Посадка на Пистис

– Эй, Круэлла! – позвал Фёдор Павлович Фортуна, никогда не задумывавшийся над происхождением имени главного инженера, – можешь… – Капитан Фортуна, будьте вежливы, – перебила недовольно Круэлла. – Кхм, простите… – Фёдор Павлович прокашлялся. – Еле вас догнал. – Что вы хотели? – уже веселее спросила инженер и подмигнула, давая понять, что она всё-таки в хорошем расположении духа. – Круэлла, помоги. Нам лекцию по планете проводили вчера, но я напрочь забыл, какие твари живут там, куда мы приземляемся. – Во-первых, капитан Фортуна, не твари, а существа, а во-вторых, отвечаю на ваш вопрос: макадонцы. – Это они сами себя так назвали или вы это придумали? – Они сами. Два года назад экспедиция всем известного Райана Брюсли установила с ними контакт. Это был единственный зафиксированный случай, тогда они заговорили первыми и сказали это, но больше нам ничего не известно. – А почему они вышли на контакт только тогда? И как ведут себя сейчас? – капитану сухопутных войск нечего было делать на космическом корабле, и он решил подробнее узнать о месте, которое собирался покорять. – Я ничего не знаю! – а вот Круэлле нужно было закончить ещё несколько дел перед посадкой, поэтому она зашла в свою каюту, сделала приглашающий жест капитану, и в срочном порядке стала разгребать бумаги, разложенные на столе, койке и даже на полу. – То есть как? Вы же этим занимаетесь. – Они вроде как что-то ещё тогда сказали, но Брюсли умер от сердечного приступа раньше, чем успел рассказать об этом. А после того эти макадонцы перестали разговаривать с нами и ведут себя как обычные обезьяны. Я тебе говорила, что у них есть даже обезьяний хвост? – Да, и что они выше нас чуть не в два раза тоже, – Фёдор Павлович несколько раз обвёл взглядом захламлённую комнату и покосился на карту космоса с несколькими стрелочками и перечёркнутыми кружочками, нарисованными красным маркером. Ему очень захотелось спросить, нашли ли ещё планету, пригодную для жизни, но не осмелился. Ему было страшно от отрицательного ответа – столько галактик уже избороздил этот космолётик “Содружество живых существ” в поисках жизни – и вместе с тем он боялся и положительного ответа, ведь это означало, что через несколько лет, когда Пистис окончательно смирится с покорением, ему снова придётся отправляться в неизвестность. Хотя это означало, что он ещё надолго обеспечен работой, всё же ему становилось страшно каждый раз, когда он летал на космическом корабле и сталкивался с новыми тварями, внушающими подчас ужас и отвращение, а иногда и несущими смертельную опасность. Круэлла подняла с пола последний лист бумаги, положила его на стопку на столу, подошла к маленькому комоду, достала зеркальце и расчёску и постаралась привести себя в порядок. – Слушай, капитан, а я тебе нравлюсь? – Круэлла давно поняла, что она единственная женщина на корабле, с которой разговаривает капитан Фортуна, и не желала упускать шанса с ним сблизиться. Фёдор Павлович резко замер, выпрямился, кинул гневный взгляд на Круэллу. Его пошатнуло, после чего он сквозь зубы произнёс: “Я думал, мы просто дружим” – и вышел из каюты инженера. После этого две недели он ни с кем не разговаривал, а только отдавал приказы солдатам и стал строже относиться к подготовке подчинённых. Ещё через два дня космический корабль прилетел по месту назначения. Когда капитан Фортуна со своей ротой вышел из отсека корабля на твёрдую почву, ему стало намного легче. Перед самой посадкой Круэлла нашла его и, стыдясь, пожелала удачи на миссии. Фёдор Павлович ничего не ответил. Свежий воздух пахнул в лицо и вскружил голову. Диковинные растения пестрели в глазах разноцветным калейдоскопом, наполняя всё вокруг сотнями ароматов. Стрекотали насекомые, шебуршали в траве мелкие животные. Где-то в небе летали птицы. Капитан Фортуна, не обратив внимания на красоту новой планеты, скомандовал: – Рота, за мной! Учёные и работники, жившие здесь уже несколько лет, построили и обосновали на южном полюсе планеты огромную базу. Семьдесят седьмая рота разместилась в казармах, капитан Фортуна пошёл в штаб докладывать об успешном прибытии. Новая планета была не вся пригодной для жизни. Она находилась между двумя звёздами, одна из которых светила также, как Солнце на Землю, и сформировала здесь очень схожие условия жизни. А вот на севере звезда была слишком близко, и множество вредных веществ попадало на повёрнутую к ней часть планеты. У Пистис, названной так в честь греческой богини верности клятве, была небольшая орбита, и даже то, что она кружилась вокруг своей оси, не меняло её положения относительно этих звёзд. Это позволило сформироваться на юге благоприятной атмосфере для жилья. Люди не хотели сильно давить на местных жителей. Просто нужно было дать понять аборигенам, что они прилетели и уже не улетят, они будут жить на этой территории наравне с местными тварями. А когда у кого-то отбираешь часть территории, как известно, этот “кто-то” может заволноваться. Для таких случаев и нужна была армия. – Через год сюда начнут прибывать люди и побунцы, – говорил генерал-майор капитану Фортуне. – К этому времени треть обозначенной земли – он тыкнул пальцем в лежащую на столе карту – должна быть захвачена. – Есть! – А теперь объяви всем офицерам сбор на улице в главной палатке. Устроим праздник по поводу вашего прибытия, – майор похлопал капитана по плечу и встал, тем самым показывая, что и Фёдору Павловичу пора идти. – Есть! – капитан Фортуна удалился. В главной палатке собралось по меньшей мере двести человек. Пир был знатный. Офицеры шумели и веселились, многие даже не знали, в честь чего праздник. И, хотя официально поводом стал прилёт пополнения, пир был устроен в честь жены полковника, который, кстати, сам в главную палатку ни разу не явился. – Фортуна! Везёт тебе в жизни, да? Везё-от, – пьяно проговорил какой-то офицер. – Фортуна! – позвал кто-то другой, – а слабо на дерево залезть и во-он ту макаку поймать? – махнул рукой в сторону реки капитан пятьдесят четвёртой роты, очень высокий и смешливый человек. – А не слабо, – Фёдор Павлович сам был пьян в стельку. Если бы он был трезв, он бы ни за что на свете не согласился, и он был бы трезв, если бы не вопрос Круэллы, так остро задевший его. К тому же ему самому уже было скучно. – Ого! Офицеры даже повставали от удивления. Капитан Фортуна был очень жёстким и обычно не соглашался ни на какие игры. Для него главным были поиск новых земель для жилья и его семьдесят седьмая рота – его счастливое число. – Фортуна, тебе повезёт! Ты достанешь обезьяну! – Фортуна такой крутой. Удача на твоей стороне! Фёдор Павлович за годы службы отвык от подобных восклицаний. В детстве и юности его ещё дразнили за его фамилию, но теперь это было не солидно и не по возрасту. Однако сейчас эти пьяные крики только распаляли его. Не везло ему, никогда не везло. Ни в отношениях с родителями, ни в личной жизни. – Фортуна, да за тебя любая дама выйдет, такая у тебя фамилия! – крикнул какой-то смельчак, и тут же получил кулаком по лицу. – Заткни свою физиономию, – и мрачный капитан с самым равнодушным видом подошёл к дереву у реки и действительно стал забираться на него. – О-о-о-о! – офицеры подняли кружки и бокалы, дружным “о-о-о” подбадривая капитана. Река была далеко от палатки, а потому толпа тех, кто ещё мог ходить, подобралась поближе к берегу, не желая пропускать такое зрелище. – Это к повышению, – сказал какой-то старик. Тем временем капитан Фортуна уже залез на середину дерева. Наверху и вправду сидели два макадонца, так небрежно названных макаками. Они перебирались с ветки на ветку, забираясь всё выше, а Фёдор Павлович лез за ними. Внизу “о-о-о” становилось всё сильнее, и капитану заложило уши. Он лез вверх уже без особой цели, не соображая, что он делает, как вдруг ветка под ним треснула, он упал вниз, исцарапавшись об другие ветки, и плюхнулся прямо в реку, при этом умудрившись потерять сознание. “О-о-о” прекратилось, кто-то воскликнул: “Потеряли капитана!” – и раздался дружный смех. Течение было бурным, Фёдора Павловича быстро уносило, но стоявшие на берегу не сразу это поняли. Они продолжали смеяться и выкрикивать поддерживающие комментарии, призывая капитана выбраться на берег и продолжить забираться на дерево, пока кто-то наиболее трезвый не обратил внимание на то, что Фортуна не всплывает уже несколько минут. – Ныряйте за ним! Скорее! – заорал он. Поднялось волнение, офицеры догадались, что что-то не так. – Верёвку, верёвку! – Караул! Поднялся гам, шум, все сбежались на место происшествия, многие резко протрезвели, особенно те, кто видел всё своим и глазами. Но поздно – капитана было не вернуть.