Глава 7. Точки и запятые.

Прошли сутки после возвращения из Песка. Доклад был коротким. Факты. Потери. Состояние. Подтверждённый результат. Цунаде выслушала молча. Не перебивала. Не кивала. В её лице не было ни одобрения, ни раздражения — только понимание того, сколько на самом деле стоила эта миссия. Когда Какаши замолчал, она закрыла папку, медленно убрала в стопку, посмотрела на них поверх сцепленных пальцев. — Две недели. Не больше. Восстановление, тренировки — по своему ритму. Через четырнадцать дней будьте в строю. Больше не сказала ни слова. Они разошлись сами. Без команды. Без обсуждения. Сакура первой. Не спеша. Она всегда шла на шаг впереди — потому что знала, что если обернётся, снова втянется в разговор, снова останется. Но сейчас — нужно было в воду, в тишину, в одиночестве. Наруто — напрямик. Мимо магазинов, не оборачиваясь. У него был свой путь — даже в городе. Не в дом. На крышу, где пахло дымом, и можно было просто лежать и смотреть в небо, не объясняя, что болит. Саске свернул у третьего поворота, налево. К кварталу Учих. Там, где половина улиц давно поросла травой, а тень легла как татуировка. Он не искал уюта. Он просто возвращался туда, где когда-то всё началось. Какаши остался у башни чуть дольше. Дослушал, что не было сказано. Выдохнул, когда закрыл за собой дверь. Его путь был короткий. Ровный. Квартира — всё та же. Ни одной новой вещи. Только пыль — чуть гуще, чем он запомнил. Сандалии оставил у порога. Жилет снял, повесил небрежно. Прошёл на кухню, налил воды — не чай, не кофе. Просто — воду. Выпил молча. Только потом сел. Прямо на пол, у стены. Ровная спина, закрытый глаз. Он не отдыхал. Не медитировал. Просто — позволил себе не быть в бою. Ладонь легла на грудную клетку. Там, где внутри оставалось эхо. После Шиндена. После разрыва. После перегруза, от которого он не отошёл до конца. Вдох — ровный. Выдох — с откатом. Не боль, но звон, будто внутри — металл, не мышцы. Плечо отзывалось. Кисти слегка дрожали. Он знал, что это пройдёт. Со временем. Если дать время. Но он знал и другое. До настоящего отдыха оставалось ровно четырнадцать дней. И он не был уверен, даст ли себе даже один. В дверь постучали. Глухой, негромкий звук, но в абсолютной тишине квартиры Какаши он прозвучал как выстрел. Он сжал челюсть и зажмурился — то ли от боли, пульсирующей в боку, то ли от нежелания впускать кого-либо в эту тишину, ставшую почти родной. Он почувствовал её раньше, чем услышал шаги. Сакура колебалась, словно не была уверена, имеет ли право вот так — вмешаться. Но всё же постучала. — Ты сказал: «потом», — произнесла она, когда он открыл дверь. Голос спокойный, но взгляд — пристальный. Она кивнула на его правый бок, к которому он всё ещё машинально прижимал руку. — Сейчас самое «потом». Он выдохнул и отступил в сторону, впуская её. Ничего не сказал. Сакура вошла молча. Квартира почти не изменилась: стерильно чисто, пусто, слишком упорядоченно, чтобы чувствовалась жизнь. Всё на месте — и будто бы никого нет. Даже запаха — никакого. Только еле уловимый запах кипарисовой земли из горшка на подоконнике. — Я часто бывала здесь. Пока вас не было, — тихо сказала она, оглядываясь. — Растение всё ещё живо, кстати. Хотя ты ему ни разу не налил воду, это уж точно. Он краем губ усмехнулся и пошёл на кухню. — Чай будешь? — Не надо, — покачала головой она. — Лучше сразу. Он кивнул, остановился у стола, снял футболку, не глядя. Лицо при этом не дёрнулось, но рука слегка сжалась. Сакура подошла ближе. Под светом лампы его кожа казалась ещё бледнее, а следы от внутреннего ожога — ярче. Её чакра медленно заструилась в ладонях, мягко осветив пространство между ними. — Микроразрывы. Глубокие. По правой стороне больше, чем по левой. Странно, — её пальцы скользили точно, уверенно, между мышечными пучками, встраивая в них потоки исцеляющей чакры. — Режим молнии, который ты используешь… он разрушает тело изнутри. В чём суть? Ты активируешь чакру как в вратных техниках? — Почти, — Какаши выдохнул. — Но не через открытие путей. Я провожу ток по мышцам, через нейронные каналы. Всё на швах. Предел — пока тело не распадается. Режим даёт прирост скорости, силы, реакции. Но и цена… Он не договорил. — Ударная волна по правому плечу была сильнее? — уточнила она, склонившись к его животу. Он кивнул. — В тот момент пришлось перенаправить поток, иначе потерял бы равновесие. Наверное, закрепилось. Не ожидал, что остаточный урон сохранится. — Поток с правой стороны действительно более плотный, — она касалась его кожных покровов с ювелирной точностью, не отвлекаясь ни на что. — Это требует наблюдения. Я составлю протокол, если хочешь. Он посмотрел на неё. Взгляд был усталым, но внимательным. — Поможешь? Она на секунду замерла, а потом кивнула, почти не задумываясь: — Конечно. Молчание вновь повисло в воздухе. Она продолжала лечение, он просто сидел, позволяя этому моменту случиться. Позволяя себе не быть сильным. В какой-то момент он прикрыл глаза. Сакура, впервые за всё это время, посмотрела на его лицо. Тени под глазами, лёгкая щетина, шрам, ровный изгиб носа. Усталость. Красота не в чертах — в собранности. В том, что это лицо прожило многое, и не развалилось. И только когда она убрала руки и мягко сказала: «Готово», он открыл глаза. — Спасибо, Сакура, — голос был хриплым, будто за эти минуты он говорил не с ней, а с чем-то в себе. — В следующий раз скажи раньше, — отозвалась она. — Я всё равно бы пришла. Он не стал возражать. Только кивнул. — Но ты была неприлично крута в той пещере, — добавил он чуть позже, с усталой улыбкой. И Сакуре показалось, что впервые за всё это время — улыбка прозвучала почти по-настоящему. — Я тоже не стояла на месте все эти пять лет, — она чуть приподняла подбородок, не в вызов, а скорее в напоминание. О себе. О времени. — Я заметил, — Какаши кивнул. В голосе не было снисходительности — только ровное, спокойное одобрение. — У меня просто были отличные учителя, — она позволила себе мягкий тон. — Согласен. Цунаде проделала прекрасную работу. — Я не только о ней говорю, — резко, чуть жёстче, чем хотела. Встретилась с его взглядом. Сдержанным. Тот не сразу понял. Он нахмурился. Медленно выдохнул. — Я не могу в полном праве называться твоим сенсеем. В начале — да, я дал вам базу. Но дальше… вы шли сами. Я не был рядом. Я не сопровождал вас в становлении. Ни тебя, ни Наруто. — Ты всегда самокритичен? — она перебила, с нажимом. — Только когда это действительно правда, — спокойно ответил он, ни на секунду не отводя взгляда. Она опустилась обратно на стул, уже не как медик, а просто как человек, который что-то давно хотел сказать. — Ты был первым, кто поверил в меня, — тихо, сдержанно. Слова вылетели быстро, но она не спешила дальше. — Я помню, как стояла в начале пути, глядя на спины мальчиков, которые всегда были впереди. А ты был рядом. И ты не сказал «оставайся в тени». Ты сказал: «Ты тоже можешь». Она слегка улыбнулась. Грустно. Почти извиняясь за сентиментальность. — Ты — та причина, по которой я не просто выстояла. А стала тем, кто я есть. И это… — она замялась, чуть отвела взгляд, — это никогда не изменится. Уйди ты хоть на десять, хоть на двадцать лет. Он замер. Не двигался несколько секунд. Потом медленно опустил взгляд в пол, будто не знал, куда ещё его деть. Подошёл к окну. Откинул штору — за стеклом скапливался вечер, чуть сероватый, ещё тёплый. — Я надеюсь, что это так и останется, — голос стал тише, глуше. — Потому что твои слова для меня — не пустой звук. Как и вы втроём. Он не повернулся. Но Сакура знала — он слышал, как она встала. Как немного помолчала. И только потом, на полуслове, почти шёпотом: — Тогда не исчезай больше. ____ Следующим вечером команда номер 7, почти в полном составе сидели в баре на окраине Конохи. Знакомое место, где когда-то пили их наставники, теперь постепенно становилось «их» местом. — Ну и? — Саске приподнял бровь, лениво оглядывая полутемное помещение. Слабые светильники по бокам бросали мягкие тени, создавая атмосферу уюта и лёгкой отрешённости. — Зачем ты нас сюда притащил? Наруто, сидящий ближе к стойке, хлопнул по столу так, что сакэ в чашке качнулось. — Укрепление командного духа! Саске фыркнул, не скрывая иронии. Сакура со вздохом убрала со лба прядь, оглядела стол и понимающе кивнула бармену. Им принесли три бутылки сливового сакэ и несколько небольших блюд — простая, но вкусная закуска шиноби. — То есть пить — это теперь укрепление команды? — прищурилась она. — Не только пить! — Наруто воссиял. — Я подготовил пару игр, которые узнал, пока путешествовал с Эро-Санином. В одной деревне они были прямо ритуалом для команд после миссий! — Это звучит как безумие, — тихо отозвался Саске. — Нет, это звучит как традиция! — не отставал Наруто. — Слово или дело. Знаете? — Уже жалею, что спросила, — пробормотала Сакура. Наруто, не теряя энтузиазма, объяснил: — Всё просто: по очереди выбираем — слово или дело. Слово — отвечаешь честно на вопрос. Дело — выполняешь задание. Не хочешь — пьёшь. Выполнил — пьют остальные. Выпил — всё, вопрос снят. Понятно? Саске уже тянулся к пиале. — Отказано. — Что, Саске-кун, боишься проиграть? — нарочито невинно протянул Наруто, растягивая окончание имени так, как когда-то делала Ино. Сакура чуть не поперхнулась сакэ. — Я не проигрываю, — ответил Саске, голос был ровным, но взгляд — опасно прищуренным. — Ну тогда давай, я буду первым, выбираю «слово». — Наруто не отступал. Саске кивнул, повернулся к нему: — Хорошо. Слово. Если бы мы повторили бой в Долине Завершения — кто бы победил? Наруто, не моргнув, взял пиалу и молча выпил. — Ты издеваешься, — выдохнула Сакура, а Саске чуть склонил голову. — Даже после всех этих лет ты всё ещё не уверен? — Я просто не хочу тебе портить настроение, — сказал Наруто, и усмехнулся. — Или вдруг снова подраться. Часы в баре подползали к полуночи. Снаружи уже темнело, но внутри царил мягкий полусвет — где-то догорала свеча, где-то звякало стекло, за дальними столиками звучал приглушённый смех. Команда 7, окружённая опустевшими бутылками и остатками еды, больше не выглядела как новички — ни в жизни, ни в шиноби-пути. Сакэ потекло пятый раз — и границы, удерживавшие их в привычной форме ученик-ученик, треснули. — Сакура-чан, с кем у тебя был первый поцелуй? — голос Наруто звучал по-прежнему звонко, почти по-детски, но вопрос прозвучал на удивление взрослым. Сакура, уже слегка покрасневшая от алкоголя, вскинула брови, но ответила почти сразу: — С Шикамару. — Что?! — Наруто чуть не опрокинул свою пиалу, глядя на неё с выражением такого потрясения, будто услышал, что Курама стал вегетарианцем. Даже Саске, обычно непроницаемый, нахмурился — его глаза слегка прищурились, а в голосе появилась жёсткость: — Серьёзно? — Это было после получения звания джонина, — объяснила Сакура, стараясь говорить спокойно. — Мы оба сдали досрочно, после сдачи пошли выпить с выпуском. Напились. И… ну. Просто случилось. — Подожди. — Наруто медленно моргнул. — Ты джонин?! — Ты идиот, — отрезал Саске. — Она сказала, что целовалась с Шикамару, а тебя волнует, что она джонин? — Это всё просто странно! — запротестовал Наруто, потирая затылок. — Я думал, мой первый поцелуй будет с Сакурой-чан. А она вон как. — Мечтай, — фыркнул Саске. Сакура засмеялась. Легко, чуть хрипло — сакэ расслабило её, но вместе с тем, в этой компании она чувствовала себя в безопасности. Настоящей. Даже уязвимой — и это было впервые за долгое время приятно. — Да ладно вам, вы что, монахами пять лет были? — она прищурилась, глядя на обоих. — Мы все взрослели. У всех были какие-то истории. Саске отвёл взгляд. Перед глазами промелькнули воспоминания — тени от огней в переулках, короткие касания рук, одноразовые взгляды. Публичные дома в Стране Ветра, Стране Риса… Они с Какаши не обсуждали это — просто иногда заходили. Иногда нет. — Так что, Саске… — Сакура склонила голову, смотря прямо на него, голос её стал мягче, но провокационнее. — Сколько у тебя было девушек? — Ноль. — он ответил почти сразу. Сакура не сводила взгляда. — Я про секс, Саске. Не про поцелуи. Это прозвучало почти как вызов. Он знал, что она изменилась — видел это в бою, в медпункте, в словах. Но именно сейчас, в этом полумраке, в этой лёгкой полуулыбке, в её спокойной уверенности — он увидел женщину, не девочку. И это было… нечто новое. — Я не считаю такие вещи. — Он поднял пиалу и выпил. Уход от ответа, но честный. — А ты? — он тут же вернул вопрос, чуть наклонившись к ней, в голосе уже не было нападения — только интерес. — А я не выбирала слово или дело. — она тоже наклонилась ближе, уголки её губ дрогнули в хитрой улыбке. Наруто откинулся назад, закинул руки за голову. — Ну всё. Это уже не игра. Это уже психологическая война, — буркнул он. Сакура взяла в руки пиалу, посмотрела на неё, затем — на двоих парней. — Вы оба не спросили, с кем у меня был лучший поцелуй. — С Шикамару? — насторожился Наруто. — Упаси боже! Возможно он был, а возможно его еще не было, — ответила она. И подмигнув выпила. Саске и Наруто молчали. И в этом молчании вдруг стало особенно ясно — что бы ни происходило за пределами Конохи, сейчас они были командой. Настоящей. Взрослой. И этой ночью они наконец начали видеть друг друга — не сквозь призму прошлого, а в новом, сложном, настоящем. — Так, — Наруто хлопнул по столу. — Новый раунд. Теперь будет дело. Сакура вздохнула, её щеки заметно розовели — и от алкоголя, и от хмельного тепла, что всё глубже проникало под кожу. Саске молчал, боком повернувшись к остальным, одну руку небрежно положив на стол. Он смотрел на Сакуру. Почти не отводил взгляда. — Кто на очереди? — спросила она, не совсем уверенно держа пиалу. — Ты! — выпал Наруто. — И я загадываю дело. Хочешь остаться трезвой — иди и познакомься с любым парнем у бара. Желательно симпатичным. И постарайся флиртовать как минимум минуту. Сакура уставилась на него. — Ты с ума сошёл? — А вот если не сделаешь — выпиваешь двойную порцию! — Наруто торжествующе вздёрнул бровь. Сакура закатила глаза, но потом посмотрела на бар. Там, действительно, стояли двое шиноби, по виду — из Отдела Связи. Один из них был вполне ничего, второй выглядел как тот, кто точно не нуждался в компании. — Ладно, — она поднялась, чуть качнулась, — посмотрим, кто тут достойный кандидат. Саске всё ещё молчал. Но теперь его взгляд переместился не просто на её лицо — он задержался на её губах, потом — на ключице, которая мелькнула из-за того, как она поправляла плечо. Его взгляд не был откровенным или вульгарным, но он был прямым. Как будто в какой-то момент ему стало любопытно, что именно она почувствует в эти секунды. Сакура не видела этого — или делала вид, что не видит. Она подошла к бару. Заговорила. На её лице — та улыбка, которую она иногда использовала в больнице, чтобы расположить пациента. Оба шиноби у бара явно были удивлены — особенно тот, что постарше. Сакура чуть наклонилась к нему, закинула волосы за ухо, и кто-то из них рассмеялся. Наруто присвистнул: — Ну, надо же. Флиртует как профи. Цунаде баа-чан явно её всему научила. Саске промолчал. Он взял свою пиалу, поднёс к губам — и не отпил. Когда Сакура вернулась, села как ни в чём не бывало, поставив перед собой стакан с новым напитком, Наруто начал аплодировать. — Оценка: десять из десяти. Что сказал? — Что я дерзкая. Что шиноби-медик с характером — это, оказывается, редкость. — Она пожала плечами, отпивая чуть-чуть. — А потом предложил как-нибудь выпить вместе ещё. Я сказала, что у меня уже компания. — Умничка, — довольно сказал Наруто. — Ладно, теперь ты загадываешь. Кому? Сакура повернулась к Саске. — Тебе. Слово или дело? — Слово. — он ответил сразу. И в этот момент, казалось, бар чуть притих. Она прищурилась. — Твоя самая… глупая фантазия? — По жизни? — уточнил он. — Нет. — её голос стал чуть ниже. — По чувствам. По… желаниям. То, о чём ты ни с кем бы не стал говорить вслух. Саске на секунду замолчал. Взгляд его оставался на ней. Молчание повисло между ними, тонкое, как нить — кто-то другой, может быть, посмеялся бы или отвёл взгляд. Но он — нет. — В самый сложный момент… — он проговорил тихо, — …я иногда представлял, как возвращаюсь. В деревню. Не как изгнанник. А просто… прихожу домой. В комнату. А там кто-то есть. Ждёт. Без вопросов. Без осуждений. Просто… ждёт. Наруто тихо выдохнул. Сакура вдруг замолчала, пиалу сдвинула в сторону. Саске сделал глоток и отвёл взгляд. — Прости, — добавил он. — Это не очень смешно для игры. — Нет. — Сакура тихо улыбнулась. — Это честно. — Ладно, — встрепенулся Наруто, — теперь я. И пусть будет… дело! — Тогда ты, — Саске приподнял бровь, — идёшь к той блондинке за соседним столом и говоришь ей, что ты будущий Хокаге, и она должна взять твой автограф. На груди. — Эй, ну ты и сволочь! — Наруто возмущённо вскочил, но при этом уже засмеялся. Команда 7 смеялась. По-настоящему. В этой пьяной искренности, в этих внезапно тёплых провокациях и сбитых защитах наконец пробивалась настоящая близость. Не только в словах. В молчаниях, во взглядах, в паузах. А Саске — он снова посмотрел на Сакуру. В глазах его была тень. Сомнение, мысль. Или желание. Но он не двинулся. — Ладно, теперь моя очередь, — Наруто потянулся за саке, залпом допил остатки в чашке и уставился на Сакуру. — Слово или дело? Сакура поджала губы, уже предчувствуя подвох, и тихо вздохнула: — Слово. — Ну, — Наруто ухмыльнулся, — если бы тебе прямо сейчас пришлось выбрать между мной и Саске — не как товарищами, а вот… знаешь… как парнями, — он замялся, но продолжил, — кого бы ты выбрала? Сакура подняла бровь. Тишина за столом чуть затянулась. Она посмотрела сначала на Наруто — искренний, добрый, немного взбалмошный. Потом на Саске — собранный, холодный, но знакомый до самого основания костей. И, не сказав ни слова, взяла чашку и сделала глоток. Ответ был очевиден. Ответа не будет. — Эй! — Наруто сразу вскинулся. — Так нечестно! Ты же могла просто сказать, что я! — Вот именно, что не могла, — тихо прокомментировал Саске, но без насмешки, скорее — спокойно, глядя в её сторону. Алкоголь в крови уже размыл границы сдержанности, даже для него. Он облокотился на стол, прищурился: — Тогда “дело”, Сакура. Поцелуй меня. Наруто поперхнулся саке: — Ты офигел?! Это ж ты сам хочешь! Ты не можешь загадывать такие штуки! — Но ведь правила такие, — отозвался Саске, по-прежнему спокойно. — Она может отказаться и выпить. Или выполнить. Сакура молча смотрела на него. Лицо ровное. Ни удивления, ни смущения — будто он предложил не поцелуй, а сразиться на тренировочном полигоне. Внутри же — короткая вспышка прошлого. Та влюблённость, детская, яркая, щемящая, осталась далеко позади. А то, что выросло за эти годы — стало другим. Глубже. Тише. Роднее. Не романтическая любовь, а любовь как к брату, как к другу, с которым прошла сквозь ад. Она кивнула. И, чуть наклонившись, мягко поцеловала Саске в уголок губ. Это был не поцелуй влюблённой девушки, а жест — ровный, уверенный, взрослый. Как будто она просто поставила точку в истории длиной в десять лет. — Ну ты и гад, — пробормотал Наруто, хмуро отворачиваясь. Саске не ответил. Он не ухмыльнулся, не сменил выражение. Лишь немного опустил глаза, будто что-то прокручивал у себя в голове. Когда саке закончилось, а смех стал реже, вечер медленно соскользнул к финалу. Наруто, с распростёртыми руками, сполз по лавке и уже не пытался ничего говорить — только тихо посапывал. Саске сидел прямо, но глаза его были чуть прикрыты, а движения стали нехарактерно неточными. Он выронил чашку, та постучала по деревянному столу, отскочила к краю и покатилась на пол. Сакура, зажмурившись, поймала её на лету и с досадой выдохнула: — Чёрт, как же я вас теперь… Она окинула взглядом двух мужчин, с которыми за эти годы прошла огонь и воду. Наруто — бесформенная кучка энтузиазма, свалившаяся на подушку из своей куртки. Саске — всё ещё на ногах, но уже не собранный, чуть расфокусированный. Он посмотрел на неё и что-то пробормотал, вроде «я нормально…», но тут же сделал шаг в сторону и споткнулся. — Великолепно. Просто гениально, — прошипела Сакура. — Ну и как я теперь вас двоих…? — Нужна помощь? — послышался знакомый голос из-за спины. Он прозвучал лениво, но с оттенком насмешки. Шикамару стоял, прислонившись к косяку, одна рука в кармане, другая с пустой чашкой. Сакура повернулась. У неё на лице было всё — усталость, лёгкое раздражение, и благодарность, что кто-то, наконец, заметил. — Наруто, — коротко кивнула она, перекидывая себе на плечо руку Саске. — Я справлюсь с ним. Шикамару посмотрел на неё внимательно. Не просто взглянул — вчитался. И, как будто что-то услышав в её молчании, спокойно шагнул к Наруто и аккуратно перекинул его руку себе за плечо. — Он тяжёлый, — пробормотал он, слегка качнувшись, но удержал равновесие. — Да ты сам не легче, — буркнула Сакура, и они оба почти рассмеялись. Они вышли на улицу. Ночь была прохладной, но тихой. Шикамару, не оглядываясь, спросил: — Уверена, что дотащишь его одна? — Да, — коротко отозвалась она. — Это Саске. Я знаю, как с ним обращаться. Он кивнул, и они разошлись в разные стороны — он с Наруто на спине, она — с рукой Саске у себя на плечах. —— Саске был полутих, почти не сопротивлялся. Когда она довела его до квартиры, он уже шептал что-то несвязное — слова о «прошлом», «ошибках», о чём-то, что явно крутилось в голове слишком долго. — Саске, ключ? — тихо спросила она. Он показал карман, и Сакура отперла дверь. Квартира была темна, как и всегда. Саске не любил свет. Она провела его внутрь, уложила на край постели. Но когда попыталась отойти, он вдруг перехватил её руку. — Останься. Слова прозвучали почти шёпотом. Не приказ, не просьба — просто мысль, вырвавшаяся вслух. Сакура посмотрела на него. В темноте его глаза чуть светились — не от чакры, а просто от близости. Он потянулся, медленно, чуть неуверенно. Их губы соприкоснулись. Легко, как будто вспоминая что-то давно забытое. Поцелуй не был страстным. Он был тёплым, полным чего-то другого — одиночества, доверия, усталости. Но когда его рука скользнула ниже, к её талии, она остановила его. — Саске, — мягко, но твёрдо. Он замер. — Мы… не должны. Не сейчас. Он не ответил. Только смотрел. Как будто хотел спросить — «почему?», но уже знал ответ. — Это не про нас, — продолжила Сакура. — Мы стали… родными. Больше, чем просто друзья. И если мы попробуем — мы разрушим. Себя, друг друга, нашу команду. Он медленно кивнул. Она провела рукой по его волосам — короткий, нежный жест, и поднялась. — Отдохни. Завтра — снова миссия, и снова ты будешь молчать и хмуриться, а я тебя лечить. Он чуть усмехнулся. Она уже была у двери, когда он вдруг заговорил: — Так куда она делась? Сакура замерла. — Что? — Та любовь. — Голос Саске был хриплый, уставший, но в нём сквозила злость. — Куда делась та девочка, что смотрела на меня так, будто я смысл её жизни? Сакура обернулась. В полумраке его силуэт был всё ещё напряжённым. Он сидел, опершись локтями на колени, волосы растрёпаны, рубашка чуть сползла с плеча. — Никуда она не делась, — спокойно ответила Сакура. — Она просто… изменилась. Выросла. Как и я. Он поднял голову. Взгляд — прямой, чуть колючий. — Значит, теперь ты любишь меня по-другому? — Да, — она кивнула. — Без ожиданий. Без идеализации. Не потому что ты красивый, сильный, загадочный. А потому что ты — часть меня. Как Наруто. Как Какаши. — Не ставь меня рядом с ними. — В голосе проскользнула ревность. — Я не брат тебе. И ты не сестра. — Я знаю, — мягко сказала она. — Но и не то, что ты пытаешься сейчас из нас сделать. Саске, ты не хочешь меня. Ты хочешь забыться. Убежать. Ты не про меня сейчас. Ты — про тишину. Про то, чтобы кто-то был рядом, чтобы не слышать самого себя. Он молчал. Она подошла ближе, присела на корточки перед ним, посмотрела в глаза: — Я здесь. Я всегда буду рядом. Только не так. Не по привычке. Не потому что ты привык, что я рядом. А потому что ты мне дорог. По-настоящему. Как человек. Как часть моей команды. Как тот, кто спас меня от того, чтобы я стала просто медиком. Или просто шиноби. Саске сжал кулаки. — Ты всё ещё чувствуешь что-то ко мне? Она не сразу ответила. Потом кивнула. — Чувствую. Только это больше не влечёт. Не требует. Не рвёт. Это… тёплое. Спокойное. Это знание, что если ты однажды исчезнешь — я сломаюсь. Но пока ты рядом, я сильнее. Он закрыл глаза. Сделал вдох. Потом сказал: — Жаль. Я думал… что, может быть, это что-то настоящее. Сакура провела рукой по его плечу. — Это и есть настоящее, Саске. Только не то, что ты сейчас ищешь. Не сейчас. Не с тобой таким. Ты сильный, умный, упрямый до безумия. Но ты всё ещё ранен. И ты не готов никого любить. Ни меня. Ни кого бы то ни было. Он долго не отвечал. Смотрел в пол, потом поднял на неё глаза. В них не было ни злости, ни желания. Только усталость. И уважение. — Ладно, — выдохнул он. — Понял. Сакура кивнула. Поднялась, подошла к двери. Прежде чем выйти, задержалась: — Я не иду от тебя. Просто… иду в своё. Но ты в этом тоже есть. Дверь за ней закрылась мягко. Саске остался в полумраке. Сидел. Молча. Не разрушенный — просто тише, чем прежде. И, может быть, чуть ближе к себе.