Глава 36. Без компромиссов.

Дворец Дайме находился в предгорьях на севере столицы, окружённый цветущими террасами, водопадами из камней и идеальной симметрией садов. Всё здесь дышало покоем. И полной оторванностью от реальности. Словно войны, разрухи, смерти и хаоса никогда не было. Словно Пейн не вырывал сердца в самом центре Конохи, словно дети не погибали в грязи, словно шиноби — не гибли тысячами. Какаши ступал по идеально выметенным дорожкам, и каждый шаг по этой каменной чистоте отдавался в нём пустотой. Рядом — Шикаку, молчаливый, собранный. Лица обоих скрыты под капюшонами. Здесь, в этом месте, их не встречали как воинов. Их ждали как посланников. Как тех, кто принесёт весть — и исчезнет. У входа их встретил управляющий с коротким поклоном. — Лорд Дайме примет вас. Он… ценит решимость Конохи. Особенно, когда она приходит не по протоколу, а по воле. Шикаку не ответил. Какаши — тоже. Их ввели в главный зал. Он сидел на возвышении, в тончайшем халате из шёлка цвета мха, с перевязанными тонкой лентой волосами. Глаза чуть прищурены. Улыбка — ленивее, чем положено. Рядом — графины с дорогими напитками, внизу — склонившиеся советники. Один смотрел сонно, другой — насмешливо. Лорд Дайме поднял взгляд, и в уголках глаз промелькнула искра интереса. — Хатаке Какаши, — произнёс он, словно пробуя вкус имени. — Шиноби Армия. Я уж думал, что вы — очередной миф, созданный деревней, чтобы напугать детей и вдохновлять глупцов. А вы… вполне себе настоящий. Какаши не отвечал. Он стоял прямо, без низких поклонов. Только слегка наклонил голову — из вежливости. Шикаку оставался в полшага позади. — Говорят, вы убили сотню бойцов Камня за ночь. Разнесли базу Скрытого Дождя. Остановили лидера Акацки — ценой собственной жизни, между прочим. Интересно… — Лорд Дайме чуть прищурился. — Каково это — умирать за то, что тебе даже не принадлежит? Какаши выдержал паузу. — Я никогда не считал деревню собственностью. Но сражаюсь за то, что выбираю сам. — Вот как, — Дайме усмехнулся. — Самоопределение. Модная вещь среди шиноби, не правда ли? Особенно когда Хокаге умирает один за другим, а деревня рушится с завидной регулярностью. Какаши не повёл ни мускулом. Только взгляд стал жёстче. Он не любил таких людей — гладких, воспитанных, умеющих ткнуть нож словом и тут же улыбнуться. Их пальцы были без мозолей. Их спины — без шрамов. Но именно они решали, кто достоин мантии. Кто имеет право на слово. Кто — жив, а кто — тень. — И всё-таки, — продолжил Дайме. — Вы пришли. Не командой. Не посольством. А вдвоём. Это… вызывающе. Он перевёл взгляд на Шикаку. — А вы, Нара… Вы же не тактический командир. Вы — ум. Так? — Мы принесли документы, — сказал Шикаку, спокойно. — По делу Данзо Шимуры. — Ах да, — Лорд щёлкнул пальцами, и один из советников поднёс стол. — Мятежи. Заговоры. Подавления. Измены. Всё то, что шиноби делают каждый день, но лишь иногда их за это осуждают. Какаши шагнул вперёд. Папка легла на стол. — Вы прочтёте. Или мы зачитаем. Здесь не слухи. Не сплетни. Только факты. — Я прочту, — сказал Дайме, чуть холоднее. — Хотя и должен признать: вас уважают, Хатаке. Даже любят, если верить народу. И это… забавно. Уж не знаю, почему. Вы ведь совсем не похожи на героя. — Я им и не был, — отрезал Какаши. — Вот именно, — медленно проговорил Дайме. — Но всё равно вас боятся. А значит — слушают. А значит — вы всё-таки опаснее, чем кажетесь. Пауза. Он наклонился к свитку. — Я дам вам ответ. Через час. Мои советники изучат бумаги. А я… пока подумаю. Он взглянул на Какаши чуть насмешливо, но без враждебности. — Знаете, что я всегда находил в шиноби забавным? Вы считаете, что умирая — побеждаете. А я думаю, что побеждают те, кто остаётся. Вот и посмотрим, Хатаке Какаши… кто останется после этой войны. Вы? Или тот, кому вы пытаетесь помешать? ______ Место встречи Каге в Стране Железа было выбрано не случайно. Высокие каменные стены, холодный полированный пол, на котором от свечей отражались силуэты — всё давило. Здесь не было ни символов деревень, ни знамен. Только один круглый стол и пять кресел. Пространство заставляло говорить в лицо. И не прятаться. Совет уже начался, но ничто не шло по порядку. Райкаге был первым, кто нарушил вежливый тон. Его голос пробивал воздух так же, как его кулаки — броню. Он встал, кулаки — сжаты, спина — ровная, глаза пылали. — Я собрал вас всех не для того, чтобы вы снова разбежались по своим норам, — рявкнул он. — Я собрал вас, потому что семь хвостатых уже захвачены! Потому что Акацуки, организация, родившаяся из грязи под ногтями предателей, уже не просто угроза. Она — чума. А мой брат чуть не стал её последним трофеем! Гаара смотрел ровно. Мэй — с напряжением, но без резкости. Цучикаге усмехнулся: — Ну, у кого-то, как видно, брат без головы — но с характером. Переиграл всех и сбежал. — Ты хочешь это обсудить, старик?! — Райкаге ударил по столу. — Мы потеряли большую часть биджу. Мы потеряем всё, если продолжим болтать. Он перевёл взгляд на Данзо, сидящего с холодной уверенностью. — И ещё. Саске Учиха. Шиноби Конохи. Предатель. Он стоял за атакой на моего брата. За вторжением. За этим — кровь. Где ваша ответственность? Данзо медленно поднял глаза. — Саске Учиха более не является шиноби деревни Скрытого Листа. Его имя удалено из всех регистров. Он — преступник, нукенин класса S. Но… — он сделал паузу, оглядывая собравшихся. — Поскольку он был рожден, обучен и сформирован в наших стенах, Коноха примет ответственность. Мы сами отыщем его. Мы сами казним его. Без суда. Без сожалений. Райкаге прищурился. — Посмотрим, как вы это сделаете, раз уж воспитали его как зверя, а потом отпустили. Видать, так вы относитесь к своим "наследникам". Цучикаге хмыкнул: — А я думал, молодёжь у них вся такая — сначала получат силу, а после бегают по лесам демонстрируя её. Гаара вмешался впервые: — Если вы собрались мериться шрамами, делайте это после. Сейчас — не время обвинений. Сейчас — время решения. Мэй посмотрела на каждого поочерёдно: — Что мы можем противопоставить тем, кто уже захватил семь биджу? Данзо открыл рот, чтобы снова взять слово — и тогда всё изменилось. Почва дрогнула. Тень, висящая в центре круглого стола, завибрировала, словно живая. В воздухе появилась чакра — чужая, мерзкая, но чётко различимая. Пульсирующая. Как чёрная пелена, сквозь которую вышел он. Из пустоты материализовалась фигура в оранжевой маске с одним глазом. Спокойный силуэт. Тёмная ткань. Одна спираль, и голос, который был тише, чем шёпот, но громче любого крика. — Приветствую, уважаемые Каге. Позвольте… мне присоединиться к вашему маленькому собранию. Тишина повисла глухо. — Меня зовут Учиха Мадара. И я пришёл объявить вам войну. Простая фраза. Произнесённая ровно. Без пафоса. Без угрозы. Но мир от неё, казалось, на мгновение сдвинулся. — Врёшь, — тихо сказал Райкаге. — Мадара мёртв. — Мёртвость — дело восприятия, — ответил незнакомец в маске. — Но сегодня я здесь, чтобы сделать вам предложение. Один шанс, прежде чем мир перестанет быть тем, что вы знаете. Он повернулся неторопливо, глядя в лицо каждому. — Отдайте мне Узумаки Наруто и Киллера Би. Добровольно. И мы сможем избежать катастрофы. Молчание длилось почти минуту. Потом Райкаге встал. — Если ты думаешь, что можешь вот так появиться и потребовать наших бойцов — значит, ты ещё не понял, с кем разговариешь. Гаара поднялся следом. — Ты пришёл с войной, называя это шансом. У нас есть только один ответ. И он — нет. — Интересно, — отозвался Тень в маске. — Я ожидал, что вы будете благоразумнее. Особенно после того, как потеряли почти всё. Он сделал шаг — и исчез. Появился за спиной Мэй. Она среагировала мгновенно: — Кипящая кислота: Кислотный туман! Поток ядовитого пара сорвался с её губ, накрывая пространство, где он только что стоял. Но он уже был в другом углу зала. — Хм. Не стоит мешать дамам говорить. Райкаге не выдержал. С размаху прыгнул через стол, покрывая расстояние рывком, усиленным молнией. — Райтон: ветер молний! Удар сокрушительной силы. Маска сорвана ветром. Но в тот момент, когда кулак должен был врезаться в тело — оно исчезло. Тоби появился за его спиной. — Быстрый. Но предсказуемый. Райкаге разворачивается в воздухе, бьёт локтем — в пустоту. Тот уже в другом месте. Гаара сжался. — Песчаная тюрьма! Маска скользнула, тело окутало песком — и… он вышел из него, как из дыма. — Даже пыль подчиняется воле мёртвого. Цучикаге поднялся с тяжёлым вздохом. — Я стар, но всё ещё могу удивить. Он сложил печати: — Джитон: Ультратяжёлое разрушение! Воздух содрогнулся, гравитация в зале упала вниз, плитка пола треснула. Но тело противника вновь дрогнуло — и стало иллюзией. — Ты... не здесь, — пробормотал Цучикаге. — Ты проекция. — Я не часть этого пространства, — подтвердил Мадара. — Я за гранью. Появившись в центре круга, он прошёлся взглядом по всем. — Раз вы отказались — теперь каждый из вас должен готовиться. Не к дипломатии. Не к переговорам. А к войне. Настоящей. Смертельной. Он повернулся к Данзо, тот остался сидеть. Не вмешивался. Только взгляд его был напряжён — как у зверя, затаившегося до удара. Фигура в маске молча кивнула ему. Он исчез. Не в дыму. Не в шуме. Просто — как будто его не было вовсе. Каге долго молчали. Никто не говорил. Даже Райкаге не проронил ни слова. Тяжесть зала — стала давящей. — Он… действительно… — Мэй обернулась к Гааре. Тот молча кивнул. — Если это правда… Если он и впрямь Мадара… Тогда эта война — может быть последней. _______ Деревня осталась позади — быстро, без следа, без обернуться. Никаких ворот, никаких провожающих, только ранний утренний свет сквозь листву и ритм шагов, которому никто не придавал значения. Они шли слаженно, как команда, как будто и не было этих месяцев разлома, молчания, внутренних трещин. Сакура — чуть впереди, взгляд сосредоточен, но в нём больше напряжения, чем уверенности. Наруто справа, молчит, сосредоточен. Сай — чуть позади, идёт легко, почти неслышно, как будто всегда был в движении. Ямато — замыкает, сдержанно, но видно, что держит всех под вниманием. Утро пахло сухим лесом и далёкой водой, под ногами пружинила земля, воздух был плотный, но лёгкий — всё дышало. Сакура шагала ровно, но в плечах было зажато что-то, что не отпускало. Сай заметил это сразу, и, когда они перешли через очередной ручей, ускорился, поравнялся, двинулся рядом — Ты рассказала ему? — голос у него был обычный, без оттенков, но Сакура чуть вздрогнула. Она не сразу ответила. Потом кивнула — Да — И могу предположить, как он отреагировал?  Сакура чуть улыбнулась. Но больше — криво, устало — Как Наруто. В стиле Наруто Сай качнул головой, глядя вперёд. — Так я и думал Она посмотрела на него сбоку. — А что ты вообще думал? — Я думаю, что ты никогда не говоришь просто так. Даже если это кажется спонтанным. Ты всё проживаешь глубже, чем говоришь. И если сказала — значит, уже пережила Сакура замедлила шаг. Потом сказала: — Я поставила всё это на паузу. С Какаши — Это странно — Что? Сай пожал плечами. — Странно, что люди любят друг друга, но решают не быть вместе. Мне это всегда казалось нелогичным. Но ты выглядишь… не слабой. Не сломленной. Просто уставшей. И всё равно — целой. Сакура чуть нахмурилась, но не в раздражении. Просто от того, что он попал. — Устала — да. А целая… не знаю. Наверное, просто иду вперёд, потому что останавливаться нельзя. — Ты всё ещё его любишь? — Да. Сай кивнул. И пошёл дальше, не добавляя ничего В этом и было его присутствие — лёгкое, странное, но неожиданно бережное. Он умел не тревожить то, что не просили раскрывать. Спереди Наруто подал знак — след Саске подтверждён, они двигаются правильно. Ямато оглянулся через плечо и слегка кивнул Сакуре: всё под контролем. А она сделала вдох, будто только сейчас смогла вдохнуть по-настоящему. И пошла дальше. ______ Зал был освещён мягко — свечами в нишах, без лишнего блеска. Слуги стояли по периметру, молча, словно статуи. За главным столом — всё тот же Лорд Дайме, но теперь — в полном облачении. Плащ цвета яшмы, тёмное кимоно, золотой ободок на лбу. Поза — свободная, но в этой свободе была сила. Сила того, кто не дерётся, но может отдать приказ, за которым умрёт сотня. Какаши и Шикаку стояли напротив. Без оружия на виду. Без мантии. Без титулов. Только их лица, их спины, их выборы. — Когда Коноха только формировалась, — начал Дайме, не сразу глядя на них, — между деревней и страной был заключён договор. Не официально. Не в свитках. А в самой ткани политики. Вы — защищаете. Мы — не вмешиваемся. Вы — щит. Мы — тень, дающая вам автономию. Пока деревня сильна, пока она держит страну за спиной — мы не лезем в её внутренние дела. Он поднял взгляд. В голосе не было ярости. Только то, что называют весом власти. — Но. В договоре остался один пункт. Один из тех, о которых принято не говорить. Право вето. Пальцы коснулись деревянного футляра. Медленно развернули его, извлекая изнутри свиток. Символ страны Огня был вытравлен красным лаком. Документ — короткий. Печати — три. На свитке — свернутая сила. — Это право может быть использовано за раз на одного человека. Оно выше голоса Совета. Выше воли Хокаге. Выше любой бумаги из Конохи. Слово Дайме — последняя точка. Он медленно передал свиток Какаши. Пальцы того приняли его с той осторожностью, с какой берут оружие, которое может обжечь изнутри. — Данзо Шимура. — он произнес имя так, как будто вырезал. — Человек, который всё ещё прикрывается словами “долг” и “жертва”, как флагом. Но на деле… Дайме слегка прищурился. — Он не просто ваш. Он уже мой риск. И я не склонен не держать змею за пазухой дольше, чем нужно. Шикаку молчал. Только подбородок чуть дёрнулся. Какаши держал взгляд ровно. — Я не из тех, кто верит в мораль. Я верю в баланс. И если один из столпов начинает шататься, неважно, по какой причине — его нужно заменить, пока всё не рухнуло. Пауза. В ней пульсировала власть. Жёсткая. Холодная. Но трезвая. — Я применяю право вето. — Первый пункт: отстранить Данзо Шимуру от любых претензий на звание Шестого Хокаге. — Второй пункт: разрешить начало судебного разбирательства с предоставлением военной прокуратурой материалов в течение трёх суток. Он наклонился вперёд. Впервые — с личной интонацией. И в голосе его скользнуло нечто похожее на… иронию? — И… я с удовольствием жду нашей следующей встречи, Хатаке Какаши. Только в тот раз, надеюсь, вы будете не в сером, а в огненном. В плаще. С знаком. В мантии Шестого. Пауза. — Мне кажется, этот титул сядет на вас куда лучше, чем на некоторых, кто пытался примерить его в тени. Когда они вышли за ворота дворца, ветер был холоднее. И Какаши впервые за весь день сказал вслух: — Я, кажется, теперь ещё сильнее ненавижу власть. Шикаку усмехнулся. — Значит, ты готов к ней. __________ Зал Совета остался позади — полированный камень, холодная сталь, голоса, смешавшиеся в гул международного испуга. Всё было сказано. Всё было решено. Но истина была не в том, что прозвучало в зале. Истина шла рядом с Данзо, как тень, как дыхание. Он шагал в своём темпе — неторопливо, но с внутренним торжеством, которое было слишком сдержанным, чтобы стать ликованием. Рядом — один из его ближайших, шиноби Корня, лицо под маской, шаг — зеркальный, движения — точные. — Всё прошло, как и было рассчитано, — сказал Данзо, когда они свернули в боковой коридор. — Котоамацуками сработало идеально. Мифуне произвёл впечатление независимого, но в нужный момент сказал именно то, что должен был. Главнокомандующий Альянса Шиноби… — он усмехнулся уголком губ. — Не титул, а инструмент. Учитывая, как они боялись этого выродка с Акацки, они схватились за меня как за последнюю карту. Он остановился у окна. Глянул вниз, на площадку, где расходились делегации, где самураи провожали каге. Всё — под контролем. Всё — как и должно быть. — Когда мы вернёмся, — продолжил он, — отдай приказ: задержать Наруто Узумаки. Без шума. Без проволочек. Обоснование — защита деревни. Он джинчурики. Он нестабилен. Потенциальная угроза. Оформить по внутреннему кодексу. Без участия внешней ветви.  Молчание. Приближённый лишь кивнул. — Второе. Ордер на арест Хатаке Какаши. Не оформлять как прямую операцию. Сделать так, чтобы это выглядело как исчезновение, не атака. Необходимо убрать его из игры до того, как он снова вмешается. Иначе… — Данзо медленно выдохнул — …против Какаши не справится даже вся армия Конохи. Особенно если речь идет об его учениках. Поэтому сперва — Какаши, после — Наруто.  Он говорил это не с уважением. И не со страхом. А с холодной, выверенной оценкой. Он знал, на что способен Какаши. Он знал, почему его до сих пор не трогали напрямую. Но теперь, когда он был не просто джонином, а претендентом, ставшим помехой, — он стал угрозой. — Учиха Саске. Объявить Нукенином S-ранга. Ордер на поимку. Убийство — допустимо, если сопротивление. Вся цепочка контактов — отслеживать. Любые попытки вступить в контакт с ним — трактовать как измену. Без компромиссов. Тишина повисла. Только ветер за стеной — холодный, горный, скользил по камню. И вдруг — движение. Резкое, мгновенное, срезающее воздух Кунай. Он влетел в окно, как молния — точный, быстрый, с прицельной траекторией. Данзо среагировал в долю секунды, отводя руку, чакра пронеслась по защитному барьеру, металл ударился в стену, оставив вмятину, но не ранил. Он выпрямился. Повернул голову. Смотрел вверх, на крышу соседнего здания. И там — тень. Фигура в чёрном, с распущенными волосами, взгляд — как ледяной край. Шаринган горел в левом глазу. — Я нашёл тебя, — сказал Саске. Голос был глухой, без эмоций. Но под ним — ярость, слишком сдержанная, чтобы быть гневом. Это была месть, которой не нужно было кричать. — Ты — первый в моём списке.