не мог смотреть только на неё… верно? После окончания выступления Дамианас, как всегда, потянул всех за сцену — спешил поскорее встретиться с Лукасом. Они ловко, почти незаметно, проскользнули сквозь толпу. Сразу после встречи началось оживлённое обсуждение концерта. Йокубас общался с их переводчицей Иреной — о ней Камила узнала немного позже. Лукас разговаривал с Дамианасом и, к её удивлению, с Марией. В их взглядах уже не было прежней вражды — только лёгкое недоумение. Они больше не обменивались резкими словами, просто стояли рядом. Эмилия говорила с кем-то по телефону. А Камила и Аланас, по какой-то случайности, оказались рядом — молча наблюдали за происходящим вокруг. Она хотела заговорить с ним, но не знала, с чего начать. — Слушай, можно спросить кое-что странное? Она посмотрела на него. Аланас стоял всё там же — немного смущённый, но не отводил взгляда. — Ты же на факультете литературы, да? — продолжил он. — Или что-то около? Она не ожидала, что он о ней что-то знает. Но видимо ему об этом Дамианас рассказал. — Ну… да. Литовской литературы. А что? — У тебя случайно нет материалов по «Введению в литературоведение»? Или ты, может, это уже проходила? Камила чуть удивилась. Она не ожидала, что он спросит её о чём-то вроде литературы. Они еще на разных факультетах учатся. — У меня как раз был этот курс в прошлом семестре. Почему спрашиваешь? — У нас выборка по факультативу, и я тупо ничего не понимаю. Препод говорит быстро, скидывает статьи на литовском и всё. А у меня всё голова в звуке и репетициях, — он на секунду замолчал. — Мне бы просто кто-то объяснил, что там вообще происходит. Без научной каши. — Ну, могу попробовать. У меня даже остались заметки и какие-то схемы. — Было бы круто. Серьёзно. — Он выглядел немного облегчённым. — Можем встретиться где-то на неделе? Во внутреннем дворе? Я принесу то, что успел наскрести. Камила кивнула, всё ещё немного удивлённая. — Окей. Только ты мне должен шоколадку. — Договорились, — сказал он. — Напиши мне в инсту, — добавила она, когда протянула ему свое имя в социальной сети. Он кивнул. — Найду. Спасибо, Камила. Серьёзно. Ты первая, кого я нашел, чтобы помочь с этим предметом. — Не расслабляйся. Я могу быть хуже преподавателя, — усмехнулась она. Через несколько дней они встретились. В тихом и немного прохладном месте между корпусами. Они встретились ровно в назначенное время, без спешки и лишних слов. Камила принесла свои записи по курсу «Введение в литературоведение», Аланас — распечатки с материалами и вопросы, которые его особенно смущали. Они сели на скамейку у небольшого дерева и спокойно начали разбирать сложные темы. Камила объясняла непонятные термины простыми словами, приводила примеры и помогала ориентироваться в научных текстах. Аланас слушал внимательно, иногда задавал уточняющие вопросы, и с каждой минутой становился увереннее. Разговор получился деловым и спокойным, без попыток заговорить о чем-то лишнем — просто два человека, которые хотят разобраться в материале. Время пролетело быстро, и по окончании встречи оба почувствовали, что сделали важный шаг — Аланас теперь хоть немного понял предмет, а Камила — что помогла человеку, который действительно этого хотел. Их последующие встречи проходили примерно одинаково — во внутреннем дворе университета или в одном из тихих коридоров между занятиями. Камила приходила с подготовленными конспектами и упрощёнными объяснениями, а Аланас — с вопросами и распечатками заданий. Они вместе разбирали сложные темы, обсуждали непонятные термины, искали примеры из литературы или музыки, чтобы лучше понять материал. Аланас постепенно становился всё более уверенным и менее растерянным, а Камила — спокойнее и терпеливее, привыкала к его неспешному темпу и не всегда системному мышлению. Общение было в основном по делу, иногда прерываемое лёгкими шутками или улыбками, но без излишнего флирта — скорее два человека, которые находят общий язык в учёбе и поддерживают друг друга в сложном деле. Хотя симпатия к этому человеку у Камилы росла. И она понимала, что с каждой встречей хотелось быть с ним рядом чаще и дольше. Ведь только один час в день с ним, казался таким коротким. Единственное, что она заметила в нем так это то, что его взгляд изменился. Он вначале казался расслабленным, а сейчас просто спокойным. Его голубые глаза стали немного счастливее будто бы, а под лучами солнца более яркими. Это еще больше ее гипнотизировало. Со временем они стали узнавать друг друга чуть лучше — узнавали об увлечениях, делились мыслями о музыке, учебе и жизни. Но основной их общий интерес всегда оставался в области литературоведения, и именно он связывал их в этот период подготовки, к сожалению. Хотя Камила просто могла позвать Аланаса куда-то сходить. Но она все таки надеялась, что он сделает первый шаг. Ведь они проводили каждый день вместе и она надеялась, что хоть какая-то капелька чувств у него была. И в один момент это сработало. — Слушай, мы тут собираемся пойти в бар, — начал он, когда они снова сидели во дворе университета, и она исправляла его ошибки, — перед тем как уедем в Базель. Хочешь с нами? Камила подняла свой взгляд на него с листка и улыбнулась. Наконец-то он куда-то ее зовет. Хоть даже и в компании друзей. — Отличная идея. Вечером она собралась и вышла из дома. Бар находился недалеко, поэтому через несколько минут она уже вошла внутрь и сразу заметила всю группу, а также пару их друзей, среди которых снова был Дамианас. Камила сразу же села рядом с Аланасом и начала с ним разговор. Впервые они общались не только об учёбе, но и о чем-то более личном. Ей было приятно находиться рядом с ним — как всегда. Он любил подбрасывать свои саркастические шутки, словно его вторая натура состояла исключительно из иронии и насмешек. Коктейли один за другим быстро опустошались, и тело постепенно расслаблялось. Они обсуждали музыку, с улыбкой замечали забавные моменты вокруг, а иногда просто молчали, наслаждаясь атмосферой. Камила чувствовала, что между ними возникла настоящая лёгкость — та самая, что бывает только с теми, с кем не страшно быть самой собой. Когда ребята начали расходиться, Камиле стало заметно, что Аланас выглядит немного неуверенно, будто колеблется — прощаться уже или остаться ещё немного. Ей самой не хотелось, чтобы вечер заканчивался. — Лучше я тебя провожу, — тихо сказал он, слегка опуская глаза. Они шли рядом по пустынным, слегка освещённым фонарями улицам. Разговор не продолжался, ведь оба были немного под градусом. И двигаться было немного сложно. Хотя даже несмотря на это он решил ее провести домой. Ей показалось это милым. Их шаги казались немного неуверенными — пьянство добавляло лёгкую неловкость и одновременно свободу. Когда они вошли в её квартиру, теплый свет лампы и уютная обстановка словно больше их расслабляла. Камилa сняла куртку и облокотилась об стену как и Аланас. — Спасибо, что провел, — тихо сказала она. — Не за что, — улыбнулся он, садясь становясь напротив нее. Они просто смотрели на друг друга, а мысли были всё менее отчётливыми, и в какой-то момент Аланас оттолкнулся от стены. Его взгляд был расслабленнее и сосредоточенен, чем обычно, а в воздухе витала смесь лёгкой пьяности. — Ничего не хочешь сделать? - неожиданно спросила она без какого-либо стыда. Аланас поднял брови, будто не сразу поверил, что услышал это именно от неё. Он сделал шаг ближе, и между ними осталась всего пара сантиметров. — А ты чего хочешь? — спросил он почти шёпотом, глядя ей в глаза. В голосе не было насмешки или давления — только искреннее любопытство. Камила пожала плечами, но взгляд её был прямым и уверенным. Всё, что она чувствовала — это странная смесь храбрости, вина, пьяность, напряжения и тепла, которое, кажется, исходило не только от алкоголя, но и от его близости. — Может, просто поцелуй? — тихо произнесла она, почти играючи, но с какой-то уязвимой прямотой. Он медленно приблизился и, не торопясь, поцеловал её. Поцелуй был нежным и робким, в нем было что-то новое и неожиданное, словно все барьеры между ними мгновенно исчезли. Она вздрогнула от такой неожиданности, ведь сама не ожидала, что он это сделает, и сначала напрягла плечи, но потом опустила и расслабилась, облокачиваясь полностью спиной на стену. Он разорвал поцелуй и посмотрел на нее. Его руки были на ее тали, немного сжимая. — Можно больше, чем поцелуй? - тихо, но уверенно спросил он. Видимо под градусом он тоже стал смелым. — Нужно. Камила резко притянула его к себе. Поцелуй сразу стал глубже, насыщеннее. Ананас прижал её к стене своим крупным телом, но затем быстро повернул лицом к стене. Его рука схватила её запястья сзади, слегка сжимая, чтобы она не могла шевелиться. Вторая рука обвила шею, удерживая на месте, пока его губы медленно опускались к её шее. Камила не ожидала такого поворота, но не стала сопротивляться — напротив, она полностью отдавалась ему, позволяя взять ситуацию под контроль. Её едва слышные вздохи сопровождали каждое прикосновение губ к коже и ощущение его теплого дыхания на шее. Когда рука опустилась ниже, к груди, лаская её под одеждой, она лишь тихо дрожала. — Где твоя спальня? — прошептал он ей на ухо. — Слева от кухни, — с трудом ответила она, хотя они и находились в её квартире. Он повернул её к себе, и Камила, воспользовавшись моментом, взяла его за руку и повела в свою комнату. Там было небольшое окно, двуспальная кровать, шкаф и большое зеркало. Камила сразу же подтолкнула его к кровати, чтобы он присел, и сама села сверху, вплетая свои пальцы в его темноватые волосы. Она снова впилась ему в губы, углубляя поцелуй и настаивая на том, чтобы он был долгим и томным. Он ей настолько нравился, что, несмотря на градус выпитого, ей было совершенно всё равно, что будет между ними после этой ночи. Особенно если эту ночь она сможет провести именно с ним. Он обвил ее талию рукой и медленно положил на кровать, не отрываясь от поцелуя. Но вскоре им пришлось прерваться, потому что они начали снимать с себя одежду — сначала футболки, а затем джинсы и нижнее белье. За спиной у Камилы весело отражалось зеркало, и это заметил Аланас, поэтому аккуратно придвинул ее к краю кровати так, чтобы ее голова свисала, и она могла видеть себя в отражении. Ее волосы были немного растрепаны и свободно спадали с края кровати. Он медленно оторвался от ее губ и сразу же опустился вниз — к ее бедрам. Он обнял их руками и начал нежно покусывать изнутри, время от времени поглядывая в зеркало, чтобы видеть её реакцию. Она старалась сдерживаться, чтобы не издавать громких стонов. Он опустился еще ниже, к её самой интимной зоне, слегка касаясь носом. Вторая рука скользнула к её груди, слегка сжимая и лаская, а первая уверенно держала её за бедро. Немного сжав кожу, он полностью прикоснулся губами к её промежности. Сначала просто целовал, но спустя некоторое время осторожно впустил язык, который постоянно касался её клитора, вызывая у неё всё более сильные ощущения. Аланас знал, что делать. По реакции Камилы это было заметно сразу. Ему особенно повезло, что прямо перед ними было зеркало — это еще сильнее возбуждало и разжигало желание полностью почувствовать её. На лице Камилы ярко играл румянец — то ли от того, что она лежала в такой позе, то ли от наслаждения. Но было ясно одно: оставаться тихой становилось невозможно. Через некоторое время он вынырнул из её ног и сразу же вернулся к её верхним губам, целуя с языком. Аланас слегка приподнял её за шею, чтобы ей не затекло. — Neatitraukite akių nuo veidrodžio, — тихо сказал он, отрываясь от её губ. Камила сразу прислушалась к его просьбе. Когда он медленно вошёл в неё, её глаза ни на секунду не закрылись. Она смотрела на своё отражение, наблюдая, как он сжимает её талию и начинает двигаться. Аланас время от времени проверял, не отводит ли она взгляд. Но то удовольствие, которое он испытывал, когда видел, что она смотрит на них обоих вместе — как он входит и выходит из неё — было неописуемо. Их взгляды встречались. Их дыхание было прерывистым, приходилось глотать глубоко воздух, чтобы оставался возможность двигаться. Глаза были полузакрытыми. Камила не сводила глаз с отражения в зеркале, словно в первый раз по-настоящему видела себя — такую уязвимую, живую, желающую. Рядом — он, сосредоточенный и нежестокий, но уверенный. Его движения были ритмичными, будто он знал не только её тело, но и её темп дыхания, её желание быть с ним в одном ритме. Её пальцы крепче сжали простыню, когда он прижался ближе, и их глаза снова встретились в зеркале. В этом взгляде было больше, чем просто страсть — было молчаливое согласие, доверие. В этом зеркальном отражении было что-то почти кинематографичное: свет от лампы оттенял контуры их тел, придавая всему происходящему удивительную теплоту и мягкость. Когда он наклонился, чтобы поцеловать её плечо, она на мгновение прикрыла глаза, но затем снова открыла — повинуясь той же команде, не отрывая взгляда от их отражения. Это было почти как ритуал. Почти как признание. Его рука скользнула по её талии, а потом — выше, к груди, и он остановился лишь на секунду, прежде чем продолжить движение, чуть замедлившись. В этой замедленности была не неуверенность, а почти благоговение, как будто он не хотел торопиться. Как будто сам не верил, что этот момент действительно существует. Когда волна напряжения внутри них стала почти невыносимой, они всё ещё смотрели друг на друга — не отрываясь, не прячась. Их дыхание смешивалось, становясь одним. И когда кульминация догнала их обоих, она прошла не как вспышка, а как медленно накатывающее тепло, поглощающее всё вокруг.