Даниил Лещинский. Гразная Диана

Она появилась из ниоткуда — как гром среди ясного неба. Её изящная фигура, тёмные глаза, густые волосы и чёткие славянские черты лица — всё это неотвратимо притягивало Даню. Её плавные движения напоминали тигрицу, выходящую на охоту. А охота была настоящей. Но Лещинский не замечал этого за хитрым взглядом Дианы. Она выходила ближе к вечеру — в бар, клуб, ресторан или на концерт. Любое место, где можно было встретить известного продюсера или музыканта, подходило ей. Она охотилась на тех, кто стоял на вершине славы. Её манили их обещания — слава, лёгкая жизнь, бесконечные возможности. Диана всегда знала, когда в город приезжали музыканты. Она отслеживала их появления, завоёвывала их внимание, кружила им голову. Она захватывала их разум — и не только. Так произошло и с Даней. Толпа ревела. Свет прожекторов бил в глаза, как раскалённый металл, а гриф гитары обжигал ладонь. Всё смешалось: шум, свет, дыхание, кровь в ушах. Даниил выложился. Не для них — для себя. Для себя и этого звука, что всегда спасал. Последний аккорд, крик толпы, затем — тишина. Он спустился со сцены, тяжело дыша. Его окружили — менеджер, кто-то из команды, потом пара липких рук и вымученные улыбки. — Отлично, — сказал Федя, хлопнув его по плечу. — Завтра повторим. Он кивнул. Не слышал. Смотрел в толпу. И тогда впервые увидел её. Она не визжала. Не тянула руки. Просто стояла у барьера. Спокойная. Уверенная. С сигаретой в пальцах и лёгкой усмешкой на губах. Тонкие чёрные брови. Губы, будто нарисованные углём. Прямой взгляд. Слишком прямой. Они встретились глазами. Она не отвела. Даня пошел за кулисы, но взгляд остался с ним. Прямо под кожей. Позже, уже в закрытом зале для VIP-гостей, он налил себе вина. Мерзко сладкий вкус. Устало опустился в кресло. Кому-то давал автограф, кого-то слушал, не слыша. — Ты играешь, будто хочешь умереть. Голос. Женский. Хрипловатый, чуть насмешливый. Он повернул голову. Она — уже здесь. Чёрное платье по фигуре, бордовая помада, волосы собраны. Глаза тёмные. Или просто свет такой. — Что? — переспросил он. — Ты не поёшь для людей, — продолжила она. — Ты поёшь, будто тебе всё равно. Это возбуждает. Он рассмеялся. Нервно, коротко. — Ты из прессы? — Я — Диана. Просто Диана. Без фамилии. Без объяснений. — Не подписываю фанаткам грудь, если ты об этом. — Скучно, — усмехнулась она. — И банально. Я не из тех. Даня заметил, как остальные начали на нас поглядывать. Кто-то уже шептался. Она не казалась знакомой, но в ней было что-то… слишком уверенное. Как будто она была здесь главной. — Тогда зачем ты подошла? Она приблизилась. Пахла дымом, алкоголем и кожей. Опасно и привлекательно. — Просто хотела посмотреть в глаза тому, кто так хочет сбежать от работы. — Ты решила, что знаешь меня? — Нет, — Диана слегка склонила голову. — Но я умею чувствовать. Лещинский смотрел на неё. И молчал. Потому что в какой-то момент понял: она права. Её слова имели смысл. Манили — так же, как и интонация. Это заставляло хотеть. Не просто её. А само её присутствие. Но проблема была в том, что это желание вредило. Губило хуже любого алкоголя, наркотика или никотина. Вечерняя выпивка больше не помогала забыться. Даже в пьяном состоянии она вторгалась в его мысли, будто читала их. Сил сопротивляться не оставалось. Даже после их первой встречи он не мог забыть её. И виски по вечерам будто подталкивало его к её двери. А Диана не прогоняла. Никогда. Она сидела и выслушивала Даню, когда тот, под градусом, делился своими проблемами. Она была готова удовлетворить любое его желание — даже самое грязное и сокровенное. Но он не мог… Слишком сильно привязался к ней. — Всё хорошо, — повторяла Диана ему. — Делай то, что пожелаешь. У меня есть то, чего ты хочешь. То, в чём ты нуждаешься. Она говорила это каждый раз, когда он лежал у неё на коленях, а её пальцы перебирали его волосы. Он верил. Но Даня не ожидал, что пути назад не будет. Она уже была в его сердце — и могла разбить его в любой момент. Диана контролировала ситуацию. И не собиралась отпускать. Её влияние выходило из-под контроля. Жизнь Дани начинала рушиться — и он даже не успел это заметить. Ссоры, которые раньше были с Валей, теперь казались детским лепетом. Их отношения обострились, а квартира, в которой они жили вместе, разрывалась от криков. — Даня! Она же просто использует тебя! — пытался достучаться Валя до брата. — С каких это пор ты стал интересоваться моей личной жизнью? Или, может, тебе она просто нравится? Даниила бесило, когда кто-то упоминал о ней в дурном свете. Он не верил — или просто не хотел верить. Друзья, другие музыканты, менеджеры говорили ему, что пол-Киева знает, кто она такая. Что Диана охотится на таких, как он — успешных, обеспеченных и популярных. Она поджидает за кулисами, выжидая момент, чтобы вцепиться. Эти разговоры разрушали его окружение. Он почти перестал общаться со своими друзьями, съехал от брата и оставил только формальные, профессиональные связи. Даже родители больше не узнавали сына. Он не звонил — а если и звонил, то коротко и сухо. Его лицо будто застывало под гипнозом. Даня проявлял эмоции только рядом с ней. В один из таких вечеров он снова был пьян. Снова пришёл к ней. Снова любовался ею и шептал ей слова, которые ласкали уши Дианы. — Скажи, чего ты хочешь, — произнёс он после минуты молчания. Его взгляд скользил по её короткой ночнушке, которую она часто надевала, когда он приходил. Тонкая бретелька сползла с плеча, обнажая кожу. Это вызывало в Дане жар, расползающийся от груди ниже, туда, где уже было нестерпимо. Жарко. Терпеть не хотелось. Он сам снял футболку, когда она ухмыльнулась и наклонилась к нему. — Я буду твоей ночной любовницей. Той, над которой ты сможешь издеваться и выплёскивать всё, что у тебя внутри, — прошептала Диана ему на ухо, проводя пальцем от его плеча к обнажённой груди. — Я стану твоим всем, если ты сделаешь меня звездой. Она не стеснялась слов. Она знала — он не откажет. Её речь уже не имела значения для Дани. Она ласкала его рассудок, пока от него не осталось ничего, кроме желания. И зависимости. Он молчал. Голова слегка кружилась — от алкоголя и от её запаха: терпкого, немного сладковатого, с примесью чего-то тяжёлого, как ночь. Он провёл рукой по лицу, будто хотел стереть собственное отражение, но оно лишь прилипало к коже ещё сильнее. Диана сидела напротив, нога закинута на ногу, взгляд — пронзающий, острый, как лезвие. Ни одна другая женщина не смотрела на него так. Не держала его вот так — без привязанности, но с полным контролем. Даня сглотнул. Ему хотелось сказать «нет», но язык онемел. Вместо ответа он потянулся к её бедру, провёл ладонью выше колена. Она не шелохнулась — только глубже вдохнула, как кошка, почувствовавшая приближение добычи. — Ты уже сделал свой выбор, Даня, — сказала она, откидываясь назад. — Просто пока не признался себе. Он зажмурился. Это был не выбор. Это было падение. Медленное — но неотвратимое. Каждый раз, приходя к ней, он уходил другим. Чуть пустее. Чуть более выжженным изнутри. Но он продолжал. Как наркоман, вдыхающий яд, зная, что тот уже разъедает лёгкие. Она встала. Ночная сорочка соскользнула чуть ниже, открывая изгиб бедра. Она подошла ближе, встала между его ног, наклонилась и обвела его губы пальцем. — Диана… — прошептал он, почти умоляюще. — Ш-ш… — она приложила палец к его губам. — Не думай. Просто будь. И он был. Позволил себе раствориться — в её голосе, в её руках, в ощущении, что боль может быть сладкой, если её правильно подать. Он смотрел на неё, как на запретное. Так, будто был готов сгореть, лишь бы прикоснуться. Диана ловила этот взгляд и улыбалась — медленно, лениво, как кошка, знающая, что жертва уже не убежит. — Хочешь прикоснуться ко мне? — тихо спросила она, подходя ещё ближе. — Или ты уже прикоснулся — в мыслях? Даня не ответил. Только сглотнул, глядя, как её пальцы медленно поднимаются к тонкой бретельке. Она… не спешила. Коснулась — и остановилась, позволяя ему додумать всё остальное. — Я могу быть твоей, — прошептала она, вставая между его ног, упираясь руками в его колени. Она была слишком близко. Её дыхание — у самых губ. Он чувствовал, как его руки тянутся сами — к её талии, к бёдрам. Пальцы коснулись кожи под тонкой тканью. Она была горячей. Мягкой. Опасной. Она села к нему на колени — не торопясь, уверенно. Взяла его лицо в ладони и поцеловала. Сначала осторожно — губами к губам. А потом глубже, жаднее. Так, будто хотела напомнить ему, чей он теперь. Он сжал её крепче, прижимая к себе. Они двигались синхронно, будто давно были знакомы. Её волосы щекотали его лицо, а тонкая ткань ночнушки соскользнула с плеча, оголяя изгиб груди, который он сразу накрыл губами. Диана застонала — тихо, коротко — и выгнулась, подставляя себя, словно под удар. Его ладони скользнули по её спине, опускаясь всё ниже. Она выгибалась от его прикосновений, тихо выдыхая у него возле уха. Она мягко толкнула его на кровать, оставаясь у него на коленях. Он думал, что знает её следующие шаги. Но на самом деле — она уже владела им. Его руки блуждали по её обнажённой спине, пока её ногти впивались в его грудь. В комнате становилось всё жарче. С тел стекали капли пота, а в голове была каша. Мысли путались. Да и не было нужды думать — Диана уже поселилась в его разуме. Он чувствовал, как её дыхание становится прерывистым — короткие, резкие вдохи, словно каждый её жест был решением. Она склонилась над ним, её темные волосы образовали занавес вокруг их лиц. Губы скользнули по его шее, плечу, груди — не оставляя сомнений в том, кто здесь ведёт игру. Диана наклонилась ближе, её бедра всё ещё сжимали его, и она шепнула, почти беззвучно: — Я хочу, чтобы ты забыл всех до меня. Его руки скользнули вдоль её бёдер, ощущая тепло и дрожь в её теле. Они двигались в своём ритме — как двое, у которых нет времени, но есть голод. Голод, который разгорался не только в теле, но и глубже — где-то под кожей, в голове, в нервной системе. Он поймал её взгляд — немного дикий, затуманенный желанием, но в то же время уверенный. Она знала, что делает. И знала, что он ей уже не сможет сказать "нет". — Я сойду с ума, — прошептал он, сжимая её крепче. — Сойди, — выдохнула она. — Но только по мне. Когда она склонилась к его уху, язык слегка коснулся мочки, и он выдохнул сквозь зубы. Его пальцы переплелись с её, как будто даже в страсти он хотел держать её полностью, не отпускать ни на миг. Свет в комнате был тёплым, приглушённым. Тени ложились на их тела, рисуя на коже узоры из изгибов и движений. Они то приближались, то замирали — будто боялись, что если пойдут до конца, уже не смогут вернуться. Он взяла ее ладони и направила — не стесняясь, не торопясь. Всё происходило не резко, а как ритуал. Без слов. Только дыхание, кожа, прикосновения, глаза. Диана немного приподнялась и сразу сняла с него штаны с нижним бельем. Теперь они оба голые. Теперь он видит ее насквозь. Но Дане это только кажется. Даниил быстро перевернул ее на спину и взял две ноги в руки. Одной рукой он держал ее за талию, а вторая держала ноги. Никаких прелюдий. Никаких "подожди я не готов". Он знал, что она его и она может быть кем он захочет. Даня чувствовал потеряю контроля, злость на его окружение за не принятие Дианы и одиночество. Но она заполняла ту пустоту, когда он приходил к ней. Он сейчас был готов полностью влиться с ней. Диана открыла глаза и приоткрыла рот, когда он вошел в нее. Он почти что вбивался в нее. Но ей было все равно. Она не чувствовала боли, а только приятное наслаждение и чувство волнение и то едкое, сладкое чувство победы, которое разливалось внутри, как горячее вино. Он не говорил ничего. Только дыхание — тяжёлое, рваное, будто он пытался догнать самого себя. Его движения были резкими, как у человека, потерявшего контроль. А она этого и добивалась. Диана держалась за его плечи, оставляя царапины на коже. Её голова откинулась назад, волосы рассыпались по подушке. Всё тело отзывалось дрожью — не только от удовольствия, но от власти, которую она чувствовала в этот момент. Он был весь в ней — физически, эмоционально, почти болезненно. И чем сильнее он терял контроль, тем спокойнее становилась она. Он стиснул зубы. Она чувствовала, как он сгорает под ней, как будто всё его тело кричит от напряжения и желания. Но он не мог остановиться. И она — тоже. Их тела слились в один ритм — бешеный, хищный, как у тех, кто больше не играет, а живёт этим мигом. Вздохи, стоны, полуслова — всё слилось в один поток, как гроза, набирающая силу. Она знала — он теперь не уйдёт. Потому что таких ночей не забывают. А Даня не знал, что это было — просто ночь? или начало чего-то болезненного, как зависимость? Но он не мог остановиться. И не хотел. Диана больше не была просто роковой женщиной. Она стала его одержимостью. На следующее утро Даня проснулся от холодного сквозняка. Вся квартира была пропитана ледяным воздухом. Как и место рядом с ним. Он повернулся на другую сторону кровати — но Дианы не было. Его накрыла паника, та самая, что всегда возникала, когда её не было рядом. Он быстро вскочил с кровати и обошёл все комнаты своей квартиры. Но Дианы не было. Так же, как и его денег, популярности и жизни. А уже на следующий день она была с другим. С более успешным и богатым музыкантом.