Часть 4. Глава 3. Самое дно.

Город спал в объятиях тьмы, но в этом мраке было слишком много жизни. Подземный мир, скрытый под ареной, дышал как живой организм: дым благовоний медленно стелился по полу, смешиваясь с горьким запахом курительных трубок. Тусклый свет ламп едва пробивался сквозь густую мглу, отбрасывая дрожащие тени на каменные стены. Здесь воздух был пропитан тайной и опасностью. Какаши прошёл по узкому коридору, его шаги раздавались глухим эхом. У дверей его встретили четверо здоровенных охранников — массивные фигуры с пустыми взглядами, лица скрыты масками. Один из них молча поднял руку, и Какаши замер, чувствуя, как холодные пальцы пробегаются по его телу, проверяя скрытые оружия. Но они нашли только тонкий кинжал за поясом. Один из охранников коротко кивнул, и дверь медленно приоткрылась. Внутри помещение было затоплено полумраком. Тяжёлые шторы скрывали стены, в воздухе витал тонкий запах ладана, перемешанный с горечью табака. Лампы горели тусклым светом, их пламя дрожало, словно боялось собственного света. Двое мужчин ждали его. Один был высоким, с массивным телосложением, его лицо пересекал глубокий шрам, словно удар меча однажды разорвал его плоть. Его грубые черты были как высечены из камня, а глаза — холодные, безжизненные. Второй был полной его противоположностью: худощавый, с тонкими чертами лица, почти женственными, но в глазах его сверкал хищный блеск. Тонкая улыбка приподняла его губы, обнажая острые зубы. — Волк, — произнёс второй мужчина, его голос был мягким, как шёлк. — Или лучше сказать Хатаке Какаши? Шиноби Армия? Личная молния Хирузена? Ничего не пропустил? — Приятно, что вы так подготовились к встрече, — спокойно ответил Какаши, его взгляд оставался холодным. — Работа у нас заставляет быть аккуратными в данных вопросах, — пробасил мужчина со шрамом, его голос был как раскат грома. Змееподобный мужчина мягко подошёл к Какаши, его шаги были как у танцора. Он медленно обошёл его, словно изучая трофей. Его пальцы слегка коснулись плеча Какаши, но тут же отдёрнулись. — Ты удивил нас, Хатаке, — его голос был почти ласковым. — Легенда о Волке опередила твою славу Шиноби Армии. Теперь ты здесь. Но почему? Почему тот, кто был самым преданным Хирузену, теперь ищет тьму? — Преданность? — холодно усмехнулся Какаши. — Преданность — это лишь цепи, которые надевают на тех, кто ещё верит в честь. Но честь — это просто маска, под которой прячут ложь. — О, как изящно, — змееподобный мужчина рассмеялся, его смех был как шёпот змеи. — Ты говоришь правильные слова, но слова ничего не стоят. Что ты хочешь, Волк? Свободу? Месть? Или просто кровавое развлечение? — Мне всё равно, — спокойно ответил Какаши. — Я устал жить по приказам. Я устал быть инструментом. Теперь я сам выбираю, кого убивать и кого защищать. Шрамолицый мужчина хмыкнул, его массивные руки скрестились на груди. — Ты слышал, что слишком много кротов завелось в нашем доме? — его голос стал жёстче. — Мы проводим чистки. Постоянные. Но они всегда возвращаются. — И именно поэтому мы предпочитаем проверять каждого, кто хочет стать частью Креста, — добавил змееподобный. — Даже таких, как ты, Волк. Даже легенд. Дверь за спиной Какаши открылась, и два охранника ввели мужчину с побитым лицом. Его руки были связаны, одежда разорвана, губы в крови. Но даже сквозь синяки и кровь Какаши узнал его. Досэ. Джонин из Конохи. Один из тех, с кем он когда-то сражался бок о бок. Не друг. Не враг. Просто товарищ по оружию. Просто ещё одно лицо из прошлого. — Какаши-сан, — прохрипел Досэ, его глаза встретились с взглядом Какаши. — Я слышал слухи… но не верил… не верил, что ты действительно предал… — Тебе придётся доказать свою верность, Какаши, — змееподобный мужчина медленно обошёл Досэ, его пальцы скользили по плечу пленника. — Убей его. Покажи, что Коноха — это для тебя лишь тень прошлого. Какаши медленно подошёл к Досэ. Их взгляды встретились. В глазах Досэ была боль, страх, но и что-то ещё — вера. Вера, что Какаши не сделает этого. Но Какаши ничего не сказал. Его рука медленно поднялась, тонкий свет блеснул в его глазах — шаринган вспыхнул алым светом. Досэ замер, его взгляд затуманился. Для него этот момент растянулся в вечность. В его сознании Какаши стоял перед ним, улыбающийся, тот самый товарищ, который когда-то спас его. Тот, кто протянул ему руку в бою. Тот, кто был его другом. Но для других всё было иначе. Какаши сложил несколько печатей. Тонкий разряд молнии пробежал по его пальцам, медленно проник в тело Досэ. Ток прошёл по его нервам, его мышцы зажглись болью, кожа начала дымиться. Но его лицо оставалось спокойным. В иллюзии, что подарил ему Какаши, он не чувствовал боли. Тело обмякло, и только тонкий дымок поднимался от его груди. Мёртвый взгляд оставался спокойным. — Прекрасно! — змееподобный мужчина мягко зааплодировал. — Добро пожаловать в Крест, — пробасил шрамолицый. — Тебя ждёт великая работа, — мужчина мягко коснулся плеча Какаши. — Этот город — это наша крепость. Подпольные бойцовские клубы, казино, публичные дома — всё это принадлежит нам. Политики — наши марионетки. Законы — это просто декорация. Завтра вечером мы ждём тебя у «Цветущей лилии». Мы покажем тебе твоё будущее. Какаши не ответил. Его взгляд был пустым. Тело Досэ лежало у его ног. Ещё одно лицо из прошлого. Ещё один труп. Но почему-то внутри не было пустоты. Внутри что-то тихо треснуло. ____ Воздух ночного города был пропитан влажной прохладой и горечью табака. Тусклые фонари лениво освещали кривые улицы, где тени прятались за каждым углом. Какаши вышел из подземного зала, его шаги были бесшумны, а взгляд — пуст. Позади оставался мёртвый Досэ, его безжизненные глаза всё ещё стояли перед мысленным взором Какаши. — Волк! — звонкий голос раздался рядом, и тонкая фигура Акиро возникла из тени, его лицо светилось привычной улыбкой. — Ты снова совершил чудо, дорогой мой. Как всегда. — Акиро, — Какаши взглянул на него, но его глаза оставались холодными. — О, не смотри так сурово, — Акиро хихикнул, но в его взгляде промелькнуло что-то ещё — беспокойство. — Мы должны это отметить! Знаешь, что говорят? Лучшая победа — это та, которую отмечаешь в компании. — Компания? — холодно переспросил Какаши. — Конечно! — Акиро обнял его за плечо, словно старого друга, и повёл по узкой улочке. — Есть одно место… настоящий приют заблудших душ. Там всегда рады таким, как мы. Они шли по тёмным улочкам, где огни фонарей превращались в размытые пятна, а голоса смешивались в единый гул. Музыка и смех, запах спиртного и сладкого дыма. Но Какаши чувствовал, как тишина внутри него разрасталась. Бар, в который они вошли, был похож на склеп. Узкий зал, полумрак, запах дешёвого сакэ и сладкого дурмана. В углу сидели наёмники, смеясь и кидая кости. Полуголые девушки танцевали на небольших подиумах, их фигуры плавали в густом дыму. Акира беззаботно провёл Какаши к низкому столу, утопающему в мерцающем свете ламп и табачном дыме. Едва они устроились, как к ним тут же подтянулись несколько девушек — яркие, нарочито игривые, с лёгким запахом сладких духов. Одна из них — Юни — рыжеволосая, с дерзким, лукавым взглядом и изящной фигурой, тут же устроилась на коленях Какаши, словно это было её привычное место. Её пальцы легко скользили по его груди, играя с тканью его рубашки, будто проверяя, что скрыто под ней. — Мой Волк, — прошептала она, её губы коснулись его уха. — Слышала, ты сегодня снова показал себя. Жаль, что меня там не было. Юни была его фавориткой, как поговаривали в борделе напротив. Та, кого Какаши чаще других выбирал на ночь, та, кто всегда возвращалась к нему с той же дерзкой улыбкой. Остальные девушки могли лишь мечтать о его внимании, но Юни давно заняла это место. Может, потому что её дерзость напоминала ему что-то знакомое. Может, потому что её лёгкость была настолько неуместной в этом грязном мире, что казалась почти искренней. Акиро посмотрел на неё, его улыбка на мгновение исчезла. Но он не сказал ничего, только налил сакэ в чашу и протянул Какаши. — Пей, мой дорогой, — его голос был мягким, но в глазах светилась грусть. — Эта ночь принадлежит тебе. Какаши молча выпил. Горечь алкоголя мягко обожгла горло, но не принесла облегчения. Юни плотнее прижалась к нему, её губы скользили по его шее. Её руки мягко обвились вокруг его плеч. — Ты такой холодный, — прошептала она. — Как лёд. Но я знаю, как растопить этот лёд. Она достала маленький свёрток из складок своего платья, тонкий белый порошок. Её пальцы с ловкостью насыпали его на поверхность стола, затем она провела по нему тонкой палочкой, формируя ровные линии. — Хочешь забыть? — прошептала она, её взгляд был как огонь. — Этот порошок унесёт тебя туда, где нет боли. Какаши смотрел на неё. Её лицо искажалось в тумане, звуки становились глухими, но её голос был ясен. — Я ничего не чувствую, — тихо сказал он. — Тогда давай почувствуешь, — её губы мягко коснулись его. — Давай забудем этот мир. Он наклонился, его губы коснулись порошка, и в ту же секунду мир взорвался. Всё вокруг будто разлетелось на осколки света и звука. Веки налились тяжестью, свет стал резким, обжигающим, каждая вспышка была словно ударом. Звуки — оглушающие, яростные, разрывающие тишину на клочки. Внутри всё завертелось, как бешеный вихрь, в котором перемешались крики, шёпоты, запахи табака и пота, тепло чужих тел и липкий привкус жгучей сладости на языке. Тактильность обострилась до предела. Каждое прикосновение отзывалось дрожью, словно электрическим разрядом, пробегая по коже. Юни тянула его за руку, её губы прижимались к его губам, горячие, настойчивые. Её тело обвивалось вокруг него, мягкое, тёплое, жадное. Они падали на мягкие подушки, смеялись, её руки скользили по его груди, её дыхание смешивалось с его. Но её лицо менялось. Юни исчезала. Её рыжие волосы тускнели, светлели, превращаясь в чёрные пряди. Её дерзкие глаза становились тёмными, полными боли. Вместо смеха слышался хриплый шёпот. Лицо превращалось в лицо Акиры. Его взгляд — настойчивый, пронзительный, как лезвие кинжала. Какаши смеялся, но смех тонул в пустоте. Он снова тянулся к чаше сакэ, жадно выпивая, позволяя горечи прожигать горло. Одна чаша, затем ещё одна. Горячая жидкость стекала по губам, смешиваясь с ядовитым привкусом порошка, но не приносила утешения. Руки вокруг него уже не принадлежали Юни. Они были чужими, холодными, как цепи. Его пальцы судорожно искали тепло, его губы жадно искали прикосновение, но всё было зыбким, как дым. Лица сменялись, расплывались. Тени сгущались, становились плотнее. Мгновения счастья оборачивались кошмаром. Внутри не было ничего — только бездна, затягивающая его всё глубже. — Какаши… — шёпот Юни стал голосом Акиро. — Ты не можешь убежать. — Заткнись, — прошептал Какаши, его руки крепче сжали девушку. — Я не хочу чувствовать. И тогда перед ним появилась Рин. Её лицо было таким же, как тогда, на той чёртовой миссии. Её каштановые волосы мягко спадали на плечи, её глаза светились добротой. — Какаши… — её голос был таким тёплым. — Ты не виноват. — Рин… — прошептал он, его руки коснулись её лица. — Прости меня… прости… Она улыбнулась, её рука мягко легла на его щеку. Но затем её лицо исказилось, её глаза расширились от ужаса. Какаши почувствовал что-то тёплое и липкое на своих руках. Он посмотрел вниз. Его рука пронизывала её грудь. Тонкая молния пробежала по её телу, её губы задрожали. — Нет… — прошептал он, его голос был полон ужаса. — Нет, не снова! Но Рин исчезла. Вместо неё была Юни. Её тело обмякло в его руках, её глаза были широко раскрыты, полные ужаса. Кровь струилась по его руке, её губы всё ещё дрожали. — Нет! — Какаши резко отдёрнул руку, его взгляд метался по комнате. Мир кружился. Голоса стали шёпотом. Свет дрожал, как пламя. Дверь распахнулась. Акиро влетел внутрь, его лицо было искажено страхом. Он бросился к Какаши, крепко обнял его. — Какаши! — его голос был полон отчаяния. — Это я! Это я! Ты здесь! Всё в порядке! Но Какаши не видел его. Он видел Обито. Того самого Обито, который когда-то улыбался ему. Того, кто отдал свою жизнь ради него. Его лицо, покрытое кровью, его взгляд, полный боли. — Прости меня… — шептал Какаши, его голос дрожал. — Прости меня, Обито… я… я не смог… я не спас… Он плакал. Его плечи дрожали, слёзы текли по щекам. Он прижимался к Акиро, но в его сознании был Обито. Друзья, которых он потерял. Люди, которых он не смог спасти. Акиро крепче обнял его, прижимая его голову к своему плечу. — Тихо, тихо, — шептал он, его голос был полон нежности. — Ты не один. Ты не один. Какаши всхлипывал, его руки крепче сжимали Акиро. Он был сломан. Пустота внутри разрывалась на куски. Он чувствовал боль. Чувствовал страх. Чувствовал всё, что пытался забыть. — Всё хорошо… — Акиро медленно провёл пальцами по его волосам. — Я здесь. Я здесь. Они сидели на полу, окружённые полумраком и запахом крови. Акиро держал его, нежно гладил по волосам, а Какаши умирал в своих собственных воспоминаниях.