Глава 35. В руинах старого дома.

Утро было сухим и пыльным. Воздух больше не пах гарью, но в нём всё ещё висел привкус металла, йода, крови. То, что когда-то было госпиталем, сейчас представляло собой цепь шатров, натянутых вдоль южной границы Конохи. Четыре больших купола, восемь палаток для раненых, три открытые секции с перетянутыми занавесками. И шум — бесконечный, перемешанный из голосов, сдержанных стонов, щелчков печатей и треска бинтов. Сакура стояла в центре. Повязка — на руке. Волосы собраны в строгий пучок, взгляд собранный. Она уже три дня не спала дольше часа. Её пальцы двигались точно, голос был отрывист, движения — выучены. Координация шла через неё. Она управляла тремя десятками медиков, десятью курсантами, тремя бригадами санитаров и четырьмя остаточными взводами шиноби, ещё не вернувшимися к линии. — Компресс к третьему сектору. Нет, не ткань — чакровая подача, нам не хватит бинтов к вечеру. — Сай, я сказала — ты можешь нарисовать змею, но не птицу. Нам нужен транспорт, не разведка. — Шизуне, у нас перевязка в одиннадцатом. Да, та, с перетяжкой артерии. Я сама зайду. Голос — как клинок. Ни излишней строгости, ни слабости. Она держалась. До тех пор, пока… Чай не пролился. Сначала просто упала ручка из руки. Она наклонилась — поднять. И в этот момент в неё влетели два генина, пробегая мимо. Тело подалось в сторону. Рука — обожжена горячей водой. Документы — в пыли. Мальчишки испуганно пробормотали: — Простите! — и скрылись. Она осталась сидеть. На земле. С растекшейся лужей на ладони. С бумагами, скомканными в грязи. И пустым взглядом. Потери не приходят сразу. Они собираются по каплям. По шрамам. По недосказанным «спасибо». Цунаде. Саске. Наруто. Какаши. Госпиталь. Пациенты. Крик, который она не успела услышать. Девочка, у которой не срослась артерия. Юный шиноби, умерший от внутреннего разрыва, пока она заполняла другой отчёт. Все — внутри. Все — вместе. И всё — разом. Она встала. Не вытирая руки. Не забирая бумаги. Молча. Без слова. И пошла. Тренировочная площадка встретила её тишиной. Её никто не видел. И никто не должен был видеть. Она остановилась у первого дерева. И ударила. Один раз. Второй. Третий — с чакрой. Кора треснула. Воздух — затрещал. Она вбила кулак глубже, раздробив всё до основания. Потом — другое дерево. Потом — в землю. Пыль поднялась. Шрамы на ладонях открылись. Воздух становился всё жарче. Чакра — всё резче. Боль в мышцах — всё глубже. Потом… Она закричала. Беззвучно. После, она села. Села в пыль. В треснувший грунт. В шум изнутри. Заплакала. Навзрыд. Не потому, что слабость. А потому, что крепость трещала И в этом месте, где никто не должен был видеть, она была — одна. Впервые за все дни. Без бинтов. Без приказов. Без ровного дыхания. Только она. С болью и пеплом.  ______ Клановое поместье Нара уцелело почти полностью. Несколько повреждённых стен, след от взрыва на южной стороне, пара прожжённых черепиц на крыше. Но по сравнению с тем, что осталось от центра деревни, это было почти святилище. Там, где не пахло кровью. Где ещё можно было говорить — и слышать. Какаши сидел у низкого стола, откинувшись спиной на колонну. Свитки, папки, печати. Стопки архивных документов. По ту сторону — Шикаку. В сером, с тенью на лице и с бесконечным терпением в пальцах. На столе стояли только чай и тишина. — Совет всё-таки выдвинул Данзо, — сказал Шикаку, не поднимая глаз. — Формально — временно исполняющий. Не Хокаге. Название «Шестой» ещё не прозвучало. Для этого нужно голосование. Инаугурация. Одобрение кланов. Всё, как положено. Какаши молчал. — Но... — продолжил Шикаку, поднимая на него взгляд, — из-за срочного сбора Совета Каге в Стране Железа, этот вопрос отложили. Решили, что определяться будут уже после возвращения делегации.  — Удобно, — сказал Какаши. — Назначить человека, а потом смотреть, выживет ли он достаточно долго, чтобы носить мантии. — Это всё политика, — Шикаку пожал плечами. — Сейчас важнее — не названия. А то, что мы собрали. Он достал папку. Положил на стол. Раскрыл. — Вот, что у нас есть. Часть — из старого архива АНБУ, остальное — из отделов логистики, которые Корень контролировал через третьи имена. Страницы легли одна за другой. Какаши читал быстро, взгляд скользил по строчкам. Он уже знал. Но видеть подтверждения — всё равно било в грудь. — Эксперименты, — сказал Шикаку. — На детях. На подопечных. Документы из лабораторий Орочимару. Данзо не просто знал — он снабжал его ресурсами. Людьми. — Убийства, — листал дальше Какаши. — С согласия старейшин. Удаление "нестабильных элементов", саботаж инициатив Третьего, чтобы дискредитировать его. Вот подпись Хомуры. — Использование печатей слежения. Принудительные приказы через ментальную технику. Пытки. Поддельные миссии. Контакты с криминальными группами из Водопада и Дождя. Какаши остановился на одном листе. Долго смотрел. — Учихи. — Да, — сказал Шикаку. — Он продвигал план изоляции клана. Отчитывался напрямую перед Хирузеном, но искажал данные. Скрывал попытки Учих создать политическую платформу для переговоров. Представлял всё, как угрозу. — Саске должен будет это увидеть, — тихо произнёс Какаши. Шикаку не ответил. — И вот это... — он достал последнюю папку. — Самое важное. В день нападения Пейна ни один из Корня не вышел на защиту. Ни один. Официальная версия — "резерв в случае повторного нападения". Но по факту: они прятались. Как и во время атаки Девятихвостого. Какаши закрыл глаза. — Трусы, отсиживающиеся в тени, а потом — диктуют, как нужно жить. И кто достоин быть Хокаге. — Это более чем достаточно, — твёрдо сказал Шикаку. — Мы пойдём к Дайме. С полным пакетом.  Какаши не сразу ответил. Он смотрел на пергамент перед собой, как будто видел на нём не слова, а то, что потеряно. И то, что ещё можно остановить. — Не факт, что он примет. Он — не шиноби. Он привык к балансу. К управляемым. Шикаку усмехнулся. — Возможно, если бы аудиенцию запросил я — или кто-то другой, — он бы даже не взглянул. Но мы отправили её от твоего имени. А имя Шиноби Армия в столице знают. Говорят. Интерес перевесит лень. Он сделал паузу. — Ты всё ещё недооцениваешь себя, Какаши. Но ты стал символом. Хочешь ты того или нет. После Пейна. После каждой битвы, где ты поднимался, когда другие падали. Он посмотрел прямо, без колебаний: — Вот что такое Шиноби Армия. Не войско. Не техника. Человек, за которым идут. Даже когда тяжело. Даже когда не согласны. Потому что знают: он не даст нам умереть. ______ Дерево за её спиной ещё хранило тепло кулаков. Земля вокруг — испещрена трещинами и вмятинами. Сакура сидела, прислонившись к стволу, не ощущая ни боли в костяшках, ни того, что дыхание всё ещё сбито. Как будто всё, что было до этой минуты — расплавилось, выгорело изнутри, оставив только пустоту. Плечи дрожали. Не от холода. Просто тело больше не слушалось. Шаги она услышала раньше, чем поняла, кто это. Но чакра — знакомая. Неровная. Теплая. Слишком родная, чтобы насторожиться. Он не спешил. Подошёл, остановился рядом и, не говоря ни слова, опустился рядом. Спиной к другому дереву. Бутылка сакэ появилась в его руке, вторая — он протянул ей. Сакура взяла. Молча. Сделала глоток. Горячее, немного кислое. Обожгло горло, но приятно расплылось в груди. Они пили в тишине. — Как всё в один момент полетело к черту, — выдохнул Наруто. — И мы с тобой оказались вот здесь. На развалинах, с бутылкой в руке. Сакура усмехнулась. Горько. — Не знаю. Мы — шиноби. Видимо, такие вещи… происходят. — она посмотрела в небо. — Дерьмо случается. Просто непонятно, как потом собрать себя по кусочкам. И снова делать вид, что всё нормально. — Понятие "нормальности" — это в целом не про нас, — отозвался Наруто, делая глоток. — У нас ведь с детства всё "не как у всех". Пауза. — Ты веришь, что Саске потерян навсегда? — нахмурился Наруто и внимательно посмотрел на неё.  Сакура сжала бутылку сильнее. Сделала ещё один глоток. Медленно выдохнула. — Нет. Я верю, что… как бы темно ему не было, он найдёт дорогу домой. Даже если не сразу. — А Какаши? Она замерла. Потом поставила бутылку на землю, но не отпустила. — Какаши... кажется, он уже настолько не ищет этот свет, что научился видеть во тьме. Он... другой. Наруто кивнул. — Ты правда его любишь? — Да, — просто ответила она. — Но я поставила это на паузу. Или на точку. Я пока не понимаю. Просто сейчас — это всё не нужно. Не в том, что мы живём. Не в том, что теряем. Сейчас это как будто… лишнее. — Это странно. И мерзко, — буркнул Наруто, уже ощутимо охмелевший. — Он же старый. Сакура повернулась к нему с приподнятой бровью. — Наруто, он всего лишь на девять лет нас старше. Он вообще не старый. — Да, но он знал тебя с детства, — фыркнул он. — Кто же знал, что он лоликонщик. — Ну явно он не с четырнадцати думал обо мне в таком ключе, — усмехнулась она. — А вообще… это я всё. Я всегда им восхищалась. Он был первым взрослым, который ставил меня наравне. Не позади. Не сбоку. А рядом. Его «умница» для меня значило больше, чем все похвалы от учителей. Его улыбка. Его уверенность. Его... сила. — Фу, — скривился Наруто. — Заткнись, — отрезала Сакура. — Я тебе пытаюсь объяснить. — Сакура сдержала порыв ударить Наруто и продолжила. —  Просто в какой-то момент моё детское восхищение… стало чем-то другим. Глубже. Острее. Не таким уже невинным. — Ну фу, Сакура, — Наруто отвёл взгляд. — Я не хочу слышать подробности твоей интимной жизни. Мне психику беречь надо! — Иди к черту, Наруто. И впервые за долгие дни — они оба засмеялись. Не выдавлено. Не через силу. А по-настоящему. Смех — как трещина в напряжении. Как свет сквозь занавеску. Невесомо. Тепло. — Я решил, Сакура, — пробормотал Наруто, качаясь, опираясь на ствол. — Завтра я иду за Саске. Всё. Хватит ждать. Сакура посмотрела на него. Щёки чуть порозовели. Взгляд — яснее, чем минуту назад. — Тогда я иду с тобой. — Отлично! — он вскочил, чуть не упал, поймался за ветку. — Найдём этого придурка и надерём ему зад. Сначала как следует отругаем, потом обнимем, а потом… снова надерём! — Сильно, — кивнула Сакура. — Предлагаю бить его по очереди.  — А Сай? — Сая тоже возьмем, кто-то же должен нас сдерживать.  Они ещё долго сидели, перебрасываясь фразами. И это было как раньше. Как в команде. Как в те годы, когда деревня была целой. И в их голосах, в этих шутках, в тепле у ног — впервые снова появилась Коноха. ______ Утро выдалось пасмурным и неприятным — в том смысле, как бывает утро после бессонной ночи и дешёвого саке. В квартире Наруто пахло пылью, рисовыми чипсами и расплавленной свечкой, которую он зачем-то зажёг посреди ночи и забыл потушить. Сакура сидела на полу у стены, с завязанными полотенцем волосами и выражением лица «если кто-то скажет хоть слово — умрёт». Наруто стоял на кухне, как будто пытаясь вспомнить, где у него вообще хранится чай. — Никогда больше, — пробормотал он. — Никогда больше не пью. Никогда больше не верю в то, что от саке будет легче. Только не на утро.  — Заткнись, — простонала она. Сай стоял у окна. Абсолютно свежий, как будто только что вернулся с утренней пробежки и флирта с дождём. Сложив руки за спиной, он наблюдал за ними с типичным интересом к жизни подопытных. — Любопытно, — сказал он наконец. — Учитывая ваше физическое и ментальное состояние, вы всё ещё собираетесь идти за Учихой. Вы либо идиоты, либо слишком самоуверенны. Или оба варианта сразу. Наруто развернулся, уцепившись за столешницу. — Мы выдвигаемся вечером. Через палатки с припасами. Там, в барьере, есть дыра — Изумо как-то обмолвился Сай приподнял бровь. — Барьерная дыра? Классика. А разрешение старших? Наруто усмехнулся. — У нас нет Хокаге. Цунаде умерла. Никто пока не вступил в должность официально. Так что технически… спрашивать не у кого. — Вы же понимаете, — Сай наклонил голову, — что если Какаши узнает, он надерёт нам с тобой, Наруто, задницы? — он перевёл взгляд на Сакуру. — А тебе, Сакура, он, скорее всего, даст надрать самому себе. Или… какие у вас там развлечения? Сакура молча встала и ударила Сая книгой по голове. Не сильно. Но с выражением. — Ауч, — прокомментировал он. — Подтверждено: агрессия — форма защиты личных привязанностей. — Эй! — Наруто прищурился. — Он что, это знал всё? Сай усмехнулся. — Я просто наблюдательнее тебя. Ты дальше своего пениса вряд ли что-то вообще видишь. — Чего?! — Наруто покраснел, заорал, схватил подушку и швырнул в него. — Забери свои слова назад, извращенец, недоучка, псих с фломастерами! — Ой, да заткнитесь вы оба, — простонала Сакура, держась за виски. — Мы идём к Ямато. Сейчас.  Ямато встретил их у временного штаба. Вид у него был соответствующий: уставший, в броне, с чашкой крепчайшего кофе, и с выражением на лице «не сегодня, дети, не сегодня». — Нет, — сказал он, не дожидаясь даже начала разговора. — Ответ — нет. И не "пожалуйста", и не "это важно", и не "мы готовы". Нет. — Капитан… — начал Наруто. — Нет. — он отпил кофе. Помолчал. Вздохнул. — Потому что если Какаши узнает, что вы ушли без разрешения, он не просто надерёт вам задницы. Он надерёт мне. Лично. А потом ещё раз — за то, что не уследил. Сай тихо сказал: — А потом он наденет АНБУ-маску и сделает это второй раз. Для протокола. Ямато еще раз оглядел троицу и устало закрыл глаза. — Вы всё равно пойдёте. Даже если я вас остановлю. — Да, — честно сказал Наруто. — И ты пойдёшь с нами, — Сакура посмотрела на Ямато. — Потому что хуже, чем Какаши в гневе, может быть только Какаши, оставшийся без информации. — Проклятие, — выдохнул Ямато. — Ладно. Выдвигаемся на рассвете. Через склад. Берите минимум. Никому ни слова. — Ты лучший, капитан! — Наруто засиял. — Я просто люблю жить, — буркнул Ямато и направился прочь. — А Какаши умеет убивать очень медленно. И слава богам, что он уехал по дипломатическому вопросу в столицу.